Истинные желания отвергнутых

      Пройдя пешком километры, проплыв тысячи ли, они наконец прибыли к огромным городским воротам, за ними были слышны громкие крики радостных детей, женщин и мужиков. Войдя в город, мальчишки поразились огромным домам, крыши некоторых блистали золотом от малейшего лучика света. Улочки были забиты народом, бедным и богатым, и упади ты случайно, тебя тут же задавят — глазом не моргнут.       Фэнхуа Шу радостно оглядывался вокруг себя, прыгая, пока не наткнулся на вставшего впереди Чжун Бао. — Здесь наши пути расходятся, — произнес тот. — Что? Дальше вы с нами не пойдете? — удивился Фэнхуа Шу, хватаясь за черные одежды Чжун Бао. — Да. И навряд ли вы захотите странствовать со мной. Я привел вас в город, как вы и хотели, а дальше дело за вами, — он осторожно отцепил ручонки мальчишки, забрал у Синь Сяня шляпу и развернулся. Ворон Карасу тут же запрыгнул к нему на плечо, каркнув на прощание. — Что?! Но постойте! — Фэнхуа Шу перегородил страннику путь, раскинув руки в стороны. — А я хочу! Хочу с вами странствовать!       Чжун Бао лишь качнул головой, отодвинул палкой мальчишку и произнес: — В таком случае, мы ещё встретимся.       С этими словами черная фигура растворилась в толпе. — Ну и скотина же! Скажи, Шо! — обиженно брякнул Фэнхуа Шу. — Ничего не скотина, — отрезал Фэнхуа Шо.       Мальчишки стояли в блестящем городе, оглядываясь по сторонам. Никого знакомого, ни единого лица! Все благородно бледные, статные, только бездомные то тут то там валялись у дороги, протягивая горожанам руки, в которые те из милости бросали пару монет.       Вдруг послышалось негромкое шмыганье. Синь Сянь, стоя позади всех, пытался сдержать слезы, но стоило братьям Фэнхуа обернуться, как он заплакал навзрыд, закрывая глаза грязными рукавами. — Ну! Ты чего, а? Чего разревелся! — произнес Фэнхуа Шу, подойдя к другу. — Он оставил нас… Как мы теперь домой доберёмся? Тут столько людей! А если нас задавят? Или украдут?! Или убьют?! — плакал Синь Сянь.       Фэнхуа Шо также подошёл к нему и тряхнул за плечи. — Никто нас не задавит! И не украдёт. И домой мы доберёмся. Я всю дорогу запомнил, вот увидишь! — заявил он, держа Синь Сяня за крохотные плечи. — Веришь мне?       Синь Сянь замычал, не в силах заговорить из-за слез. — Веришь мне?! — повторил Фэнхуа Шо уже погромче. — Верю! — заныл Синь Сянь, и вера действительно пришла к нему.       В глазах маленького Синь Сяня из двух братьев Фэнхуа Шо был более разумным и взрослым, держал на себе заботу обо всей небольшой семье: и готовил, и стирал, и за братом смотрел, так что у Синь Сяня не оставалось сомнений, что он ещё и дорогу смог запомнить, а не слепо шел за неизвестным путником, как это делал Фэнхуа Шу. — Вот и хорошо, а теперь идем. Нечего стоять, — Фэнхуа Шо обернулся и вдруг крикнул: — Шу!       Светловолосый дурак испарился, словно побежал за странником или просто увидел красивую вещицу где-то вдали и решил, что её вот именно сейчас надо забрать. — Черт бы тебя подрал! Шу! — закричал Шо, но гул толпы был громче.       Синь Сянь и Фэнхуа Шо, держась за руки, чтобы не потеряться, пробирались через высокие фигуры в шелках, поочередно повторяя «Шу!». Горожане порой бранились на детей, знать даже порывалась их ударить, но быстрые ноги, привыкшие убегать от побоев, уносили ребят всё глубже в незнакомый город.       Фэнхуа Шо выглядел одновременно злым и напуганным. Он оборачивался вокруг себя, а голос его постепенно стал срываться на истеричный крик. И вдруг, наконец, в толпе черных голов он увидел светлую макушку около таверны!       