Истинные желания отвергнутых

      В зале для медитаций было тихо. Тишину нарушали лишь мелодичные, аккуратные и ритмичные юношеские вздохи. Сидя в позе лотоса, Вэнь Ци, Мо Сяоя и Ён Хэнг придавались медитации, успокаивая свой дух.       Каждый ученик в свободное время мог прийти в эту комнату и расслабиться, побыть наедине с собой и придаться покою. Порой сюда приходили даже сами Наставники, порядком устав от работы или просто желая скрыться от любопытных глаз коллег. Пару минут медитации здесь — и ты обзавелся запасом магических сил. — Апчхи! — вдруг раздалось в комнате, а затем последовало раздраженное завывание.       Ён Хэнг, потерев нос, устало вздохнул и открыл глаза. Вэнь Ци и Мо Сяоя изнеможенно опустили плечи и сгорбились. На протяжении часа они пытались сидеть и медитировать втроем, но каждый раз сбивались, потому что Ён Хэнг не мог усидеть на одном месте в позе лотоса дольше пары минут. Он то начинал шмыгать носом, то чесаться, то щелкать костяшками пальцем, то вовсе хихикал, словно сочинил в голове забавную шутку. — Ты можешь не чихать, Ён Хэнг! — возмутился Вэнь Ци. — Не могу! Чего это ради я должен себя сдерживать?! — ответил не менее раздражённо Ён Хэнг и громко шмыгнул носом. — В этом зале так маслами несет, что у меня нос чешется… — Естественно, здесь будет пахнуть! Они должны помочь расслабиться! — Да что-то плохо они помогают! — Ну всё-всё! — встрял в разговор Мо Сяоя, взмахнув руками. — Довольно вам ссориться. Особенно в зале для медитаций.       Вэнь Ци вздохнул, потирая виски, а Ён Хэнг, надув губы, отвернул голову. Вот уже сколько дней они втроем пытались отыскать и пробудить в недавно вознесшемся юноше хоть какую-то энергию, но всё было безуспешно. Вэнь Ци не был волшебником, он мог лишь показать то, что умел сам, а Ён Хэнг, мог, округлив узкие глаза, глядеть на него, как дети смотрят на фокусника. Любые попытки повторить заклинание заканчивалось провалом. Даже когда Ён Хэнг повторял синхронно с Вэнь Ци движение за движением, даже думал в этот момент о том, о чем думал напарник, все равно: один мог зажечь на своей руке огонь, а у второго не было даже искры.       Такое положение событий заставляло Ён Хэнга всякий раз вскипать. Масла в огонь подливал Наставник Байху, который наотрез отказался лично обучать Ён Хэнга после одного случая.        Как-то раз на одном из занятий по Истории Божественного и Демонического мира, Байху Ян Лин Янсу рассказывал об классификации демонов. Кто чем занимается, какие силы чаще всего имеет, в кого перевоплощается... Все же будущим Божествам стоило знать своих противников. Он рассказывал об контрактом демоне, что исполнял людские желания, а после пожирал их души; рассказывал про Принцессу Темного Леса, что терзала лесорубов и заплутавших путников; рассказывал про хитрого демона-коллекционера, который свободен воровать у Божеств магические силы и артефакты.       Юные небожители внимательно его слушали, записывали важное, помечали интересное. Один Ён Хэнг корчил недовольные морды и фыркал, развалившись за партой.       