Истинные желания отвергнутых

      Как и предполагал Байху Ян Лин Янсу, наглости у Ён Хэнга еще как хватило, чтобы на следующий день прийти на занятия как ни в чем не бывало, но тот на удивление сидел смирно и даже пытался что-то рисовать для применения заклинания, пусть и до безобразия ужасно. На уроках математики, конечно же, он был один из первых, кто решал задание, но после молча сидел, насупившись и скучающе решая что-то свое. Но Байху Ян Лин Янсу дела до этого не было.       Вэнь Ци мельком поглядывал на Ён Хэнга, но тот не удостаивал его взгляда, лишь закатывал глаза и отворачивался, всем видом показывая, что не желает общаться с ним.       Их совместные занятия после уроков тоже прекратились. Теперь Ён Хэнг сидел в комнате, ни с кем не общался и лишь писал что-то на обрывках листов, фыркал, корчил рожи, но ни с кем не говорил.       Наконец наступил долгожданный для уставших учеников день, когда их пускали понежиться в горячих источниках. Конечно, в первую очередь их пускали для того, чтобы те могли полностью усмирить свой пыл и укрепить дух, но большинство предпочитало просто нежиться к теплой воде несколько часов, пока голова кругом не пойдет. Некоторые даже имели наглость фантазировать, как же прекрасно было бы очутиться в источнике, где купались голые девицы! За учениками особо даже не приглядывали, считая это некультурным, пялиться на голых мальчишек. Те же преспокойно залезали в воду, полностью раздевшись, и чувствовали себя преспокойно в горячих водах.       Ён Хэнг, отвернувшись от всех, стоял около камней, прикрыв плоскую грудь. Серые волосы завязаны потуже, хвост был повыше, из-за чего любопытному взору открывались шрамы от наказаний во весь их рост. Ученики невольно корчили лица, соболезнуя мальчишке, но никто не собирался подходить к нему, считая, что тот и не пожелает ни с кем общаться. Только Вэнь Ци, стоя вместе с Мо Сяоя на противоположной стороне источника, думал, как же подступиться к этому мальчишке. Всё-таки заводить неприятелей среди учеников ему не хотелось, да и какие неприятели, если Вэнь Ци даже ничего грубого Ён Хэнгу не сказал, а тот корчит из себя обиженную девчонку. Это ужасно задевало гордость Вэнь Ци. У него никогда не было неприятелей, а если и были, те помалкивали и не думали в лицо посылать его.       Он осмотрел изуродованное полосами юное тело Ён Хэнга сверху вниз и вдруг распахнул глаза. На копчике у Ён Хэнга красовался прекрасный белоснежный кроличий хвостик, как у самого настоящего крольчонка. Вэнь Ци думал, что кроличьи уши — это единственный атрибут рода Ён, а оказывается под ханьфу они скрывают еще и миловидные хвостики! Недолго думая, Вэнь Ци направился к до сих пор одинокому Ён Хэнгу, но Мо Сяоя вдруг остановил своего друга. — Оставь его, Вэнь Ци… — Что значит «оставь», Мо-Мо? Не могу же я врагом ему стать… Неприлично это, да и мне, как старосте, надо бы со всеми ладить…       Не послушав Мо Сяоя, Вэнь Ци зашагал к Ён Хэнгу. — Ну, привет, Хэнг! — радостно произнес он, подойдя к юному небожителю, и, будто бы впервые увидел, ахнул и дотронулся до кроличьего хвоста. — Ничего себе!       Почувствовав чужую руку внизу позвоночника, Ён Хэнг тут же обернулся и с силой пихнул Вэнь Ци в грудь, от чего тот попятился назад, зашатался и чудом не упал. Лицо Ён Хэнга постепенно краснело то ли от возмущения, то ли от смущения. — Ты что, совсем?! —крикнул Ён Хэнг, из-за чего все в источнике обернулись на него и стоящего в недоумении Вэнь Ци.       Тот, почувствовав все эти взгляды, невольно опешил, но быстро натянул на лицо улыбку и рассмеялся. — Да что ты? Я же просто удивился, что у тебя есть хвост! — А трогать его тебе обязательно было или у тебя какое-то влечение к тому, чтобы парней лапать? — выпалил Ён Хэнг.       