Фэнхуа Шу красовался перед нарядными богатеями в одинаковых одеждах — явно ученики какой-то прославленной школы. Выгибая руки и спину, осторожно стуча ножками по земле, не поднимая пыли, Фэнхуа Шу купался в овациях довольных учеников. Один из них достал пару монет из мешочка и бросил под ноги маленького Шу, который тут же присел и стал их подбирать, ни одну не пропустил. Другой ученик кинул ему под ноги булку, он подобрал и её и сразу спрятал вместе с монетами в карман. Ученики рассмеялись. — Ты глянь, а, как танцует! — говорил один. — Ну прямо будущая танцовщица. Мальчишка, а танцует лучше девушек! Сколько тебе лет, маленький? — Мне всего десять! Мамочка тоже говорит, что я хорошо танцую. Я и у себя в деревне выступаю, хотите, ещё покажу?       Ученики посмеялись, хотели было заговорить вновь с Фэнхуа Шу, как Шо вместе с Синь Сянем подбежал к нему. — Ты совсем умалишённый?! — закричал Фэнхуа Шо, хватая брата за руку. — А если бы я тебя потерял?! А если бы ты сдох?! — Шо-гэгэ, да что ты начал! — захныкал некогда радостный Фэнхуа Шу. — Я нам денег заработал и булку нашел! — А убегать зачем было?! Предупредить не мог?! А если бы с тобой что-то случилось?!       У Фэнхуа Шу от крика затряслись губы, он снова начал реветь, как младенец, без слез. Он только кричал, топал ногами, кусался и пинался… Вырвавшись, он самым наглым образом забежал за спины сидящих учеников, прилипнув к ноге одного. — Теперь он мой гэгэ! — нагло заявил Шу. — А ты! Раз потерял, то это твоя вина! А я пойду с ними! И буду им танцевать!       Ученик явно такого не ожидал, смутился и взглянул на настоящего брата бродяжки, который выглядел так, словно сейчас тоже бросится к ноге ученика, только с желанием её сгрызть до самой кости.       Фэнхуа Шо шагнул вперед, поднимая плечи, как птенец, который готовился защищаться. Синь Сянь позади него, наоборот, сделал пару шагов назад, показывая, что нападать он не собирается. — Так-так! Бродяжки, хватит играться! — заговорил ученик и, отцепив от себя Фэнхуа Шу, выставил его вперед, чуть подталкивая в спину. — Иди к своему настоящему гэгэ, не порть настроение в праздник. — Праздник? — насупившись, буркнул Фэнхуа Шу, а его старший брат тут же схватил за руку и поставил рядом с собой. — А вы не слышали? Вот уж! — удивился ученик. — Сегодня у Его Высочества Наследного Принца день рождения, совершеннолетие его. Стыдно такое не знать, раз уж в столице находитесь! — А мы не ради него пришли, а ради себя! Пойдем, Шу, — Фэнхуа Шо дернул брата за руку и отошел от таверны. — Ещё раз убежишь, я тебя найду и привяжу к себе, как скотину! Понял?!       Фэнхуа Шу снова думал заплакать, но вместо этого лишь молча отвернулся. — Правда, Шу… — вздохнул Синь Сянь. — Мы же очень переживали! Здесь столько людей, мы никого не знаем… И того господина странника с нами нет… Давайте держаться вместе.       Насупившись, Фэнхуа Шу ещё какое-то время шел обиженный, но совсем скоро на его лице вновь засияла улыбка. Красоты столицы не могли не обрадовать его, они покорили всех троих: черные черепичные крыши в несколько рядов украшали деревянные дома, стоящие ровным рядком, один к одному. На устремленных прямо к Небесам коньках красовались небольшие дракончики, которые, кажется, перескакивая от крыши к другой, игрались между собой. Каждый дом был ярко украшен амулетами, фонариками красного и белого цветов. В столице бурлила жизнь, каждая улочка была заполнена самым различным людом: вот прошла молодая госпожа в сопровождении юной служанки, вот пробежали дворовые мальчишки, вот прошел какой-то важный старик, за ним тянулись ученики… В нем явно готовились к грандиозному празднику, к тому самому совершеннолетию Наследного Принца.       