Истинные желания отвергнутых

      Каждый день после обеда Ён Хэнг оставался в комнате, а Синь Сянь Бинг устраивался рядом с ним на облаке, закинув ногу на ногу, и начинал рассказывать про устройство демонического мира. Он рассказывал и про расы, и про различные легенды, и про великих всемогущих демонов, многие из которых уже стерты с лица земли, и про мелких тварей, что часто пакостят людям и пугают их. Но довольно скоро эти разговоры перестали походить на лекции — демон и ученик храма больше болтали на личные темы, обсуждая и порой даже высмеивая некоторых исторических личностей или просо известных героев. Ён Хэнг привык к пёстрому виду Синь Сянь Бинга, к его тяжелому запаху дыма и длинным когтям, и даже стал находить в этом нечто привлекательное, удивительное.        В один из дней Синь Сянь Бинг не нашел Ён Хэнга в комнате, тот на удивление оказался на улице вместе с остальными. Перед ними стоял всё тот же старец и что-то нудно им объяснял. Синь Сянь Бинг незаметно подкрался к Ён Хэнгу и принялся слушать старика. — Сейчас мы отправимся в ближайший лес, чтобы вы смогли показать свои умения.       Мальчишки невольно переглянулись: они не особо владели заклинаниями, ведь как такого обучения у них не было, но, видимо, старейшине было это не столь важно. Только Ён Хэнг оставался со своим задумчивым и безразличным лицом, словно знал, что всё должно пройти отлично.       Старик продолжил: — В этом лесу, по словам деревенских жителей, водятся мелкие демоны, которые портят им урожай и воруют еду. Ваша задача изловить хотя бы одного в данный сосуд, — он поднял руку, в которой держал несколько штук непонятных сосудов.       Синь Сянь Бинг невольно прыснул со смеху. В этом лесу не обитали никакие мелкие демоны, разве что наглые лисы или волки, а если они и обитают здесь, значит люди поселились не на самой благоприятной территории и лучше бы просто уехать, чем бессильно пытаться избавиться от нескончаемого потока нечисти. Это тоже самое, что справляться с комарами, пытаясь просто давить их ладонями — рано или поздно прилетит ещё несколько.       Услышав смешок Синь Сянь Бинга, Ён Хэнг и сам понял, что дело нечисто, а изучив сосуды, которые раздали ученикам, убедился, что они и вовсе бесполезны. — Но ведь эти сосуды никак нам не помогут, — заявил Ён Хэнг, вновь приковав к себе чужие взгляды. — В таком случае, ты, Ён Хэнг, можешь попробовать изловить любую тварь голыми руками, — ответил старик так, словно верил в сказанное. — Действительно, ты знаешь больше нас! Сможешь изловить демона даже в мешочек! — произнес какой-то мальчишка и все принялись с ним соглашаться.       И пусть все они говорили это с улыбкой на лице, Ён Хэнг всё равно не мог поверить в искренность этих слов, ведь на деле он уступал этим дворовым мальчишкам, если говорить о занятиях магией, но делать нечего, он сам пожелал стать для всех номером один.       Снарядив мальчишек всем необходимым, их вывели в чащу леса и наказали принести хотя бы по одному мелкому духу через пять часов. Отпускать парней одних в лес ради какой-то там проверки казалось настоящим безумием, но те протестовать не могли и разошлись кто куда.       Синь Сянь Бинг следовал за Ён Хэнгом, лёжа на темном облаке и разглядывая кроны деревьев над собой. — Синь Сянь Бинг, раз уж ты демон, то сможешь учуять своих? — спросил Ён Хэнг, сбивая палкой длинную траву, чтобы пробраться в глубь леса. — Что значит «учуять своих»?! Я тебе что, собака? — возмутился Синь Сянь Бинг, вскочив.— И неужто ты решил сравнить меня с какими-то мелочными демонами?! — Нет, я не об этом, а о том, что они тоже демоны, как и ты, пусть и мелкие! — быстро оправдался Ён Хэнг. — А, ну, если ты об этом, — Синь Сянь Бинг вновь улегся на облако, покачивая ногой. — То здесь их нет. — Как это нет?! — Вот так! Нет их и все. Не водятся тут, это же обычный небольшой лес, что ты здесь собрался увидеть? Максимум мы встретим бешеных волков или бездомных собак, но демонов навряд ли. А то, про что твой старик говорил, так это я сделал! От скуки. Не будешь же ты меня сажать в этот сосуд!       Ён Хэнг остановился, сжимая кулаки так сильно, что кисти побелели. Он раздосадовано бросил палку в дерево, и та ударилась с глухим звуком, напугав сидящих наверху птиц. — Ты?! — гневался Ён Хэнг. — И что же теперь?! Мне целых пять часов просто бродить по этому лесу?! — носик его, кажется, чуть дернулся, как у разъяренного кролика, и он уселся на траву.       Синь Сянь Бинг спустился на облаке к нему. — Ну-ну, прелесть, не переживай ты так. Тут неподалеку есть деревенька. Можем сходить туда, если хочешь. Красивого там ничего нет, но по крайней мере сможем найти себе развлечение, — демон поймал на себе недовольный взгляд и пообещал: — урожай портить не будем!       Ён Хэнг поднял на него взгляд и вздохнул. — Ладно, всё равно делать нечего, — он встал с земли и отряхнулся.       Так Синь Сянь Бинг вывел его к уже знакомой деревеньке, но, прежде чем войти в неё, спрыгнул с облака и одним взмахом руки спрятал рога и демонических хвост. Ён Хэнг удивленно приоткрыл рот, а Синь Сянь Бинг лишь приложил палец к губам и улыбнулся. Теперь он выглядел, как обычный человек, только лицо уродовал огромный шрам.       Демон и юноша вышли из леса и сразу же увидели несколько невысоких кривых домов. На дорогах дети играли в самодельные куклы, а мальчишки с криками носились друг за другом, изображая воинов. Мужики сидели около таверны, обедая и обсуждая рабочие дела. Они жаловались, что какие-то твари пожрали их урожай и распотрошили несколько петухов. Синь Сянь Бинг, краем уха услышав это, усмехнулся. Лавочники спали, накрывшись шляпами, вовсе не ожидая никаких посетителей, из-за чего Синь Сянь Бинг, проходя рядом, незаметно украл два яблока и протянул одно Ён Хэнгу. Тот недовольно хмыкнул, не поощряя воровство демона, но денег заплатить у него не было, поэтому он принял плод и надкусил его. Кислый сок вязал рот, но сладковатые нотки делали его приятнее. Наконец во рту было что-то в разы вкуснее и слаще той отвратительной рисовой похлебки. — Прелесть, а я могу узнать, откуда ты? — спросил демон с набитым ртом.       