Тут все уже навострили свои уши, с интересом наблюдая за происходящим. Обычно с Вэнь Ци никто не ссорился. Кому-то он был очень даже приятен, кому-то не очень, но при этом те уважали, а некоторые предпочитали просто молчать. Все понимали, что дай тому повод, так он всю подноготную твою расскажет Наставникам, а там и до низвержения недалеко, так что рисковать никто не хотел. Более того, многие знали негативное отношение Вэнь Ци к «обрезанным рукавам», пусть первое время и сами могли счесть его за подобного с его-то театральным дружелюбием и желанием стать любимчиком для всех, а тут ему прямым текстом пытаются сказать, что он ведет себя, как самый настоящий «обрезанный рукав». — Чего? Я же просто поговорить с тобой хотел! — хмыкнул Вэнь Ци. — Ну так и говорил бы, чего руками своими лезешь?! То уши, то хвост! Раздражаешь меня, Вэнь Ци, честное слово! — Эй, ты словами-то так не раскидывайся! Я староста вообще-то! И могу… Ён Хэнг тут же прервал его: — Что можешь?! Наставнику Байху доложить? Да пожалуйста! — С чего ты взял? Разве я хоть раз на тебя ему наговаривал?! Да я тебя постоянно прикрывал перед ним! То здесь помогу, то там! —Ох! Ну конечно! Вэнь Ци же у нас самый хороший! Всем поможет, пойдет извинится самый первый!       Вэнь Ци чувствовал, как его улыбка трещит по швам, а лицо заныло, желая исказиться в гневе. Сжав кулаки, Вэнь Ци прыснул в сторону. — Ну я хотя бы что-то делаю, в отличие от некоторых, которых сюда затащили только потому, что у него здесь родственнички!       Все в источнике тихонько наблюдали за ссорой двух парней, даже не перешептывались, настолько были увлечены весьма редким событием. Особенно им нравилось смотреть, как всегда дружелюбный Вэнь Ци вдруг начал наступать, а не защищаться. — А тебя это так задевает? Конкурента во мне видишь?! — усмехнулся Ён Хэнг. — В тебе-то? Конкурента?! Ну-ну, ты здесь и тысячу лет просидишь, ничему не научишься, а я хотя бы отличаю одно заклинание от другого. — Да?! А чего же ты тогда экзамен свой провалил? Что? Ума не хватило? — Да потому что твой напыщенный старик у меня его принимал, а не какое-то нормальное Божество! — Как ты его назвал? — с закипающей яростью в голосе переспросил Ён Хэнг. — Напыщенный старик — вот как! Если бы не он, не пришлось бы мне с тобой возиться, как с младенцем! Только боюсь, что ты и дня бы тогда тут не продержался!       Не дав Вэнь Ци закончить, Ён Хэнг набросился на парня с кулаками, от чего тот всё же свалился в воду, подняв своим падением куча брызг, которые тут же полетели в сторону других учеников. Сначала те и не поняли, что случилось, но увидев, как двое парней, барахтаясь в воде, дрались, подняли крик: — Драка! Наставник, тут драка!!!       Некоторые принялись разнимать Вэнь Ци и Ён Хэнга, пока другие, наспех одевшись, побежали звать старших. Ён Хэнг колотил Вэнь Ци, как маленький ребенок, стучал кулаками ему по груди, от чего тот чуть ли не захлебывался водой, но при этом умудрялся пихать озлобленного Ён Хэнга. Мо Сяоя, подбежавший к толпе, жалобно умолял их прекратить, но его совершенно не слышали.       К тому времени, как к источнику подбежало несколько Наставников, двое юных небожителей уже растащили в разные стороны, пусть те и пытались вновь сцепиться в драке. Ученики быстро доложили, что они повздорили, но причину конфликта назвать постеснялись, лишь стыдливо прокашлялись и сказали, что сами не поняли, с чего они вдруг начали драться.       Провинившихся немедленно заставили покинуть источник, одеться, привести себя в порядок и отправиться к Наставнику Байху, которому уже все доложили другие Наставники. — Ну и какого черта я снова должен из-за вас позориться? — устало и раздраженно взмолил Байху Ян Лин Янсу, даже не глядя на сидящих на коленях перед ним Вэнь Ци и Ён Хэнга.       