Scorched Heart

Мондштадт Сегодняшний день

– Итак, похоже, мне не нужно, чтобы ты рассказывал мне, кто такой Опалённое Сердце, – говорит Кэйа на следующее утро, когда он заходит в штаб-квартиру, чтобы проверить своего несостоявшегося убийцу, прежде чем отправиться в Вольфендом, – Довольно смело с твоей стороны думать, что ты говоришь от имени Мастера Дилюка.       Другие вещи, которые Кэйа сказал во время своего допроса с самодовольным ублюдком прошлой ночью, вызвали незначительную реакцию — наклон головы подозреваемого, очень незначительное расширение его глаз, даже один раз быстрый поворот головы, когда Кэйа показал, что он знал, что этот человек был из Снежной. Однако все эти реакции меркнут по сравнению с той, которую видит Кэйа, когда произносит имя Дилюка. Голова подозреваемого вскидывается, а ноги дёргаются — Кэйа почти уверен, что ещё чуть-чуть и он вскочил бы на ноги. Его глаза сужаются и останавливаются на Кэйе, пылая ненавистью.       Кэйа смеётся. – Оооо, у кого-то плохое настроение. В чём дело? Ты расстроен тем, что я нравлюсь Мастеру Дилюку больше, чем ты? Ты пытался убить меня в приступе ревнивой ярости? Или... ты расстроен тем, что он ушёл от Других и оставил их умирать?       Кэйа очень внимательно наблюдает за ним, оценивая его реакцию. После первоначального всплеска эмоций подозреваемый превосходно взял свои реакции под контроль. Тем не менее, мышцы на его челюсти сжимаются при упоминании Других.       Прошлой ночью внезапное откровение Дилюка о группе, с которой он познакомился во время своих скитаний, действительно стало для Кэйи некоторой неожиданностью. С одной стороны, он рад, что его брат не был один всё это время. Однако, с другой стороны... всё действительно закончилось не очень хорошо. Кэйа знает только суть этого, но совсем не винит Дилюка за то, что он бросил их. Звучало так, словно эти люди были полным беспорядком, и почти наверняка стали бы причиной смерти Дилюка.       Дилюк, конечно, хотел участвовать в этом допросе, но поместить его в комнату с их единственным подозреваемым — это пока не тот шаг, который Кэйа хочет сделать. Это было бы нарушением протокола, но вряд ли худшим из тех, что Кэйа совершил в этом месяце. Более того, это, всё же, лишило бы его возможности оценить реакцию подозреваемого после раскрытия разных фрагментов информации. Привлечь Дилюка было бы равносильно тому, чтобы бросить подозреваемому в лицо кучу карт, очень быстро и яростно. То, как он отреагирует, когда узнает каждую отдельную деталь, которую теперь знает Кэйа, будет гораздо более красноречивым.       Тем более, что Дилюк не знает этого человека. Прошлой ночью он большую часть вечера пялился на фотографии этого подозреваемого и двух мёртвых, пытаясь вызвать хотя бы малейший проблеск узнавания. Ничего не вышло, так что Кэйа совершенно уверен, что Дилюк никогда раньше не встречал этого человека. Отказ мужчины говорить вообще — это неприятность, которую нужно обойти, и поэтому Кэйа предпочитает не торопиться, раскалывая этот орешек.       Пока Кэйа наблюдает, левый кулак мужчины сжимается. Скорее всего, в гневе. Так что, скорее всего, это как-то связано с Другими. Мог ли один из них выжить и собрать новую группу неудачников, а затем выследить Дилюка и нацелиться на его семью, чтобы отомстить? Это самая правдоподобная теория, которая есть у Кэйи прямо сейчас.       Кэйа рассеянно замечает, что правая рука мужчины тянется к его левой руке, чтобы почесать странную отметину на бицепсе. Швы, понимает Кэйа и почти ухмыляется. Теперь вросшие, благодаря тому, что Ноэлль поспешила его вылечить. Теперь их будет нелегко удалить.       Они также значительно снижают вероятность того, что этот человек является Избранным, который просто оставил свой Глаз Бога в другом месте, когда пытался убить Кэйу. Избранные, как правило, отказываются от швов. Для них такой способ гораздо более эффективен. Итак, этот человек обладает повышенной силой по какой-то другой причине. Неважно. Это не похоже на то, что знание причин сделало бы Кэйу менее настороженным, но он действительно хочет каждую крупицу информации, которую сможет достать. – Итак... ты правда был с Другими, когда Дилюк был с ними? Или ты присоединился после?       