фрагмент души

Многим наверное иногда хотелось уснуть и не проснуться. Сон порой кажется таким сладким и даже не из-за того, что в нем можно увидеть то, что никогда в жизни не случится. Сон утягивает нас по причине того, что мы забываем о реальности, о проблемах и бесконечных делах, нам не нужно решать и это не повлечёт за собой ещё больше проблем. Сон становится лекарством для мозга. Всем же знакомо это, зачем мне объяснять. Есть ещё, что ненавидит Юнги. Больницы — его убивают во всех смыслах, запах, та атмосфера и ощущение того, что это второе кладбище. Стены хранят много истории и чем больше парень находился, тем тяжелее было. Когда он был чувствительным к ароматам и о как же это было давно. Глаза приоткрываются и сразу закрываются от ламп, холодный и режущий свет не даёт сразу привыкнуть, а тело все также не поддаётся контролю. Привыкнув к свету, парень чуть поворачивает голову как моментально жалеет, шею и тело прошибает дикой болью, светловолосый стонет жалобно пытаясь выяснить всю обстановку вокруг, ищет глазами что-то знакомое. Пустая светлая палата с кучей приборов вокруг, двери открываются и входят два человека с волнением смотря на лежащего парня в койке. Видимо одна из штук вокруг указала на пробуждение пациента. — Не шевелитесь! — медсестра моментально останавливает попытки поднять голову и чуть спускает кислородную маску ниже. Вот теперь он чувствует этот омерзительный запах антибиотиков, бинтов и присутствовал ещё один, но Юн не мог различить. Женщина смотрит на разные мониторы и принимается растегивать руки и ноги от ремней. Парень не понимает абсолютно ничего, но больше не шевелится, спокойно лежит в ожидании чего-то. — Почему.я.з-здесь? — голос был сиплым и ужасно слабым, будто не говорил несколько лет, все так плывёт, но Мин усердно держит глаза открытыми и ждёт ответов. Мужчина садится на стул рядом и быстро черкается в листах. Головой понимал причину, но ожидал более худшего места. — Мин Юнги, вы попали к нам с ЧМТ — ушиб мозга средней степени в левом полушарии, удар мы точно не смогли определить, возможно это случилось в драке, либо после падения с лестницы. Также у вас было сломано третье ребро с правой стороны. В вашей крови было обнаружено большое количество наркотических веществ и алкоголь. Это привело к разрыву кровеносных сосудов в результате высокого кровяного давления на сосуды в организме. Нам удалось откачать кровь и сделать вовремя переливание…Вы пролежали в коме четырнадцать дней, но в данный момент ваш организм в более-менее стабильном состоянии. — врач снимает очки и наконец смотрит на бледного парня, тот выглядел как мертвец и сильная худоба только усугубляла положение. — Я не дрался…почему меня привязывали? — У вас были припадки, у вашего организма зависимость к химикатом и иногда вы дергались в судорогах…нам пришлось таким способом унять и мы вводили сильные препараты, чтобы вы могли нормально спать. Это как маленькая доза наркотика можно сказать… Мы посмотрели вашу карту и поскольку родителей у вас не было там, нам пришлось узнать у вашего друга. Он приходит время от времени, как только вы сможете самостоятельно ходить, нам придётся вызвать полицию и передать дело им. Сейчас вы уснете и будете отдыхать. — после лёгкого кивка, женщина вводит в пакет с капельницей успокоительное и затем возвращает маску ко рту. Мину пришлось неделю приходить в норму, чтобы уже ровно сидеть и даже иногда вставать с койки в присутствии врачей. Бежать ему некуда, не дурак и понимает, что на этот раз в полной жопе. Встреча с Тэхеном была определённо лучшей за все дни, он выглядел куда лучше светловолосого внешне, но бессонница и опухшие глаза выдали внутренний хаос. — Расскажи, что было…— Юнги сидел на постели и внимательно смотрел. У старшего волосы отрасли и на корнях был родной цвет, а мятный полностью сошёл и теперь были лишь светлые пряди едва доставая до плеч. Одет был в больницу пижаму и даже они не особо скрывали бинты и бледность кожи. Губы сухие и все в ранах, пальцы дрожали и кожа вокруг ногтей разодрана, а тремор не давал рукам лежать на месте. И это не та картина, что стоит вообще наблюдать, живой мертвец, на которого без жалость не взглянуть, видимо поэтому и в палате нет зеркала, а телефон ему не вернули. Хотя и парень напротив выглядит не лучше, хотя бы без видимых ран. Радует однако. Ким долго смотрит, сжимает губы в тонкую полоску опуская голову к койке, руками прячет лицо и только плечи дрожали выдавая то, что Тэхен плачет. Но старший не тревожит, отворачивает голову к окну и молчит. Он не выходил больше двух недель на свежий воздух, даже ходить толком не может, врач сказал это побочных эффект от веществ и Мину так жаль, что не сдох. Чем сейчас быть почти как овощ и видеть вот такого младшего рядом с собой. — Я не должен был вести туда… А если бы.