Байху Ян Лин Янсу не обращал на него внимание и продолжал вести занятие. Он прочитал различные легенды, рассказывающие о том, как великие Боги сражались с демонами, и вдруг остановился на полуслове, увидев поднятую руку Ён Хэнга. — Да, Ён Хэнг, я тебя слушаю, — произнес Наставник Байху. — Скажите, Наставник Байху, а зачем Вы всё это рассказываете? То есть, эти легенды, истории... Они же выдуманы людьми. Может быть, в реальности ничего такого и не существует, — Ён Хэнг говорил это с такой наивностью, как ребенок, от чего некоторые поотворачивали головы, чувствуя испанский стыд. — Что ты сказал? — в голосе Байху Ян Лин Янсу послышалась нарастающая ярость. Он погладил запястье, где находился его кнут, но держался, чтобы не применить его на непослушном ученике. — Я сказал, что бесполезно рассказывать о выдуманных подвигах. Ну, вот... К примеру. Генерал Цзянчжоу. Что он сделал? По легенде у него... Украли меч? Верно? Но ведь никто не знает, кто это сделал и где сейчас этот человек. Или демон. Или Божество. Верно?       Байху Ян Лин Янсу молча поднял бровь, ожидая, что ещё сумасшедшего выдаст Ён Хэнг.       Тот продолжил: — Ну и я подумал, что, может быть, многие истории рассказаны совершенно иначе и совсем далеки от правды. Значит, не являются истиной. Значит, они не могу рассказываться будущим Божествам. Ну, то есть.... Зачем это? Чтобы мы все думали, какие они герои? Но выдумки не особо вдохновляют. Это как истории о летающих людях: помечтать здорово, но в действительности не выйдет взлететь. — Ён Хэнг, выйди из кабинета, — лишь бросил Байху Ян Лин Янсу и указал на дверь. — А? А что я сказал-то не так? — возмутился Ён Хэнг. — Всё сказал не так. Ты совершенно не понимаешь, где находишься. Будь моя воля, я б тебя давно низверг. Не тебе судить, что есть истина, а что ложь. Не дорос ещё до этого, так что выйди из класса и не мешай остальным.       Ён Хэнг обиженно надул губы и встал из-за парты. Он снова прошел мимо остальных учеников, которые глядели на него, как на урода без руки: напугано, но почему-то очень заинтересованно и при этом явно не желая повторить его участи.

***

      В это время в Небесной столице всё шло своим чередом: Божества болтали между собой, прогуливались по чистым улочками, заставляя слуг таскать за них свитки и тяжелые книги. Некоторые небожители, сгорбившись, как никудышные ученики, покусывали кисть и вырисовывали иероглифы в отчете, который должны были сдать еще в прошлом месяце. Но некоторые же предпочли вместо изнуренной работы встретиться во дворце Генерала Цзянчжоу, где наконец отстроили стену по расчетам Ён Хэнга. В приемном зале, ярком, светлом, украшенном грациозными статуями, находились трое: за небольшим столом друг напротив друга сидели Фа Вэн и Ён Тсуба, играя в карты. Первый довольно ухмылялся, сидел, развалившись, и поглядывал на своего соперника. Ушастый Ён Тсуба всякий раз недовольно фыркал, разглядывая узоры на картах, в которые из принципа никогда не играл, но стоило Генералу Цзянчжоу предложить сыграть пару раз, так те тут же оказывались в руках старца, даже если Ён Тсуба не хотел.       Другим гостем во дворце был высокий юноша, который читал книгу, находясь на мягкой кушетке в полусидячем положении. Его длинные волосы цвета пшена спускались по плечам и спине. Наряд не был похож на обычные одеяния божеств: в нем не было пышности, роскоши, в нем не было много слоев; лишь одна накидка, а тело было скрыто приталенным монашеским платьем. Глаза его были закрыты, но это не мешало читать книгу. Глядя на него сначала и не скажешь, он ли это или она. Никто и не осмеливался спрашивать это. Его авторитет был огромен, вся Небесная столица обращалась к нему не иначе как на «Вы», уважительно называя «Всевышний Судья». Чаще всего он занимался разрешением споров между небожителями, чтобы те не поубивали друг друга прямо у всех на глазах. Ещё при жизни он прославился, как самый справедливый