Те сидели, как куколки, опустив головы и вовсе не шевелясь. С мокрых волос стекали прохладные капли и падали на сложенные на коленях руки. На душе обоих вертелась масса чувств начиная отвращением и заканчивая гневом, но на лице была лишь тихая злоба. На друг друга они не смотрели и предпочли считать прожилки на деревянном полу, чем удостаивать друг друга взгляда. — Подраться в источнике, это же еще додуматься надо! Как вы вообще собираетесь стать Божествами, если вам только дай повод — вы сразу в драку. Да даже Боги Войны не такие вспыльчивые, как вы. Они хотя бы думают, прежде чем накидываться на кого-то с мечом, ну, помимо некоторых, а вы, два молодых барана, только услышали слово плохое в свою сторону, так у вас сразу крышу сносит. Вам бы еще лет десять на земле пожить, понять, что за каждое действие вы несете ответственность порой своей жизнью, а то, видите ли, бессмертные, страх сразу потеряли! — он с силой стукнул по столу, от чего вещи на нем испуганно подпрыгнули, а на месте оказался глубокий след от ладони. Удивительно, что в таком низком небожителе, была такая сила. — В общем, читать вам нотации — дело глупое, тратить на это свои силы я не собираюсь. Вы и так испортили всё хорошее отношение к вам своими глупыми выступлениями на празднике. Низвергнуть бы вас, но тогда мне придется заполнять кучу бумаг, а ради вас заниматься этим — себя не уважать. Ён Хэнг может идти, — бросил Байху Ян Лин Янсу, а после добавил: — Но ты, Вэнь Ци, останься.       Ён Хэнг тихо встал со своего места и молча вышел из кабинета. Дождавшись, когда его шаги утихнут, Байху Ян Лин Янсу продолжил: — Вэнь Ци, прекращай водиться с Ён Хэнгом, он плохо на тебя влияет, — строго произнес Наставник Байху, словно отец, которому уж очень не нравится новый приятель его сына. — Разве ты не видишь сам? Я ожидал эту драку от кого угодно, но не от тебя. Ты всегда был сдержан, послушен и внимал каждому слову Наставников. Сейчас же начинаешь драться на пустом месте. Ещё и то, что ты вытворил на празднике… Я уж думал, что хотя бы у тебя ума хватит быть благоразумнее остальных баранов, но нет же, и ты такой же. В общем, с завтрашнего дня будешь сидеть на передней парте, чтобы я видел, как ты работаешь. Иначе я не напишу тебе допуск до второго экзамена, и будешь мозолить мне глаза ещё несколько лет.       Вэнь Ци хотел было ответить что-то в свою защиту, но не находил нужных слов, понимая, что Байху Ян Лин Янсу был прав — Ён Хэнг и вправду распускал Вэнь Ци своим сумасбродным характером. Одно его появление — и всё спокойствие в Небесной школе обратилось хаосом. Он словно проклятье, которое закинули демоны, лишь бы посмеяться над Божествами. — Я учту Ваши замечания, Наставник Байху, — он сложил перед собой руки, уважительно склонив голову.       Байху Ян Лин Янсу лишь устало вздохнул и кивнул головой, разрешая тому встать.       Только Вэнь Ци вышел из кабинета, как к нему тут же подскочил обеспокоенный Мо Сяоя, который чуть не сбил своего товарища. — Мо-Мо! Ты чего? Ты всё это время меня ждал?       Мо Сяоя закивал головой, а после сказал: — Я переживал, что тебя снова накажут. Ён Хэнг вышел первым, и тогда я стал волноваться еще больше, ведь обычно тебя не оставляли на разговоры с Наставником Байху! — Я обычно и не дрался в горячем источнике, — с горестью в голосе ответил, Вэнь Ци и почесал макушку. — Но ничего страшного не произошло, можешь не волноваться. Меня даже не отстранили от занятий, представляешь, лишь пересадили вперед! — Ох, я рад, Ци-сюн! Правда рад! — Мо Сяоя невинно заулыбался, сжимая свои маленькие кулачки. — Но это получается… Мы с тобой не рядом сидеть будем? — Ну-ну, Мо-Мо, меня ведь не на суд отправили, просто подальше отсадили! Зато только представь, я смогу показать Наставнику Байху, что достоин экзамена, мы выпустимся и будем двумя Божествами! Ну, здорово же? Пир устроим, пригласим всех наших одноклассников! — Вэнь Ци, кажется, и сам поверил в обращенные Мо Сяоя слова поддержки. Он взял своего друга за руки и лучезарно заулыбался, как бы больно ему не было это делать.       