Глава 4
25 октября 2022 г., 02:25
Звук звенящего металла раздался в воздухе, когда Стеффон дернулся влево, чтобы уклониться от меча сира Барристана. Он пытался не обращать внимания на лишние звуки вокруг, так как знал, что это часть уроков рыцаря.
— Когда вы находитесь в эпицентре битвы, малейшая невнимательность может стоить вам жизни. Не обращайте внимания на посторонние звуки, сосредоточьтесь на своем противнике. Однако, сосредоточься слишком сильно, и вы потеряете из виду то, что происходит вокруг вас — говорил он.
Сира Барристана не нужно было уговаривать: Стеффон был полон решимости стать лучшим воином, каким только мог быть. Он охотно брался за уроки, находя ритм боя успокаивающим. Как бы ни был рад Стеффон начать уроки фехтования, королева была недовольна. Она выплескивала свой гнев на короля, его Десницу, даже на дядю Джейме, когда он осмелился сказать ей, что занятия пойдут принцу на пользу. Только вмешательство Стеффона сдержало ее гнев. Он умолял мать позволить ему начать обучение, чтобы он мог стать рыцарем, как его золотой дядя; и кто лучше обучит принца, чем сам Барристан Смелый. Это успокоило ее гнев, хотя она все еще была недовольна тем, что Роберт настаивал на уроках, несмотря на ее беспокойство.
Внимание матери вскоре отвлеклось, когда мейстер объявил о ее третьей беременности. Они праздновали, и лорд Аррен, казалось, чувствовал бесконечную радость от продолжения рода Баратеонов.
Джофф был слегка недоволен, понимая, что новый ребенок будет занимать большую часть внимания матери. Он уже был на грани истерики, но Стефф быстро пресек его беспокойство.
— Что насчёт тебя, Джофф? Должен ли я обижаться на тебя за то внимание, которое ты получаешь от матери? — поддразнил он, взъерошив золотые волосы мальчика.
— Нет! — бурно отреагировал мальчик, сморщив лицо в ужасе. — Ты мой брат.
— Хм, и скоро у нас будет новый братик или сестрёнка. Это не так уж плохо, честно. И, — добавил Стеффон, сверкнув зелеными глазами, — ты сможешь защищать его вместе со мной. Так же, как я тебя.
Глаза Джоффа загорелись при этой мысли, и когда их мать родила сначала Мирцеллу, а через год Томмена, молодой принц поклялся быть их щитом.
Следуя по стопам своего старшего брата и имея младших брата и сестру, которых нужно защищать, Джоффри тоже попросил начать уроки владения мечом. Стеффону было семь лет, он был выше и крупнее своего младшего брата и как раз в том возрасте, когда можно было начать практиковаться в рыцарских поединках. Джоффри был полон решимости догнать его.
Мать была занята с Селлой и Томом — и как он почувствовал пепел во рту при одной мысли об имени брата, — а Джоффри убедил отца, что он тоже достиг возраста, когда можно начинать. Его брат был счастлив, когда король одобрил его уроки. Джоффу чуть было не отказали, но он яростно спорил и был полон решимости стать лучшим.
Дядю Джейме позабавило, когда его племянники заявили, что будут посвящены в рыцари в более раннем возрасте, чем он, и он высокомерно сказал им, что они могут лишь надеяться сравняться с ним в мастерстве.
Сир Барристан с ним не согласился и продолжал обучать их с завидным упорством. Несмотря на их принадлежность к королевской семье, рыцарь не оказывал снисходительности ни одному из них. Последние два года Стеффон отрабатывал постановку ног, пока она не стала получаться гораздо быстрее, и он проклинал свою громоздкость. Гарри Поттер был стройным и в дуэлях добивался превосходства за счет быстроты. Джофф был более долговязым из них двоих, и Стефф учился использовать свой объем в своих интересах, не позволяя при этом страдать своей скорости.
Сир Барристан быстро ударил его по плечу и левому бедру тупым лезвием меча. Слегка поморщившись, Стеффон вернул свой меч на стойку, жадно глотая воду из бурдюка, поданного ему пажом.
