Глава 7
28 октября 2022 г., 01:09
Кабинет лорда Тайвина был пугающей комнатой. Золотой и красный цвета были всюду, но в них не было того комфорта, которым полнилась гриффиндорская общая комната.
Это был первый раз, когда Стеффон вошёл сюда за всё время их пребывания в Утесе. Большую часть времени они проводили со своими кузенами Ланнистерами: дядя Киван привез своих детей в Кастерли на время визита короля. Тетя Дженна также с радостью покинула Речные земли и приехала домой.
Принцу нравилось проводить время с кузенами, хотя больше всего времени он по-прежнему проводил с Джоффом. Лансель больше подходил ему по возрасту, но мальчик был слишком высокомерен по мнению Стеффона. С младшими же близнецами Мартином и Виллемом он проводил время с большим удовольствием.
Лорд Тайвин стоял над столом, на котором лежала карта Вестероса. Она была похожа на те, что используются при планировании военных кампаний. Стефф почувствовал лёгкое волнение, увидев фигуры, обозначающие Великие дома.
Несмотря на то, что Тайвин Ланнистер был чудовищем, он был блестящим тактиком, и Стеффон твердо решил научиться у него как можно большему.
Кронпринц молчал, зная, что терпение — ключ к успеху, когда дело касается Старого Льва. Его глаза изучали карту, пытаясь разобраться в деталях.
На севере водилась форель: это было первое, что он заметил, как ни странно. В Долине был олень и волк посреди соколов. Восстание, подумал он. В Гнезде не хватало форели, и, нахмурившись, Стеффон заметил, что в Риверране есть только форель. В Штормовых землях был волк, и, бросив взгляд на юг, Стеффон заметил в столице драконов и львов. Солнца Мартеллов явно не хватало, а розы были сосредоточены в Хайгардене.
«Это было до Восстания», — подумал он с внезапным осознанием. — «Когда дед еще был Десницей, а Вестерос не превратился в ад.»
— Что ты видишь? — прозвучал строгий голос Тайвина.
Нахмурившись, Стеффон изучал доску, вспоминая свои уроки и всё, что дядя Станнис рассказывал ему о Восстании.
— Это было до войны, — ответил он, — за год, по крайней мере.
Тайвин промолчал. Стеффон стал ломать голову, думая что ещё он мог сказать. Указывая на Долину, мальчик сказал:
— Отец и лорд Эддард Старк воспитывались у лорда Аррена, создав союз между тремя верховными лордами и закрепив его помолвкой отца с леди Лианной. Старший брат лорда Старка, Брандон, был обручен с леди Кейтилин Талли, так что в союз вошли и Речные земли.
Снова посмотрев в сторону столицы, Стеффон поднял одного из драконов и повернул его на север.
— Если бы я был королем, я был бы обеспокоен тем, что четыре королевства заключили союз друг с другом.
Наклонив голову, Стеффон окинул взглядом южные районы Вестероса и нахмурился, глядя на розы. Лорд Тайвин еще не говорил, и Стеффон воспринял это как поощрение к продолжению.
— Хайгарден исторически был верен Таргариенам, — начал Стефф.
— Верность можно легко потерять, — возразил Тайвин.
— Не всегда, — ответил Стеффон.
Сосредоточившись, он снова взглянув на Речные земли.
— В отличие от Речных земель, Дом Тиреллов обязан своим владением Простором Таргариенам. У них есть несколько домов с конкурирующими кровными претензиями. Талли никогда не приходилось бороться с единым регионом
— Своим положением они обязаны драконам, — просто сказал Тайвин.
— Лояльность можно легко потерять, — парировал Стефф, — Особенно под давлением союза между двумя соседями.
Дедушка коротко кивнул ему, после чего снова жестом указал на карту. Он постучал пальцем по Западным землям, провел рукой по разложенным там львиным фигурам, а затем пронзил Стеффона взглядом.
— Ты можешь предложить две вещи: наследника и дочь.
«Явный претендент на звание «Отец года», — с сарказмом подумал принц.
— Присоединяйтесь к союзу лордов, — тут же предложил Стеффон.
