Scorched Heart

Мондштадт Сегодняшний день

      Требуется немного времени, чтобы ввести всех в курс дела — с небольшой задержкой, поскольку они ждут, пока Барбара закончит исцелять Рэйзора, чтобы им не пришлось повторять всё несколько раз. Аделинда подаёт им легкие закуски и чай, как во время ожидания, так и во время разговора. Затем они выкладывают все в открытую — или, по крайней мере, всё, что Кэйа и Дилюк считают нужным сообщить остальным.       Кэйа внимательно следит за тем, что Дилюк рассказывает другим Мондштадтцам о том, кем были Другие. Дилюк решил сообщить им, что он был в Снежной в поисках ответов о Глазе Порчи, убившем Крепуса, но если бы Дилюк начал говорить что-то, что, по мнению Кэйи, было слишком компрометирующим, он бы сильно пнул своего брата, чтобы тот заткнулся. Он узнаёт об импровизированном переводе в тюрьму, который произошёл в его отсутствие от Эмбер и Фишль, и вздыхает об упущенной возможности. Затем он и Альбедо описывают то, что они нашли в лагере, где был ранен Рэйзор.       Пока он говорит, Кэйа обдумывает новую информацию, которую Фишль дала им по возвращении — тот факт, что косметическое средство, которое они нашли, было краской для волос. Тип краски, используемый Другими, на минуточку.       К настоящему времени у него нет никаких сомнений в том, что Другие каким-то образом замешаны в этой неразберихе. Несмотря на то, что все их доказательства, подтверждающие это до сих пор, являются косвенными, их слишком много, чтобы быть простым совпадением. От тех цепных ловушек, вариацию которых использовали Другие, и рецепта краски для волос, до того имени, которым они назвали Дилюка, когда пытались убить Кэйу. У них даже есть мотив — в какой-то степени. Дилюк не уточнил, в чём именно заключалась их последняя миссия, когда он рассказывал об этом Кэйе прошлой ночью, но его отказ идти с ними на смерть, вероятно, не был хорошо воспринят выжившими. Кроме того, все признаки указывают на то, что Густав находится в Мондштадте и, вероятно, приложил ко всему этому руку.       Однако чего-то не хватает. Или, скорее, Кэйа чувствует, что ему чего-то не хватает. У него такое чувство, что это связано с окрашиванием волос, потому что именно туда постоянно возвращаются его мысли, и он выяснил, что, когда его подсознание цепляется за улику, обычно именно на этом ему и нужно сосредоточиться.       Кэйа мысленно перебирает то, что он знает, пока Эмбер разговаривает с Дилюком об усилении безопасности вокруг Винокурни. Конечно, он тоже обращает на это внимание — безопасность его брата занимает очень важное место в списке его приоритетов — но он способен прокручивать в уме сразу несколько проблем. Итак...       У двух человек в морге тёмные волосы. Не потребуется много усилий, чтобы выяснить, были ли они окрашены — когда они вернутся, они просто отрежут прядь у каждого из них, положат её в стакан с водой и подождут, пока вода изменит цвет. Они сделают это ради перестраховки, но Кэйа сомневается, что они что-нибудь найдут. Он не заметил, чтобы кто-то из этих трупов пах беконом, шалфеем или кофе во время осмотра — как и Альбедо, поскольку он не упоминал об этом. Кроме того, в рюкзаке была найдена краска для волос, которая, по их мнению, принадлежит мужчине, которого они держат за решёткой.       