Убить или умереть: воспоминания

Время было раннее. Было плевать на всех. Что хочу, то и ворочу. Брюнет повалил на живот своего партнёра и стянул с него трусы. Дотронувшись рукой до тёплой ягодицы, он просунул пальцы немного глубже, чувствуя как плоть становится более горячей. Он коснулся эрогенной зоны - той, которая от любого соприкосновения приводила всё тело в жар, и он услышал тихие стоны, которые любимый явно сдерживал. — Что такое? - Гурен напевно задал вопрос прямо на ухо Шиньи. — Нет-нет, продолжай, - в ответе не было и капли искренности - да, парень точно о чём-то умалчивал. Он то сжимался от напряжения, то расслаблялся, то пытался расслабиться, но получалось у Шиньи это довольно плохо. — Н-нет, - Хиираги отодвинулся от Гурена и слез с кровати. — Я так не могу. — Как - "так"? - Гурен Ичиносэ дотронулся до лба, и будучи человеком, которому ещё не было тридцати, но перевалило за второй десяток, нащупал на лбу морщинку. Мужчина не дождался ответа: — Окей, что тебе не нравится? — Меня смущает ребёнок, которого ты сюда притащил, - Шинья перешёл на шёпот. — Он живёт в другой комнате, и наверняка ещё спит, - Гурен с вопросительным взглядом развёл руками. Ичиносэ посмотрел на часы - девять утра, а ещё поле не пахано. Дел было запланировано много. — Тебе придётся привыкать, будь так любезен. Гурен улыбнулся и надел домашний халат. *** Ичиносэ Гурен, заходя в душ, слушал тихие глубокие стенания своего возлюбленного, сопровождающиеся блестящей жестикуляцией руками, - ни то ни другое Ичиносэ не хотел вообще воспринимать. Выходя из душа, Ичиносэ-младший находился в такой же обстановке: — Нет, мы не можем его себе оставить! Подходя к кухне, Гурен остановился и резким жестом "отрезал" речь Шиньи: — Чувствуешь? — Что чувствую? Я чувствую только адские душевные мучения и свалившийся благодаря кое кому геморрой. Пройдя на кухню, Гурен и Шинья увидели стоящего на цыпочках у плиты мальчика, который держал в руке лопатку для готовки. Услышав, как к нему подходят, мальчик обернулся в сторону вошедших и похлопав глазами, ровно сказал: — Доброе утро, - и еле кивнул головой, как бы выражая всю свою благодарность и уважение. — Т-ты, - вздохнув, прошипел Шинья, но не злобно, как могло бы показаться на первый взгляд, - что ты делаешь, мальчик? — Завтрак готовлю, - ответил Юи и облизнул лопатку, - Вам тоже. Шинья, у которого от раздражения болела голова, подошёл к так называемому, "новому члену семьи", и принюхался: — У тебя что-то горит. Гурен подошёл к плите и выключил её. — Чёрт тебя дери, пацан! - Шинья перешёл на повышенные тона и приблизившись к Юи, слегка похлопал того по плечу. — Ты что, дом хочешь спалить? Глядя на такое "доброе утро", Гурен подошёл к Юичиро, и коснувшись его макушки, притянул ближе к себе юное создание, и мальчик, схватившись маленькими руками за одежду Гурена, встал за ним, как бы прячась от гнева другого мужчины, который свалился на него, как снежный ком. — Не трогай моего ребёнка. Брови Гурена Ичиносэ опустились вниз, и взгляд его стал хмурым и немного воинственным. "Ах так, - подумал Шинья, - твоего ребёнка?" — И когда же этот мальчишка успел стать твоим ребёнком? - по-тихоньку раздуваясь от возмущения и злости, и, даже, в какой-то мере от ревности, Шинья розовел, а затем стал и вовсе пунцовым. — В тот момент когда я его взял с собой! Хватит устраивать детский сад! *** Яичницу, приготовленную