Scorched Heart

– Итак, давайте попробуем ещё раз. Кто такой Опалённое Сердце?.. Вау, вот это взгляд. Вы действительно находите этот вопрос таким оскорбительным? Хм, в чём дело? Не хочется разговаривать? Всё в порядке. Я могу быть терпеливым. – Не хочешь сказать мне, кто такой Опалённое Сердце сейчас? Да, я так и думал. У тебя всё такое же кислое выражение лица. Кстати, на случай, если ты не знал, оба твоих друга мертвы. Та мерзкая ловушка, которую вы устроили в кустах. Представьте, что бы произошло, если бы я наступил на одну из них. Я уверен, что с твоими друзьями случилось то же самое. – Ты далеко от Снежной, ты же знаешь. Ой? Смотрю, это задело за живое. Хочешь угадать, откуда я знаю, что ты оттуда? Нет? В чём дело? Не слишком любишь игры в угадайку? – Это скучно. Ты скучный. Честно говоря, я ожидал от тебя большего. Пытался убить меня, устроил засаду с множеством опасностей разного уровня, был готов убить своих сообщников и теперь... это? Ты правда не собираешься сказать ни единого слова? Ха. Ну, это нормально. Может быть, ты не слышал, но здесь, в Мондштадте, мы довольно хорошо разбираемся во всём, даже если люди отказываются говорить. Мы раскрывали дела только по трупам. Поговорка о том, что мертвецы не рассказывают сказок, на самом деле, здесь неприменима.

_______________________

      Ты знаешь, что это плохая ночь, когда мёртвое тело даёт больше, чем живой человек, которого ты схватил, но вот, они здесь.       Кэйа сдерживает хмурый взгляд, когда входит в лабораторию, где рыцари Фавония хранят тела в холодильных камерах, а алхимия применяется для раскрытия преступлений. Альбедо отрывает взгляд от осмотра личных вещей женщины, которая пыталась убить Кэйу ранее сегодня вечером. – Что-нибудь? – спрашивает Альбедо.       Кэйа качает головой. – Самодовольный ублюдок не хочет говорить, а Джинн не позволит мне заставить его. – У меня есть несколько составов, которые могли бы развязать ему язык, если хочешь, – предлагает Альбедо.       К сожалению, Кэйа вынужден отказаться. – Джинн уже сказала не давать ему наркотики.       После ссоры, которая произошла между ними в прошлом году из-за чего-то подобного, Кэйа думает, что, вероятно, лучше, чтобы он не переходил черту. По крайней мере, не для подобного. Если бы этот парень попытался убить кого-то другого, всё могло бы быть по-другому, но Кэйа совершенно очевидно является его целью, даже если он не знает, почему или кто этот Опалённое Сердце, который хочет его смерти. Неважно. Кэйа вполне способен справиться с угрозами собственной жизни. Они гораздо предпочтительнее угроз в адрес людей, о которых он заботится. Кроме того... – Даже если бы мы могли дать ему сыворотку правды, это может не принести никакой пользы. Этот парень, похоже, не склонен к разговорам. Вообще.       Что очень странно. Обычно людям, которых допрашивает Кэйа, есть что сказать — будь то угрозы, или злорадство, или попытка вести себя так, как будто они знают что-то, что он хочет знать. Даже если они блефуют, подозреваемые обычно не могут держать рот на замке. Человек, которого они держат под стражей, не произнёс ни единого слова с тех пор, как они прибыли.       На самом деле, единственное, что он когда-либо говорил Кэйе, было то, что Опалённое Сердце передавал ему привет.       Это выбивает из колеи. Кэйе не нравится, что у него не так много, за что зацепиться. Со вздохом он возвращает камеру криминалистической лаборатории на место и берёт стопку фотографий, сделанных Альбедо с лицами новых трупов. Затем он сортирует их по наборам — один для их записей, один для отчёта, который они передадут Джинн, один для Кэйи, чтобы ему было, что показать, когда он будет пытаться выяснить, кто эти люди, и один запасной набор, который останется в лаборатории. – Я полагаю, ты не нашёл ничего полезного? – На самом деле, я думаю, что нашёл. – О?       Альбедо делает ему знак подойти и поднимает ботинок с лотка, на котором он лежал, на верстаке. Женский ботинок, видит Кэйа. Того же пошива, что и те, что носят странные женщины Похитительницы сокровищ, которые настолько глупы, чтобы забрести сюда из Ли Юэ. Само по себе это мало что значит, поэтому Кэйа предполагает, что у Альбедо есть для него что-то ещё в дополнение к этому. – Видишь эти голубовато-фиолетовые пятна на подошве? – спрашивает Альбедо.       