Увидев поднятую бровь дедушки, он поспешил уточнить:
— Есть два региона, граничащие с западом, — указывая на столицу, Стеффон коснулся льва, — Простор верен драконам, и они не посмеют напасть на дом Десницы. А вот могущественная группа из четырех лордов, связанных кровью и привязанностью, смогла бы.
Лорд Тайвин продолжал пристально смотреть на него, и у Стеффона возникло ощущение, что он что-то упускает.
Еще раз взглянув на доску, он попытался вспомнить, что ему известно об этих домах. У лорда Старка были младшие сыновья, с которыми можно было заключить союз, но дед отнесся бы к такому союзу с оскорблением. Был еще дядя Джейме, но только у Дома Талли были дочери брачного возраста. Он слегка поморщился, вспомнив леди Аррен и представив её замужем за его дядей.
«Нет», — подумал он. «Это неправильно. У лорда Тирелла были дочери, старше его матери и дяди, но они вышли замуж за своих знаменосцев, чтобы укрепить свое положение.»
Мартеллы не были привязаны ни к какому другому королевству, сохраняя верность короне, ныне свергнутой, и это внезапно обрушилось на Стеффа, как груда кирпичей.
— Корона, — прошептал он, — Вы хотели, чтобы мама была королевой.
Взглянув на дедушку, Стеффон заметил, что тот продолжает хранить молчание, подбирая форель и поднося ее к Западу.
— Принц ещё не был обручен. Пока нет. Если бы моя мама стала его женой, вам пришлось бы потрудиться, чтобы устранить любые угрозы её положению, — он указал на форель, которую только что передвинули, — Дочери лорда Талли будут разделены между Севером и Западом, и он не сможет выступить ни против одного из них.
— Вы дестабилизируете союз, — восхищенно подытожил Стефф. Это было великолепно: имея точки опоры в каждом лагере, Тайвин пресекает любые изменнические шепотки до того, как они станут силой, подобной Восстанию.
— Четыре королевства, связанные кровью, изолируют Арренов от любых заговоров, если бы вы оставались привязаны к короне, — продолжал он.
Теперь все сходилось, и, каким бы ужасающим это ни казалось, часть его восхищалась тем уровнем планирования, который потребовался чтобы провернуть всё это.
Это было смело — сделать что-то подобное в открытую. Такие союзы нельзя было скрыть, и его дедушка был достаточно проницателен, чтобы увидеть всё как есть.
— Почему лорд Аррен? — спросил лорд.
— Он мог получить наибольшую выгоду, — размышлял Стеффон, — Никаких союзов на крови, только два воспитанника, которые воспринимали его как ещё одного отца. Один из них был потенциальным кандидатом на трон, если когда-нибудь состоится очередной Великий Совет. Обручение дяди Джейме лишило бы его возможности связать себя узами крови.
— Но, — добавил он, указывая пальцем на столицу, в то время как его рука взяла фигурку льва, целенаправленно перемещая ее в Долину, — Если союз короны провалится, у лорда Аррена будет наследник, потенциальный союз, который свяжет кровью пять королевств, оставив королю единственных союзников на юге, и даже тогда, — пожал он плечами, — верность можно легко потерять. Особенно перед лицом большой угрозы.
В комнате воцарилась тишина, и Стеффон посмотрел на лорда Тайвина. В его глазах был одобрительный блеск, и он кивнул принцу.
— Браки, кровь, — заявил Тайвин, — В нашем мире они являются краеугольными камнями союзов. Торговля и богатство имеют значение, но мужчины предпочитают сражаться, когда есть личная заинтересованность в деле.
Дедушка махнул рукой на карту, указывая на Север.
— Смерть их сюзерена и его наследника гарантировала, что Север откликнется на призыв своего господина
Указывая на Штормовые земли:
— Бесчестье помолвки, родственные узы между двумя молодыми лордами.
Он понимал, он был свидетелем последствий. Стеффон существовал только благодаря успеху Восстания. Джофф, Селла и Том существовали только благодаря Восстанию.
Вестерос был непоправимо изменен, и всё это сводилось к нескольким бракам.
— Ты наследный принц, Стеффон, — сказал ему дедушка, — От твоего брака будет зависеть твоё правление, хорошо это или плохо. У твоего отца была верность четырех королевств, и он купил Запад браком.