Людской гул кружил голову, от него болели уши, он пугал, но при этом очень манил, поэтому мальчишки всё шли и шли вперед, словно зачарованные. Их взору открывались лавки, полные свежих фруктов и овощей. Сладкий запах яблок и персиков манил и перемешивался с острым запахом от жареной свинины, борясь за интерес голодных мальчишек. Ту булку, которую добрый ученик дал Фэнхуа Шу, они разделили на троих, но не насытили свои желудки, а в это время сплошь и рядом слышались голоса: — Прошу, испробуйте вина, господин! В честь совершеннолетия Принца! — Госпожа, прошу, отведайте рисовых булочек! Сам Наследный Принц их кушает на завтрак! Сделаны по секретному рецепту, правда-правда! Попробуйте, бесплатно! — Пряные груши! Отведайте пряных груш! — Во имя Его Высочества мы подадим каждому одну порцию свиных ребрышек бесплатно, совсем бесплатно!       Мальчишки не могли устоять перед соблазном этого громкого слова «бесплатно» и подбежали к зазывале. Тот взглянул на чумазых бедняков и улыбнулся во все 32 зуба. — Чего изволите, дитятки? — Мы хотим свиные ребрышки, которые у вас бесплатные! — прыгая на месте, крикнул Фэнхуа Шу. — Вам придется заказать одну порцию, чтобы получить вторую бесплатно, милые мои, — зазывала всё продолжал улыбаться.       Фэнхуа Шу порылся в кармане и достал небольшую горсть монет — очередной подарок учеников. — Этого! Этого же хватит?       Зазывала рассмеялся, рассмотрел золотые монетки и хмыкнул. — Боюсь, не хватит. — Не хватит? — опечалился Фэнхуа Шу, но тут же подпрыгнул со словами: — А можно мы с вами переспим, а вы нам за это дадите денег на свиные ребрышки?!       Улыбка зазывалы вдруг стала неестественной, он закашлял в кулак. Фэнхуа Шо, разозлившись, стукнул брата по спине, стал тягать за волосы, что-то шипя про то, что говорить такое неправильно и отвратительно, и сам он тоже отвратительный. А Синь Сянь, стоящий подле них, даже не понял значения этого странного «переспим». — Ай! Ай! — выл Фэнхуа Шу, но продолжал бороться за возможность поесть: — А мы! Мы танцевать можем! А мой гэгэ на гармошке играть умеет! Пожалуйста, молодой господин! — Ну всё, хватит! Пойдем, — Фэнхуа Шо взял брата за руку и потянул обратно в толпу, но зазывала их остановил. — А что, прям хорошо танцуете? — Очень!!! — крикнул Фэнхуа Шу.       И их впустили. Братья Фэнхуа стали выступать перед разодетой публикой, а Синь Сянь покорно сидел за пустым столиком в углу, поджав худенькие ножки, и восхищался их представлением. Он не умел ни играть на гармошке, ни танцевать. Даже булочки, как его мама, не умел печь, потому что та никогда не подпускала его к печи — испортит ещё что-то или обожжется и возись с ним. Поэтому Синь Сяню ничего не оставалось, как любоваться представлением своих друзей, за которое им заплатили не свиными ребрышками, а тремя мисками жаренной лапши с яйцом и зеленью, но мальчишки не стали спорить и с радостью съели угощение. На прощание пухлый зазывала угостил их конфетой из драконьей бороды, которую они также разделили на троих. Сладкие нити таяли на языке, каждому хотелось растянуть удовольствие хотя бы на пару минут, но вкус исчезал довольно быстро.       Время близилось к вечеру, у каждого дома зажигали огни, улочки окрасились в красно-желтые цвета. Толпа людей медленно шла к воротам Запретного города, откуда должен был выйти Наследный Принц. Лавочники и владельцы постоялых дворов закрывали свои заведения и вместе с остальным людом шагали занять место поближе к процессии. Все, как огромная семья, ликовали, радовались, теснясь друг у другу. Народа было столько, что по их головам можно было спокойно пройтись и не упасть!       