Ён Хэнг запнулся и даже остановился на секунду, но быстро продолжил шагать, чтобы не смущать демона. Рассказать о том, что он с Небес, он не мог. Кто знает, может быть, это нарушит какой-нибудь пункт контракта, и демон тут же убьет Ён Хэнга. — Я приехал издалека. Мой отец некогда был купцом, но разорился и отправил меня к дедушке, а тот был человек весьма верующий и отослал меня сюда… Сказал, что у меня поведение неподобающее, а тут меня должны обучить уму, — на ходу выдумал Ён Хэнг и быстро принялся жевать яблоко.       Синь Сянь Бинг захлопал огромными глазами, глядя на Ён Хэнга. В груди у демона защемило, и он спросил: — Наверное, ты скучаешь по своему дедушке и отцу? — Честно говоря, да, — признался Ён Хэнг, опустив голову, из-за чего жидкие пряди скрыли его глаза. — но мой дедушка порой был со мной довольно груб. Всё же он человек высокого чина, я в его доме был не более чем обузой, так что, думаю, он сплавил меня сюда, чтобы я не мешался ему. У меня еще были сестры, но они вышли замуж и покинули родительский дом, когда мне не было и пятнадцати. Только одна осталась со мной до самого конца, — он ненадолго задумался о том, что уж слишком много болтает нехорошего и, не дав Синь Сянь Бингу сказать и слова, продолжил: — Но, когда я был ещё маленьким, мои сестры часто играли со мной! У меня их было три. Самую старшую звали Лао, среднюю — Ланьши, а младшую из них — Мэй, но я часто звал её Мэй-мэй. Она была очень доброй и всегда делала мне прически, а ещё её будущий муж часто приходил к нам и приносил различные гостинцы. А Лао, как самая старшая, учила меня всему, начиная чтением и заканчивая сбором листьев. Я всегда восхищался ей. Она даже обучалась фехтованию, и меня пыталась научить. Дрались мы, конечно, не на мечах, а обычными палками, но всё равно нам было весело. Ну, а Ланьши… С ней у меня не задались отношения с самого моего рождения. Как мне сказала однажды Мэй-Мэй, увидев меня, она скорчила лицо, полное отвращения, и сказала: «ну и уродец же он». Так что чаще всего со мной сидели Лао и Мэй-мэй, а стоило мне остаться с Ланьши, так я потом бежал в слезах к отцу или закрывался в комнате. Мама со мной сидела редко, а отец часто был занят работой или встречами с друзьями, так что большую часть времени я был или с сестрами, или читал книжки в одиночестве. Но иногда! Иногда мой отец разрешал мне сидеть с ним и смотреть, как он работает. И приглашал меня на официальные встречи с дядей, который порой помогал ему. И всегда говорил, что однажды я стану владельцем его бизнеса, но, как видишь, не успел.       Ён Хэнг вздохнул, но на его лице появилась легкая приятная улыбка. Рассказывая о своем детстве, он невольно погрузился в чувственные воспоминания и вновь ощутил себя мальчонкой, который спит до обеда и ложится под утро. Тогда он наслаждался каждым днем, живя полной жизнью. Несмотря на высокий статус, позволял себя и капризничать, и баловаться, и громко смеяться, хлопая в ладоши. С ним всегда рядом были его сестры, которые, пусть порой и раздражались от поведения их младшего брата, но всё равно любили его.       Синь Сянь Бинг внимательно слушал рассказ Ён Хэнга, впервые ощущая счастье за своего клиента. — По правде говоря, я тебе даже чуть-чуть завидую, — улыбнувшись, произнес Синь Сянь Бинг и почесал затылок.       Ён Хэнг отозвался обычным вопросительным «м» и взглянул на демона. — У меня не было ни сестер, ни отца, точнее он был, но умер довольно скоро, а жил я примерно в такой же деревеньке, как эта, — начал Синь Сянь Бинг и ненадолго замолк, не зная, хочет ли Ён Хэнг послушать истории о его детстве. Вдруг он скажет «ну и что? Мне-то какая разница?» Но Ён Хэнг глядел на Синь Сянь Бинга точно также, как когда тот рассказывал ему о демонах, выражая интерес и желание слушать. Тогда демон продолжил: — Я жил с матерью один. Она много работала, чтобы содержать семью, так что чаще всего я ошивался по улицам. Она делала очень вкусную выпечку, все в деревне говорили, что она превосходный пекарь! Но большие цены она ставить не могла, ведь тогда бы никто ничего не покупал, если только проходящие мимо горожане, а их было совсем немного. Каждое утро я вставал и выходил во двор, где гулял до самого обеда, а порой и до поздней ночи. Мама не особо смотрела за тем, где я нахожусь и с кем. А дворовые мальчишки меня часто дразнили. Всё же я еще тогда был довольно низким с круглым лицом и большими глазами, так что часто меня обзывали девчонкой и начинали то за волосы тягать, то просто толкать. Но однажды меня спасли два мальчишки. Они на повозке налетели на толпу, которая повалила меня, и те в страхе разбежались.       Тот день Синь Сянь Бинг помнил отчетливо.       Тогда его имя было просто Синь Сянь. Толпа из пяти мальчишек беспризорников вновь начала задирать его, пихать и бить по спине до тех пор, пока маленький Синь Сянь не повалился на землю и не принялся закрывать голову от ударов. Вдруг в стороне послышался громкий крик — мальчишки тут же обернулись и увидели, как на них несется старая повозка, а на ней было два одинаковых мальчика. Не успели хулиганы удрать ноги, как повозка врезалась в них и с грохотом, чуть не перевернувшись, остановилась. Не желая получить ещё больше, толпа быстро разбежалась кто куда, оставив Синь Сяня валяться под колесами. — Аа! Вот твари! Из-за них покататься нормально нельзя! Встали на полдороги! — раздался раздосадованный мальчишеский крик. — Ну, помолчи! Говорил же, что лучше кататься с холма, а здесь убить кого-то можно, — отвечал ему похожий голос. — Да лучше бы и убили, думали бы больше! — А ты вот самый умный у нас, да?! Кататься по единственной дороге!       