Нахмурившись, Стеффон опустил взгляд на карту, погрузившись в размышления.
Его беспокоило — и до сих пор беспокоит — то, что о женщинах говорили как о товаре. Он мог только представить себе реакцию Гермионы на Вестерос или её ужас от того, как сам Стеффон приспосабливается к этой культуре.
«Она бы меня живьем разделала», — с грустью подумал он.
— Я не могу игнорировать союз, который привел отца на трон.
Лорд Тайвин кивнул ему в знак ободрения и снова указал на столицу.
— Некоторые союзы заключаются мечом и копьем, другие — пером и вороном.
***
После первой встречи они стали проводить больше времени вместе. Стеффон, похоже, выдержал все испытания, которые устроил его дед, и тот начал неукоснительно обучать Стеффона реалиям королевской власти. Годы, когда Тайвин был десницей короля Эйериса, пошли Стеффону на пользу: его дедушка принимал большинство решений в королевствах и очень хотел, чтобы его кровь продолжала сидеть на троне. Джофф время от времени присоединялся к ним. Когда блондин впервые пришел с ним в кабинет, дед посмотрел на него с недоверием. — Он мой брат. Я хочу, чтобы он учился вместе со мной. Если я стану королем, он будет моим десницей. Впервые они увидели, как Старый Лев улыбается. Мальчики обычно проводили спарринги на тренировочной площадке с Виллемом и Мартином, а сыновья тети Дженны Тион и Рыжий Уолдер всегда охотно присоединялись к ним. Лансель считал себя слишком взрослым, чтобы играть на мечах с мальчишками, а Джофф насмехался над ним, говоря что тот попросту боится, что его одолеют оруженосцы младше него. Сир Барристан отправился с ними в Утес Кастерли, оставив сира Мэндона с лордом Десницей, и продолжал обучать их искусству меча. А его обучение с мейстером заменили занятия с дедушкой. Королевская семья планировала остаться в Утесе Кастерли еще на один лунный оборот. Уроки лорда Тайвина обычно проходили стоя над картой Вестероса или сидя за столом за игрой в кайвассу. Дедушка не слишком любил эту игру, но решил, что она вполне пригодна для обучения тактике, и часто расспрашивал его о прошлых королях. Они просидели несколько часов; Стеффон провел день за составлением торговых соглашений между Короной и Севером. Он рассказал дедушке о своих надеждах на увеличение королевского флота, и о том, что расширение торговли с Севером позволит ему вернуть их в лоно короны. Они провели последние сутки, изучая планы флота; Гарри Поттер не слишком хорошо знал окружающий мир — на что Стеффон часто сетовал, — но его память давала смутные воспоминания об усовершенствованных торговых судах. Галеон, так его называли, хотя Гарри предпочитал называть его пиратским кораблем. Изначально планы были разработаны в Красном замке, на столе Стеффона были разбросаны листы пергамента со сделанными им рисунками. Привезти их в Утес Кастерли было непросто, как и сохранить их в тайне в замке, но Стефф был уверен, что Тайвин Ланнистер, заинтересованный в том, чтобы его кровь оказалась на троне, обеспечит свою помощь. Это принесло свои плоды. Дед обсудил планы со своим мейстером, после чего одобрительно кивнул Стеффону. — Это изменит ситуацию, — сказал он, — Дорогостоящее предприятие, разумеется. В тот момент Стеффон очень расстроился: казна Эйриса Таргариена не выдержала непомерного образа жизни Роберта Баратеона. Монеты тратились на фривольности, и Стеффону предстояла нелегкая задача позаботиться о том, чтобы у них было всё необходимое для строительства новых кораблей. — Эйгон Невероятный, — заявил лорд Тайвин. Нахмурившись, Стеффон посмотрел на него и мысленно выругался, когда его невнимательность стоила ему лошади. — Они называли его полу-простолюдином. Он провел достаточно времени среди простого народа, чтобы улучшить их положение. — И чего ему это стоило? — спросил дед, не отрывая взгляда от доски. — Его лордов-знаменосцев, — ответил Стефф, передвигая требушет на место, — Им не понравились новые законы, которые уменьшали их власть. — Его самая большая ошибка? — продолжал расспрос лорд Тайвин. Уставившись на