Мальчишки, не обладая высоким ростом, копошились позади, не в силах даже протиснуться под юбками знати. Фэнхуа Шу, конечно, попытался это сделать, но его тут же отругал какой-то толстяк и откинул подальше. — Шо-гэгэ, я хочу посмотреть! Подними меня!!! — цепляясь за шею брата, умолял Фэнхуа Шу. — Дурак совсем?! А что мне ещё сделать?! Ты тяжелый, да и даже если я тебя подниму, то всё равно ничего не увидишь! — Ну Шо-о! — заныл Фэнхуа Шу и уже думал затопать ногами, но тихенький голос Синь Сяня его остановил: — Может быть, залезем на крышу?       Братья Фэнхуа устремили свой взгляд на прочную черепицу. Ответ был очевиден — залезем. Им не впервой лазать по крышам, а тут ещё и такая устойчивая, можно было даже прыгать и не бояться, что черепица вдруг покатится вниз.       Усевшись на край, мальчишки стали любоваться процессией. Сверху все эти люди казались обычными муравьями, раскрашенные различными красками… Все такие цветные, сверкающие золотом… А рядом с ними, черными точками, располагались такие же, как бедняки, желая узреть представление.       Огромные ворота раскрылись под ликование толпы. Впереди шла армия, несущая знамя города, за ней — роскошные танцовщицы, поражающие своей красотой каждого молодого юношу. Они плавно размахивали руками, будто бы в них совсем не было костей, словно они слеплены из ещё необожженной глины и могли принимать любую позу, лишь бы развеселить толпу.       Фэнхуа Шу заявил: — Мы танцуем лучше. — Ага, — кивнул ему в ответ брат. — А мне нравится очень… Красивые такие… Прямо как бабочки… — с замиранием сердца прошептал Синь Сянь. — Аа?! А мы?! Мы что ли не бабочки?! — возмутился Фэнхуа Шу. — Вы? — испугался Синь Сянь и попятился назад. — И вы тоже бабочки! Но другие! У них же вон… ну… платья дорогие… С золотом, я уверен! — На золото купился, значит! А то, что они танцуют, как бревна, тебя это не волнует?!       Фэнхуа Шу вскочил на ноги и быстрым шагом направился по неровной крыше к Синь Сяню, а тот лишь пятился назад, пока не почувствовал пустоту над рукой. Сердце его опустилось к ногам, он повалился назад и уже закрыл глаза, готовясь к своей смерти, но братья Фэнхуа вовремя его схватили и оттащили подальше от края. — Вот дурак, а! Только напугай, и ты уже умирать собрался! — фыркнул Фэнхуа Шу. — Да я… Я не собирался… Я просто не думал… Крыша большой казалась… — запинался от страха Синь Сянь, он даже не мог посмотреть в сторону улицы, боясь, что крыша снова уйдет у него из-под ног. — Большой, ха! Ну и дурак же ты! — Хватит, Шу! — гаркнул Фэнхуа Шо и посадил брата рядом. — Первый пристал к нему, а теперь ещё и обзываешься. Какая разница, раз А-Сяню понравились эти танцовщицы, то пусть любуется. Он прав, у нас таких костюмов никогда не будет. Да и я бы никогда в жизни такое не надел! — А я бы надел! Но мой костюм был бы куда лучше!       Вдруг послышался свист и в небо взвились десятки огней, который тут же взорвались, окрашивая небо в яркие цвета. Мальчишки синхронно подняли взгляд на небо и остолбенели то ли от страха, то ли от красоты. Все горожане радостно кричали, дети снизу визжали, хлопая в ладоши. Под бой салюта Принц был вынесен на паланкине, лишь его ровные очертания можно было заметить через тонкой шторку. Но мальчишкам куда больше нравилось любоваться яркими огнями в небе, которые сменяли друг друга, словно сражаясь за место среди звезд.        Никогда ещё Синь Сянь не видел такого празднования. Никогда не видел столицу, города. Никогда не видел взмывающих в небо огней, означающих не войну, а людское счастье. Он воображал, как однажды и в его честь зажгут салют. Как в его честь однажды люди будут плясать в открытых нарядах. Как в его честь накроют огромный стол с множеством вкусностей, чтобы хватило на несколько дней. Это сладкое воображаемое «однажды» заставляло детскую душу взмывать вверх, к самым небесам, к тем ярким огонькам, танцевать в их красно-желтом свете…

Это был лучший день в его жизни.