Синь Сянь, дрожа всем телом, осторожно убрал руки от головы и привстал, глядя наверх. Вокруг никого уже не было, лишь телега над ним частично загораживала вид. Он, покачиваясь, встал и увидел двух похожих мальчишек, братьев-близнецов, различались они лишь цветом волос: у одного они были светлые, а у другого — темные. На вид им было лет 10. Синь Сянь частенько видел их в толпе, светлый танцевал, темный играл на гармошке, чтобы заработать пару монет, но всегда боялся подойти, так как они были старше, и взрослые постоянно говорили про них и их мать плохие вещи.       Близнецы спорили о том, где было бы лучше проехать и, увидев Синь Сяня, замолчали. Тот, вздрогнув, поклонился им, словно они были представителями знати, и произнес: — Спасибо! Спасибо, что спасли меня!       Близнецы явно были удивлены такому повороту событий, они переглянулись, и светловолосый вдруг выпалил: — Мы? Спасли тебя? Да ни черта! Только нам поездку испортил! Совсем глупый на дороге лежать?       Синь Сянь сжался еще сильнее и отступил на пару шагов, вновь прикрыв голову, боясь, что его примутся колотить. Но, на удивление, бить его не стали. Темноволосый мальчишка дал светловолосому подзатыльник, чтобы тот замолчал, и спрыгнул с телеги. — Не слушай его, — сказал он. — Он всегда говорит то, что думает, даже если это несусветный бред. Но тебе бы действительно не следовало бы вот так валяться на дороге, а то ведь и задавить могли. — Я… Я знаю. Просто не успел уйти, простите, — пробормотал Синь Сянь. — Да брось, хватит извиняться, — произнес темноволосый мальчишка. — Я Фэнхуа Шо, а это, — он кивнул в сторону брата. — Мой брат Фэнхуа Шу. — Вообще-то я не просил себя представлять! — заявил Фэнхуа Шу и ловко спрыгнул на землю.       Синь Сянь обомлел, не зная, что и говорить. Подобное поведение почему-то очень разозлило Фэнхуа Шу, и тот, встав перед Синь Сянем, ткнул пальцем ему в грудь. — Ну, что встал?! Свое имя назови, глупый! — Я! Меня зовут Синь Сянь! — быстро протараторил он, подняв руки.       Близнецы вдруг переглянулись и некоторое время стояли безмолвно, лишь моргая друг другу, а после устремили взгляд на Синь Сяня. — Это твоя мама хлеб печет? — спросил Фэнхуа Шо. — М…Моя! — Ого! Повезло же нам! — Фэнхуа Шу в миг подобрел и схватил Синь Сяня за руки. — А не хочешь с нами на телеге покататься, а? А ты нам за это булочек! Идет?!       Застыв как вкопанный, Синь Сянь даже не знал, что и ответить. Он был слишком поражен произошедшим и стоило ему только отойти от шока, как вдруг послышался грубый мужской возглас: — Мелкие засранцы, сукины сыновья! Я вас лично выпорю, вот попадетесь вы мне на глаза!       Близнецы тут же сорвались с места и, бросив телегу, побежали прочь. Фэнхуа Шу крепко держал руку Синь Сяня, из-за чего тому пришлось бежать, пусть он еле поспевал за ними. Они скрылись за углом и спрятались за бочками, стараясь отдышаться. — Понарожала мамаша, а всем теперь страдать из-за этих выродков, — продолжал гневаться мужик, у которого, видимо, и украли телегу мальчишки. — Вот он сволочь, да я ему! — вскочил было Фэнхуа Шу, но Фэнхуа Шо тут же схватил его за руку и закрыл ему рот.       Синь Сянь уселся на землю, переводя дыхание, и взглянул на Фэнхуа Шу, который всячески пытался убрать руку брата от своего рта. Укусив его, он наконец выбрался из плена и отскочил в сторону, выгибая тощую спину, как кошка и даже, кажется, начал шипеть. — Ты! Ты что животное что ли?! Кусаться-то зачем! — вспылил Фэнхуа Шо.       Фэнхуа Шу лишь показал ему язык и отвернулся, осторожно выглядывая из-за угла. Он хмыкнул и заключил: — Он забрал нашу телегу. — Не нашу, а свою. Хорошо еще, что мы убежали, иначе бы под этой телегой оказались мы, — ответил Фэнхуа Шо, а после перевел взгляд на напуганного Синь Сяня, который забился между бочкой и стеной. — А ты-то чего испугался, дурак? — Я не испугался! — ответил Синь Сянь. — Просто не ожидал, что вы меня с собой потащите. Обычно меня оставляют, как только приходят взрослые. — Да если бы мы тебя там оставили, от тебя бы ничего не осталось! — произнес Фэнхуа Шу, обернувшись. — Этот фермер ненормальный. Однажды мы украли у него пучок лука, а он поймал меня и так отхлестал, что я два дня лежать на спине не мог! Так что скажи спасибо, что мы тебя забрали, иначе бы он подумал, что это ты телегу спер и отымел бы тебя кочергой.       Синь Сянь вновь не нашел слов, чтобы ответить, но понял одно: близнецы тоже были из бедняков, раз уж им пришлось воровать даже лук. По их внешнему виду тоже было сложно сказать, что они живут в достатке: одежда их была в заплатках, а ходили они босиком, явно не имея денег даже на дешевые сандалии.       Вдруг за углом послышались тяжелые шаги. Не успел Синь Сянь подняться с земли, как сзади показалась высокая фигура. — Попался! — мужик резким движением схватил Фэнхуа Шу за волосы и потянул их наверх.       Мальчишка жалобно взвизгнул и вцепился ногтями в мужскую руку, пытаясь выбраться. — Что? Думал, так легко отделаешься?! Как вас только земля носит! — кричал разъяренный фермер, болтая Фэнхуа Шу из стороны в сторону, как плетёную куклу.       Фэнхуа Шо быстро подобрал с земли ком грязи и ловко бросил прямо промеж глаз фермера, от чего он вскрикнул и отпустил Фэнхуа Шу. Тот шмякнулся на землю, но быстро встал и рванул подальше от мужика, который пытался вытащить крупицы пыли из глаз. Фэнхуа Шо и Синь Сянь также дали дёру. — Слушайте! Давайте забежим ко мне через задний вход! Он ведь не станет ломиться в дом! — предложил Синь Сянь. — Хорошая идея! — на бегу согласился Фэнхуа Шо.       