У него также темные волосы — и более бледный цвет лица, по сравнению с его погибшими товарищами. Как снежнянин, он также, скорее всего, будет иметь более светлые волосы, чем двое других в любом случае. Вопрос в том, зачем ему краситься? Это не должно иметь значения, был ли он блондином или брюнетом. Возможно, если бы у него был действительно необычный цвет волос, подобный тем, которые обычно проявляются у людей, которым суждено стать Избранными.. Или же краска для волос могла быть для Густава, чтобы скрыть его сходство с Кэйей, если ему нужно было быть менее заметным. Похоже, что в настоящее время он ею не пользуется, судя по тому, что сказал Рэйзор. Это имеет смысл, если они хотят использовать его внешность, чтобы связываться с людьми, которые знают Кэйу, особенно с его братом...       Подождите... – Дилюк? – спрашивает Кэйа, прерывая обещание Эмбер, что Эола и её разведывательная команда не будут вмешиваться в повседневную жизнь на Винокурне, – Ты сказал, что брат Оксаны был... убит? Или отправлен в гулаг? Но есть ли хоть какой-нибудь шанс, что он всё ещё жив?       Дилюк замирает. – Ты знаешь что-то ещё, – осознаёт Кэйа. – Я... может быть, – Дилюк выглядит разочарованным — самим собой, думает Кэйа. Тоже немного недоверчивый, – Та последняя миссия, на которую отправились Другие, ради которой Оксана и Густав выследили меня и умоляли пойти с ними... Это было потому, что до них дошли слухи о рыжеволосом мужчине, выжившем рекордное количество лет в "Чёрном льду". – Чёрт, – комментирует Кэйа. – Это гулаг, куда отправляют настоящих преступников? – спрашивает Альбедо, – Убийцы и тому подобное? Не просто люди, которые бросают вызов Царице? – Да, – говорит Дилюк, – Брат Оксаны был арестован по подозрению в убийстве своей жены. По крайней мере, так мне сказала Оксана. Она не вдавалась в подробности — может было расследование, чёрт возьми, может был суд, насколько я знаю, но... да. То, что произошло — это то, о чём вы, вероятно, все думаете. Оксана думала, что этот рыжеволосый мужчина — её брат. – И она хотела попытаться вызволить его из гулага, – предполагает Кэйа, – Неудивительно, что ты отказался. – У них не было ни единого шанса в той миссии, – говорит Дилюк, – Или, по крайней мере, я так думал. – Но Густав, похоже, всё ещё где-то бегает, – отмечает Лиза, – Возможно ли, что Оксана и её брат тоже?       Дилюк выглядит таким неуверенным, каким Кэйа его никогда не видел. – Я предположил, что если это и правда Густав, который где-то поблизости, то он так и не попал в гулаг. Что они либо бросили его, либо... либо Фатуи перехватили их прежде, чем они смогли начать атаку на лагерь, и разобрались с ними. У них не должно было быть возможности на самом деле напасть на гулаг и вызволить кого-то из него. Такого буквально никогда раньше не случалось. – Но если бы это произошло, Фатуи не стали бы быстро афишировать это, не так ли? – Кэйа указывает на это. – Нет, но присутствие Фатуи повсюду в стране резко возросло бы, – отвечает Дилюк, – Они бы разорвали страну на части, пытаясь найти их. Кто-нибудь проговорился бы об этом, и тогда узнали бы все. – Я уверен, что есть способы сбить их со следа, – говорит Кэйа, – Инсценировка чьей-то смерти — это первое, что приходит мне в голову, но я уверен, что есть и другие способы. Поиск козла отпущения, которого можно было бы поймать вместо вас, потребовал бы немного больше усилий, но я полагаю, что это не невозможно. Очевидно, мы не знаем наверняка, что именно так и произошло, но я думаю, мы должны рассмотреть такую возможность. – И у нас есть кое-кто, кто мог бы рассказать нам, – говорит Дилюк, его голос понижается до рычания. – Ах, да, – вспоминает Кэйа, – Парень, который пытался убить меня.

