Убить или умереть: воспоминания

Потягивая из трубочки сладкую газировку, Гурен Ичиносэ записывал в блокнот всё, что он и Шинья узнали о Проколотом Аки. — В общем, этот хуй редко проводит ночи дома, - глядя на записи, Шинья пытался собрать мысли воедино. — Какой человек будет убивать якудза среди толпы других таких же? - Гурен отобрал у парня блокнот и перелистнул листы: — Правда, я не собираюсь думать над Проколотым якудза. Если проститутка всё-таки скажет ему о нашей встрече, а такое может быть, - Гурен решил разом выпить газировку, - то будет война между нами и ёбаными якудза. Брюнет, под яростным и в тоже время удивлённым взглядом Хиираги Шиньи, кивнул головой. Гурен посмотрел на часы - почти десять утра. — До одиннадцати управимся? - юноша посмотрел на записи: "Особняк якудза"; "Со слов проститутки: а)... ; б)... и тд. — Да управимся. *** Гурен и Шинья быстрым шагом двигались к офису Мацумото - тот с самого утра сидел и перебирал документы. Как обычно - весь в делах, ну, или почти. — ...босс? Мы заходим, - держа в руках блокнот с записями, Гурен смотрел в одну точку - разглядывал маленькие точки на двери кабинета Мацумото. — Да-да? - ровно ответил Ичиро Мацумото. — Кто бы там ни был, заходите. Гурен и Шинья прошли внутрь и поклонились. — Вы? - Мацумото удивился и достал из кармана пиджака сигару. — Право, не ожидал вас видеть. Я, впринципе, никого не ожидал сегодня увидеть... Если какая-то бесполезная хуйня, то уходите. Мацумото зажёг сигару и махнул рукой парням, выпроваживая их вон. — Нет-нет, босс, - Гурен и Шинья подошли к Мацумото и положили перед ним раскрытый блокнот. — И что это за дерьмо? - мужчина закрыл блокнот. Мацумото закатил глаза и приоткрыл рот - наружу повалил дым. Шинья и Гурен переглянулись - да уж, Мацумото явно не в настроении. Хиираги открыл блокнот и подвинул боссу: — Мацумото-сан, здесь всё о Проколотом Аки. Мацумото только собирался закрыть блокнот и швырнуть его со всей силы куда-нибудь подальше от себя, как он резко застыл. Всё в нём стало холодным и неспособным хоть чуть-чуть шевельнуться. Пришёл в себя он только после того, как Гурен поймал выпавшую изо рта сигару: — Аккуратнее, так нетрудно будет и пожар устроить. Меж пальцев юноша держал горящую сигару. — Что вы только что сказали? - Мацумото Ичиро, который ожидал многое, но точно не это, - не то, отчего можно было так просто отмахнуться, медленно перевёл взгляд на блокнот - в его глазах тут же отразились аккуратные записи. — Гурен, ты писал? - босс ухмыльнулся. — Ну да, - брюнет отдал тому сигару, - почерк Шиньи хрен разберёшь. *** Прочитав записи несколько раз, Ичиро Мацумото перевёл взгляд на юношей - те в упор смотрели на босса, ожидая ответной реакции. — А откуда у вас такая информация? - глаза японца сощурились и он начал стучать пальцами по столу. — От личной проститутки Проколотого Аки, - Шинья посмотрел на Гурена, - тот ей всё про себя сливает. Мы ей пригрозили, она и выдала всё, что было нужно. Блондин улыбнулся, довольный собой. — Не думали, что эта шлюха могла напиздеть? - Мацумото стряхнул пепел с сигары. — Нет, не думали, - Гурен отвечал спокойно и размеренно. — И отчего же? — Мы установили прослушку у Проколотого Аки, - Шинья, довольный донельзя, словно хвастающийся пятёркой ребёнок, громко хлопнул ладонями. В эту секунду мысли Мацумото Ичиро начали смешиваться, наводя в его голове хаос, и теперь о каком-либо порядке можно было только мечтать. Поступок, который парни совершили для Мацумото были выше всякой похвалы. — Вот это... "Вау", что ли. Босс "Хеллрейзер'а" недоумевал. — Шинья, Гурен, если это всё правда, то я даже не знаю, что мне вам сказать... — Зато мы знаем, - Гурен уверенно смотрел на главного. — Теперь Вы можете взять этого мудака за яйца и прикончить. Мацумото замолчал, сильно озадаченный полученными сведениями. К счастью, тормошить его не пришлось - мужчина расплылся в улыбке, которая переросла