Синь Сянь, ускорившись, повел мальчишек за собой, и совсем скоро они очутились у него дома. В помещении чувствовался слабый, сладковатый запах горячей выпечки, а убранство было довольно дешевым: скатерть на столе отсутствовала, занавески посерели, а древние амулеты над дверью уже потеряли свой былой яркий цвет, как и чудодейственные свойства. Синь Сянь осторожно прошел вперед по скрипучему полу и прислушался — мама была на кухне и, значит, занята. — Что ж, думаю, мы спаслись, — заключил Синь Сянь и обернулся на двух близнецов, который уселись к двери, жадно глотая воздух. — Может быть, вам воды принести? — Да! — произнес, тяжело дыша Фэнхуа Шу. — И булочек принеси! Горячих!       Кивнув, Синь Сянь быстро поспешил за водой и булочками, которые всегда имелись у него в доме. Он тихонько пробрался на кухню, где работала мама, которая совершенно не заметила присутствие сына. Сянь-эр недолго постоял, потом быстро набрал воду в ковшик, схватил три булки и вернулся к близнецам.       Стоило ему протянуть еду и воду, как те набросились на неё, словно дикие котята. Отрывая зубами от булки большие куски, они даже не успевали их прожевывать и тут же глотали, громко запивая водой.       Икнув, Фэнхуа Шу распластался по полу, положив руки на живот. Ему стало слегка дурно после бега и пищи, поэтому тот решил просто полежать и, по всей видимости, подремать. — Спасибо, — произнес вдруг Фэнхуа Шо, вытерев влажный рот. — И за еду тоже спасибо. — Пожалуйста, — ответил, чуть улыбнувшись, Синь Сянь. — Если хотите, могу еще принести.       Фэнхуа Шо ненадолго замолчал, поджав губы и сжав грязными ладошками грубые штанишки, и, скрипя зубами, произнес: — Ещё две, если можно…       Синь Сянь кивнул и быстро убежал за добавкой. Вернувшись, он протянул булки Фэнхуа Шо, но тот лишь завернул их в какую-то тряпку и спрятал в карман.       Близнецы посидели у Синь Сяня ещё немного и, когда легкая тошнота Фэнхуа Шу отошла, они наконец покинули дом Синь Сяня. Фэнхуа Шо еще раз поблагодарил того за спасение и угощения, и уже собираясь возвратиться к дому, Фэнхуа Шо брякнул: — Слушай… А может, друзьями будем?       Синь Сянь не мог тогда поверить, что ему это предложили. Детское сердце кольнуло, и он, сияя янтарными глазами, согласился.       Так у Сянь-эра появились первые друзья. Конечно, назвать их эталоном дружелюбия нельзя было, но по крайней мере они не избивали его и не обзывали. Втроем они продолжали шляться по улице, воруя у лавочников фрукты и овощи, как и делали по одиночке, но теперь разделяли скудный обед или завтрак вместе. Близнецы частенько выпрашивали Синь Сяня свежие булочки, и тот совершенно не мог отказать им, так что каждый день вытаскивал из дома пару ещё горячих булок, заворачивая их в тряпки.       Со временем близнецы сами принялись таскать булки, которые мать Синь Сяня любезно выставляла на окно, чтобы остудить, а её сын просто не мог им запретить этого делать, лишь предостерегал, что та была бы не очень рада, если бы поймала братьев за воровством. И он был прав. Благо, он не узрел тот момент, когда его мама поймала одного из близнецов, но зато он отчетливо услышал на следующий день, как та ругается с кем-то.       Синь Сянь осторожно подошел к дверному косяку и, выглядывая, как котенок, принялся слушать, как его мама ругается с другой женщиной. Та выглядела довольно болезненно: цвет её лица был бледным, но не таким благородным, как у знати, а сама она была тоньше бамбука. Жесткие волосы были распущены, а старое платье — местами подшито и совершенно не сидело на её ней. Это была мама братьев Фэнхуа, о которой часто шли не самые приятные уху разговоры.       Мать Синь Сяня, пусть и не была высокой статной красавицей в шелках, выглядела более здоровой. Её пышные формы и большие плотные руки делали бедную женщину на её фоне ещё более немощной. — Что значит, ты пришла купить у меня хлеба?! Ты не знаешь, что твои отпрыски его у меня воруют постоянно! Думаешь, эта горсть монет покроет всё то, что они наворовали! — кричала мать Синь Сяня, поставив руки в боки. — Ещё и каким ты их трудом заработала, проститутка! Постыдилась бы хоть в люди выходить.       Мама близнецов что-то бормотала, кланяясь, как журавлик, и дрожащей рукой держала несколько серебряных монет. Мать Синь Сяня, не приложив особых усилий, выбила эти жалкие монеты из рук женщины, и те покатились по земле. Она закрыла дверь прямо перед её носом, Синь Сянь успел только мимолетно увидеть, как тощая женщина упала на колени и, дрожа всем телом, принялась собирать раскиданные монеты.       На следующий день Синь Сянь вышел на улицу и поспешил к месту, где обычно он встречался с Фэнхуа Шу и Шо, но на месте увидел только последнего. Он сидел на земле, обняв рукой колени, а второй, держа палку, рисовал что-то рядом с собой. Его и без того серьезный взгляд стал еще более строгим и даже опечаленным.       Синь Сянь осторожно подошел к нему и сел рядом. — Привет, Шо, — начал Синь Сянь. — А ты чего один? Где Шу? — Он дома остался, — недовольно пробурчал Фэнхуа Шо, не поднимая взгляда. — Мы с мамой поругались, вот он и ходит за ней хвостиком, прощения вымаливает. А мне смотреть на это тошно, терпеть не могу, когда он начинает липнуть к ней и забрасывать речами о том, как любит и ценит. Сначала её стервой зовет, потом в ноги бросается, лишь бы та простила его. Больной придурок.       Синь Сянь не нашел слов, чтобы ответить, осознавая, что, вероятнее всего, поссорились они из-за того, что его мама рассказала их матери о воровстве булок. — Мне жаль, — лишь тихо произнес Синь Сянь. — Всё в порядке, ты тут не причем. Кто ж знал, что он уродится в мать, такой же истеричной будет, — вдруг Фэнхуа Шо поднял взгляд на Синь Сяня и ткул того в грудь палкой. — Только я тебе этого не говорил. Пусть он и сам знает, что я на дух не переношу его истерики, но всё же он мой брат.       