— Вы по-прежнему предпочитаете правую сторону, — заметил сир Барристан, — У вас не будет преимущества, если вы будете придерживаться определённой схемы в бою.
— Я постараюсь сделать все, что в моих силах, сир, — пошутил Стеффон.
Сир Барристан тихонько усмехнулся, осматривая двор. Они наблюдали, как сир Арон быстро разоружил Джоффа. На лице мальчика было разочарование. Сир Арон положил руку на плечо Джоффа, поворачивая руку, чтобы поправить его стойку. Стеффон видел решимость в глазах брата.
— Он намерен превзойти дядю Джейме. Стать рыцарем в молодости, как Деймон Блэкфайр, если верить словам Джоффа, — поделился принц.
— Принц определенно настроен решительно, — согласился сир Барристан, когда промокший от пота Джофф подошел к нему.
— Именно.
Было немного удивительно, сколько усилий Джоффри вкладывал в свои уроки. Младший брат принял его слова близко к сердцу; Джофф приходил рано на каждый урок и очень редко жаловался на напряженный темп, который задавали сэр Арон и сир Барристан. Нрав Джоффа также несколько остыл, учитывая, что энергичный мальчик теперь проводил значительную часть времени, размахивая деревянным мечом, и он рассердился, когда мать попыталась отменить его уроки, увидев пестрые синяки, которыми были усеяны его ноги.
— Ты хорошо справляешься, — сказал ему Стеффон. Они направлялись к замку, чтобы помыться перед ужином.
— Сир Арон говорит, что мне нужно научиться быть более терпеливым, — пробормотал Джофф, явно довольный комплиментом.
Посмеиваясь, сир Барристан добавил:
— Сначала освойте основы, принц Джоффри, иначе вы будете постоянно ошибаться.
Джофф принял его совет с торжественным кивком. Младший мальчик боготворил сира Барристана и ликовал, когда узнал, что тот согласился учить их двоих одновременно. Лорд-командующий часто был занят, будучи главным стражем короля, но рыцарь настоял на том, чтобы обучать их самому. Джофф поклялся не разочаровывать своего рыцарского наставника, и Стеффон часто видел, как он тренировался перед сном.
Ужины они проводили, выпытывая у окружающих их рыцарей военные истории. Стеффон знал битвы, видел сны об ужасах, которые порождает война, и он не сомневался, что бой сталью так же ужасен, как и магией, а возможно, и более разрушителен, учитывая близкое столкновение мечей. И все же они продолжали упорствовать: расспрашивали сира Барристана о Войне Девятигрошовых Королей, допытывались у дяди Джейме о Железнорожденных, расспрашивали лорда Аррена о многочисленных восстаниях Блэкфайров, свидетелем которых он был.
Единственной темой, от которой они уклонялись, было восстание их отца. Стефф все еще сердился при мысли о том, что сделала их семья, а сир Барристан и дядя Джейме были бывшими людьми Таргариенов и эту тему так же явно не любили. Но это была любимая тема короля, единственная война, в которой он действительно сражался, и он всегда охотно рассказывал о ней. Как бы отвратительно ему это ни было, Стеффа заинтриговала мысль о том, как все эти солдаты сражаются и какую тактику им приходится применять.