_______________________

      Логичным следующим шагом будет поместить Дилюка в ту же комнату, что и потенциального убийцу Кэйи. Не то, что Кэйа планировал делать сегодня, но день проходит совсем не так, как Кэйа планировал.       Он сожалеет, что не разбудил Джинн или, по крайней мере, не оставил ей записку о своих планах относительно перевода в тюрьму. Это на одну карту меньше, чем ему нужно разыграть, и торопливый шанс Дилюка допросить этого человека — ещё одна карта, которую он теряет. Тут уж ничего не поделаешь — он не мог знать, что Джинн поспешит избавиться от этого человека, так же как она не могла знать, что у него есть план, и никто не мог предвидеть, как пойдут утренние события. Всё, что Кэйа может сейчас сделать, это приспособиться и продолжать приспосабливаться. К счастью, оставаться гибким в подобных ситуациях — одна из его сильных сторон.       Кэйа и Дилюк отправляются в тюрьму Мондштадта. Альбедо и Эмбер провожают их и затем возвращаются в штаб-квартиру, Альбедо вводит Джинн в курс дела, а Эмбер связывается с Эолой и усиливает патрулирование вокруг Винокурни "Рассвет". Барбара, Лиза и Фишль решили остаться на Винокурне с Рэйзором, по крайней мере, ещё на несколько часов, пока он восстанавливается после потери такого количества крови. Кэйа не уверен, как долго первые двое останутся там, но Фишль, по крайней мере, вероятно, вернётся в город, как только разведывательная группа усилит патрулирование в этом районе. Она, кажется, будет слишком зла из-за нападений на своих друзей, чтобы оставаться в стороне, но только после того, как она удостоверится, что все в безопасности. Кэйа делает пометку встретиться с ней позже сегодня и держать её рядом до конца расследования. Помимо того, что её связь с Озом делает её бесценной, он не хочет, чтобы она в одиночку бросалась противостоять Густаву или любому другому врагу, если первой узнает их местонахождение.       Охранники у входа в тюрьму узнают Кэйу с первого взгляда и без вопросов впускают его и Дилюка. – Сегодня утром из штаб-квартиры Фавония сюда был переведён человек, лично действующим Великим магистром. Имени в списке нет. Мы здесь, чтобы увидеть его, – говорит им Кэйа. – А, он, – говорит женщина за стойкой безопасности с кислым выражением лица, запирая за ними дверь с железной решёткой. – Хм? С ним что-то случилось? – спрашивает Кэйа, хотя он уже знает ответ.       Тюремным охранникам вечно скучно. Пока заключённый не доставит им неприятностей. Тогда они раздражаются. По крайней мере, до тех пор, пока возбуждение не пройдёт, а потом они просто снова начнут скучать. Поскольку эта выглядит скорее раздражённой, чем скучающей... – Да. У этого идиота были швы, которые зажили на его руке, застряли в его плоти, вроде того. Я думаю, они начали чесаться, потому что чёртов придурок взял и вырвал их, и, конечно, меня вызвали, чтобы разобраться с этим, – говорит женщина, выглядя очень, очень раздражённой, – Конечно, они приставляют единственную дежурную женщину ко всем вещам, связанным с исцелением. – Понимаю. Жаль это слышать, – говорит Кэйа. – Не так жаль, как заключённого, что я перевязала, – говорит охранник, – Я не какая-то девица с лилейными руками, которая собирается быть нежной с ним. Особенно после того, как услышала, как он пытался ударить вас ножом, Капитан.       Кэйа одаривает её улыбкой и словами благодарности. Затем она ведёт их глубже в тюрьму. Потенциальный убийца содержится на первом подуровне. Маленькое зарешеченное окно под потолком пропускает немного естественного света и позволяет воздуху циркулировать, но окно слишком высоко, чтобы он мог дотянуться, и слишком мало, чтобы он мог протиснуться, даже если бы он мог дотянуться до него или был таким же крошечным, как Кли. Есть ещё один, более низкий уровень, ещё более безопасный, чем этот, но воздух там спёртый, и Великие Магистры Мондштадта обычно запрещают пользоваться им из-за того, что держать кого-то там внизу бесчеловечно. Однако, если бы жестокий заключенный когда-нибудь проявил признаки силы, как у Ноэлль или Дилюка, Кэйа почти уверен, что они изменили бы своё мнение. К счастью для них, этот человек, похоже, не так силён, как первоначально думал Кэйа, хотя Кэйа и не планирует терять бдительность рядом с ним.       