в подобие нервно-больного смеха: — Вы, верно, думаете о том, что мы можем как-то развязать войну с якудза? Гурен навострил уши, а вместе с ним и Шинья. — Присаживайтесь, что же вы до сих пор стоите? Пододвинув ближе стулья, Гурен и Шинья навострили слух, стараясь не пропустить ни слова босса. — А почему не будет войны? - блондин закусил губу. — Потому что "Миротворцы Канто" не спят, - Мацумото посмотрел на ничего не понявших ребят, и продолжил. — Это люди, которые следят, чтобы не развязалась крупная война. Конечно, между якудза постоянно случаются стычки и всё такое... Но вот только мы - не якудза. — А ведь точно... - Шинья задумался. — В Синдзюку сейчас всё решается деньгами, - босс Мацумото расслабился в кресле. На эти его слова парни издали смешки: — Ну а где тогда не решается? — Справедливо. — Не списывайте, также, копов со счетов, - Шинья призадумался. Вот это задачка была не из лёгких. — Пхах, - Мацумото засмеялся, - я же сказал, что деньги решают многое. Для нас не будет ничего невозможного. Копов тоже можно подкупить баблом. Все трое победно улыбнулись и разразились хохотом: у кого-то он был истеричным, у кого-то донельзя довольным своим поступком, и всё это смешивалось в звуки агонии, и казалось, вот-вот кто-то потеряет сознание. *** Белая простыня смялась - в неё всеми десятью морщинистыми пальцами вцепился мужчина со шрамом на лице. Если говорить начистоту, то шрамов у старика Аки Ямамото было очень много. Они были на всём его теле: длинными и короткими полосами; рваными хитросплетениями и т.д. Якудза поднялся с кровати, посмотрел на тумбу рядом и взял с неё кольцо каким обычно прокалывают в салонах с пирсингом, которое до сего момента мирно лежало на поверхности. Старик улыбнулся во весь рот, и подошёл к большому зеркалу, висящему на стене, осмотрел себя и высунул язык. Недолго размышляя, Проколотый Аки, дабы дополнить свой образ, быстро вонзил в язык торчащую из кольца иглу - струя крови прыснула на нёбо и он, закатив глаза, так и остался стоять на одном месте. Но даже так, почувствовав мизерную дозу боли, он, словно наркоман, не насытился этими недолгими мгновениями. И тогда Аки Ямамото решил, что стоит сделать себе шибари, только без связывания рук, и максимально туго. — ... Аки-кун, - Джун-тян, которая не имела опыта в связывании тела, да ещё и максимально туго, уже стёрла свои ладони, пытаясь затянуть верёвки, - я больше не могу. — Не пизди тут, а, - старик, стоящий перед женщиной голым, кидал на неё косые взгляды. — Затягивай ещё сильнее, - рявкнул он. — Л-ладно. Через час якудза стоял обтянутый верёвкой и ощущал себя по-новому настолько сильно, что у него встал. В некоторых местах верёвка жала ему на вены так сильно, что они побелели и местами даже порозовели. — В-вот так ахуенно, - с рта якудза потекла слюна и он, словно предвкушая оргазм, начал потрясываться. — Аки... кун? - японка взволнованно посмотрела на старика. — Джун-тян, - Ямамото сглотнул накопившиеся во рту слюни, - да нет, ничего... Думаю, завтра буду весь день дома... Приходи. И это не просьба. Это - приказ. — Л-ладно. Сердце Джун неистово колотилось - не от слов Аки Ямамото, и не от его страстей к шибари и всему подобному... За долгие годы она так привыкла ко всему тому, чего и до сих пор не могла понять, но теперь, когда она знала, что за главой якудза охотятся какие-то ребята, женщина начинала понемногу понимать Проколотого Аки. Это всё, что она могла проявить по отношению к нему в последние моменты пребывания с ним. Отойдя в сторону, к шкафу, где якудза хранил свои любимые вещи, Джун открыла створку и достала кожаный ремень. — Если ударить пряжкой, - женщина посмотрела на японца, - тебе ведь не будет больно? — А ты попробуй. *** Несколько дней Мацумото пребывал в глубоких раздумьях. Он всё думал о том, как убить, как расправиться с Проколотым Аки. Что же такое ему "подарить" в его последние минуты. — ... в доме