***
В дополнение к своим урокам владения оружием, Стеффон начал свое обучение азам правления. Ни один мейстер не мог по-настоящему научить Стеффа, как правильно править, но они расширили его уроки, включив в них знания обо всех Семи королевствах. Мозг Стеффа был до отказа забит именами и гербами, кто с кем венчался, какие королевства вступали в союз друг с другом во время войны, и всевозможные соглашения между короной и верховными лордами. Это сводило с ума. Между уроками в зале мейстера и спаррингами Стефф чувствовал, что у него редко остается время на то, чтобы усвоить уроки королевской жизни. Он был изнеженным наследником, неохотно признавал он. Он больше походил на молодого Драко Малфоя, но воспоминания о том, что всю прошлую жизнь он был угнетенным сиротой, не давали ему избаловаться в край. За луну до шестых именин Джоффа Стеффон сбежал из Красного замка. Его уроки на сегодня были закончены, сир Барристан дал им день на отдых, и пока Джофф проводил время, подтягивая свои знания, Стеффон поспешил в город, чтобы немного развеяться. Это был славный опыт: в грубо скроенном плаще, с надвинутым капюшоном, он метался по тайным ходам, пока не нашел один, который вел в переулок недалеко от площади Рыботорговцев. Сначала его испугало огромное количество людей, но Стефф быстро привык к городскому хаосу. До его слуха доносилась какофония голосов: купцы и торговцы продавали свой товар, рыцари перебирались на Стальную улицу, чтобы обновить доспехи или приобрести новые, спорили о турнире лорда Росби. Королевская Гавань была усеяна зданиями: таверны, публичные дома, ряды того, что он считал домами для обычных придворных, порхающих по двору. Еще дальше он увидел большие особняки для более авторитетных личностей. Он ещё пару раз сбегал из замка, прежде чем впервые ступил в Блошиный Конец. Его экскурсии всегда приводили его на Рыбную Площадь, и молодой принц часто бродил по улицам, пока не добрался до холма Висеньи, над вершиной которой возвышалась Великая Септа. Стеффон никогда не был самым набожным, но его присутствие в септе было необходимо для благословения его младших братьев и сестры. Блошиный Конец никогда не приходил ему в голову — до тех пор, пока мальчик не решил пойти по Улице Сестер к Драконьему Логову. Отец никогда не позволял ему идти туда, и Стеффон знал, что спрашивать об этом бессмысленно. Чем дальше он шел, тем сильнее усиливалась вонь. Он в отвращении сморщил нос. Королевская Гавань пахла дерьмом, — это было то, что он всегда знал. Он жил с этой вонью всю свою жизнь. Все говорили, что Блошиный Конец был центром кучи дерьма, и Стеффон начинал понимать почему. Дети бегали по улицам, когда он с любопытством вошел в район. Здания стояли так близко друг к другу, что Стефф был уверен, что между ними не было места. Разве что самые темные и грязные переулки во всей Гавани. Места, где происходили всевозможные ужасные вещи, если верить словам взрослых. Увидев своими глазами, Стеффон уверился в этом сам. Эта часть города была темнее остальных, и пропитана осязаемым отчаянием. Никогда еще он не видел столько людей, живущих в нищете. Не все подданные его отца жили одинаково. Он видел продавцов, торгующих своими товарами по охраняемым улицам, здесь же видел маленьких детей, продающих свои тела, и сомнительных мужчин, задерживающихся на них взглядом. Уголком глаза он увидел драку, кровавую и жестокую, какой он никогда не видел. Золотых плащей, чтобы разнять драку, не было, но Стеффон заметил одного из них в нескольких шагах впереди, в его руках была женщина. Несколько детей умело пробирались сквозь толпу, и грубый толчок отбросил Стеффона к стене, тела людей тесно прижались друг к другу, чтобы избежать дикого взмаха ножа мужчины. Тот был высоким и гибким, с густыми каштановыми волосами, прилипшими к голове от пота, и рычащим ртом. Он явно знал, как пользоваться ножом. Его хватка свидетельствовала о предыдущем опыте, но Стефф мог видеть чистую ярость в мутных глазах человека. Очевидно, что