Синь Сянь послушно закивал, и вдруг услышал радостный крик: — Шо-Шо!!!       Оба повернули голову и увидели бегущего к ним Фэнхуа Шу, который, подняв руку, размахивал чем-то. Мальчишки синхронно встали с места. — Смотрите! Смотрите! — подбежав к ним, начал радостно Фэнхуа Шу. Он вытянул руку вперед и показал им небольшой рисовый шарик с начинкой из бобовой пасты. — Это мне дядя дал. — Дядя? Какой еще дядя? — нахмурившись, спросил Фэнхуа Шо. — А тебе какая разница? Мне же дали! — А ну, говори, кто тебе это дал! — Фэнхуа Шо несильно пихнул своего брата в плечо. — Ай! А что ты сразу дерешься?! Мне дал дядя в доспехах, он пришел к нашей мамочке, и она так кричала, что я вбежал в комнату и начал его бить, пинаться! — Фэнхуа Шу принялся вертеться, пиная, как хромой козлик, воздух. — А он сказал, что ничего плохого ей не сделал и вот, дал мне это! Потом мамочка меня выгнала из дома и сказала искать тебя, чтобы я ей не докучал, вот я и пришел! — удивительно, что Фэнхуа Шу говорил это всё с радостной улыбкой на лице, вовсе не смущаясь своих изречений.       А вот Фэнхуа Шо пробила легкая дрожь. Он сжал кулаки, гневаясь на глазах, бросился на брата и вырвал угощение из рук, а после тут же кинул его подальше на дорогу. Фэнхуа Шу остолбенел на секунду, но потом тут же полез с кулаками на брата, хватая того за волосы и крича: — Ты что наделал?! Дурак! Это мне дали, не тебе! Почему ты выкинул?! Я хотел это съесть, мне это дали! Мне!       Он бесконечно повторят одно и то же, пока Фэнхуа Шо с силой не пихнул его от себя, из-за чего братец упал на землю и, стуча кулаками, принялся истошно истерить, да так сильно, что можно было подумать, что ему всего месяц от рождения, но никак не десять лет. Фэнхуа Шо с отвращением смотрел на ревущего брата, потирая голову. — А! А, может быть, пойдем украдем курицу? — вдруг ляпнул Синь Сянь, лишь бы всё это закончилось.       Фэнхуа Шу тут же перестал плакать, поднял голову, шмыгнул пару раз, и вскочил на ноги, полный сил. — Да! Я хочу курицу! — заявил он, вновь улыбаясь. Даже следов от слез на его лице не было. — Мы её поймаем и зажарим! Или сделаем суп! Да, Шо?! Мы же сделаем что-нибудь? — Сделаем-сделаем, только вы сначала курицу ещё поймайте, умники! — ответил Фэнхуа Шо.       Благо куриц в деревне было пруд пруди. Они бродили по дороге в поисках лишних зерен и порой даже пробирались в чужие огороды, так что отыскать одну не составило труда, а вот поймать… Мальчишки гоняли бедных птиц по двору, а те испуганно кудахтали и пытались взлететь. После долгих попыток и нескольких недовольных возгласов раздраженных взрослых, Синь Сянь вдруг вскрикнул: — Поймал!       Близнецы подбежали к нему и увидели в руках мальчишки толстую напуганную курицу, которая вертела головой из стороны в сторону. — Жирная-то какая! Самое то! — заявил Фэнхуа Шу и ткнул птицу в грудь, от чего та закричала и захлопала крыльями, пару раз ударив Синь Сяня по щекам, из-за чего тот ее выпустил, но Фэнхуа Шо быстро поймал курицу и прижал к себе покрепче.       Вчетвером они вместе с курицей быстро скрылись в доме у Фэнхуа Шу и Шо. Их домишко выглядел ещё хуже, чем у Синь Сяня, и пахло здесь никак не выпечкой, а гнилью и тяжелыми духами. На столе стояла немытая посуда и тухли овощи. Совсем неподалеку была дряхлая циновка с двумя подушками и одним худеньким одеялом.       Мальчишки уселись за стол, а Фэнхуа Шо без доли страха на лице свернул бедной курице голову и отрубил её топором. Зрелище это было не самое приятное, так что Синь Сянь опустил голову и принялся разглядывать собственные ноги, пока Фэнхуа Шу, сидя рядом, радостно покачивался на стуле. Фэнхуа Шо принялся молча ощипывать и потрошить курицу, не обращая внимание на гостей. Вдруг раздался мерзкий кашель из другой части дома. Фэнхуа Шо ту же обеспокоенно повернулся и, тяжело вздохнув, продолжил работу. — Ваш папа? — спросил Синь Сянь. — Дедушка, — коротко ответил Фэнхуа Шо. — Он болеет, так что почти не выходит из своей комнаты. И нас к нему не пускают. Говорят, что мы заразимся и умрем, — объяснил Фэнхуа Шу с неподдельной улыбкой на лице. — Ничего мы не умрем, угомонись! — бросил Фэнхуа Шо. — И он выздоровеет. Я в этом уверен. — Ну, я бы на твоем месте не был так уверен. Лекарь же сказал, что ему недолго осталось, а теперь этого лекаря не найти, он свалил куда-то… — Рот закрой! — крикнул Фэнхуа Шо. — Поменьше верь каждому!       Вдруг с верхнего этажа послышались женские стоны. Фэнхуа Шо тут же отвернулся и громко принялся рубить курицу, заглушая противные вздохи. С лица Фэнхуа Шу тоже пропала радостная улыбка, он, шмыгнув носом, опустил голову в ожидании пищи.       Через несколько часов, проведенных в почти что тишине, Фэнхуа Шо подал к столу три миски с вареной курицей и овощами, а ещё одну отнес к двери, постучал несколько раз и поставил миску около неё.       Нельзя было сказать, что еда была вкусной, но при этом мальчишки уплетали кусочки мяса так, словно это была курица, приготовленная самыми лучшими мастерами Поднебесной. Они управились с блюдом за пару минут и довольно распластались по стульям, до сих пор ощущая во рту нежный мясной привкус, которого так давно не чувствовали.       Несмотря на разногласия семей, близнецы продолжали играться с Синь Сянем и бедокурить: то украдут что-то, то забросают других мальчишек яйцами, то всю ночь проведут на крыше, разглядывая звезды. Никто их не контролировал, и они были предоставлены сами себе с самого утра и до поздней ночи… Что может быть лучше?