якудза нельзя наводить шороху, - Гурен затянулся и стряхнул в пепельницу сигаретный пепел. — "Широ", - тихо буркнул себе под нос Шинья и дотронулся до своих волос. Видимо, мальчик вложил в это слово какой-то особый смысл... — М? - Ичиро Мацумото сидел и чистил свой револьвер. — Мацумото-сан, - Гурен Ичиносэ вновь поднёс ко рту сигарету и сощурился - сигаретный дым попал в глаза и он ощутил жгучую неприятную боль, - у Вас же есть катана... Для чего она Вам? Для красоты? — Типа того, - Мацумото, разглядывая револьвер на секунду отвлёкся. — Я владею катаной, но очень плохо. Можно даже сказать, что хуёвее некуда. По мне, огнестрел лучше, но это не значит, что я отвергаю холодное оружие. — Тогда, наверное, Вам нужна будет наша помощь? - Гурен похлопал Шинью по плечу по-дружески, и даже, как-то трепетно, так, чтобы тот понял о его намерениях, и о том, что парень будет в нём нуждаться в любой передряге. На это Ичиро Мацумото посмотрел в глаза сначала одному, а после другому и мягко, и даже расслабленно, улыбнулся: — Конечно, - глаза мужчины засверкали, - мы его так отымеем, что он захочет добровольно сдохнуть. *** — Думаю, мы спиздим старика, - Шинья предложил очень дельную идею, и да, в этом нет и капли сарказма. — Звучит неплохо, - Мацумото поддержал идею юноши. — Раз особняк якудза полон слежки и охраны, идти туда устраивать резню - себе дороже. Босс "Хеллрейзер'а" ощутил головную боль, и ему показалось, заглушить её таблетками не получится. Мацумото понял, что её вызвало - воспоминания из далёкого юношеского возраста. — Пойдёмте, - Ичиро Мацумото встал с места. — Уже? - Гурен выпучил глаза. — Нет, пойдём поедим сладкую вату. Ичиро Мацумото помнил вкус сладкого облака, которое он тогда попробовал вместе с Аки и Тецуо, и, если бы, ему сейчас дали именно такую же сладкую вату, как и тогда, много лет назад, босс организации сказал бы: "Да, эта то самое сладкое облако". Он наверняка бы улыбнулся, и, быть может, прослезился бы - порой, воспоминания щемят душу. *** Квартал Токио, в который забрели Мацумото, Шинья и Гурен был полон красок - цветные фонари, вывески и всё такое... Пройдя совсем немного, Ичиро Мацумото и его ребята наткнулись на палатку, где мужчина продавал сладкую вату, да ещё и разноцветную! — Ого! - Мацумото, как маленький ребёнок искренне удивился. — Я и не знал о таком, - Гурен также восхитился. Шинья лишь закатил глаза и покраснел. — Здравствуйте! - продавец улыбнулся, увидев троих покупателей. — Вы и Ваши сыновья выбрали какую вату сделать? - мужичок посмотрел на Гурена и Шинью. "Какие, к чёрту, сыновья?" - Шинья стал совсем пунцовым. Мацумото не придал словам продавца никакого значения и сказал: — Синюю, как ночное небо. Гурен наобум сказал первое, что пришло ему в голову. — Ярко-рыжий, словно пламя. А Шинья, заливаясь краской, сказал: — Ж-жёлтую... Ярко-жёлтую... ... глядя на мальчишек, которые удивлённо рассматривали цветную сладкую вату, к пальцам которых она липла, Мацумото вспоминал как он и его лучше друзья также удивлялись этим "сладким облакам". — Это дядька прикольно выдал, - Шинья, облизывая пальцы, улыбался всё ещё с горящими щеками. — Не думал, что вас, ребятки, примут за моих чад. — Да ладно вам, - Гурен жевал сладкую вату, - зато звучит круто. "Гурен и Шинья - сыновья Мацумото". Невольно Ичиро Мацумото заулыбался. Он, усмехаясь, что-то пробурчал, и лишь спустя пару секунд начал громко смеяться, так сильно, что из его глаз потекли малютки-слёзы, совсем незаметные, лишь ощутимые им самим. *** Убить... Убить так, чтобы старик не чувствовал ни капли удовольствия... Такая боль, которая была бы именно болью. Жгучей, невыносимой. Такой, от которой хотелось умереть и молить о том, чтобы побыстрее можно было сдохнуть, как вонючей крысе в канаве. Гурен и Шинья шли в старых медицинских халатах и в очках. За пазухой спрятана катана, в штанах - пистолет и пули. Так, на всякий случай. Особняк якузда