его кровь бурлила, когда он наносил удары, не заботясь ни о каких невинных окружающих. Он дрался с человеком намного ниже его ростом: тощий, с коротко остриженными черными волосами. На левой руке у него не хватало пальца, но это его не останавливало: он замахнулся на нападавшего ножом, а правой рукой нанес удар в живот. Стефф едва мог разобрать слова другого мужчины из-за криков толпы. Он увидел, как тот, что повыше, зарычал в ярости. Сверкая ножом всё быстрее, он терял ясность ума. В этот момент Стеффон понял две вещи: во-первых, они сражались насмерть, и во-вторых, Стефф, к несчастью, оказался прямо в зоне их досягаемости. Толпа толкала его вперед, и он отчаянно дергался, пытаясь не быть случайно раненым или даже убитым. Хотя его телосложение было крепким, толпа превосходила его численностью. Вспышка стали едва не попала ему в голову, но принц успел пригнуться. Очередной толчок повалил его на землю. «Это не то, чего я ждал, придя сюда», — подумал он в панике. Чья-то рука схватила его за локоть и рывком подняла на ноги. Стеффа поволокли через плотную толпу, прежде чем его неожиданный спаситель вытолкнул его на свободу. Впереди был пустой переулок. Бросив взгляд назад, принц увидел, что толпа начала расходиться — золотые плащи толпились вокруг, обнажив мечи, избивая людей вокруг себя. Стеффон увидел кровь, прежде чем его дальше поволокли через переулок на меньшую боковую дорогу. Высвободив руку, он повернулся к человеку, который помог ему, прежде чем замереть в удивлении. Это был мальчик, примерно ровесник Стеффона, высокий и широкий, с угольно-черными волосами и синими глазами. На его лице была сажа, а на руках — мозоли. Если бы он был чистым и с зелеными, а не голубыми глазами, Стеффону показалось бы, что он смотрит на искаженное отражение. Он не был похож на Стеффа, но между ними было несомненное родство. «Еще один Эдрик Шторм», — подумал наследный принц. — Послушай, — начал этот мальчик, — если ты хочешь торчать здесь дальше и быть побитым, вперед. Эти золотые плащи выпотрошат тебя без слов, если мы не уйдем прямо сейчас. Стеффон знал, что он на какое-то время застыл, и все наставники отругали бы его за такое. — Кто вы? — выпалил Стеффон. Мальчик напрягся, на его лице появилось хмурое выражение. — Ты лорд, — резко сказал он. — Что такой лорд, как ты, делает в Блошином дне? Нахмурившись, Стеффон смотрел, как мальчик оглядывает переулок, прежде чем двинуться вперед. Быстро шагая, он шел в ногу с ним. — Я сбился с пути, — ответил Стеффон. Фыркнув, мальчик пробормотал: — Держу пари, что чуть не лишился жизни, решив пойти туда, куда таким как ты идти не следует. Стеффон сделал вид, что не услышал этого. — Как вас зовут? — поинтересовался Баратеон. — Джендри, — ответил мальчик, подозрительно глядя на Стеффа. Принц мудро промолчал, догадавшись, что другой мальчик ждет, когда он назовётся в ответ. — Гарри, — всё же произнёс после минутного колебания. Джендри не узнал бы его, но мог бы заметить их сходство, поэтому Стефф не снял капюшон. Они шли по переулкам Блошиного Конца, прежде чем Джендри вывел его на главную дорогу. Рядом с тавернами стояли обшарпанные дома с разбитыми окнами. Стефф мог видеть грязь и сажу на некоторых стёклах. — Вижу это не то, к чему ты привык, — заявил Джендри, с легкостью обходя нищих и головорезов. Стеффон чувствовал себя неловко, видя всё это. Он знал, что проживал привилегированную жизнь, но состояние Блошиного Конца приводило в уныние. Они прошли мимо девушки, всего на несколько лет старше их двоих, которая вела мужчину за руку в здание, и Стеффон проглотил свое отвращение к этому зрелищу. — Всегда ли так было? — тихо спросил он. Куда бы он ни посмотрел, везде были свидетельства пренебрежения со стороны короны. Его отец был не самым лучшим правителем, он знал, но, конечно, лорд Аррен должен был что-то предпринять. Королевская Гавань была эпицентром вестеросской политики. Здесь размещался двор короля, но Стеффон видел лишь город, приходящий в упадок. В