ты не очнулся? Я.Я. все дни не мог себя простить. Я постоянно проблемный. Я только приношу неприятно всем окружающих, чуть не угробил тебя и теперь тебе больно.и т…— Юн хватает лицо трясущимися руками и заставляет посмотреть на себя, сам сдерживает эмоции и вытирает большими пальцами мокрые щеки Кима, не даёт отвести взгляд в сторону и собирается с мыслями. А у самого внутри гнёт, что все это время о его жизни волновались и винили себя, вот так бывает в жизни. Почему именно такой светлый парень как Тэхен, должен страдать из-за такого выродка как Юнги? Не достоин старший такой заботы и внимания. — Прекрати! Во всем этом нет твоей вины! Ты слышишь меня? Посмотри на меня наконец! — брюнет отворачивает голову и прячет глаза всячески не слушая. Ким был странный. То тихий, то шумный, то надоедал, прилипчивым, как банный лист, то сторонился всех, как кошка посреди собачьей стаи, и испуганно таращился невинными оленьими глазищами, то милым и смешным, то грубоватым — он сбивал с толку, настораживал, иногда просто выводил из себя, но, бесспорно, интриговал, невольно приковывал к себе внимание. Именно таким запомнился этот парень с ебучаей зелёной прядью и детскими глазами без лжи. Юнги больно от всего, от того, что резко так дернулся, что не может связать слова и успокоить и дать возможность отпустить боль человека, который оказался таким хорошим другом. Ким ебучий Тэхен настоящий друг. Светловолосый вырывает иглу из кожи с капельницей и притягивает к себе, позволяет младшему уткнуться в шею и дать волю эмоциям. А Тэхен и не ждёт больше ничего, обнимает осторожно, плачет не скрывая слез и не отпускает, вот так вот просто. Это определённо не самый лучший поступок за жизнь Мина, но достаточно неплохой. Они так сидят долго, ничего не говоря и просто дают друг другу выпустить эмоции. Юн слушал тихий плач в районе плеча и надеялся, что его собственные слезы никто не увидит. Ближе к вечеру Ким уже сидел на койки парня слабо улыбаясь, возможно это помогло, а может сейчас просто слезы закончились, хер его знает. — Когда тебя вытащили на улицу, Чимин пытался рассказать Намджуну всю правду, но ему тоже досталось по лицу. Чонгук держал меня на кухни и не давал выйти, я ему кстати нос сломал с локтя …но он сказал, что не злится на меня и все простил, а я даже не извинялся потому что не стоило ему этого делать. — брюнет хмурится складывая руки на груди и чуть отворачивая голову. Чонгук все же не такой идиот, как казался и возможно Юн ещё поблагодарит за это. — Намджун наврал полиции, что ты заставил нас принять наркотики, в ту ночь у нас не взяли показания, поскольку мы были под дозой…но потом как я отошёл, сразу пошёл и рассказал, что это не ты и ты вообще эту дрянь не приносил, а ещё сказал, что именно Чимин тебя заставил принять. А еще! Я рассказывал как Намджун тебя избил…я хоть и видел не много, но этого мудака надо посадить! Чонгук тоже дал показания и даже Чимин. Видимо совесть заиграла в нем. Они спрашивали о тебе, один раз Чонгук со мной ходил к тебе, а Чимин боится и говорит, что ему стыдно за все…Намджун сейчас под арестом и как только ты будешь здоров, ты дашь свои последние показания. Вот так и проходят дни, много вопросов и информации. Ломка постепенно слабеет, но парню все также тянет к дерьму и иногда ловит себя на мысли разъебать все вокруг, но денег и так придётся хорошо отвалить за лечение, лишних у него нет. Когда больницу окутывает мрак, в ней на удивление становится спокойнее, даже терпимо. Никто не заходит, не шумит и не достает вопросами, как тут не поймать кайф. Юн пристраивается поближе к окну и закуривает, никотин раствориться утром и единственное за что будут ругать, что вновь уснул с открытыми окнами. Вид выходит на дороги и город, больница была на окраине и здесь было много растительности. Как вдруг позади двери раздаётся тихий свист. Мелодичный и приятный, очередные глюки. Светловолосый