и честный судья. Будучи действительно слепым, он никогда не обращал внимание на то, насколько богат или беден человек, помогал всякому, кто приходил в нему. Тогда все звали его слепой Судья Ян, ведь имя его звучало, как Ян Гуан, что в переводе означало «солнечный свет». Все считали его посланником Бога. Множество легенд было сложено о нем: как его сбросили со скалы, а он обратился солнечным лучом и всё равно наказал виновных; как он спас бедных, не став мериться с произволом знати; как он облачился в девушку, чтобы доказать виновность одного похотливого императора… Историй было много, и решать, правда они или нет, мог только смертный народ, но сейчас имя слепого Судьи Яна затерялось где-то в древних книгах, которые хранят разве что старые заклинатели. Сам Судья Ян стал Всевышнем Судьей на Небесах, а работы поубавилось втрое, посему он мог спокойно проводить время во дворцах других, скучающе разглядывая пожелтевшие от времени страницы. — Ян Гуан, — произнес Фа Вэн, нагло, самодовольно, шлепком кидая карту на стол. — Я вот каждый раз задаюсь вопросом, как ты читаешь, если при жизни был слепой?       Всевышний Судья поднял голову и многозначительно промолчал, намекая Генералу Цзянчжоу, что тот ведет себя крайне неуважительно. Благо, неловкую паузу прервал раздосадованный вздох Ён Тсубы. Он сбросил карты на стол, те посыпались из его старческих пальцев, падая рубашкой вниз. — Глупая игра. — Ничего не глупая, просто ты играть не имеешь, — усмехнулся Генерал Цзянчжоу и, собрав карты, принялся их тасовать. — Не надо, я не буду больше, — отмахнулся Ён Тсуба и прикрыл глаза, из-за чего старческие морщины на его лице чуть больше проявились. — Я всякий раз проигрываю. Какой толк от этой игры? — Просто так. Играю же для чего-то люди, — ответил Фа Вэн. — Вон, твой сынишка. Играл-играл...Стал карты выпускать. И какие хорошие, в руках лежат хорошо… — Не напоминай о нем. Одна головная боль с этим сыном, — устало бросил Ён Тсуба и приложил руку ко лбу, словно у него действительно началась невыносимая мигрень от одного лишь упоминания сына. Он чуть дёрнул губой, с горестью вспоминая своего сынишку, который предпочел разгульный образ жизни, играя в карты, а после построил на этом целый бизнес! Немыслимая чушь.       Отец Ён Хэнга еще при жизни Ён Тсубы натерпелся от него всех прелестей китайской методики воспитания: в младенчестве его чуть ли не кормили самой свежей речной рыбой, а только ему исполнилось семь, как он обязан был ловить эту рыбу голыми руками. Он просиживал в городской школе от рассвета и до самого заката, а порой не возвращался домой и вовсе. На уроках он изнывал от скуки, от чего подвергался избиению бамбуковой палкой, а Ён Тсубе приходилось постоянно выслушивать возмущение учителей. Всё дошло до того, что отца Ён Хэнга просто исключили из школы, от чего Ён Тсуба пришел в такую ярость, что чуть самолично не проклял собственного сына и отправил того в ближайший монастырь, надеясь, что там-то его сына образумят. Но и этого не произошло. Отец Ён Хэнга в юности был ещё большей занозой, чем сам Ён Хэнг! Не в силах больше терпеть подобное, Ён Тсуба пообещал оставить сына в покое и пустить на все четыре стороны, если тот даст обещание достойно воспитать внука. Отец Ён Хэнга согласился лишь бы от него отстали и, собрав все свои вещи, отправился покорять город. Он пережил и голод, и болезни, и бедность, но с помощью своего проворного языка и доли хитрости смог заполучить авторитет среди карточных