этой части города проживало гораздо больше людей, чем в других местах, и это были те простые люди, которым его семья должна была помогать. Джендри насмешливо фыркнул: — Эти лорды не заботятся о нас. «Когда сильные мира сего заботились о тех, кого они считали ниже себя? Сила правит», — подумал принц, и Вестерос был классическим примером этого. Они уже подходили к Улице ткацких станков, когда Стеффон решил уйти. Джендри зарубят, если он попытается войти в замок, а ему не хотелось, чтобы мать узнала о его новом увлечении. Он смотрел, как мальчик уходит, быстрыми шагами пробираясь обратно к Блошиному дну. Убедившись, что Джендри покинул улицу, Стеффон свернул в Сумеречный переулок. Следуя за поворотом вверх по холму, Стефф свернул в сторону от дороги к воротам замка, проходя мимо трактиров и таверн, пока не нашел небольшую тропинку, которая привела бы его обратно в недра замка.***
Ему удалось побродить по городу еще две луны, прежде чем его заметили. У лорда Вариса были свои маленькие пташки, порхающие по городу и приносящие всевозможные вести своему покровителю. Но Стеффон с ужасом заметил, что именно сир Барристан обнаружил его блуждания. Он провел две луны, изучая город как можно больше. Он часто бывал в Блошином Конце, делая записи об его ужасном состоянии, или просто гулял по городу узнавая как можно больше информации. В большинстве случаев у Стеффа был с собой плащ с капюшоном — потребовалось две недели, прежде чем он понял, что большинство его не узнает, и что путешествие в капюшоне привлекало больше нежелательного внимания. Он видел Джендри еще раз, спустя неделю своих странствий, и был приятно удивлен, узнав, что мальчик был подмастерьем в магазине Тобхо Мотта. Он ничего не мог сделать для непризнанного бастарда своего отца, но он был рад, что у мальчика было что-то, чем он мог заниматься. Стеффон избегал золотых плащей, избегал головорезов и уворачивался от блуждающих рук похитителей в городе, но однажды он понял, что за ним следят. Здесь не было мантии-невидимки, которая могла бы скрыть его, да и пользы от нее в таком людном месте не было бы, но, заметив голубые глаза старого рыцаря, Стеффон посетовал на свое положение. Сир Барристан быстрым шагом направился в извилистый переулок, который вел к Крюку, и резкий взгляд заставил Стеффона последовать за ним так быстро, как только он мог. Он знал, что ему придётся ответить за свои хождения, хотя это зависело от того, сообщит ли рыцарь об этом его родителям или безжалостно отыграется на нем во время уроков меча. Стеффон не знал, какой вариант он предпочтёт. Натянув капюшон своего плаща, Стеффон увидел как рыцарь идет в ногу с ним, осторожно оглядываясь вокруг в поисках любого признака угрозы. Когда принц случайно взглянул на рыцаря, по телу прошлась дрожь. Сир Барристан выглядел расстроенным. Его челюсть была стиснута, а губы сжаты в жесткую линию, ведь Стеффон полностью нарушил все протоколы безопасности. Он удивится, если ему снова разрешат покинуть крепость, даже с сопровождением. Принц мудро попридержал язык, пока сир Барристан вел их к воротам замка. Казалось, он не хотел выдавать Стеффона, и они непринужденно шли среди придворных, входивших и выходивших из крепости, а быстрый взгляд сира Барристана позволил им пройти без посторонней помощи. Его отвели в его комнаты, где ему приказали привести себя в порядок. Слуги приготовили кадку с водой, и сердце Стеффона упало при осознании того, что кто-то заметил его отсутствие. Подавив эмоции, Стеффон покорно принялся очищать себя от грязи. Для него приготовили черно-золотой камзол с вышитым коронованным оленем на груди, а также черные бриджи и сапоги. Он быстро провел щеткой по своим густым волосам, благодарный за то, что они были более послушными, чем в его предыдущей жизни. Возле его комнаты стояла пара стражников, все в ливреях Баратеонов, а сир Арис ждал, чтобы проводить его. Принц коротко кивнул белому рыцарю, позволяя тому вести его за собой. Они прошли через залы