смаргивает едкость дыма никотина и уже собирается вернуться к своему размышлению, как свист оказывается близко, буквально за дверью, а затем что-то шуршит. Выкинув сигарету в окно, Мин вместе с капельницей идёт к двери и в голове думает о том, что бы такого напиздеть санитару, который учуял кажись сигареты. Но стоит распахнуться двери, как тело немеет. Мягкие губы складываются в трубочку и тихий свист проникает в палату, бездонные глаза изучают когда-то мятные волосы, рассматривают открытые участки тела и Юнги соврет, если скажет, что ему не стыдно. Хосок как всегда выглядит прекрасно и чутка забавно, но теперь у него появились украшения из бусин и бисера. — Тебя было тяжело найти. — Ври дальше, что искал. — Поймал. Покурим на крыше? И он идёт. Вот так просто и плюёт на посторонние мысли как этот парень попал сюда, почему не пришёл раньше и почему всегда появляется так неожиданно. Между ними капельница, бледную руку накрывает рука Хосока и все выглядит слишком хорошо, чтобы нарушать эту атмосферу. До входа на крышу их сопровождал свист и хер пойми откуда шатен знает проход на крышу и как смог достать ключи. Юн смотрит перед железной дверью и наблюдает как другой колдует с замком, а услышав щелчок тот с улыбкой разворачивается и подходит к капельницы. — Дай свою руку мне. — вопрос странный и тут хочется съязвить, что за драма и какая нахуй тут рука, но руку берут самостоятельно и вытаскивают иглу оставляя позади все и наступая по старым ступенькам пока им не открывается вид. Холодный воздух моментально ударяет в лицо. Это не ветерок из окна, тут куда сильнее ветер, да и старший был в ебанной пижаме, а не в джинсах и куртке как Хосок. Не отпуская руки его тянут к краю, они были всего на восьмом этаже, но дух захватывает. Он редко занимается подобными делами и самостоятельно не лезет на высотки и хер пойми какие места. Поэтому эмоции сейчас были настоящими, такими яркими и живыми, что становится страшно. — Ты вот так пробираешься незаметно в разные места? — с шуткой спрашивает парень и переключает взгляд на Хосока, а там красота. Такой профиль, изгибы лица мягкие и все выглядит слишком гармонично. — Ты красивый. — Я знаю. — и вновь эта улыбка, улыбка, улыбка и ещё раз она. Сколько можно улыбаться и при этом выглядеть так мягко и прекрасно. Хосок — искусство. Искусство представляется мне не как изобретение человека, но как абсолютная истина, существующая в природе. Все мы знакомы с мнение о том, что человек не может нарисовать то, что никогда не видел. Следовательно, все образы, появляющиеся на полотнах великих художников есть лишь результат синтеза известных им фактов об окружающем мире, выраженный в форме рисунка на бумаге. И именно Хосок стал таким совмещением красоты в мире без красок. Юнги сжимает сильнее руку, не отпустит, не даст убежать вновь. «Я чувствовал, как его слезы попадали мне на кожу и неясные чувства переполняли меня. Если бы я только мог всегда оставаться рядом с ним. Если бы я только мог стать для него единственным.» Такие мысли проносились в моей голове. И я стоял там, не способный разжать руки и отпустить его. Мисаки Такахаси. — Побудешь со мной хотя бы до рассвета? Здесь слишком тихо ночами, а днем врачи убивают своими вопросами и разговорами. — Юнги сидит на холодном бетоне плечом к плечу к младшему и сильнее прячет шею в чужую курту, пытаясь сохранить тепло и оставить побольше аромата лаванды, странный парфюм для парня, но Хосоку он подходит как кстати. Они делили поочерёдно сигарету воруя буквально из рук, когда кто-то делал больше затяжек. — Буду приходить ночами и уходить, когда уснёшь. — и почему-то это звучит как грустная правда, возможно он не хочет светится рядом с Мином и портить репутацию, что вполне очевидно и правильно с одной стороны. Но это все и есть светловолосый, его жизнь, мысли и будущее. Другого не дано и не будет, хотя бы на миг ему же позволено чувствовать себя счастливым и нужным? Всего мгновение, станет болью потом. Мин Юнги никогда не был сильным, только пытался показать себя с другой стороны. — Я не смогу изменится и жить с неопределённостью мне суждено, но у тебя есть выбор. — собственной голос дрожит от признание слабости. Многие могут рассуждать и думать над своими ошибками, но когда их произносим сами, не под натиском, вот так, это приносит боль. Светлые выжженные пряди закрывают глаза и дают