Мо Сяоя послушно кивнул и тоже улыбнулся, но мягко и чуть неуверенно, но пытаясь эту неуверенность скрыть.       Идя к своей комнате, где уже сидел Ён Хэнг, Вэнь Ци проворачивал любые возможные события… Может быть, Ён Хэнг примется его задирать и дальше? Или начнет пускать слухи, чтобы все от него отвернулись? Или попытается взяться за голову и сместить Вэнь Ци с поста старосты и самого лучшего ученика?       Чем больше Вэнь Ци об этом думал, тем сильнее холодели его ладони, а в горле стремительно пропадал воздух. Заметив беспокойство на лице друга, Мо Сяоя докоснулся до его плеча, от чего Вэнь Ци чуть вздрогнул и мотнул головой. Беспокойство быстро сошло на нет, и вдвоём Мо Сяоя и Вэнь Ци вошли в полную народа комнату. Все тихонько болтали, кто-то читал, кто-то играл. В общем, ничего необычного. Один Ён Хэнг снова лежал один и, кажется, спал.       Вэнь Ци осторожно присел на свою циновочку и вдруг пожалел, что когда-то согласился спать рядом с Ён Хэнгом.       Почувствовав рядом с собой ещё одного человека, Ён Хэнг поморщился, накрылся с головой одеялом и продолжил изображать спящего, но совсем скоро действительно провалился в дрему.       Перед ним, словно в тумане, вдруг появились очертания высоких деревьев; вымощенная булыжником тропинка; перистые облака, которые порывами ветра гнались куда-то в даль…       Ён Хэнгу было от силы лет семь, он был ещё совсем мальчонкой, которого отец брал на руки, подбрасывал и ловил, а тот смеялся и лишь требовал: «Ещё! Еще!»       Матушка смотрела на то, как её единственный сын взмывает вверх, и женское сердце вдруг пугалось, пусть лицо оставалось непоколебимо суровым и серьезным. На лице отца же, наоборот, не было ни грамма суровости. Его ясная улыбка была подобна весеннему солнцу. Он ещё несколько раз подкинул своего любимого сынишку, наконец поставил его на землю, но тот прицепился за руку, прося ещё раз подкинуть его. — Позже-позже, А-Суэ — лишь отвечал отец, отмахиваясь от малыша.       Мужчина подошел к жене, покрутил перед её носом каким-то конвертом. Та лишь хмыкнула, глянула на маленького Ён Хэнга, которого тогда звали Ён Суэ, и тот тут же подбежал к маменьке, спотыкаясь.       Женщина придержала мальчика за плечо, но на руки брать не стала, лишь поставила перед собой, вытерла пухлые детские щёчки и погнала в дом.       Богатое убранство не кидалось в глаза и хорошо сочеталось с домашним уютом. Внутри пахло тёплыми мясными и бобовыми булочками, кашей из овощей, жареной свининой и курицей в остром соусе… Унюхав приятный запах бобовых булочек, малыш Суэ тут же понял, куда надо бежать, и заменил ножками в сторону кухни.       Он осторожно выглянул из-за дверного проема и молча принялся наблюдать за сестрами. Старшая Лао, занималась печью, младшие, Ланьши и Мэй, делали заготовки. Увидев малыша, Ланьши вдруг нахмурилась. Её прелестное женское личико исказилось отвращением, она прыснула, смочила руку водой и махнула ей в сторону брата.       Холодные капли попали на нос мальчику, он испугался и скрылся за стеной, но тут же выглянул. — Уйди прочь, Суэ! — прикрикнул Ён Ланьши. — Ну, Ланьши, не надо, он же маленький… — тут же ответила Мэй, глядя на старшую сестрёнку. — Ну и что? Маленький, никакого толку от него в доме! — Так, Ланьши, хватит! — отозвалась Лао и, поставив руки на бока, повернулась к сестре. — Вот тебе нравится ко всем цепляться? Работай и молчи, иначе я тебя ещё посуду пересылать заставлю!       