любителей, коим он сам являлся. Так и случилось, что после нескольких разговоров и игр он решил начать свой небольшой бизнес. С детства он любил рисовать, в особенности увлекался рисованием животных, посему и выпущенная им колода карт, которая была не только удобна, но и красива, приобрела столь красивую обратную сторону. Дело постепенно давало свои плоды, отец Ён Хэнга разбогател, женился и обзавелся семьёй. Сам же Ён Тсуба, оставив жену и детей, удалился в отшельническую жизнь, совершенствовал дух, питаясь чуть ли не росой, от чего и вознесся. Об уговоре с сыном он помнил и верил, что Небеса услышали их контракт. Но на протяжении нескольких лет в семье Ён не рождалось сыновей, одни дочери! Несомненно, они были прелестными, но это не то, о чем договаривались тогда Ён Тсуба и его сын. И, о чудо, после трёх девушек в семье на свет наконец появился Хэнг. Помня уговор с Ён Тсубой, отец Ён Хэнга сделал всё с точностью да наоборот: он баловал дитя лет до 15, разрешал тому не ходить в храм, приучил к карточной игре и даже не повел в школу! Он обучал Хэнга самостоятельно, пока не заметил, насколько мальчик смышлен для своего возраста. Отец Ён Хэнга пригласил даже учителя, чтобы тот оценил его знания, и какого же было счастье родителей, когда тот воскликнул «Гений!» после того, как пятилетний Ён Хэнг смог в уме сложить то, что учителю пришлось считать на счетах, которые сам Ён Хэнг не использовал даже на Небесах, привыкнув с детства использовать только устный счет. Отец строго настрого запрещал пользоваться счетами не потому, что желал вырастить гения, а потому что они были для работы, а не для детских игр.       Вспомнив о Ён Хэнге, которого Ён Тсуба отослал в Небесную школу, тому стало ещё хуже. Он тихо взвыл, морщась от головной боли. — Как идут дела с поисками Хранителя Вороньего Леса? — вдруг спросил Всевышний Судья, захлопнув книгу. Его голос звучал возвышенно, чуть высокомерно, строго, но при этом с долей дружелюбия. — Никак, — пробурчал Фа Вэн, не так счастливо, как глагольствовал о игре в карты. — Единственное, что о нем слышно, так это то, что он детей ворует. Не стану же я по каждой деревеньке бегать и спрашивать у мамашек, не у них ли украли ребенка! — Все демоны могут красть людей, почему ты причисляешь это именно Хранителю Вороньего Леса? Многие демона среднего ранга и вовсе предпочитают пожирать души младенцев, — возразил Всевышний Судья. — Более того, Хранитель Вороньего Леса имеет привычку впадать в спячку на несколько сотен лет. Может быть, Генерал Цзянчжоу просто гоняется за своей тенью?       Фа Вэн недовольно хмыкнул и сжал кулак, сгибая игральные карты. Будь на месте Всевышнего Судьи какой-нибудь простолюдин, то Фа Вэн бы не скупился и грубой силой заставил бы невежу извиниться, стоя на коленях и клянясь честью семьи и отца, что более таких слов не произнесет, но перед Всевышнем Судьей, который чаще всего рассуждал здраво и логично, показывать свой характер не хотелось. Фа Вэн даже почувствовал себя глупо, но быстро к нему вернулась прежняя гордость. Он самодовольно отбросил свой красный плащ за плечо и встал из-за столика. — Я знаю, что делаю. Даже если он находится в спячке, ни я, ни остальные не должны терять бдительность! Только подумай, а если это лишь затишье перед бурей? — Мне кажется, ты преувеличиваешь… С чего бы Хранителю Вороньего Леса вставать против Небес? Если твоя жизнь в опасности, это ещё не значит, что Небеса обязаны содрогнуться.       