волю эмоциям. Губы сжимаются в полоску и сдерживают отчаяние внутри. Он не суицидник, но скрыть позор никчёмности так и шепчет спрыгнуть. — Есть люди убивающие чувства, которым когда-то сломали их тоже, а есть сломленные, которые пытаются заставить чувствовать. — вьющиеся волосы разлетаются на ветру, а взгляд в умор направлен на старшего. — ненавижу суицидников. — Я пытаюсь выжить! — Мин дёргается как от удара током и подняв голову смотрит в ответ, сжимает кулаки посильнее и просит молчат себя, не ломать ту тонкую грань их общения и комфортна. — Ты сильнее, чем думаешь. Проблема не в тебе, а в отправленном мозге, который не даёт тебе увидеть другой выход. — У меня нет другого выхода! Я слабак и эгоист на всю сраную голову, я боюсь потерять то, что у меня есть, хотя и понимаю, что за это держаться нельзя! Что стоит просто бросить и перечеркнуть! — парень поднимается на ноги и, оставив куртку Хосока рядом с ним, отходит от края крыши, отворачиваясь уходя к двери. — Позволь разделить твою боль! — шатен бежит к старшему и со спины прижимает к своему телу, обхватывает через шею грудь и вторую вокруг талии не давая уйти, повернуться. Не даёт уйти и держать боль дальше. Дарит тепло и сжимает так сильно, что кажется сейчас сломает ещё несколько костей. — Я научу тебя видеть другой выход, буду учить как ребёнка учат ходить и выбирать, буду таким, чтобы ты забыл о той боли, которая живёт внутри. И Юнги не вырывается, запрокидывая голову к небу роняет слезы, сжимает руку на плече, которая держит выпуская боль. Слишком много накопилось внутри. Но взгляд мутнеет и тело камнем падает на холодный бетон. Сон становится лекарством. Утром Юн лежал на койке, медсестра уже меняла капельницу над головой и что-то напевала тихо мыча. Утренние процедуру сменяются приёмом лекарств и кучей осмотра, ему бы показалось все сном, но вот капельница стояла в стороне и он чувствовал слабый аромат лаванды. Значит ему принесли снова, вернули в постель как в тот раз с улицы. Даже забавно получается, но с такой жизнью и больничной едой парень возможно потерял ещё пару километров, так что весит как мешок. — Сегодня к вам придут из участка, будут брать показания, поэтому вы можете переодеться из халата для комфортна. — женщина любезно кладёт пакет с одеждой где виднеется знакомый смайлик. Это пакет Тэхена. Он когда-то покупал пакеты и рисовал на них баллончиком фиолетовый смайл для обозначения. Дождавшись ухода медсестры, Мин потихоньку поднимается с койки и без прелюдии вытряхивает из пакета вещи. Серая футболка с разными надписями на английском языке, чёрные джогеры и мелочь в виде куртки, обуви и личных вещей Юнги. — У него же были ключи от моего дома, нахер свои принёс? — недоумении было, но возможно парень не стал соваться без разрешения или тогда совесть грызла. Хер пойми, что в голове у этого парня вообще было. «Проблема не в тебе, а в отправленном мозге, который не даёт тебе увидеть другой выход.» Эта фраза Хосока так застряла в голове, что сколько бы не обдумывал, все равно ответа на неё у светловолосого нет. Застелив постельное и переодевшись в одежду друга, Мин решил залезть в телефон и просмотреть уведомления, пару сообщений от арендодателя, вопросы про самочувствие от Чонгука и много сообщений от Чимина с кучей извинений, их Мин даже не открыл. Что нового он там увидит? Ничего. Ближе к пяти в палату приходят несколько человек включая полицейских и мужчину в очках, последний выглядел крайне серьёзно. Чимин увидев знакомого хотел обнять, но по взгляду старшего не посмел и отошёл подальше к окну. Намджун выглядел не удивление хмурым и серьёзным, словно готовился к любому исходу дела в этой палате. В палату зашёл и врач Мина передав карту и бумаги сверху и так же быстро ушёл. — Здравствуй, Юнги. — Нам чуть кивает и садится за стол вместе с мужчиной, оставляя полицейского стоять позади, светловолосый не стал сползать с койки и только сел лицом скрестив ноги. — Я адвокат Ким Намджуна, буду вести от лица своего клиента это дело. Меня зовут Чан Су. — Мин лишь кивнул головой и с интересом рассматривал всю картину, никогда такого внимания не было к нему. Даже смущало, много людей смотрят на его побитое лицо и такого разбитого в физическом плане. — мой клиент хочет урегулировать все спокойно и готов пойти на уступку, если вы скажите условие. — Он чуть не убил человека, тут нужна