Юичиро, пришлось есть подгоревшую и немного остывшую. Шинья плевался, а Гурен и Хакуя ели молча. После завтрака, Шинья сидел в кресле и делал вид, что читает книгу, хотя, изредка, он читал куски предложений и ему было даже очень интересно. В какой-то момент к нему подошёл Юичиро. Он стоял рядом и стеклянным, ничего не выражающим взглядом смотрел на мужчину. — Что тебе надо? Книгу? Возьми сам. Юичиро подошёл к Шинье вплотную и сказал: — Вы меня ревнуете к мастеру Гурену? — М-мастеру? Что за хуйня? — Мастер Гурен сказал, что я могу так его называть. Безразличный взгляд изумрудных маленьких глаз, пронзил душу Шиньи, и это заставило его сердце биться чаще, вопреки всем его противоречивым чувствам. "Чёрт! Сука! Блядь!" - глядя на несчастного ребёнка, который искренне вызывал у Шиньи что-то на подобие сочувствия, заставило его произнести следующее: — Ладно, садись... на колени. Кресло... маленькое для двоих. Когда мальчик присел, неуверенно и даже с неким чувством страха, Шинья почти не ощутил его веса. Нет, конечно, Юичиро не весил один киллограм или два, но для своего возраста он был очень худым, и как ещё у него не торчали рёбра?.. — Ты умеешь читать? - Шинья посмотрел на начало текста. — Плохо, - Юичиро тыкнул пальцем на заголовок рассказа: — Как это читается? "Как... это... читается?" - в душе Шинья, чувствуя своё превосходство как старший, усмехнулся. "Ну-с, сейчас я ему всё расскажу. Итак, это же, конечно, читается..." — Ну так как? - Юичиро вернул в реальность Шинью, который понял, что не знал, как читаются иероглифы, которые предстали перед ним препятствием под названием "Унижение". "Так, стоп, - Шинья начал потеть, - я хорошо говорю, без ошибок, все дела... Но я что, забыл как читаются иероглифы?" — Я сейчас, - мужчина опустил на пол мальчика и побежал вместе с книгой в комнату, где занимался своими делами Гурен. — ... Гурен! - крикнул вбежавший в комнату Шинья. — Гурен, дорогой мой, как это слово читается? - он тыкнул ему в лицо дорожку текста. — С каких это пор ты начал читать? - взяв книгу в руки, Ичиносэ с недоверием, но с улыбкой посмотрел на Шинью. — Какая разница! Как это читается? — Вы скоро? - Юичиро зашёл в комнату Гурена и Шиньи. Всё также хлопая глазками, мальчик, начинающий привыкать к этому незнакомому, но теперь очень значимому миру, хотел познать значимость таких мелочей как "книга", "готовка", и т.д. — Ох, - Гурен обречённо вздохнул. — Пойдёмте. *** Теперь трое сидели на диване и уткнувшись в книгу, слушали Гурена Ичиносэ - тот читал с интонацией, чувством и расстановкой: — Я вспоминаю об этом каждый раз, когда опадают цветы вишни и на деревьях появляются листья..., — рассказывает женщина. — Тридцать пять лет назад отец был еще жив, и мы жили втроем: он, я и младшая сестра. Мать умерла семью годами раньше, мне едва исполнилось тринадцать. Когда мне было восемнадцать, а сестре шестнадцать лет, отца назначили директором средней школы в город Сиросита на берегу Японского моря, и мы переехали туда. Подходящего дома для нас не нашлось, и мы сняли две комнаты в задних помещениях храма, одиноко стоявшего на окраине, у подножия гор. Там мы прожили шесть лет, пока отца не перевели в Мацуэ. В Мацуэ на двадцать пятом году своей жизни я и вышла замуж. По тем временам это был довольно поздний брак. Я рано осталась без матери. Отец, целиком поглощенный работой, был далек от житейских забот, и