доску, Стеффон обдумывал вопрос, и сделал следующий ход. — Он позволил своим детям нарушить брачные договоры с тремя Великими Домами, — тихо произнёс он. Эйгон V женился по любви и позволил сентиментальности управлять своими решениями относительно семьи. Стеффон не винил этого человека — было благородно позволить своим детям жениться по любви, — но его действия повлияли на то, что его дом в конечном итоге был уничтожен. — Если человек не может контролировать свою собственную семью, то какая у него надежда контролировать своих знаменосцев? Стеффон спрятал кривую улыбку на лице. — Его лорды не боялись его, — надавил лорд Тайвин, — Король не может позволить себе проявить слабость. — Любовь — это слабость? — спросил Стефф, — Человек не может править, основываясь только на страхе. — Массами лучше всего управляет страх; это всё, на что они реагируют, — жестко отрезал Тайвин. Пожевав губу, Стеффон двинул свою армию вперед. — Пока они не решат, что есть что-то стоящее. Любовь порождает преданность гораздо лучше, чем страх, — возразил принц. Насмехаясь, лорд Тайвин двинул свою кавалерию вперед, чтобы окружить его левый фланг. — Рейгара любили, и он лежит под Трезубцем. Что дала ему эта любовь? — Вечную преданность. Стефф передвинул требушет, рискуя частью своей армии, чтобы загнать деда в угол. — Не смотри на своего предшественника в этих вопросах. — предупредил его повелитель Запада, — Рейгар сражался с любовью народа и проиграл свою войну. «Должен ли я брать пример с тебя, дедушка?» — мрачно подумал Стеффон. Лорд Тайвин был умелым управляющим и полководцем, но будучи лордом Ланнистером он нажил гораздо больше врагов. Рейгар Таргариен показал себя любимым глупцом, оскорбив лордов королевств коронацией в Харренхолле. Тайвин Ланнистер был мясником, которого презирала большая часть Семи Королевств. Роберт Баратеон пользовался обожанием простого люда, уважением нескольких королевств, но растрачивал их преданность. Будьте понемногу каждым из них, но ни тем, ни другим одновременно. — Рейгар Таргариен уклонился от выполнения своего долга, — коротко подвёл Стеффон. «Принц Рейгар любил свою леди Лианну, и тысячи людей погибли за это. Разве не об этом судачили во всех королевствах? Отец — единственный, кому нравится верить в худшее, что есть в этом человеке», — с горечью подумал Стеффон. Стеффон знал, что такое долг; он сделал всё, что от него ожидали, в обеих жизнях. Он вышел на поляну и добровольно отдал себя смерти. Он сидел среди людей намного старше его и пытался узнать больше, чем они хотели, чтобы он знал. Он пытался обеспечить правление своей семьи. Он никогда бы не поступил так, как поступил Серебряный принц, опозорив свою жену и спровоцировав восстание — не в условиях, когда границы были так четко очерчены, а на троне сидел безумец. Нет. Рейгар был обожаем народом, но предпочел свои личные желания жизням тысяч людей. — Он играл в игру престолов и проиграл, — отрезал Тайвин, разглядывая Стеффа, как будто он был особенно интересным существом, — Когда ты играешь в игру престолов, ты либо побеждаешь, либо умираешь. Желчь наполнила горло мальчика при этих словах. Достаточно плохо, что он наслаждался общением с дедушкой, но Стеффон не мог избавиться от напоминаний обо всём, что этот человек сделал, чтобы закрепить свою кровь на троне. Бесчисленное количество невинных убитых. Дети со светлыми волосами Ланнистеров, рожденные в результате разграбления Королевской Гавани. — Неужели это так необходимо? — спросил Стеффон. — Ты, как никто другой, не можешь позволить себе проиграть игру, — сделав паузу, Тайвин уставился на него проницательными зелеными глазами, — Подумай, что будет с твоей семьей, если ты проиграешь. Невольно на ум пришли мысли об Эйгоне и Рейенис Таргариен. Маленькая девочка с полусотней ран, нанесенных ей бешеным псом, еë мать изнасилована и убита, а брат изувечен до неузнаваемости. Тайвин Ланнистер продолжал смотреть на него; его взгляд был холоден, словно он точно знал, какая мысль пришла принцу в голову.