уступка? Да и был пьяным в этот момент. — Юнги наклоняет голову в сторону Намджуна и смотрит внимательно, сверлит взглядом и ждёт ответной реакции, но её нет, парень и головы не поднимает. — Я все прекрасно понимаю и вся ситуация сказывается плохо не только для нас, но и для статистики. Большая редкость, что молодые парни в наше время все ещё способны на такой ужас. — мужчина снимает очки и отодвигает бумаги с заключением врачей. — Вы чуть не потеряли свои ноги после кровотечения…это страшно. — Именно. Страшно. Умирать на улице задыхаясь от боли и накаченным дерьмом. — парень цедит сквозь зубы и уже смотрит на мужчину. — Вы оплатите все моё лечение в больнице, а сверху семьсот пятьдесят тысяч вон. Заявление исчезнет и Намджун не сядет за решётку. А если нет, то не только он сядет. Все мы вместе. Намджун за попытку убийства в нетрезвом состоянии, Чимин за наркотики и я с вами за употребление. — Это…большая сумма…что ес. — Хорошо, деньги будут в течении трех дней, а сегодня я оплачу больничные. — Ким сжимает кулаки и поднявшись уходит из палаты, а Юнги впервые видит как тот ходит с опущенной головой, видимо кто-то опустил её к земле. Как мило. — До свидания, господин Мин, выздоравливайте… — адвокат выходит следом и за ним полицейский. Пак некоторое время стоит у окна ни сказав ни слова, а потом молча направляется к выходу. — Кто такой Хосок? Этот парень был в тот день в твоём доме, ты его не знаешь? — ему стало интересно почему-то откуда Чимин и Хосок знакомы. Этот вопрос поставил в тупит и Чимин взглянул с непониманием. — высокий парень с тёмными кудрявыми волосами и тупым свитером. Разве ты не говорил, что зовёшь только друзей или хорошо знакомых людей. — Я…понятия не имею о ком ты вообще. Я даже такое имя не знаю. — как не знает, но парень ходил по дому, так…будто был, иначе как с первого раза нашёл комнату, знал про третий этаж. Очередные вопросы. — Лечись Юнги, парни по тебе соскучились. — Передай благодарность Чонгуку от меня. Пока. Весь день шёл слишком долго, будто ночь решила прийти позднее и помучить разум юноши. Заставлять считать время до отбоя и постоянно кидать скучающий взгляд на настенные часы, как же смешно, что Мин действительно ждал прихода Хосока, ждал разговора с ним и найти повод вновь отдохнуть от мира. С приходом младшего становится легче и это не просто слова. Светловолосый теряет нить, когда все мысли уходят и в голове остаётся только одна. Кто же этот Хосок? Когда за окном темнеет и посторонний шум утихает, парень приводит себя в порядок и даже пытается пригладить волосы и сделать их более ухоженными. Ему стоило многого, чтобы уговорить медсестру на душ, хотя у него есть определённый график, но немного мольбы и все. Вонючий и мерзкий душ в его распоряжении на пятнадцать минут. Благодать прям, но зато удаётся немного избавиться от проникшего запаха больницы из-под кожи, а не менее важное — увидеть себя. Говорят, что один из фактов влюблённости является постоянное внимание к своему внешнему виду. Ведь любой человек замечает сначала глазами, а потом слушает нас. Внешность важный фактор и кажется из этого можно сделать вывод, что Хосок слепой. Мин не урод, скорее сам себя изуродовал и сделал таким мерзким и жалким. Но ему не соврали и как только в больничном коридоре раздаётся свист, Юнги поднимается с койки и сам ближе идёт. Ждёт, считает секунды до открытия и чуть расслабляется, когда видит знакомое лицо. Не врал, пришёл и стоит сейчас перед ним и так мягко улыбаются. — Ждал? — Наивный, я никогда не буду ждать. — Сделаю вид, что поверю твоим словам. — они вместе делают шаги друг к другу, Хосок ловко поднимает на руки старшего и впивается в его губы, а светловолосый ногами обвивает торс машинально, что больничные тапочки ударяются об бок, но кого вообще это волнует? Оба парня заняты другим. Этой ночью они так и не выйдут на крышу, а будут делить койку отвлекаясь только на перекуры и разговоры. Это даже не секс, лишь просто желание быть нужным. Мин много врет, но шатен безумно горячий и даже поцелуи с объятиями в маленькой постели его заполняют теплом. Это правда, Хосок не просто секс по ситуации, ему хочется раздевать этого парня и узнавать все больше о нем. Мин бы наплевал на морали и растянул младшего на постели, но вот Хосок заслуживает большего и так хочется сделать все в лучшем виде. Когда Юнги стал таким нежным?