Фа Вэн на долю секунды замолк, а потом, топнув ногой, возмутился: — Ты вообще на чьей стороне?! Смеешь в моем присутствии защищать эту! Этого демона?!       Всевышний Судья лишь перевернул страничку книги. — Я на своей стороне, поэтому говорю так, как сам считаю верным, а не так, как стоит.       Не найдя поддержки, Фа Вэн разъяренно выдохнул, ноздри его раздулись, а сам он выпрямился, выпячивая массивную грудь вперёд. Его переполняла злость, от которой он снова хотел ударить кулаком стену, но прошлый опыт показал, что от этого проблем будет ещё больше, так что он повернул голову в сторону медитирующего во всем этом хаосе Ён Тсубы. — Дорогой друг, может хоть ты что-то скажешь! Неужели и ты считаешь, что я просто глупец? — Не считаю, — вздохнул Ён Тсуба, вовсе не желая участвовать в этом разговоре. — Я особо вас и не слушал. У меня своих проблем по горло, ещё думать о Хранителе Вороньего Леса… Я и вовсе издохну. — Да какие у тебя проблемы?! — возмутился Фа Вэн, подскочив к своему другу. — Ён Хэнг, которого я отправил в эту нашу школу. Не знаю, предчувствие у меня плохое, — приложив пальцы к виску, беспокойно ответил Ён Тсуба.       Генерал Цзянчжоу лишь фыркнул. — Да что там с ним может случиться? Учится у лучшего учителя, класс хороший, кормят тоже неплохо! — Но с его характером… Весь пошел в своего отца… — Ох, не начинай! Ты говоришь, словно недовольная жена, от которой муж ушел.       Всевышний Судья прыснул со смеху, от чего Фа Вэн и Ён Тсуба тут же повернули головы в его сторону, но так и не смогли понять, смеётся ли тот над ними или над произошедшем в книге, которую тот снова раскрыл. — Более того, скоро праздник, у них там будет своего рода веселье, я уверен, — присев рядом с Ён Тсубой, Фа Вэн пихнул того в бок. — Дорогой друг, тебе бы развеяться, а то ты такой нервный в последнее время. И ты тоже, Всевышний Судья! На празднике Середины Осени соберёмся вместе, а? Как в старые добрые? — Генерал Цзянчжоу, чувствуя на языке ягодный вкус лучшего вина, которое подавали на празднике, смотрел то на своего дорогого друга, то на Всевышнего Судью, но на лице их не было особой радости от этой новости. Первый явно думал о том, что на празднике будет Наставник Байху, а второй продолжал без всякого участия читать книгу, словно находится во дворце Генерала Цзянчжоу лишь от скуки.       Фа Вэн раздосадовано махнул рукой, бросая тихое «да ну вас».       А ведь когда-то они были теми самыми друзьями, которых ни ссора не разлучит, ни враг не разгромит! Тогда Ён Тсуба выглядел молодым, а напившийся дорогого вина Всевышний Судья переставал быть столь недосягаемым для Божеств и болтал с ними, как с друзьями, сплетничая и травил байки. Несмотря на то, что Фа Вэн и в то время был известен как Генерал, что гоняется за страшным демоном, вся Небесная столица видела в нем героя, который готов отдать жизнь, но восстановить справедливость. Теперь же не редко те, кто некогда восхвалял его, отводят взгляд и прикрывают рот длинным рукавом шелкового одеяния, шепча друг другу: — А вы слышали? Он до сих пор гоняется за этим демоном! И всё поймать не может! — Да ну! И не может поймать? Сколько лет-то прошло! И что же это за Генерал такой? — А я слышал, что он свою армию так изводит! Мой знакомый… — И он что? — А он… И вот так и было! — А он? — А потом что? — Да ладно! Шутишь же! — Говорите потише, вон он идет! Вернулся ни с чем опять!       И со смешками стайка назойливых небожителей разбредалась кто куда, лишь бы не улыбаться Генералу Цзянчжоу.