воистину устрашал. В нём было много квартир и людей, которые могли запросто их убить. Сегодня Проколотый Аки был наедине с проституткой и совсем без охраны. Вот придурок. Поистине конченный мудак. — Тихо, - Гурен приставил палец ко рту и посмотрел на Шинью, - убери огнестрел. — Д-да, - блондин, который намеревался избавиться от дверного замка с помощью пистолета, убрал руку от оружия. — Вокруг тихо? - парень осмотрелся. — Да, а с камерами Мацумото разобрался. Правда, это не надолго. — Тогда быстро пиздим его и рвём ноги. Гурен достал катану - нужно было разобраться с замком. Ничего умнее как провести катаной в отверстии между боковиной двери, где и был ригель и закрывающий механизм, Гурен Ичиносе не придумал. Не стучаться же им в дверь со словами "Хей, это доставка пиццы!", или "Вам посылка из бдсм-магазина!", весело махая руками... Со скоростью света, сверкая искрами, Гурен Ичиносэ прорубил дверной замок. Тихо, так, чтобы они не слышали даже самих себя, Гурен и Шинья, замедлив своё дыхание, прошли в квартиру якудза. — Что за хуйня? - закричал Проколотый Аки, брызжа во все стороны слюной. Естественно, совсем бесшумно они не смогли пробраться в квартиру. — Джун, поди глянь, что за хуйня происходит! Гурен и Шинья прошли в комнату, и там их глазам предстала прекрасная картина: Прикованный к кровати, со следами от плётки на теле, лежал Аки Ямамото и смотрел на парней так же, как и они, - удивлённый и полный недоумения. — Не понял, Джун, что за поеботина? - Аки попытался вырваться из оков. — Пиздуй отсюда, - приказал Гурен проститутке и та, подобрав с пола свою одежду, убежала. Смотрящий со стороны на эту картину мира... А что бы он подумал? Случайно проходящий мимо человек? Может быть, это напоминало бы трагикомедию? Или полную шизофрению? А, может, смешение и того, и другого. Одно было ясно точно - в этом присутствует грёбаная драма. — Ну и видок, - Гурен с отвращением отвернулся от старика. — Слышьте, ублюдки, хотите сдохнуть? Я вас не заказывал, мудаки! - слова Проколотого Аки Шинья и Гурен пропустили мимо ушей. Тот брыкался и плевал слюной - вот они, порывы ярости. — Ну что, забираем его, пока тёпленький? - Шинья достал скомканную марлю - эдакий самодельный кляп. — Давно пора. Гурен достал катану и одним ударом рукояти в голову вырубил Проколотого Аки. — ...эй, докторишки, что случилось-то? - курящий в коридоре мужчина почесал краем тапка ногу. — Да такое не в первый раз, - скрытое за одноразовой маской лицо Гурена, ощутило, как его сейчас обуздает что-то подобие нервного тика. "Мне бы самому врача"... — Пациент слишком увлёкся онанизмом. Вот, везём откачивать. — Ааа, - якудза призадумался, - впервые с таким сталкиваюсь. — Всякое бывает, - скрытое за маской лицо Шиньи, изображало кривизну от надвигающегося смеха, который он упорно сдерживал. Вот-вот, и этот поток вырвется наружу. — Пойдём, мед. брат, - Гурен подмигнул Шинье. — Точно-точно, ведь наше дело - спасать жизни. "В нашем случае, это сказано очень громко". *** В помещении было холодно и сыро и местами пробегали с писком крысы, недолго задерживая взгляд на зрелищи, что предстало перед ними. Даже помойным существам было мерзко и противно. Старикан, полностью расслабленный, медленно открыл слипшиеся глаза. — Уй-уй, - промычал Аки Ямамото. Выглядел он донельзя жалко: худой старик висел на цепях, связанный по рукам, и слегка покачивался, истекая вспенившимися слюнями. — "Уй-уй", - передразнил того Мацумото и вплотную подошёл к обречённому на смерть якудза. За ним последовали Гурен и Шинья. — Выглядишь хуёво, - босс Мацумото глянул в глаза главе жестокого клана якудза. Тот, также глядя неизвестному в глаза, неожиданно для Мацумото, плюнул в него: — Ты кто, блядь, такой? — А ты не помнишь? - Мацумото, вытирая слюну рукой, сделал разочарованное выражение лица. Все четверо находились в ужасающем обычного человека помещении - где-то в огромном, то