Ён Суэ захихикал и забежал на кухню, спрятался за Лао, и, вытянув детскую шейку, показал язык Ланьши. Та покраснела от злости, вздохнула, встрепенулась, схватила ком муки и бросила в Ён Суэ, но тот вовремя спрятался, и мука белым пятном распространилась по наряду Лао. — Ланьши!!! — озлобилась Лао. — Что?! Чего он на кухню забегает, не место ему тут! Только мешается! — Да где он тебе-то мешал?! Все тебе мешают! — Ну хватит-хватит, сестрёнки, не надо ссориться! — жалобно взмолила маленькая Мэй.        Она была самой низенькой, с ее животика ещё не сошла детская пухлость, а глаза были неимоверно больше и невинны. Красивое лёгкое платьишко было подвязано под грудью, а длинная юбочка скрывала тоненькие ножки. В отличие от двух других сестер она была неконфликтный и кроткой. Не любила ссор и всегда уступала, даже если ей это было совсем невыгодно. Мальчишки часто её задирали, а девчонки хихикали, но та лишь стояла, распахнув свои красивые глазки цвета рубина. Ланьши часто говорила, что она слабохарактерная, что случись что-то, и ее обязаны все защищать, сама она ничего не может, а Мэй-Мэй лишь поджимала губы и опускала голову, принимая все сказанные в её адрес слова.       Ланьши с её миндальным глазками и острым носом, который та любила задирать так высоко, что можно было разглядеть овальные ноздри, была полной противоположностью Мэй. Ей слова ни скажи — она сорвется, начнет топать, кричать, ругаться. Даже с родителями та не пыталась любезничать, и лишь когда отец начинал поднимать на нее голос, та стыдливо отступала, но все равно продолжала бухтеть.       Самой старшей была Ён Лао. Она, как и положено, была вечным советником для младших, защищала и воспитывала их. Была в меру строга и в меру любезна. С раннего детства она помогала по дому матери, а не исполнилось ей и шести, как её уже обременили домашними обязанностями и скинули на нее воспитание Ланьши, потом и Мэй-Мэй, а после и Суэ. Несмотря на то, что ей давно было за восемнадцать, мужа у нее не было, да и никто не приходил к ней свататься. Сама она этого не просила, а отпускать помощницу в чужой дом родители не хотели. Да и Суэ, только слышал речи о возможном женихе Лао, устраивал такую истерику, что все сразу отказывались от любых свах. — Вы что тут расшумелись?! — вдруг на кухню ворвалась мать. Руки она также, как и Лао, поставила на бока, из-за чего те были весьма похожи. — Готовить закончили, хоть бы не орали, как свиньи в загоне. А если бы ваш дядя сейчас был дома, чтоб он подумал?! Что у меня тут не дочери, а балаган кухарок?! Лао, что это за пятно, я же просила быть осторожнее! — Да это! Это Ланьши в меня мукой бросила! — заявила Ён Лао. — Я в Суэ хотела! Не виновата я, что ты встала перед ним, как стенка! — вспылила Ланьши и, топнув ногой, отвернулась. — А Суэ-то тебе что сделал?! — Ну хватит ссориться, сестрички!!! — завопила Мэй-Мэй.       Мать снова принялась ругаться с тремя дочерьми, а маленький Ён Суэ в этот момент ухватил теплую булочку с бобовой пастой и выбежал из кухни.       Сегодня был особый день, поэтому все были заняты делами. Лишь малыш Суэ нагло поедал украденную булочку и наворачивал круги по дому. Выйдет во двор, посмотрит на игривое солнышко, поморщится, и снова забежит внутрь.       Как вдруг калитка открылась, и во двор вошёл высокий мужчина в шляпе. Его широкие плечи украшала дорогая накидка из шелка черного цвета, а в ушах были золотые серьги. — Дядюшка!!! — радостно воскликнул Ён Суэ и побежал к дяде. — Ох, мой племяшка А-Суэ! — дядя радостно улыбнулся, присел и подхватил мальчишку на руки. — Ну-ка, посмотри, как ты вырос! Совсем скоро и меня перерастешь! — он засмеялся и защекотал маленького Ён Суэ.       