Кэйа чувствует, как его настроение улучшается. – Ягоды Волчьего крюка? – Да, – говорит Альбедо, – Они также были на ботинках нашего живого подозреваемого. У него даже семена были на подошве. Итак, хотя говорить особо не о чем, мы знаем, что они были в Вольфендоме довольно недавно, чтобы эти следы не успели стереться. Я бы не стал рассчитывать на то, что подобные улики продержатся больше двух, максимум трёх дней. – Отличная работа, – Кэйа хлопает друга по плечу, – Вполне вероятно, что они разбили там лагерь — я не видел никого из них внутри города, так что само собой разумеется, что они обосновались подальше от городских стен. Вольфендом достаточно близок к городу, чтобы дойти пешком, но достаточно удалён, чтобы никто их не увидел... или почти никто. – Ты думаешь, что Рэйзор, возможно, видел их? – Это вероятно. Я могу спросить завтра, будет ли он рядом, когда я пойду туда. – Когда мы пойдём, – поправляет его Альбедо. – Ах, да. Конечно, – они слишком сильно беспокоятся о нём, но Кэйа не может отрицать, что это приятно, когда о тебе заботятся. – Кстати, как ты себя чувствуешь? – спрашивает Альбедо, вспоминая, что Кэйа был ранен ранее этим вечером, – Могу я предложить тебе что-нибудь выпить? – Сейчас я чувствую себя прекрасно, – говорит Кэйа, хотя, честно говоря, у него действительно немного кружится голова, – Хотя выпить было бы неплохо. Подойдёт всё, что содержит алкоголь. Я не привередлив. – Я не уверен, что это такая уж хорошая идея, – с сомнением говорит Альбедо, – Я слышал, ты потерял серьёзное количество крови. – Именно поэтому это отличная идея, – говорит ему Кэйа. – Нет. Нет, Кэйа. Уменьшение количества крови в твоём теле повысит уровень алкоголя в крови намного быстрее, чем обычно, когда ты употребляешь любой алкоголь... – Вот почему это отличная идея, – повторяет Кэйа. – Не тогда, когда есть кто-то, кто хочет твоей смерти, – говорит Альбедо, – Если, конечно, ты не хочешь остаться здесь на ночь. Ты мог бы переночевать у меня. Если ты согласишься и дашь мне гарантию, что будешь в безопасности, я смешаю тебе любой напиток, который ты захочешь.       Кэйа качает головой. – Извини, но мне нужно встретиться с Дилюком сегодня вечером. Он захочет лично расспросить меня о том, что произошло, и чем дольше я заставлю его ждать, тем хуже будет. – Тогда пусть он придёт сюда. Я знаю, что ему не нравится Ордо, но я думаю, что он сделает исключение на одну ночь. – Проще просто пойти к нему, – говорит Кэйа, – И мне пора идти. Я не думаю, что сегодня вечером я могу здесь что-то ещё сделать. – Должен ли я сопровождать... – Нет необходимости. Розария определённо прячется где-то снаружи. Если кто-нибудь будет настолько глуп, чтобы снова напасть на меня сегодня вечером, они избавят нас от любых проблем, которые может вызвать их выслеживание — и поскольку она знает, что они нужны нам живыми, сэкономленное время даже не придётся тратить на то, чтобы счищать их тупые мозги с булыжников.       Несмотря на это, Альбедо откладывает в сторону свои записи и провожает Кэйу к выходу. Затем он быстро прибегает к алхимии, чтобы вызвать кольца Анемо, чтобы ускорить Кэйу в его пути. Кэйа приподнимает бровь, глядя на него, потому что, как Капитаны, они оба прекрасно знают, что полёты на планерах в городе разрешены только в чрезвычайных ситуациях. – В быстро движущиеся цели труднее попасть, – говорит Альбедо в качестве объяснения. – Действительно. Спасибо.       Хотя Кэйа планировал идти домой пешком, он, конечно же, не собирается отказываться от доброго жеста Альбедо. Дилюк, несомненно, поджидающий его на соседней крыше, наверняка увидит, как он проносится мимо. Его брат знает, где его найти. – Увидимся завтра, как только встанет солнце, – обещает Альбедо, – До тех пор будь в безопасности.       