***

      Несмотря на то, что из Ён Хэнга заклинатель совсем не получался, тот продолжал ходить на скучные занятия и работать вместе с остальными. Выходило это плохо, нелепо, Ён Хэнг всякий раз, будучи вызванным к доске, лишь опускал голову, прижимал уши к голове и выслушивал от Наставника Байху, какой он никудышный небожитель, что он никогда не станет Божеством и кончит свою жизнь на смертной земле. Ён Хэнгу оставалось лишь с позором возвращаться на свое место. Вэнь Ци поджимал губы, вытягивая их в тонкую полоску, и переглядывался с Мо Сяоя, который тут же убирал свой взгляд в книгу, стоило Наставнику Байху вновь устроить опрос.       Время до Праздника Середины Осени шло медленно, томительно. Все Наставники желали поскорее разобраться с должниками и неуспевающими, чтобы без всяких забот отправиться на праздник, который должен быть уже совсем скоро. Ученики активно совершенствовали свои навыки, показывали свои успехи Наставникам. Многих отпускали без всяких замечаний или же требовали лишь быть повнимательнее, но с Ён Хэнгом было всё куда сложнее: он стоял перед Наставником Байху, не желая, чтобы тот отпускал его с неудовлетворительным результатом. Ён Хэнг, взмахивая пальцами, пытался, как учил его Вэнь Ци, вывести иероглиф заклинания, но никакого волшебства не происходило. Тот лишь кружился, словно безумец, всё бранясь сквозь сомкнутые губы,       Байху Ян Лин Янсу глядел на пляшущего ушастого внучка Ён Тсубы, оперевшись лбом об ладонь. Внутри закипало желание схватить юнца за эти длинные уши, которые вместе с ним раскачивались из стороны в сторону, и выкинуть его из кабинета, но Наставник держался. Когда его терпение достигло пика, он стукнул ладонью по столу. — Всё, хватит, — отрезал Байху Ян Лин Янсу. — Смотреть я на этот позор больше не могу. Это отвратительно, Хэнг, ты просто издеваешься над трудами заклинателей, — он принялся быстро, размашисто чирикать на бумаге. — Я оставляю тот результат, что был. Не собираюсь делать тебе поблажек, даже несмотря на то, что ты пытаешься стараться. В тебе нет ничего от заклинателя, значит, и Божеством тебе не стать. Прекращай валять дурак и сообщи своему дедушке о том, что желаешь быть низвергнутым. Уж пусть будет так, чем мы оба будем страдать. — Что значит "хватит"?! — возмутился Ён Хэнг, топнув ногой. — Почему других Вы оценивали долго, а на мне говорите "хватит"? — Потому что другие могут показать хоть что-то... — А я?! И я могу! У меня просто не получается, вот и всё! — Нет, Ён Хэнг, у тебя не не получается, тебе просто не дано, — Байху Ян Лин Янсу поднял на мальчишку строгий взгляд и повторил: — Не дано. Также, как годовалому младенцу с ходу писать. Не дано и все тут.       Ён Хэнг оступился и застыл, чувствуя, как ком обиды встал у него поперек горла, жег его и терзал, но выплюнуть его не представляло возможности. — Вас, семью Ён, сложно в чем-то переубедить, вы еще более упертые, чем бараны. Конечно, ты прирожденный гений математики, но не более того. В этом классе, Хэнг, ты ничто. И я это говорю не потому что предвзят к тебе, а потому что вижу твои старания, — подойдя к напыщенному мальчишке, который, казалось, расплачется от гнева и обиды или ударит Наставника, Байху Ян Лин Янсу ткнул пальцем в грудь Хэнга. — Но они бессмысленные. Чтобы обуздать свои силы ты должен был совершенствовать свои навыки ещё на земле, здесь ты ничему не научишься за пару дней. — Но я ведь учусь! — срываясь на крик, заявил Ён Хэнг. Сжатые кулаки его дрожали, как и тело его; оно тоже пробивалось мелкой дрожью. — Здесь учиться поздно. Здесь те, кто вознеслись по праву, лишь готовятся к будущему титулу. А ты хочешь заявить, что ты особенный? Занял место в классе с лучшим Наставником и тебе всё по плечу? — Байху Ян Лин Янсу тоже себя не сдерживал и повышал голос на Ён Хэнга, чуть пихая его пальцем в грудь. — Тогда ты глупец. Можешь сколько угодно фантазировать, что станешь Богом, но на досуге подумай, а надо ли тебе это, или ты предпочтешь считать и дальше размеры чужого замка.       