Никакого ответа, разве что он перестал чесать швы. – Сколько человек из первоначальной группы выжило? Я говорю "первоначальной", но я думаю, ты понимаешь, что я имею в виду "живыми на тот момент, когда они решили откусить больше, чем могли прожевать", потому что, я думаю, мы оба знаем, что членов этой группы постоянно заменяли, как пушистые кусочки снеговика. Извини, на самом деле это не очень удачная аналогия, поскольку части пушистого снеговика можно использовать снова. В то время как члены Других постоянно умирали...       Кэйе приходится быстро отступить назад, когда мужчина бросается на него. Только что он сидел там, тихо кипя от злости, а в следующее мгновение уже карабкался сквозь прутья, пытаясь схватить Кэйу за горло. – Хм. Я вижу, это задело за живое.       Мужчина сердито смотрит, но по-прежнему ничего не говорит. – Итак... с кем из них у тебя были связи? Подожди, дай мне угадать. Оксана.       Это выстрел в небо — по словам Дилюка, в то время, когда остальные встретили свой конец, их было около двух дюжин. Этот парень мог бы захотеть отомстить за любого из них, но, по опыту Кэйи, людям нужны связи, прежде чем они зайдут так далеко. Пересечь полконтинента и выследить человека, настоящего имени которого вы не знаете, личность которого вы сможете подтвердить только после того, как доберётесь туда — это требует обязательств. Такая самоотверженность бывает только тогда, когда ты мстишь семье... или любовнику.       По словам Дилюка, Оксана не думала, что у неё осталась какая-то другая семья. Большинство Других присоединились, потому что у них были разногласия с Царицей и её Фатуи. Вот почему Оксана была там, и, судя по тому, что сказал Дилюк, она была слишком сосредоточена на своей миссии, чтобы ввязываться в какие-либо интрижки. Конечно, это не помешало бы её многочисленным поклонникам в группе придумывать себе отношения с ней, пусть и только в голове. Мёртвая она, вероятно, значила для них больше, чем при жизни, и они, конечно, верили, что значат для неё больше, когда её не было в живых, чтобы отвергнуть их ухаживания.       Кэйа подавляет вздох. – Итак... ты обвинил Мастера Дилюка в смерти своей девушки и решил выместить это на мне. Как совершенно и отвратительно скучно.       Снова этот смертельный взгляд... но немного по-другому. Как будто он хочет опровергнуть что-то из того, что говорит Кэйа, но это не стоит того, чтобы нарушать его молчание. – Ещё забавнее знать правду — и я знаю, – говорит Кэйа, чтобы подразнить его, – Оксана никогда не любила тебя, и ты знаешь это в глубине души. Если бы был кто-то, с кем она собиралась переспать... это был бы Дилюк. Конечно, это был бы он, а не ты. Я имею в виду, просто посмотри на него и посмотри на себя. Он красивый. Состоятельный. Удивительный боец. Он даже орудовал Глазом Порчи. В то время как ты... – Кэйа бросает на мужчину быстрый взгляд и оставляет его предложение повисшим.       Мужчина фыркает и отводит взгляд. – Вот почему ты хочешь отомстить ему, не так ли? Ты хочешь убить кого-то, о ком он заботится, чтобы он знал, через что тебе пришлось пройти из-за его бездействия? Более того, вы хотели заставить меня думать в моменты, которые, как вы ожидали, будут моими последними, что в моей смерти виноват Дилюк? "Опалённое Сердце передает привет?" Я признаю, что это было холодно. Очень печально для твоей ситуации, что ты так сильно испортил удар. Могу я спросить, собирали ли вы какую-либо информацию обо мне и о том, что я пережил, прежде чем вы решили попытаться убить меня так неуклюже? – Планы на случай непредвиденных обстоятельств.       Это первые слова, которые он услышал от подозреваемого после его неудачной попытки убийства, и Кэйа понятия не имеет, что с ними делать. – "Планы на случай непредвиденных обстоятельств"? – говорит он, намеренно сохраняя веселый тон. – Спроси о них своего ублюдочного брата. Это всё, что ты получишь от меня на данный момент, – говорит мужчина, его снежнянский акцент очень сильный и очевидный. Затем он ложится на скамью в своей камере, которая одновременно служит кроватью, и поворачивается спиной к Кэйе.       Кэйа почти уверен, что он имеет в виду то, что говорит, но это не мешает ему попытаться выведать ещё немного. Его следующие несколько лукавых комментариев и колкостей, как и ожидалось, игнорируются, так что вскоре Кэйа уходит. Этим утром он получил от этого парня больше, чем ожидал, и у него впереди целый день — не говоря уже о людях, которые его ждут. Он узнает, что Дилюк думает о том, что только что сказал этот человек. Они могут обдумать это по пути в Вольфендом.