без меня хозяйство развалилось бы... Резко Гурен замолчал и захлопнул книгу с оглушительным, как это показалось Шинье, звуком. — Юичиро, - смотря с подозрением на мальчонку, глаза которого всё также смотрели куда-то, Гурен спросил его, - тебе ведь эта книга не интересна? — Интересна. — Ох, но она же сложная, и не интересна тебе, так ведь? Мальчик, который, в действительности, ничего не понял из услышанного, слушал с таким огромным интересом, потому что в детстве никто ему не читал книг с таким рвением, с такой любовью! И не было важно про что эта книга! — Мне нравится то, как Вы читаете, мастер Гурен. Юичиро в этот момент захотел прижаться, по-тёплому обнять мужчину, и даже, отчего-то поплакаться ему в одежду, открыть все свои чувства!.. Но думая о своих чувствах больше и больше, Аманэ Юичиро понимал, что он становится всё черствее и черствее, как будто в нём выели огромную дыру, и теперь все чувства проходят мимо него. *** Однажды Юичиро нашёл под кроватью Гурена и Шиньи катану одного и старших, и поволок по полу к себе, чтобы рассмотреть что же это такое, ведь в реальности всё по-другому, не такое, как в аниме и фильмах. Достав настоящий японский меч, мальчик сначала ужаснулся и быстро оглянулся по сторонам - вдруг, это кто-то заметил, а потом тщательно взвесив все за и против, решил, что немного рассмотреть оружие самураев всё-таки можно... Но только, пока никто не видит. Но Юичиро, настолько увлёкся, что не заметил, как к нему подошёл Гурен и опустившись на уровень его роста, приблизился к его уху и спросил: — Крутая вещь, правда? Аманэ, душа которого вместе со всем остальным ушла куда-то ниже пяток, и который настолько испугался, и даже крепко сжал катану, надеясь на авось, - мало ли, вдруг защитит? - быстро обернулся и протараторил: — Простите, старший... всмысле, простите, из-з-вините... Гурен забрал из рук мальчика катану, которую он с трудом держал - да, всё-таки тяжеловата оказалась, и захлопнул лезвие в ножны. — Тебе сколько сейчас? Четырнадцать? Пятнадцать? — Четырнадцать, - ровным тоном ответил Юичиро. — Хорошо, так и скажешь, когда будем переоформлять твои документы. Мне - четырнадцать. Гурен приобнял мальчонку-подростка за плечо и увёл на кухню. — Пожалуйста, постарайся не трогать какое-либо оружие без моего надзора. Юи только и смог, что кивнуть. В скором времени его вновь покинули двое мужчин, у которых он жил уже сколько?... Да, конечно! Худо-бедно, а почти полгода точно прошло! Сменилось два времени года. И сейчас стояла зима. Отнюдь не холодная, слякотная... Стоя у окна, Юичиро задумался о том, что его жизнь круто повернулась: Вот он, казалось, только недавно был на самых низах - что жизнь с отцом, что жизнь с бездомными бродягами, а теперь он живёт в огромном роскошном небоскрёбе и смотрит в окно на землю, пытаясь рассмотреть идущие по ней точки - вот она - ирония. *** — Этот мальчик живёт у нас в качестве нахлебника. Вновь Шинья заговорил про Юичиро, и это вызвало у Гурена волну негодования. — Шинья, кхм, - Гурен сморщился. — Скажи, пожалуйста... — Пожалуйста, - фыркнул блондин и посмотрел в окно. — М-да, - Гурен Ичиносэ пожал плечами и крепче сжал руками руль. — Так вот, Шинья. Ты что, не помнишь каким я его привёл? Юичиро был худым... Донельзя худым! Он был несчастен... В конце-концов, ему была нужна привязанность, и с этой привязанностью, он сможет выполнять любые мои