На этом разговор их был окончен. Байху Ян Лин Янсу молча покинул кабинет, оставив Ён Хэнга в одиночестве. Некогда восторженная душа словно утопала в болоте собственных сомнений. Не дано? Особенный? Глупец? Неужели тот, кого дедушка велел во всем слушать, оказался совсем не тем, каким его представляли другим! Где же тот выдающийся учитель, способный обучить львенка считать, раз он обычного человека не может научить!       Со злости Ён Хэнг шаркнул ногой в сторону стола Наставника и пулей выбежал из кабинета. Он шел быстро, можно сказать, летел, вовсе не замечая остальных, толкая их и даже не извиняясь. Ён Хэнг ворвался в комнату и хлопнул дверью. Сидящие на кровати Мо Сяоя и Вэнь Ци взглянули на него и радостный их взгляд померк. Ён Хэнг выглядел, словно взбешенный котенок, уши его стояли торчком, казалось, что он вот-вот бросится на первого, желая покусать и избить.       Вэнь Ци осторожно встал и подошел к товарищу. — Ну, как все прошло? — спросил он, словно не видит состояния Ён Хэнга. — Никак! Да кто этот Ваш Наставник Байху вообще такой?! — сразу же взъелся Ён Хэнг, вскинув руками.       Все сидящие в комнате невольно обернулись на него, от чего тот разозлился ещё пуще, фыркнул и отвернулся к стене. Время подходило ко сну, так что никто не был рад лишнему шуму.       Вэнь Ци бросил взгляд на остальных и мимолетно докоснулся до плеча Ён Хэнга, продолжая тихо, спокойно говорить: — Ну-ну, Хэнг, он тебя плохо оценил? Всякое случается, даже мне он не поставил высший балл... Не стоит так злиться, он ведь Наставник. И характер у него, действительно, не сахар, но, послушай... — Ха! Не сахар! Да какого черта я должен это всё терпеть?! Знаешь, что он мне сказал?! — Что? — Что я себя особенным возомнил, хотя ничего на деле не представляю! Да если бы не представлял, то вознесся бы?! Что за глупость! Если Небеса оценили мой труд, то почему я должен доказывать свою значимость какому-то Наставнику?! Да и кем этот Наставник Байху себя-то возомнил?! Кто сказал, что он лучший!? Легенды?! Легенды, которые были написаны простыми зеваками и выдумщиками, каких полно! А может это он возомнил себя особенным?! Ходит, самый важный, самый серьезный, а на деле только и умеет, что других критиковать!       Тут-то уши соседей по комнате навострились. Они, не поворачивая головы, слушали гневные крики Ён Хэнга и сразу принимались из обсуждать с товарищем. Вэнь Ци, глотая слова, которые он не мог сказать, застыл перед бушующим Ён Хэнгом, словно статуя - красивая, но не особо в данной ситуации полезная.       Вдруг в комнату постучали. Крик Ён Хэнга прервался этим стуком; он разозлился ещё пуще и рывком открыл дверь. Перед ним стоял низкий мальчишка из другого класса в ночной рубашке. Видимо, уже готовился ко сну. — Ты совсем дурак в такое время кричать?! Да твой крик слышен в конце коридора! Да я сейчас Наставника позову, чтоб тебя наказали за нарушение тишины!!!       Смотреть на то, как низкорослый небожитель, который был явно моложе Ён Хэнга, пытался того отчитать, было весьма забавно, посему некоторые, прикрывая рот рукавом, даже посмеивались.       Ён Хэнгу было вовсе не до смеха. Он сжал кулак, узкие глазенки его вспыхнули гневом, словно он сейчас сломает или дверь, или шею пацаненку. Он вовсе не думал, что выглядит грубым, озлобленным и враждебным, его мозг был затуманен злобой и детской обидой от задетой юношеской гордости. Этот наглый мальчишка, чем-то походил на Наставника Байху заставил Ён Хэнга набрать в легкие воздуха и что есть сил заорать: — ПОШЕЛ НА ХУЙ, — он хлопнул дверью, попав бедному возмущенному ученику по носу, что тот упал на пол и, закрыв кровоточащий нос рукой, застонал от боли.       