замка, миновали сира Престона на разводном мосту, когда шли в Большой зал, и быстро направились в тронный зал. Придворные кланялись, когда Стеффон проходил мимо. «Публичный выговор», — подумал он, — «Отец, должно быть, рассержен». К его удивлению, Стеффона провели в малые покои совета, расположенные рядом с тронным залом. Сир Арис постучал трижды, прежде чем открыть дверь и ввести Стеффона внутрь, а сам повернулся, чтобы стоять на страже снаружи. «О, я никогда не оправлюсь от этой ошибки», — мрачно подумал принц. Его ждал дядя Станнис в окружении сира Барристана и лорда Вариса. Это была разношерстная группа — трое мужчин, о которых он никогда бы не подумал, работают бок о бок друг с другом ради общего дела. Взяв стул, на который дядя Станнис кивнул, Стеффон спокойно сел на свое место, распрямил плечи и очистил лицо от эмоций. Он был безрассуден, он знал это, но он не позволит им грубо отнестись к нему. Дядя Станнис выглядел не впечатленным, брови нахмурены, глаза темные — Стеффон практически слышал, как он скрежещет зубами. У лорда Вариса было мрачное лицо, хотя он не мог быть уверен в искренности его выражения; он слышал, что этот человек был ряженым до того, как присоединился ко двору Эйриса, и Стефф был склонен верить слухам. У сира Барристана было самое необычное выражение лица — старый рыцарь Штормовых земель часто странно смотрел на Стеффа, словно погружаясь в воспоминания. Его взгляд был окрашен печалью, когда он смотрел на него, зеленые глаза остановились на голубых, и Стеффон почувствовал, как в животе у него зашевелился страх. Он молчал — упрямая часть его души, в которой было поровну Серсеи, Роберта и, несомненно, Гарри, отказывалась сдаваться — и ждал, когда дядя заговорит. — Принц Стеффон, сегодня вечером вы нас здорово напугали, — Варис ухмыльнулся. — Я не собирался этого делать, милорд, — ответил Стеффон. — Избавь меня от своих оправданий, — прорычал Станнис, — Ты хоть представляешь, что могло произойти? Понимаешь, какую опасность мог навлечь на себя? Стеффон гордо поднял подбородок, устремив взгляд на дядю. Он хотел возмутиться, что был осторожен, но следующие слова Станниса сдули его гордость. — Что станет с тобой, если враг короны возьмет тебя в заложники? — дядя Станнис холодно продолжил. Поджав губы, Стеффон опустил глаза, бесцельно глядя на стол. Он был осторожен, носил с собой нож и был уверен, что избежит большего количества опасностей, но этого было недостаточно. — Твои беспечные прогулки, как это делал в молодости твой отец, могут привести к ужасным последствиям для тех, кто тебя окружает, — Дядя Станнис замолчал. Стеффон почувствовал, как его челюсти сжались от ярости, зеленые глаза холодно смотрели на него. Станнис выглядел довольным тем, что его оскорбление попало в цель, и Стефф проглотил свой гнев. Он считал себя выше легкомысленных капризов молодости, когда им управляют эмоции, но Стеффон с ужасом понял, что не избавился от импульсов, которые управляли Гарри Поттером. — Я не слонялся, дядя, — резко ответил он, — И я не считал свои скитания чем-то, что можно было бы унизить. — Твои скитания были беспечными, и все, что мог бы Роберт… — Я не мой отец, — прорычал Стеффон, поднимаясь на ноги и упираясь ладонями в стол. Лорд Варис засуетился, возможно, пытаясь вмешаться, а сир Барристан приблизился к Стеффону. Он смотрел только на своего дядю, на его щеках выступили красные пятна, и Стеффон со злобным удовлетворением отметил, что Станнис тоже разгневан. — Милорды… — попытался прервать их Варис. — И при всей вашей неприязни к нему, дядя, вы, похоже, не прочь сравнить меня с королем, который, по вашему мнению, не справляется со своими обязанностями. — А что ты думаешь о принце, который якшается среди простого народа и не заботится о своей жизни, ради которой другие готовы умереть? — язвительно ответил Станнис. Стеффон почувствовал, как сир Барристан напрягся, сжимая рукоять своего меча. Лорд Варис нервно хихикал, переводя взгляд со Станниса на Стеффона. — Что за