ли, подвале, то ли убежище, заржавевшее, - оно напоминало локацию из фильма ужаса, и вот-вот должен появиться какой-то убийца или маньяк ... Только вот, они уже здесь. — Слушай, Аки, - Мацумото, улыбаясь, ходил вокруг якудза. — Я тут всё думал. Ты ведь так и не испытал ту самую боль, о которой так грезил всю свою жизнь. По тебе это видно. Шинья и Гурен, держа наготове оружие, ( а Гурен держал при себе целых две катаны - свою и босса ), были просто сторонними наблюдателями, которым оставалось переглядываться и изредка качать головой, да пожимать плечами. — Вы... - шипел Аки Ямамото и сверлил всех троих взглядом. — Когда мои ребята вас найдут, простым отрубанием конечностей вы не отделаетесь. — Твои слова - курам насмех, - Шинья глянул на Мацумото - тот пока спокойно стоял. Всё-таки в Мацумото Ичиро остались те мальчишеские черты, которые никак его не могли отпустить. А всё из-за того, что давным-давно какой-то сраный крашеный урод отнял у него дорогих ему людей, воспоминания о которых теплились в его душе. Мужчина порылся в кармане пиджака и достал старую потрёпанную фотографию, которую он поднёс к старикану, дабы освежить что-то в его памяти. — Что это за хуйню ты мне тычешь, ублюдок? - Аки, дёргаясь и трепыхаясь, лишь раскачивал цепи, а его ноги бились в конвульсиях. — Ну конечно, чёрт тебя дери - выпалил Мацумото, - нет здесь никого знакомого? И Мацумото Ичиро пальцем тыкнул на себе на фотографии. — Ну? - японец сощурился. Кинув вновь беглый взгляд на фотографию, и пытаясь понять что же от него хочет неизвестный мужчина, Аки Ямамото немного напряг мозги и поднял взгляд на того, кто перед ним стоял. — В душе не ебу. *** Какое-то время все четверо находились в мёртвой тишине. — Жаль. Рассказать тебе ужасную, садисткую историю? Мацумото скрестил руки на груди, нарочно издеваясь над Проколотым Аки. Старик висел голый, связанный верёвкой по всему телу и думал о том, что когда его ребята подоспеют, то пиздец будет этим троим пидорам. О да! Он их так отымеет!.. — Я начинаю, - Мацумото улыбнулся и вынул из ножен свой меч. — Глава первая, - Ичиро Мацумото быстро провёл лезвием по коже старика, выводя на нём цифру один. — Некогда жили троё мальчишек далеко-далеко от Токио. И решили они побывать в этом городе, чтобы... ммм... Чтобы найти себя! Они накопили целых пятьдесят баксов! Правда, круто?.. В скором времени мальчики приехали в Токио. Стали жить в обветшалом доме, есть скромную еду, скромно одеваться... Но они восхищались столицей, и эти мальчишки были счастливы. Мацумото сильно дёрнул рукой, стряхивая с лезвия катаны кровь. — Глава вторая, - мужчина бросил взгляд на Гурена и тот подошёл к старику, чтобы изуродовать порезами его тело. Аки Ямамото посмотрел на него глазами, полными равнодушия и сказал: — Вообще не больно. Выражение лица Гурена с серьёзного сменилось на улыбчиво-маниакальное: — Глупости. И тогда Гурен одним махом разрубил верёвку, которая туго обтягивала тело якудза. — Глава вторая, - твёрже и увереннее сказал босс Мацумото. — Мальчики жили на деньги, которые они выигрывали в азартных играх. Всё было хорошо, до поры, до времени. Сделав паузу, Мацумото посмотрел на потолок и его глаза наполнились слезами. — Глава третья. Был среди этих троих мальчик по имени Аки, - мужчина сжал кулаки. — Не припоминаешь? На самом деле, где-то в глубинах подсознания, Проколотый Аки Ямамото помнил этого юношу. Того, кто ему очень приглянулся, и того, кого он захотел убить. Не потому что его звали также. Нет, вовсе не поэтому. А потому, что он был слабаком. Потому что он - ёбаный страдалец. Потому что он - тот, кто будет молить о пощаде. Он тот - кто прочувствует на себе боль такой, какая она есть. Глаза старика закрылись, а рот, наоборот, приоткрылся. — Убью тебя, сука! - Мацумото резко поменялся. Его губы задрожали, он весь нахмурился, а из глаз водопадом потекли слёзы. Сейчас он был вне себя. Цепь упала, и Проколотый