Кэйа кивает, затем уходит. Если его друг говорит что-то ещё, это теряется в порыве ветра, когда кольца Альбедо уносят Кэйу к его дому. Как и обещал Альбедо, кольца доставляют его прямо к двери. Кэйа, не теряя времени, отпирает её и заходит внутрь. Он запирает за собой, но не запирает на засов. Затем он идёт из комнаты в комнату, проверяя свои меры предосторожности — маленькие знаки, которые он установил, чтобы убедиться, что никто не проник в его дом, пока его не было. Кусок соломы, прислонённый к нижней части окна, или клочок бумаги над дверным проёмом, который должен упасть, когда дверь откроется. У Кэйи есть десятки таких маленьких подсказок, разбросанных по его дому, так что, если кто-то проберётся внутрь, он узнает и, надеется, не попадёт в засаду. Потребность в этом сводит Дилюка с ума, и не раз с тех пор, как они наладили отношения между собой, он пытался убедить Кэйу вернуться на Винокурню "Рассвет".       Однако Кэйе нравится его дом. Он любит своё уединение и независимость. Кроме того, если бы он переехал к Дилюку, то именно он свёл бы Дилюка с ума.       Внизу раздается стук, как раз в тот момент, когда Кэйа заканчивает проверку дома. Затем раздаётся звук открывающейся двери и тяжёлые шаги по половицам, и Кэйа расслабляется. – Кэйа? – зовёт его Дилюк. – Я уже спускаюсь!       Он двигается настолько быстро, насколько хорошо себя чувствует для этого, но от напряжения у него немного кружится голова. Это напоминание о том, что нужно пить больше воды или сока и поскорее ложиться спать, чтобы он был готов встретить завтрашний день, когда тот наступит. – Ты в порядке? – спрашивает Дилюк, когда Кэйа встречает его в гостиной, у подножия лестницы. – Я в порядке. Ноэлль полностью исцелила меня, просто не хватает немного крови. Ты не возражаешь, если мы поговорим на кухне? Мне нужно выпить. – Садись, – подбадривает его Дилюк, – Я принесу тебе что-нибудь.       Кэйа не спорит. Хотя он всё же находит время, чтобы задёрнуть шторы. Не годится, чтобы кто-то пытался застрелить его через окно. Снова. В последний раз, когда это случилось, Дилюк выглядел особенно измученным.       Его брат быстро возвращается со стаканами, кувшином сока и корзинкой с лунными пирогами, которых, Кэйа уверен, здесь раньше не было. – Ты принёс это? – осторожно спрашивает Кэйа. – Да, – говорит ему Дилюк, нахмурившись, – Их прислала Аделинда. – Ох. Моя благодарность. – Тебе не следует беспокоиться о том, что кто-то прокрался в твой дом и оставил отравленную еду. Тебе вообще не стоит беспокоиться о том, что кто-то проберётся сюда тайком. – В идеальном мире, – говорит Кэйа со вздохом. – Кэйа... – Пожалуйста. Давай не будем тратить время на споры. Мне завтра рано вставать, чтобы отправиться в Вольфендом... – Не один, ты не... – Альбедо пойдёт со мной, – говорит Кэйа, – Ты тоже, если хочешь. Причина, по которой мы идём, в том, что у двух людей, которые пытались убить меня, на ботинках были следы раздавленных ягод Волчьего крюка, и мы подозреваем, что они разбили там лагерь. Нет, я не знаю, кто эти люди, или были ими, или почему они хотели убить меня. Я не думаю, что когда-либо видел их раньше, и я не могу вспомнить ничего слишком выдающегося из того, что я сделал в последнее время, что заставило бы кого-то желать моей смерти. Мы сделали несколько снимков мёртвых, и того, кто у нас под стражей, если ты хочешь посмотреть. Был по крайней мере ещё один — лучник, — который сбежал.       Он достаёт свою папку с материалами дела и выуживает фотографии троих, которых им удалось убить или захватить в плен, для Дилюка. Дилюк внимательно изучает их. – Ты узнаёшь кого-нибудь из них? – спрашивает Кэйа, хотя он не очень-то надеется. Лицо Дилюка выдало бы это, если бы он мог их опознать. – Нет, – признается Дилюк, – Я не думаю, что когда-либо видел их раньше. Ты знаешь, откуда они? – О мёртвом человеке мы понятия не имеем. Пока. Мёртвая женщина, я полагаю, из Ли Юэ. Возможная связь с Похитителями сокровищ основана на некоторых элементах её одежды и других личных вещах. Человек, который всё ещё жив, может быть, Снежнянин. Я почти уверен, что уловил акцент, когда он заговорил в первый раз, и он бросил на меня исключительно неприязненный взгляд, когда я предположил, что знаю, что он Снежнянин. Честно говоря, это, казалось, беспокоило его больше, чем то, что его нога была проткнута цепью. – Я слышал, у них была какая-то ловушка, которая стреляла цепями? – Во всех направлениях, – подтверждает Кэйа, – У них есть подпружиненные механизмы и нажимные