Вэнь Ци, скорчив испуганное лицо, оттолкнул Ён Хэнга от двери и выскочил из комнаты. — Ударился? — обеспокоенно спросил он, присев перед учеником. — Да, ударился! Это твой Ён Хэнг виноват! Сам орал, а мне в нос дает!.. — мальчишка убрал окровавленные руки от носа, капля крови капнула на его ученическое одеяние и быстро въелось в шелковую ткань. Юноша вновь закрыл нос и, покачиваясь, встал. — Да я на вас Наставнику доложу!.. Что ж ты за староста-то такой раз своего же товарища успокоить не можешь, еще и позволил ему избить старосту другого класса!       Вэнь Ци невольно подумал "да кто тебя, дурака, избил, сам встал перед дверью, ещё и жалуется", но, придерживая своего товарища под руку, с обеспокоенной улыбкой на лице попросил: — Послушай, давай обойдемся без этого... Скоро праздник, не хотелось бы портить друг другу настроение. И уж тем более Наставников.       Юноша дернулся, отходя от Вэнь Ци. Нервно дыша, он походил на кабанчика, который расквасил нос, пока бегал за зайцем. Вэнь Ци даже не знал, стоит ли ему посмеяться, чтобы разрядить обстановку, или жалобно заплакать, чтобы показать, что он искренне сочувствует. — А как мне настроение портить, так можно, а как что-то плохое тебя касается, так сразу не надо! — забухтел староста, отходя от Вэнь Ци, улыбка которого становилась всё тяжелее и тяжелее, но всё еще пыталась держаться на его прелестном лице. — Может быть, ты позволишь мне хотя бы очистить твой наряд?.. — Сам справлюсь! Больно нужен ты. Глаза от тебя болят! — с этими сломами он наконец скрылся в коридоре.       Вэнь Ци устало вздохнул, улыбка его тут же пропала с лице, оставляя после себя боль в скулах. Он вошел обратно в комнату. Ён Хэнг всё ещё стоял насупившись и прижав белоснежные уши к голове, другие ученики быстро запрыгнули на свои футоны и принялись болтать, будто бы пытаясь скрыть факт того, что всё это время они подслушивали разговор двух старост. Один Мо Сяоя продолжал сидеть на своем месте. Он взглянул на Вэнь Ци - во взгляде его было волнение, которое он не мог выразить перед всеми. Но Вэнь Ци быстро всё понял, чуть улыбнулся и приложил руку к голове. — Ён Хэнг, — начал он. Тот тут же ответил: — Извиняться не буду. — Я и не просил, Хэнг, — стараясь сохранять спокойствие, ответил Вэнь Ци. — Но твое поведение принесет... много хлопот, как тебе, так и мне, и я бы хотел попросить тебя... — Да плевать я хотел, что оно принесет, — бросил Ён Хэнг и направился к своему матрасу, который даже не был аккуратно накрыт одеялом. Он улегся под одеяло, зашуршал и затих.       Остальные тоже притихли, переглянулись и продолжили общаться, но шепотом. Кто-то обсуждал Наставников, кто-то - произошедшую ситуацию, кто-то предпочел повторить за Ён Хэнгом и улегся на свое спальное место.       Вэнь Ци, чувствуя себя изнеможенным, только думал сесть рядом с Мо Сяоя, как дверь в комнату открылась. Он повернул голову - в дверном проеме стоял тот самый староста, чей нос уже не кровоточил, а одеяние было вновь чистое, и Наставник. — Вэнь Ци, на пару слов, — коротко попросил чужой Наставник, которого позвал избитый дверью староста.       Вэнь Ци ничего не оставалось делать. Он встал и вышел из комнаты. Мо Сяоя поплелся за ним и остановился в дверном проеме, с опаской глядя, как его друга уводят в конец коридора, попутно делая выговор. Мо Сяоя обернулся на Ён Хэнга. Тот спал или притворялся спящим, его вовсе не волновало то, что Вэнь Ци вызвали отвечать за него. В душе юного Мо Сяоя зародилось обычное мальчишеское желание пнуть недотепу, из-за которого начались все проблемы. Подумать только, Вэнь Ци больше уделял времени обучению этого глупого математика, из-за чего его результаты становились хуже; а сейчас Вэнь Ци должен за него краснеть перед другим Наставником, а самому Ён Хэнгу хоть бы хны!       Но Мо Сяоя не обладал столь вспыльчивым характером, чтобы влезть в драку, да и толку от этого будет мало, их стычка принесет лишь больше проблем. Оставалось надеяться, что хотя бы праздник в компании Ён Хэнга пройдет удачно.