_______________________

– "Планы на случай непредвиденных обстоятельств"? – Это что-то значит для тебя? – Вроде того, – признаёт Дилюк, хотя он не совсем уверен, что это значит, – Ты, вероятно, понял из того, что я рассказал тебе о Других, что, ну, их планы имели тенденцию разваливаться. Когда я работал с ними, одной из вещей, которые я подчёркивал, была необходимость запасных планов — на случай непредвиденных обстоятельств, чтобы мы не остались в затруднительном положении, когда основной план развалился, потому что никто не знал, что делать. – Был ли кто-нибудь особенно сопротивляющийся этой идее? – спрашивает Кэйа, – Или там был кто-то действительно увлечённый этим? – Оксане понравилась эта идея. Это помогло, так как она была одним из лидеров группы. Была горстка людей, которым не нравились дополнительные сложности или работа по разработке плана на случай непредвиденных обстоятельств. Хотя большинство из них были убиты до того, как я ушёл. – Были ли такие, кто этого не делал, но был неравнодушен к Оксане? – Инадзумец по имени Микеру. Снежнянин по имени Максим. – Есть ли шанс, что Максим... – Нет. Максим совсем не был похож на человека, чью фотографию ты мне показывал.       Дилюку всё ещё действует на нервы то, что он не может противостоять человеку, которого захватил Кэйа. Он чувствует, что этот человек с гораздо большей вероятностью заговорит с ним — и не только потому, что Дилюк более чем готов выбить ответы из ублюдка, и к чёрту, что говорит Джинн... но он понимает, от чего отталкивается Кэйа. Этот человек ведёт себя не так, как обычно ведут себя люди, которых они арестовывают. Пытаться вытянуть из него что-нибудь — всё равно что вырывать зубы. Позволить ему увидеть Дилюка сейчас, возможно, даст ему слишком много — это может гарантировать, что они больше ничего от него не добьются, и в любом случае, он вряд ли просто выдаст местонахождение сбежавшего убийцы.       Однако, возможно, их поездка в Вольфендом поможет.       Самый быстрый путь туда — пересечь Сидровое озеро, вот почему они сейчас обсуждают это на вершине штаб-квартиры Рыцарей Фавония. Всегда странно возвращаться сюда. Дилюк привык время от времени посещать офис Джинн или Кэйи, а лаборатория, где они используют прикладную алхимию для раскрытия преступлений, была всего лишь кладовой, когда он был в рыцарях, поэтому у него нет особых воспоминаний об этом, но всякий раз, когда он оказывается в другом месте в или рядом со зданием, где он когда-то провёл так много времени, Дилюк не может не чувствовать себя немного неловко. Это всё равно что носить старую одежду, которую он перерос — неудобно и ограничивает.       Становится легче, когда появляется Альбедо, хотя, похоже, ему действительно нужно обсудить один последний вопрос, прежде чем они отправятся в путь. – Я видел, как ты подал запрос о переводе подозреваемого в тюрьму Мондштадта, но это отложили до завтра. Если ты считаешь, что он достаточно опасен для перевода, разве мы не должны сначала позаботиться об этом? – немедленно спрашивает Альбедо, отказываясь от каких-либо приветствий. – Ах, это, – говорит Кэйа, – При дальнейшем рассмотрении я не думаю, что он достаточно силён, чтобы пробиться сквозь камень или железо. Я не уверен, именно поэтому я приказал удвоить охрану, чтобы она тем временем несла вахту, но перевод его завтра — часть другого плана. Я попросил своего информатора распространить информацию о том, что его перевезут завтра, и поручил Фишль заранее проверить маршрут и следить за всем перемещением. – О, я понимаю. Ты намереваешься использовать перевод, чтобы выманить оставшегося убийцу. – Я не знаю, сработает ли это, – признаётся Кэйа, – Тот, кого мы держим под стражей, похоже, не заботился о тех двоих, которые были убиты в их засаде. Он в значительной степени ответственен за смерть одной из них собственными руками. Лояльность, на самом деле, похоже, не была сильной стороной этих клоунов. И всё же попробовать стоит. – Действительно.       