поручения. — Бред. — Хватит ревновать, Шинья. Завтра я поеду с Юичиро в додзё, так что думай, чем будешь себя занимать. *** Додзё принадлежало Мацумото. Сам он в нём не появлялся, но главный отдал здание в распоряжение Гурену и Шинье. Гурен Ичиносэ - настоящий мастер меча, который без зазрения совести так мог себя назвать. — Сегодня я покажу тебе азы того, как обращаться с оружием. Подросток стоял и осматривал помещение - в верхних углах была пыль и висела паутина, со стен сползала краска и вообще вся эта обстановка вгоняла Юи в тоску. — Что такое? - Гурен положил руку на плечо мальчика. Юичиро резко пришёл в себя: — Н-нет, всё хорошо. Взяв в свои маленькие ручонки боккен, Юичиро ощутил всю его тяжесть, и, хотя, она не могла сравниться с тяжестью настоящей катаны - вещью, которой можно убить, деревянный меч был тем предметом, вгонял мальчика в страх не меньше. — Стой прямо и ровно, - Гурен смотрел на Юичиро. — Выпрями спину. Перед глазами Юичиро ( теперь уже Хакуя ) проплывал образ отца - человека, которому он никогда не был нужен... Брови мальчика сложились вниз, образуя острый угол, и он сильнее сжал деревянный меч. — А теперь медленно поднимай боккен вверх... — Смотри, чтобы руки не дрожали. Держа в руках деревянный меч, Юичиро вспоминал свою прошлую жизнь. Сожалел ли он о чём-то? Наверное, нет. Он же не сделал ничего плохого. Будет ли его искать его отец?.. Да какая, к чёрту, разница! — Быстро делай взмах, словно ты что-то режешь... Это было тяжело. Руки дрожали. Повторяющиеся действия окладывались в голове так, как будто на заезженную пластинку. Пальцы начинали покрываться мозолями. Но всё это было фигнёй. Спустя два часа, когда Юичиро совсем выдохся и не мог стоять на ногах, мальчик выронил из рук боккен. — Ммм, - глядя на мальчонку, Гурен призадумался, - да уж, похоже мы с тобой перестарались. На это Юи слегка улыбнулся и пожал плечами. Юи и Ичиносэ вышли на крыльцо додзё. Присев по-турецки и закинув руки за спину, Юичиро, толком не знающий жизни, спросил: — Что со мной будет, мастер Гурен? — Не знаю, - мужчина пожал плечами, - я понятия не имею что со мной-то завтра будет. Всё изменчиво. Действительно. Жизнь меняется. Но тут Гурен решил кое-что сказать: — Послушай меня, Юи. Я хочу тебе кое-что сказать, чтобы ты всегда это помнил. Юичиро поднял взгляд на мужчину и в его глазах отразился облик Гурена Ичиносэ. — Жизнь - штука изменчивая. Мы ходим по краю этой жизни. Я не смогу тебя вечно защищать. Но ты сможешь. Лишь мы в ответе за самих себя. Гурен улыбнулся. — Знаешь, Юи, - брюнет хихикнул, - лет восемь, или девять назад, точно не скажу, мне пришлось сражаться со множеством самураев. Одному. Я тогда чуть не умер. Это было круто. — Всмысле? Ичиносэ знал, что мальчишка ничего не поймёт, пока не испытает на себе сам всю тягость жизни. — Потому что, когда тебе есть, что терять, ты не хочешь умирать. Ты из кожи вон лезешь, но желаешь остаться в живых. — Мне нечего терять, - Юичиро поджал к своей груди ноги и положил на колени голову. — Тогда ради кого ты живёшь? - поистине печальный, пронзающий душу вопрос. "Ради кого?" "Наверное, ради... Ради кого, всё-таки?" Юичиро молчал. — Живи тогда ради меня, - Гурен потрепал мальчика по голове. Вцепившись руками в одежду мужчины, который сидел рядом, который взял себе мальчонку, Юичиро, спустя лишь три долгих минуты, да, они были очень долгими, тихо сказал: — Я постараюсь.