Аки стал свободен. Он посмотрел на мужчину и его помощников... И ощутил... — Б-боль? - Аки опустил голову. И стоило ему посмотреть вниз, как в его ногу попала пуля: — А ты как хотел? Проколотый якудза не знал, что ему делать. Именно сейчас, в этот самый момент, Аки Ямамото ощутил самую настоящую боль. Боль от порезов, боль от пули, разорвавшую ему плоть. Но чем же именно она была? А что означала боль и страдания все те годы, что были до этого? Его думы были быстро прерваны. — Ох, ты почувствовал боль, Аки, - Гурен держал перед собой катану: — Знаешь, ведь боль - это просто сигнал об опасности. Это страх. Это сигнал о повреждении тела. Вопреки твоему разуму, тело чувствует опасность. Прямо перед собой Аки увидел Мацумото. Их разделял лишь сантиметр. Ичиро Мацумото стоял и смотрел на него — Ты что, не знал? Месть "Хеллрейзер'а" - очень страшное блюдо. Мацумото выглядел совсем непривычно. Он сжимал в руке катану, и от него источались неимоверные жажда мести и желание убить. Искромсать. Не оставить живого места. Ичиро Мацумото был неконтролируем. Аки словно толкнула невидимая рука - он сорвался с места и побежал в сторону лестницы, которую каким-то чудом увидел. Вероятно, это был его путь отступления. Только вероятно. За ним рванул Ичиро Мацумото. Он сплюнул на пол: — Я никогда тебя не прощу. Сквозь зубы выпалил Мацумото. Слёзы перестали течь из глаз. Вода высохла на щеках, оставив после себя еле ощутимую сухую плёнку на коже. Аки почувствовал отчаяние - его вот-вот убьют. Какого хуя? Какого, блядь, хуя? Это и была настоящая боль - боль от того, что его унизили, боль от того, что не он убивает, а его. Лязг! Что это? Рука... Аки лишился руки. — Больше никакой надежды, - наблюдая за происходящим, сказал Гурен, - лишь отчаяние и ни капли надежды. — Поделом ему, - Шинья закрыл один глаз рукой, как бы лучше присматриваясь к одной фигуре, закрывая другую, - вероятно, в нём никогда и не было надежды. А, значит, в нём не было и страха, слабости. — Не возможно познать отчаяние, когда нет надежды. А сейчас он бежит, надеясь выжить, - Гурен улыбнулся. — Как это романтично, - Шинья, смотря на то, как босс загоняет в тупик седовласого якудза, усмехнулся. Последнее, что увидели Гурен и Шинья, было то, как трясясь и шевеля губами что-то вроде "Нет, я не могу так умереть", Проколотый Аки, вскидывая худощавые руки, и остаток одной из них, в том числе, падает на землю и быстро катится, собирая всем телом грязь и пыль, попутно пакчая своей кровью холодную землю и бетон. Мацумото разразился смехом: — Пхахаха! Сука! Это было лучшее, что я испытал за эти дни! Жёлтый - цвет тревоги. Теперь Мацумото стоял и мочился на мёртвого якудза так, словно бы он достиг верха удовольствия - мужчина трясся от удовлетворения. Медленно становясь холодным, тело старика неподвижно лежало на земле, а морщинистое лицо в шрамах так и было полно ужаса, тревоги. Выражение лица Мацумото было полно блаженства, теперь он счастлив и рад. Он весь сиял. — Ну и ну, Мацумото-сан! - быстро идя к боссу, Шинья покрывался розовой краской - то ли от восхищения старшим, то ли от внутренней взбучки самого себя. Босс Мацумото призадумался: "Как же так получилось, что садо-мазохист, буквально, преклоняющийся перед болью, так испугался боли?" — За этим якудза было смешно наблюдать, - Ичиносэ ухмыльнулся. — Но вот вопрос, - тут же добавил Гурен. — Что же будет, когда клан Ямамото поймёт, что их глава пропал? Они же тут же начнут действовать. — Ничего не бойся, Гурен, - босс Мацумото вытер рукавом со лба капли крови, которые попали на него во время расправы над ублюдком. — Я это оставлю на других людей. А... здесь всё также будет убрано. Гурен выдохнул, оставляя все тревоги. — Вы молодец, босс, - юноша мягко улыбнулся. — Спустя столько лет я наконец почувствовал себя живым. *** Со дня смерти Проколотого Аки прошёл месяц. Якудза из клана Ямамото усердно его искали: и днями, и