пластины. Возможно, сделано в Фонтейне или на основе их технологий, но мы не уверены. Мы никогда раньше не видели ничего подобного. – Во всех направлениях? – резко спрашивает Дилюк, – Я думал... я думал, они стреляли только одной цепью, в одном направлении? – Нет, они выпустили более дюжины цепей каждая, – говорит ему Кэйа, – Каждая из них прикреплена к дротику и стреляет под разным углом. Силы выстрела, было достаточно, чтобы дротики могли пронзить человеческое тело и протащить цепи насквозь, если только дротики не попадали в кость. У двоих убитых были цепи, проткнувшие их жизненно важные органы или горло. Тот, кто выжил, был ранен только один раз, в ногу. А что? Ты что-нибудь знаешь об этих устройствах? – Мне нужно увидеть устройства, чтобы быть уверенным, – говорит Дилюк, – Но я видел кое-что, что функционировало аналогичным образом во время моих путешествий. Однако те, что я видел, были начинены колючей проволокой. – Ха. Колючая проволока звучит более эффективно, чем цепи. Я полагаю, что её можно разместить в этих устройствах в большем объёме, чем цепи, и они всё равно будут такими же смертоносными. Так что, возможно, это совпадение? Поскольку использование цепей было бы шагом или двумя назад, а не вперёд с точки зрения эффективности. – Да, – признаёт Дилюк, – Не говоря уже о том, что человек, который сделал ловушки, о которых я знал, скорее всего, мёртв. – О? – Это долгая история, – говорит Дилюк с таким видом, будто очень не хочет об этом говорить. Кэйа позволяет ему. – Ну, как я уже сказал, завтра мы собираемся обыскать Вольфендом в поисках их лагеря. По крайней мере, один из них сбежал. Возможно, в их группе есть и другие. – Ты знаешь что-нибудь о том, кто сбежал, кроме того, что он лучник? – спрашивает Дилюк. – Не так много. Я думаю, что он мужского пола, но я не уверен в этом. Он неплохой стрелок. Он попал мне в плечо, в темноте. В стреле, которую они использовали, не было ничего особенного. Оперение из голубиных перьев, дерево цуйхуа, среднее качество. Лук не имел слишком большого веса при натяжении, так что вполне возможно, что он мог выстрелить из охотничьего лука. Однако я всё-таки думаю, что у лучника есть опыт стрельбы по людям, поскольку человек без закалённых нервов скорее всего промахнулся бы вовсе. – Это всё ещё не так много, чтобы из этого можно было сделать выводы, – раздражённо говорит Дилюк, – По крайней мере, у тебя есть больше информации о человеке, которого вы захватили? – Нет, – говорит Кэйа с недовольным лицом, – Он не сказал ни слова с тех пор, как мы привезли его сюда. Я не смог добиться от него ни единого ответа, а Джинн не позволила мне заставить его визжать. Или накачать его наркотиками, но если он всё равно не разговаривает, от этого было бы мало толку. Наши сыворотки правды — не какое-то волшебное зелье, которое выжимает ответы из наших подозреваемых. Из-за них им только труднее лгать и хранить молчание, но если кто-то твёрдо намерен не говорить ни слова... – Что он сказал, когда заговорил в первый раз? – спрашивает Дилюк, – Ты произнёс это так, как будто он что-то сказал, прежде чем попал в свою собственную ловушку? – Да. Когда он устроил засаду и подумал, что напал на меня, это было похоже на то, что он передавал смертельное послание — Опалённое Сердце передаёт привет — вот, что он мне сказал.       К удивлению Кэйи, Дилюк заметно вздрагивает. Он чуть не опрокидывает свой стакан с соком — а его стакан стоит в нескольких футах от него, где он должен был быть в полной безопасности. – Что? – требует Дилюк, внезапно вскакивая на ноги – Что он сказал? – Опалённое Сердце передаёт привет, – спокойно повторяет Кэйа, хотя чувствует, как в груди поднимаются волнение и опасения. Кажется, они наконец-то чего-то добились, – Почему? Это что-то значит для тебя? – Да, – говорит Дилюк, – Он го... – он замолкает, выглядя одновременно сердитым и затравленным. – Дилюк? Ты знаешь, кто такой Опалённое Сердце?       Дилюк невесело усмехается и кивает. – Да. Я знаю, кто такой Опалённое Сердце. Опалённое Сердце — это я. Так меня называли некоторые люди, с которыми я какое-то время сотрудничал, чтобы бороться с Фатуи. Но... все, кто когда-либо знал меня под этим именем, должны быть мертвы.