***

      В один из дней они вновь решили украсть телегу, но теперь уже пошли кататься на ней с холма, чтобы старый фермер их не нашел, да и чтобы кататься было веселей, ведь, как подсчитали мальчишки, с холма телега будет катиться быстро-быстро. Но они не учли, что эту телегу ещё дотащить надо.       Трое мальчуганов везли огромную для их роста, чуть покосившуюся телегу, пыхтя от тяжести. — Аа! Я устал! Мне надоело! Я ничего не ел с утра, а тут такое таскать! — ныл Фэнхуа Шу, продолжая из последних сил тянуть за собой телегу. — Ну! Хватит ныть! Это твоя идея была! — возразил Фэнхуа Шо. — Ну была и была! Я устал! Давайте отдохнем! А потом дотащим!       Не получив ответа, Фэнхуа Шу плюхнулся на землю и принялся жадно глотать воздух. Фыркнув, Фэнхуа Шо сделал тоже самое. Синь Сянь, который пихал телегу сзади, выглянул из-за нее и подошёл к своим уставшим товарищам. Устал он не меньше, но жаловаться не посмел, лишь тихо сел рядышком, тяжело дыша через нос.       Теплое солнце пекло макушки мальчишек и даже лёгкий ветерок не спасал от жары, хоть из лужи иди пей, лишь бы не помереть!       Вдруг впереди появилась высокая фигура в черном. Она быстро приближалась к мальчишкам, испуганно оглядываясь по сторонам. Это был мужчина в доули, в руках у него была длинная палка, а сам он выглядел, как представитель знати. Увидев уставших детей, он подбежал к ним, чуть ли не падая на колени. — Молю! Не могли бы вы мне помочь? Сейчас здесь будут стражники, пожалуйста, позвольте мне спрятаться в телеге!       Мальчишки опешили и переглянулись между собой. Несмотря на весьма богатый внешний вид, сам человек был тощим. Явно какой-то странник, который питается росой и совершенствует тем самым дух, чтобы вознестись или хотя бы приблизиться к бессмертию.       Мальчишки и сами не раз попадали в ситуации, когда им нужно было спрятаться от взбушевавшихся взрослых, так что дружно кивнули, не в силах даже встать, чтобы помочь страннику. Тот ловко запрыгнул в телегу и накрылся грязными мешками от картошки. Фэнхуа Шу взглянул на брата, тот лишь пожал плечами.       Буквально через пару минут на горизонте действительно показались стражники в одинаковом облачении рыжего цвета. Во главе шел высокий и крупный мужчина в доспехах. Взгляд его не был дружелюбным и даже приветливым, скорее наглым и лукавым. Увидев детей, тот остановился и грозным тоном спросил: — Эй вы, мальчишки! Видели здесь странника в черных одеждах и с доули на голове?       Мальчишки разом завертели головой, но видя, что мужчина не особо им верит, Фэнхуа Шо указал на тропинку, ведущую к лесу. — Он туда побежал. Там один лес и болота, так что далеко не убежит. — Лес… — задумался воин и на его лице появилась улыбка. Он скомандовал: — За мной!       И небольшая армия направилась в сторону леса.       Дети с интересом проводили бравых воинов и вновь переглянулись, а после дружно встали и заглянули в телегу. — Они ушли, — сообщил тихонько Синь Сянь.       Зашуршав грязными мешками, странник вылез из-под них и облегчённо выдохнул.       Теперь дети могли поподробнее рассмотреть беглеца: у него были прямые черные волосы, выразительные глаза глубокого фиолетового цвета и кривой, как клюв у птицы, нос. Одежды не были его столь элегантны, как казались на первый взгляд, и были достаточно грубы по материалу, на поясе болтался меч с искусной рукоятью, а клинок был спрятан в стареньких ножнах. Словно он схватил первое, что попалось под руку и удалился в бега.       Тогда Синь Сянь ещё не знал, что встретился с одним из самых могущественных демонов, которого некоторые звали просто Чжун Бао, а другие называли Хранителем Вороньего Леса.       Вороний лес ничем не отличался от обычного, разве что попавшие туда путники более никогда не возвращались. Считалось, что демон безжалостно сжирал их, не оставляя даже костей. Некоторым же удавалось откупиться от него золотом или дорогой вещью, но спасшихся было катастрофически мало. Впрочем, сейчас Чжун Бао никак не был похож на всемогущего демона: весь такой немощный, тощий, с легким страхом в глазах он был вынужден прятаться от стражи. — Спасибо вам, — отдышавшись, произнес путник и вылез из телеги. Он отряхнулся и надел на голову доули. — А вы кто такой? Почему за вами идут стражники? — спросил Фэнхуа Шу, не отводя взгляда от незнакомца. — Вы что, убийца? И сбежали из тюрьмы? — Никак нет. Я всего лишь странник, однажды насоливший этим ребятам, — загадочно ответил он, постучав палкой по земле. Он осмотрел мальчишек, чьи костюмы были очень бедные и грязные, и тяжело вздохнул — Наверное, я помешал вашей игре. Мне жаль. Если хотите, я мог бы отблагодарить вас угощением, а после отправиться дальше. — Угощение от странника, за которым охотится стража? — недоверчиво бросил Фэнхуа Шо. — Я прекрасно понимаю ваше недоверие и ничуть не давлю. — Вот и не надо, сами справимся, — ответил мальчишка. — Шо-о-о, — потянул Фэнхуа Шу и, приблизившись к уху брата, прошептал: — Я есть хочу. Пусть он нас накормит. И Синь Сянь хочет. И ты хочешь. Давай поедим, раз уж он хочет нас накормить!       Как бы Фэнхуа Шо не позволяла детская гордость, а есть хотелось здесь всем. У них со вчерашнего дня ничего во рту не было, а с самого утра все силы ушли на эту глупую телегу, которую теперь придется оставить на дороге. — Ладно, — произнес Фэнхуа Шо. — Если вы действительно хотите отблагодарить нас, мы не против. Только, как вас зовут? — Не думаю, что это имеет значение, так что предпочту, чтобы вы просто обращались ко мне «господин». Ваши имена я также могу не спрашивать, чтобы не нарушать… — ответил странник, но его тут же прервали. — Я Фэнхуа Шу, а это мой брат Шо! — произнес радостно мальчишка. — А это Синь Сянь!       Фэнхуа Шо тут же пихнул своего брата за его длинный язык, а Чжун Бао лишь усмехнулся.       Радостные мальчишки быстро привели странника в свою деревню и тот отправился с ними в трактир.       