Двери камер подуровня сделаны из каменных плит и держатся на огромных петлях из кованого железа. Они оснащены цепями, засовами и двойными замками, для открытия которых требуется использовать сразу два ключа. Двое других охранников, находящихся на этом этаже, присоединяются к ним по пути в камеру. Один из них — хранитель ключа, чтобы помочь охраннику сверху открыть дверь. Другой вооружен арбалетом и утяжеленной дубинкой на случай, если заключённый попытается напасть на них и сбежать. Однако оказывается, что в чьём-то присутствии нет необходимости. Им удается открыть дверь камеры без происшествий, и Кэйа с Дилюком заходят внутрь, чтобы увидеть заключённого, сидящего на каменной плите, встроенной в каменную кладку и предназначенной служить ему кроватью.       Поведение мужчины меняется, когда он смотрит на Дилюка. Как будто стоическая маска, которую он всегда носил раньше, рушится при одном его виде, и внезапно его гнев и отвращение становятся ясны как день.       Дверь камеры с грохотом захлопывается за ними, и Кэйа слышит скрежет засова — протокол обязывает, быть запертым в этих камерах, когда имеешь дело с кем-то достаточно опасным. Кэйа не может не чувствовать себя немного стеснённо из-за того, что быстрое отступление сейчас невозможно, но он полагает, что это естественно. –Ты, – говорит мужчина, глядя волком на Дилюка, – Опалённое Сердце. Или мне следует сказать Рагнвиндр? – А ты брат Оксаны. Алексей, – говорит Дилюк, и теперь в его голосе нет сомнений, – Ты говоришь, как она. Твой акцент. Не просто снежнянин, а из того же района Снежной. – Жизнь и детство в отдалённой деревне обязывают, – говорит Алексей.       Несколько долгих мгновений эти двое смотрят друг на друга сверху вниз. Дилюк, наконец, нарушает молчание. – Итак, Оксана действительно сделала это. Ей удалось вытащить тебя из "Чёрного льда".       Алексей издаёт неприятный смешок. – Нет. Она умерла, пытаясь. Она даже не прошла через ворота лагеря. – И ты винишь меня, – это не вопрос. – Да, – говорит ему Алексей, – Я виню тебя. – Вау, – комментирует Кэйа, – Ты такой же глупый, как и твоя сестра.       Алексей рычит и бросает на него убийственный взгляд — даже хуже, чем тот, которым он смотрел на Дилюка. Сам Дилюк бросает острый взгляд в сторону Кэйи. – Что? Знаешь ли ты, что в тот день, когда Оксана встретила Дилюка, она и Другие решили устроить засаду на конвой, чтобы спасти одного из своих товарищей. Им это удалось, но они потеряли, сколько, дюжину человек при попытке? И скольких она привела на смерть, пытаясь спасти тебя? – Заткнись, – рычит Алексей, – Держи свой грязный рот на замке насчёт моей сестры. – Ты пытался убить меня, чтобы навредить моему брату. Я скажу о твоей сестре всё, что захочу. – Кэйа, – мягко говорит Дилюк.       Кэйа внутренне вздыхает и решает, чтобы не расстраивать Дилюка, перестать плохо отзываться о мёртвых — если только в этом нет необходимости. – Так вот, в конце концов, к чему все это было? Вы каким-то образом сбежали с Густавом, выяснили, кто такой Дилюк, и решили отомстить? – Он заслуживает того, чтобы ему причинили боль, – говорит Алексей Кэйе, – Но что такое физическая боль для таких, как мы, да, Опалённое Сердце? Я хотел, чтобы твоя душа истекла кровью. Я всё ещё хочу этого. Я собираюсь убить твоего брата.       