ночами они бегали по всему Синдзюку и Токио в его поисках, и в поисках его вероятного убийцы. Но так как не было никаких зацепок, клан Ямамото, оставшись без главаря, был распущен, и многие другие кланы, конечно, были этому очень рады - камень с души свалился. — ... какой роскошный букет роз, - доставая из внутреннего кармана пальто пачку сигарет, Гурен рассматривал букет в руках босса Мацумото. — Я подумал, что так будет лучше. Вот, посмотрите, здесь теперь мемориальные надгробия с их именами. Будет повод дойти до кладбища. Присев на корточки, мужчина положил между плитами букет, закрывая часть выгравированных имён - "Аки Хаяси", "Тецуо Ито". Прошлое не изменить, будущее, как ни покрути, - неизвестно никому. Мы можем совершать действия и рассчитывать на одно, но, в итоге выходит абсолютно другое. Есть вещи, о которых мы так и будем жалеть всю свою жизнь, потому что знаем - их исход мы никак не смогли поменять. Время и судьба не щадит никого. И даже отомстив за чьи-то злодеяния, мы понимаем, что не удовлетворены доконца - те, кто умер... Мы уже не вернём их. *** На следующий день. — ... босс, - неся в руках большой букет цветов, Шинья, который буквально ничего перед собой не видел, шёл по следам мужчины. — Может, лучше ты бухло понесёшь? - Гурен, неся в руках пакеты с большими бутылками, литров, примерно по два, заваливался из стороны в сторону. — Менять шило на мыло - нет, спасибо... И вообще, Мацумото-сан, у Вас что, случился приступ гигантизма? Еле дойдя до машины, Шинья положил букет цветов на капот - дальше, дескать, сами. — Поехали со мной? - Мацумото поправил шляпу. — А? - Гурен, закинув в багажник бутылки, кинул вопросительный взгляд на Ичиро Мацумото. — Я серьёзно. Поехали. — Хорошо. *** Ночлежка на первый взгляд не изменилась. Но, главное, чтобы те самые, два важных для него человека не изменились в худшую сторону, и главное, чтобы они помнили его. Ичиро Мацумото не ожидал, что его встретят с распростёртыми объятиями; скорее всего, не узнав кто перед ними стоит, его погонят ссаными тряпками и, возможно, даже пригрозят. — Пойдём, - Мацумото направился ко входу в ночлежку. Пару стуков в дверь - тишина. Ещё пара - и вот кто-то медленно и неохотно бредёт к входной двери. — Кого там принесло, а? - послышался мужской голос. Без сомнений - это был Нэо. Открыв дверь, пришедших встретил мужчина в халате в полоску, уставший на вид, и как будто что-то принявший. Некоторое время он рассматривал стоящих: — Ичиро... кун? Его взгляд стал мягче и грустнее. — Ты чего там застрял, Нэо? Подойдя к мужчине, женщина с кружкой в руках и длинными чёрными волосами, положила ему руку на плечо: — Чего ты стоишь тут? — Ичиро-кун, - закрыв ладонью рот, чтобы не залиться всхлипами и слезами, мужчина, на лице которого появилось скопление морщин, сглотнул, - так ты живой. — Много лет прошло, - Мацумото стоял и улыбался. — Маааам! - издалека послышался девичий вопль. — Маааааам! Сколько можно тебя звать? Куда ты положила мою юбку? — Я её выкинула, чёрт бы тебя драл, Юно! Сколько раз тебе говорить, чтобы ты свои вещи сама убирала? — Хорошо выглядите, - Мацумото прошёл вперёд, и отдал Акеми букет с огромными благоухающими ярко-розовыми розами. — А тут всё так же, - Ичиро смотрел на обсыпающийся потолок. — Да что тут изменится-то? - Нэо махнул рукой. — Пойдёмте посидим за столом, - Акеми направилась в соседнее помещение, приглашая пройти за ней. *** — Кто это такие? - закуривая сигарету, Нэо кивнул в сторону Гурена и Шиньи - те не издавали ни единого звука. — Мои ребята. Гурен и Шинья, - он указал на парней кто есть кто. — Здрасьте, - смущённо произнёс Шинья и дотронулся ладонью до макушки. — Что случилось-то? - Нэо двусмысленно улыбнулся Мацумото Ичиро. — Помните, Нэо, Акеми, предостережения о Проколотом Аки? - босс Мацумото положил нога на ногу, и пальцами одной руки крепко сжал колено. — Да, а что? - Нэо в сущности своей был