Как только работник трактира, который одним своим видом показывал, как ему неприятны сидящие за столом дети, принес четыре миски супа. Синь Сянь и братья Фэнхуа тут же одновременно радостно взвизгнули. Несмотря на то, что в деревне не было высококачественных продуктов, порой даже картошку продавали гнилую под видом свежей, запах от похлебки шел незабываемый. Островатые нотки тонко сочетались с ароматом трав, масла и овощей, придавая всему блюду нежный и пряный вкус. Недолго думая, даже не успев поблагодарить Бога за еду, Фэнхуа Шу первый принялся хлебать огромной ложкой суп. Сидящий рядом с детьми Чжун Бао лишь кивнул двум более разумным мальчишками, разрешая тем приступить к еде, видя по их голодным глазам, что только частичка некой совести и уважения заставляет их не налетать на тарелку. После недолгого молчания он и сам приступил к еде, пользуясь и поданными палочками, и ложкой. — Мм! Как вкусно! — воскликнул Шу с полным ртом, от чего суп чуть вытек из его рта, но он быстро вытер скатившуюся каплю рукавом и проглотил остатки. — Я в жизни ничего вкуснее не ел. Даже булки мамашки Синь Сяня не такие вкусные! И похлебки от моего брата! — радостно кричал Фэнхуа Шу, пока его братец не одернул его. — Действительно вкусно, — подтвердил Фэнхуа Шо, хотя на его лице не было столь яркого удовольствия или же он просто его тщательно скрывал. — Но какой вам толк кормить нас, господин? — Вы спасли меня, я должен был вам чем-то отплатить, — объяснил Чжун Бао. — Более того, деньги не являются для меня главным вопросом. — Не являются главным вопросом, а у тебя что, их много?! — сразу же встрял в разговор Фэнхуа Шу, за что тут же получил толчок в бок от Фэнхуа Шо. — Много или мало — это не имеет значения.       Фэнхуа Шу чуть нахмурился, потирая ушибленный бок, а потом произнес: — Странные вы, богачи. Деньги для вас не вопрос, тратите их, как хотите, а как дело доходит до платы, так начинаете препираться. М! Помню, к нашей мамочке приходил один богатый дядька! У него пузо было такое, что пояс на его халате еле сдерживал весь этот жир! Я порой думаю, как в них столько помещается и откуда они берут столько еды. У нас никогда не было её много. И ради денег моя мамочка трахалась с ним, а он ей не заплатил полностью! Представляете?!       Речи его были действительно ужасны, а если учесть, что все это он говорил не лично кому-то, а кричал на весь трактир, то невольно начинаешь чувствовать испанский стыд. — Да помолчи ты! Постыдился бы, — не сдержавшись, Фэнхуа Шо вновь стукнул своего брата, и тот обиженно дал сдачи. — Зачем?! Почему это я должен?! Это же правда! Что с того? Он ведь правда не заплатил, гнида подзаборная! А у него, я уверен, денег было до хера!       Пока Фэнхуа Шу говорил, в его глазах промелькнула искра заботы и надежды, а также той детской любви, которую нельзя променять ни на одну мужскую. Мужчина навряд ли бы полюбил девушку, которая из-за отсутствия денег решила ступить на путь блуда, а детское юное сердце любило ее все равно. — Гнида и гнида! Зачем об этом каждому встречному рассказывать?! — А нельзя? Я сам решу, кому и что рассказывать! Захочу, расскажу, как я ночью не спал, потому что ей было больно! А захочу, расскажу, как к нашей мамочке пришла армия и огромный мужик с ними!       Чжун Бао глядел на орущего Фэнхуа Шу с тихой злобой в глазах, словно вот-вот он схватит свою миску супа и выльет на голову болтливому мальчишке, а после, как обычно бывает, за ухо приведет к его любимой мамочке. Чтобы развеять обстановку, Синь Сянь жалобно вскрикнул: — Аа! А, странствующий господин, а Вам какой суп больше нравится: со свининой или с курицей? — А?! Да при чем тут твой суп, какого черта ты меня перебиваешь! — возмутился Фэнхуа Шу и уже хотел было вскочить на скамью, чтобы поколотить Синь Сяня, но длинная палка, которой Чжун Бао постучал мальчика по плечу, остановила его.       Он обиженно надул губы, уселся и отвернулся от остальных. — Мне больше нравится с курицей, — коротко ответил Чжун Бао. — Во время еды принято сохранять молчание.       Так они и ели в тишине, пока тарелка Чжун Бао не опустела, и он, заплатив работнику с процентом, вышел из трактира. За ним потянулись и мальчишки. Даже Фэнхуа Шу забыл о своей обиде и радостно поскакал за остальными. — А теперь вы куда пойдете? — тихонько поинтересовался Синь Сянь, огромными глазами глядя на высокого мужчину в доули. — Я отправляюсь в город. А оттуда пойду в другое поселение, — ответил тот и исподлобья взглянул на мальчонку. — В город?! А мы тоже хотим! — вдруг заявил Фэнхуа Шу и выбежал вперёд Чжун Бао. — Возьмите нас с собой! Я всегда хотел посмотреть на город! Говорят, там есть базар! А там красивые вещи! Много красивых вещей! И крыши там у домов высокие, что до самых небес достают! И яблоки там вкуснее! — Если хотите, можете пойти со мной, — Чжун Бао лишь пожал плечами, обходя наглого мальчишку, который тут же снова оказался впереди. — Конечно хотим! Пойдёмте! — воскликнул Фэнхуа Шу, подпрыгивая от радости. — Не знаю… Мама, наверное, волноваться будет, — ответил неуверенно Синь Сянь, прекрасно зная, что это не так.       Фэнхуа Шу будто прочитал его мысли: — Да кому ты нужен! Это же город! Когда мы ещё сможем его увидеть, а? Пойдем одни — на нас точно нападут! И убьют! А так мы пойдем с этим большим господином странником! — Делать все равно нечего, а по здешним улицам шататься уже смысла нет, ещё и фермер может отловить нас, — буркнул Фэнхуа Шо и устало потянулся. — Так что я за. — Отлично! — потирая грязные ручонки, произнес Фэнхуа Шу и повернулся к Чжун Бао, который уже собрался уходить. — Мы идём с вами!       Новость эта не была самой приятной для Чжун Бао. Он привык путешествовать один, а тут к нему прицепилось три ребенка, один из который вовсе не дружил с головой, из-за чего Чжун Бао, словно строгой матери, вечно приходилось хватать его за шиворот или стукать длинной палкой по ногам, чтобы тот не бегал. Мальчишки задорно болтали между собой, воображая, каким является город, где живёт знать, пока Чжун Бао шел тихо и глядел только вперёд, будто бы знал здешние тропы наизусть.       