Дилюк не высказывает своего одобрения, но он тоже согласен. Приятно видеть, что Кэйа относится к этому серьёзно и подходит к проблеме с разных точек зрения. Не то чтобы он ожидал чего-то меньшего от своего брата, но в прошлом Кэйа был более равнодушен к своей личной безопасности, чем хотелось бы Дилюку. – Напомни мне отправить отчёт о расходах Джинн, если я забуду, – говорит Кэйа, направляясь к стене, ближайшей к Вольфендому, – И согласовать с ней план, если подумать. – Ты должен был сделать это перед тем как отправить Фишль. – Я бы так и сделал, но она спала, – говорит Кэйа, – Вчера она просидела всю ночь, несмотря на тщетность этого. Я хочу, чтобы она научилась отдыхать, когда мы сделаем всё, что в наших силах. – Поэтому ты бы спал, если бы это был один из нас, кого чуть не убили? – спрашивает Альбедо с невозмутимым видом, и Дилюк фыркает. – Не важно, спал бы я или нет, моя точка зрения остается в силе, – пренебрежительно говорит Кэйа, – Она больше ничего не могла сделать. Прошлой ночью мы все трое легли спать в полуразумное время. Конечно, отчасти это было связано с тем, что мы знали, что нам нужен отдых для нашей поездки в Вольфендом. Говоря об этом... – затем Кэйа многозначительно смотрит на озеро. – Пошли, – соглашается Дилюк. Он более чем готов убраться отсюда.       Кэйа кивает, затем активирует свой ловец ветра, чтобы создать им восходящий поток в начале планирования и немного облегчить путешествие. Он поднимается в воздух первым, за ним быстро следует Дилюк. Альбедо замыкает шествие.       Они поворачивают к скалам, а не к похожему на пляж участку побережья Вольфендома — по опыту они знают, что у них недостаточно высоты, чтобы забраться так далеко только с помощью ловца ветра. Впрочем, это не проблема. План состоит в том, чтобы отправиться вглубь Вольфендома, туда, где растут ягоды волчьего крюка, держась подальше от дороги и держа ухо востро. Маловероятно, что лагерь, который они ищут — при условии, что там есть лагерь, который можно найти — будет находиться прямо у дороги. С другой стороны, если это действительно работа Других, они просто могут найти лагерь прямо посреди дороги, поскольку разведка никогда не была их сильной стороной.       Однако план меняется сразу же после того, как они приземляются. Как только они больше не находятся в полёте и ветер не проносится мимо их ушей, они могут слышать звуки, которых раньше не могли слышать, а именно вой волков. Он слабый, доносящийся, возможно, от руин Вольфендома, но даже в этом случае Дилюк может сказать, что в этих завываниях что-то не так. Он вырос, слушая их, как и Кэйа. Это не одна из обычных волчьих песен, которые они слышали, когда стая охотилась или когда луна была особенно яркой. Эти вопли безумны. Почти как крик о помощи...       Все трое обмениваются взглядами, и Дилюк видит, как его беспокойство отражается на лицах Кэйи и Альбедо. – Рэйзор, – говорит Альбедо, глядя в ту часть леса, откуда, кажется, доносятся завывания. – Вперёд, – говорят Кэйа и Дилюк в унисон, а затем они движутся так быстро, как могут, на звук волчьего воя.