Дилюк двигается, чтобы встать перед Кэйей. – Нет. Ты будешь гнить в этой камере, пока не умрёшь. – Ты так думаешь? – Алексей смеется, – Планы на случай непредвиденных обстоятельств. – Что, Густав? Если ты рассчитываешь, что он спасёт тебя, то ты ещё больший дурак, чем я думал. – Или есть кто-то ещё, кто, по твоему мнению, может тебе помочь? – спрашивает Кэйа. – Хм? Ты думаешь, есть кто-то ещё? – спрашивает Алексей, – Наёмники мёртвы, не так ли? – Те Похитители сокровищ, которых убили ваши цепные ловушки? Значит, это Густав стрелял в меня? – спрашивает Кэйа. – Я тоже был удивлён, – признаётся Алексей, – Он должен был целиться в кусты. Если бы он целился в тебя, он бы никогда не попал. Одноглазые лучники... – он пожимает плечами.       Кэйа не видит никакой лжи в его словах или обмана в глазах. Только ненависть. – Если бы он действительно попал в ловушку в кустах, ты знаешь, что это, скорее всего, убило бы и тебя тоже? – Было бы жаль не увидеть боль твоего брата, когда он узнал, что ты мёртв, – говорит Алексей, – Но я уверен, что Густав получил бы от этого достаточно удовольствия за нас обоих. – У каждого есть мечта, я полагаю? – Кэйа переходит на сарказм, чтобы поднять настроение — и позлить Алексея. – Мне жаль твою сестру, – внезапно говорит Дилюк, – Мне нравилась Оксана. Она была другом. Но она пришла ко мне буквально с просьбой умереть за неё. Из-за тебя. – И если бы ты помог ей, она бы не умерла. Её кровь на твоих руках. – Нет. Она сама выбрала свою судьбу. И она привела всех своих товарищей на смерть. Потому что она решила, что твоя жизнь важнее, чем их. – Что, если бы это был твой брат?       Дилюк не вздрагивает, но близок к этому. Кэйа может сказать это только потому, что он так хорошо его знает. Теперь он встает перед своим братом и надавливает на плечо Дилюка, подталкивая его обратно к двери. Пришло время посмотреть, сможет ли он вытащить Дилюка отсюда и при этом заставить Алексея говорить. Это будет непросто, но он думает, что сможет это сделать. – Но это был не его брат, – говорит Кэйа Алексею, ухмыляясь, чтобы вывести его из себя. Он пришел к выводу, что Алексей больше всего проговаривается, когда злится, так что...       Тогда что-то в глазах Алексея меняется. Его охватывает ярость, и Кэйа понимает, что каким-то образом просчитался, ещё до того, как Алексей делает свой ход. – Но будет, – говорит Алексей, затем протягивает руку.       Крошечный флакон поблескивает в тусклом свете. Пропавший флакон из комплекта взрывчатки. Тот, который, скорее всего, активируется от Гео... – Чёрт! – Кэйа толкает Дилюка к двери, вставая между своим братом и сумасшедшим со взрывчаткой — несмотря на всю пользу, которую это ему приносит. Что-то врезается в него, отбрасывает в сторону. Крио – но как?..       Нет времени думать. Нет времени ничего делать, кроме как реагировать. Кэйа призывает свой собственный Крио и использует его, чтобы прижать Дилюка к двери, призывая столько, сколько он может, так быстро, как только может. Улыбка на лице Алексея вызывает отвращение, когда он швыряет флакон в стену, а затем создаёт свой собственный Крио защитный экран. У ублюдка есть Глаз Бога — Кэйа видит его сейчас, светящееся на его руке — нет, в его руке. Вживлённый. Его швы — эти грёбаные швы, он использовал их, чтобы скрыть свой Глаз Бога и пузырек со взрывчаткой в своей грёбаной руке...       Это последняя мысль Кэйи перед тем, как стена взрывается.       Взрывная волна сильно бьёт его, и, хотя он уже на земле, она отбрасывает его назад к дальней стене, где его голова ударяется о камни. Затем в него попадает шрапнель, режет его, но он едва это чувствует. У него сотрясение мозга, он почти уверен. По крайней мере, сотрясение мозга... возможно, что-то гораздо худшее.       Затем, внезапно, всё замолкает... и окрашивается в бледно-голубой цвет. Его щит Поцелуй холода только что активировался... и, возможно, спас ему жизнь. Если ещё не слишком поздно...       Кэйа чувствует, как его сознание ускользает, когда что-то тёплое медленно стекает по задней части его черепа. – Кэйа! Кэйа! КЭЙА!!!       О... это звучит как Дилюк. Похоже, с ним всё в порядке.       Кэйа улыбается. Затем мир погружается во тьму.