После семи часов непрерывной ходьбы даже громкий Фэнхуа Шу затих и перестал бегать. Несмотря на то, что дворовые мальчишки часто бегали и прыгали абсолютно голодные, к вечеру они так или иначе уставали и прибегали домой лишь бы поскорее лечь в более-менее мягкую кровать. А Чжун Бао все не прекращал идти, ровно держа спину. Даже его шаг не замедлился!       Осознав, что непривычный уху шум затих, Чжун Бао обернулся. — Устали? — задал он риторический вопрос, остановившись.       Фэнхуа Шу аж врезался в тощее тело господина и тут же повалился от усталости на землю.       Было решено сделать остановку. Пока Чжун Бао разводил костер, дети, прижавшись друг к дружке прямо на траве улеглись спать без задней мысли о том, что могут замарать и без того грязную одёжку ещё сильнее. Они мирно посапывали, как котята, что напились молока матери и теперь вынуждены отдохнуть. Это не могло не умилять даже повидавшего многое Чжун Бао.       Небо вновь залилось темной ночной краской. Неяркие звёзды одна за другой загорались и тухли, а другие так и продолжали висеть на небосводе. От костра шел приятный дымок и треск поленьев. Закурив трубку с длинным мундштуком, Чжун Бао ощутил рядом с собой чье-то присутствие. — Прилетел все-таки, гаденыш, — усмехнулся Чжун Бао, выдыхая ароматный дым. Рядом с ним был черный ворон, который, заметив детей, подскочил к ним и стал, прыгая на лапках, бродить вокруг. Чжун Бао тут же махнул рукой, прогоняя ворона подальше от спящих, и приложил палец к губам. — Не трогай их. Пусть спят.       Ворон лишь раздосадованно наклонил голову, изучая круглолицых маленьких путников, а после подлетел к Чжун Бао и уселся тому на плечо, тихонько гогоча. Чжун Бао принялся ему отвечать: — Они спасли меня, мог бы я их просто прогнать? Да-да, его занесло даже сюда, чего я никак не ожидал. Если бы не эти трое, ты бы и не увидел меня, нахал. А как мне ещё к тебе обращаться? Ты даже не предупредил меня о том, что за мной слежка. А если бы я не среагировал вовремя? А если бы они не оказались на пути? И не собираюсь прощать, мне стоило бы это жизни. Ладно, обижаться на тебя бесполезно, нахал… Утром раздобудь ягод на завтрак.

***

      Когда лучи солнца принялись охватывать землю, Синь Сянь приоткрыл глаза. Первым, что он увидел прямо перед своим носом было никак не ласковое солнце, а черная морда ворона с длинным клювом, который будто вот-вот желал выклевать мальчику глаза. Ворон раскрыл свой клюв, каркая, а Синь Сянь жалобно закричал и попятился назад, от чего проснулись и Шо с Шу. Последний недовольно забранился, что его рано разбудили и улёгся обратно на траву, свернувшись калачиком. — А ну! Кыш, наглец, — наконец показался Чжун Бао и длинный палкой отогнал ворона от испугавшегося Синь Сяня. — Я же говорил их не трогать, — вздохнул он и повернулся к мальчишкам. — Пора вставать. Надеюсь, Карасу вас не сильно потревожил. — Карасу? — удивился проснувшийся Фэнхуа Шо и пихнул брата в бок, чтобы и тот не решал вновь засыпать. — Да. Этого ворона зовут Карасу. Он путешествует со мной, — объяснил Чжун Бао, после чего ворон подлетел к его плечу и уселся на него.       Фэнхуа Шу уже наконец открыл глаза и сонным взглядом осмотрел все вокруг, а заметя ворона он вдруг вскинул брови и крикнул: — Птица! Смотрите, давайте ее поймаем и зажарим! Шо умеет потрошить птиц! И готовить тоже! — Я тебя зажарю сам, — строго отрезал Чжун Бао, вновь длинной палкой несильно стукнул мальчишке по ногам. — Он мой друг. — Эта птица Ваш друг? Но они же сами по себе, как вы можете быть друзьями? — Люди тоже ходят сами по себе, но при этом порой все доходит до женитьбы, — лишь ответил Чжун Бао и отсыпал горсть ягод каждому. — Идём. Это ваш завтрак.       Несмотря на то, что так называемый завтрак был весьма небольшим, дети с радостью принялись есть сладкие лесные ягоды, шагая за странником. По пути им встретилась лавочка, где продавали лепешки с луком, и Чжун Бао, глядя на детей, что принялись облизывать пальцы, лишь бы не упустить ни одной капли сока от ягод, заказал им три лепешки, но, взглянув на прыгающего ворона, взял еще одну и поделил ее на две половинки. Одной накормил себя, другой — ворона, а оставшиеся три целые лепешки отдал близнецам и Синь Сяню. Получив очередное угощение, мальчики принялись быстро-быстро их уплетать, словно боясь, что кто-то отнимет. От этого Фэнхуа Шу снова стало нехорошо, он думал лечь на землю, как обычно, но Чжун Бао подхватил его и, отдав свою шляпу Синь Сяню, усадил мальчишку на плечи. — Если мы будем останавливаться каждый раз, то потеряем много драгоценного времени, — произнес он и вновь зашагал по тропинке.       Синь Сянь, держащий обеими руками доули, и Фэнхуа Шо быстро поплелись за ним, не желая отставать, а Фэнхуа Шу, уложив руки на макушку Чжун Бао, страдальчески постанывал, но довольно скоро принял более живой вид. — Господин странник, а Вы со всеми такой добрый? — радостно болтая ногами, спросил Фэнхуа Шу. — Добрый? Вот уж не думал, что когда-то услышу подобное слово в свой адрес, — усмехнулся Чжун Бао. — Но ведь Вы нас сначала супом накормили, потом с собой взяли, а сейчас меня несете! И ни разу ничего нам плохого не сказали! — поражался Фэнхуа Шу.       Он высказывал мысли всех. Ни Синь Сяню, ни Фэнхуа Шо не было толком понятно, почему к ним впервые отнеслись с такой теплотой и заботой, а не гнали их подальше, называя выродками. Даже собственные матери не были так внимательны к ним, как какой-то путешественник, бежавший от стражи. — А я разве должен бранить вас? — удивился Чжун Бао. — Вы мне ничего плохого не сделали, стало быть, и я Вам не стану. Более того, вы спасли мне жизнь, а я это очень ценю. — А если бы вас эти стражники поймали, они бы вас ругать стали за что-то? — разволновался Синь Сянь, прижимая к себе доули покрепче, боясь внезапно уронить или потерять. — Вы у них тоже телегу украли?! Или меч?! — оживился Фэнхуа Шу.       Чжун Бао хмыкнул, на лице появилась лукавая улыбка. — Кто знает… Думаю, они и сами понятия не имеют, что сделать со мной, когда поймают…