принц, если он не знает своих подданных? — возразил Стеффон. Воздух был напряжен, и тишину можно было разрезать валирийской сталью. Станнис яростно скрежетал зубами, и какая-то мелкая часть Стеффа надеялась, что он размолотит их в пыль. — Возможно, будет лучше собраться в другое время, — предложил Варис, — Я считаю, что более холодные головы способствуют лучшему разговору. Не дожидаясь ответа, Стеффон резко повернулся и пошел к выходу, напугав сира Ариса, который поспешил за ним. Оба рыцаря следовали за ним по пятам, пока Стеффон вел их к богороще. В эту часть замка редко кто заходил, предпочитая многочисленные дорожки садов открытому пространству с видом на залив. Уже ходили слухи о наследном принце, который любил посещать богорощу, и Стеффон знал, что вскоре ему придется посетить септу и продемонстрировать свою преданность религии Семерых. Воздух в богороще был прохладнее, ветерок с Черноводной трепал его кудри, пока Стефф сидел на скамейке. Он кипел от уязвленной оскорблениями Станниса гордости. «Что он знает», — злобно подумал принц, — «Дядя тот, кто вознаградил человека, прокормившего его, отрубленными пальцами». Охваченный гневом, он игнорировал хруст шагов, пока не почувствовал, что рядом с ним кто-то сел. — Простите мою наглость, принц Стеффон, но, смею предположить, вы расстроили своего дядю, — сказал Варис. Подавив насмешку, которая очень хотела вырваться наружу, Стеффон промолчал. — Он беспокоится за вас, — сказал ему Варис, — лорд Станнис очень, я бы сказал, опасался за ваше благополучие. — Я полагаю, вы сделали всё возможное, чтобы развеять его опасения, милорд, — сухо сказал Стеффон. — Естественно, — непринуждённо ответил Варис, — хотя я полагаю, что некоторые могут не захотеть слушать меня. Они молчали довольно долго; Стефф оглядел богорощу и заметил, что они одни, если не считать белых плащей Королевской гвардии у входа. Мастер-Над-Шептунами был слишком хитер, чтобы позволить за собой наблюдать, и Стефф был почти уверен, что богороща действительно лишена любых возможных слушателей. — Кому вы служите, милорд? — спросил Стеффон через некоторое время, — Рыцари служат своим лордам, слуги присягают крепостям и домам, все подчиняются королю. Повернув голову, чтобы посмотреть на Вариса, Стеффон пронзил его своим изумрудным взглядом. — Кому служит евнух из Эссоса? — Я служу королевству, — торжественно сказал Варис, — по воле короля. Скривив губы, Стеффон почувствовал на себе взгляд Вариса, и саркастично протянул: — Защитник королевства. Возможно, он сказал слишком много. Он знал, что евнух был опасным существом, знающим секреты всех, кто находился поблизости, и раскапывал их по мере того, как они становились полезными для его планов. — Я наблюдал за королями и принцами почти пятнадцать лет, — тихо начал Варис. — Не так долго в глазах окружающих, — пробормотал Стеффон, не сводя глаз с плаща сира Барристана. Наклонив голову в знак подтверждения, Варис поджал губы. — Часто я нахожу, что идти по пути прошлого может быть успокаивающим. — Позволим истории повториться, милорд? — Разве вы не знали, мой принц? Историю пишут победители. — Варис улыбнулся. Губы Стеффона скривились в знак согласия. Зеленые глаза ничего не видели, пока он думал о прошлых событиях. Варис поднялся на ноги, засунув руки в бархатные рукава. — Позвольте сказать кое-что напоследок, принц Стеффон. Стефф взглянул на евнуха, отметив серьезность на его лице. Лорд Варис был искусным притворщиком, но на этот раз Стефф не почувствовал, что видит маску, представленную миру. Он знал, что это все еще была маска, но гораздо более уязвимая, чем он ожидал. — Мудрый человек будет уважать прошлое, но знать, когда необходимо переделать его для блага. — Это было почти грубо, милорд, — пошутил Стеффон. Улыбка была его единственным ответом, ярким и фальшивым, как и все в этом городе. Паук никогда не отдыхает по-настоящему, и когда Стеффон отпустил лысого евнуха, его мысли снова обратились к городу, населенному призраками.