немного пуглив, немного противоречив. Его подогревала взбудораженность, и это ощущалось, словно в котле булькало тысячи пузырей. — Он мёртв. Слова эти ударили по разуму как Нэо, так и Акеми, застилая воображение белой пеленой, переворачивая всё с ног на голову. — Больше нет Проколотого Аки, - Шинья, вспоминая те секунды, когда якудза навзничь падал на землю и то, как тот катился по грязной земле, улыбнулся самому себе - худшее позади. — Вау... - сказал Нэо чуть тише Шиньи, но слышалось в этом "вау" глубочайшее удивление и, в некотором роде восхищение. Пока Акеми ставила в вазу цветы, Нэо осмотрелся и резко щёлкнул пальцами: — Блядь! - он поджал губы. — Я же так и не забрал плату за месяц у этого алкаша! Нэо побрёл куда-то с кухни: — Я сейчас вернусь. Акеми накрыла на стол - каждому по чашке и сахар на общак. Затем она достала пирог всё ещё находящийся в металлической форме. — Пока не пнёшь - не полетит! - Нэо положил в карман халата деньги. — Я же говорила тебе, чтобы ты раньше забрал бабки. Девчушка, на вид лет четырнадцати, подошла к родителям явно не в настроении: — Сколько можно уже держать здесь всех этих алкашей, придурков? — Юно, ммм, так? - тут встрял Мацумото, даже не дав ничего ответить ни Акеми, ни Нэо. Его взгляд изменился на более строгий, чем был. — Да, так, - девчонка переминалась с ноги на ногу. — Скажи, пожалуйста, глядя на меня, ты можешь сказать, что я похож на бездомного или алкаша? Поправив волосы и прыснув от смеха, мол, что за развод ты тут устроил, дядя, Юно ответила: — Вообще не похож. — Так вот, девчуля, - Мацумото достал сигару и спички, - представь себе, что когда-то я был намного хуже, выражусь так, чем все те, кто тут живёт. Мы живы - уже хорошо. И не надо тут из себя что-то строить. — Юно, - произнёс Нэо, - давай-ка, дуй к себе. *** Мацумото была дорога ночлежка. Со всей её старостью, со всей её потрёпанностью и странными людьми, которые здесь жили и живут по сей день. С этого места и начался длинный путь под названием "Токио". Он изменился, изменились и Нэо с Акеми, но ночлежка, впрочем, не особо. Да, она стала более старой, обветшалой, но это не украшало её от слова совсем. Пока Ичиро Мацумото сидел, разговаривал, смеялся и вслушивался в разговоры других, он решил, что стоит что-то изменить не только в своей жизни, но и в жизни других дорогих для него людей. — Нэо, Акеми, - мужчина посмотрел на них добрыми и полными заботы и любви глазами, - я делаю вам от себя подарок. Не понимая о каком подарке идёт речь, Нэо и Акеми посмотрели друг на друга, затем на парней, сидящих рядом и замолчали. — Я куплю вам дом. Оба не сразу поняли о чём говорит Мацумото, поэтому продолжили молчать. "Дом?", "Какой дом?". Эта старая ночлежка - и есть весь наш дом. — Любой, какой захотите. Да, Ичиро Мацумото был серьёзен. — П-правда? - Акеми смотрела на давнего друга, почти что часть семьи с таким удивлением, которое она никогда не проявляла. — Серьёзно, - Мацумото кивнул головой, - хватит жить здесь. Только выберите дом, и я его куплю. — Но кто же позаботится об этом месте? - Нэо быстро провёл рукой в воздухе, как бы показывая помещение. — Кто-то другой. Мужчина и женщина были лишены дара речи. Они долго смотрели в глаза такого взрослого, донельзя неузнавемного Ичиро Мацумото, и хватало лишь одного тёплого взгляда, чтобы понять, что они согласны. *** Последнее, о чем говорила компания, были общие воспоминания Мацумото, Нэо и Акеми. Акеми и Нэо хранили фотографии тех старых времён, когда два их друга были живы. Они хранили те старые бумажные фотографии в файлике, потёртом от времени, но хорошо закрывающий их от пыли и посторонних глаз. Слушая рассказы из прошлого Мацумото и этих двух удивительных людей, Гурен и Шинья всё больше поражались тому насколько разные существуют люди, и, проникаясь каждым моментом, им самим хотелось расплакаться и попасть хоть на секунду в те далёкие, но невообразимые времена.