Тот засмеялся, да так громко, что его счастливый смех был слышен во всей округе, но тут же принялся барахтаться, чтобы его опустили на землю. Ён Хэнг с детства не терпел, когда его начинали тискать, словно куколку. Особенно его раздражало, когда приезжие тетки и дядьки начинали тягать его за щеки, нахваливая внешний вид или говоря, что он бледный. В такие моменты маленький Ён Хэнг принимался топать ногами, кричать, плакать, звать отца или мать, в общем, делать всё, лишь бы его не трогали. В юношеском возрасте эта привычка у него пропала, но он всё равно корчил недовольные рожи, если его начинали трепать по голове или щипать за щеку.       Дядька поднял малыша Суэ, поставил его на землю и отправился к крыльцу дома, где уже стояла вся семья Ён: Лао уже успела отстирать белое пятно, Ланьши продолжала дуть тонкие губы, Мэй раболепно улыбалась. На лице матери не было особой радости, лишь легкая усталость, которая скрывалась за надменным взглядом.       Перед девушками вышел отец семейства. Он был ниже своего брата, плечи его были неширокими, а одежда весьма проста и не отличалась незаурядными узорами. — Гэгэ, я уж думал, что ты опоздаешь, даже не успел толком прибраться, уж извини, — начал отец семейства, приветствуя своего старшего брата. — Будто ты когда-то это делал, — зафырчала жена, а дочери устало вздохнули. — Ну-ну, какого ты обо мне мнения? Один раз лишь опоздал и то, потому что лодочник на деньги, что я ему оставил, пошел пьянствовать! — засмеялся дядька. — Пойдем, диди, нам есть что обсудить. — Да, комната уже готова. А-Суэ, поди-ка сюда, — подозвал сына отец и, как мальчик к нему подбежал, взял того на руки. — Сегодня с нами посидит. Пусть с детства привыкает.       Лицо дядюшки вдруг помрачнело, но при всей семье он деликатно промолчал. Лишь когда мужчины удалились в тихую комнату для переговоров, тот начал: — Не думаешь, что он ещё слишком маленький? Заскучает, начнет капризничать. — Он-то? Да ну. Он же будущий владелец моей компании! Какое ему скучать! — заявил отец, сидя с Ён Суэ на руках. — А если не захочет? — Что не захочет? — Ну, продолжать твой бизнес. — С чего бы это ему не захотеть, гэгэ? Он вот, смотри, как сидит смирно, слушает. Ну чем не будущий руководитель? Он ещё и умненький, одно счастье ему заниматься бизнесом. — Ну, конечно, чего ему смирно не сидеть, когда на столе столько еды, ещё и два забавных мужичка в костюмах, — усмехнулся дядька, потягивая чай из пиалы. — А вот будет ему лет так пятнадцать, заявит, что чхать он хотел на твой бизнес. И что тогда? — Не драматизируй, не будет такого! Он с детства погружен в эту работу. Ещё и математикой увлекается! А где её ещё применить, если не в бизнесе. —Это я уже слышал, ты мне писал, рассказывал. Но он же даже в школу у тебя не ходил, со сверстниками не научился общаться. И как он будет работать с партнерами? Так же, как и сейчас? У тебя на коленях и держа в зубах булку? — Научу я его работать с партнерами! Делов-то там. Улыбнулся здесь, улыбнулся там, здесь подписал, там отвергнул. Да и знаешь, после того, как мой отец меня загнал в эту школу, я потом всю эту учебу ненавидел. Пусть лучше сам учится. Если надо — найму учителей. — Да разве он захочет с учителем работать, который будет заставлять его сидеть на месте несколько часом и зубрить то, что ему не нравится? — Не захочет — и ладно, будет без учителя. — Как у тебя всё просто, диди! Уже всю жизнь за ребенка распределил и сидишь радостный. А если он скажет, что захочет уйти в горы совершенствовать дух? А? — Как наш отец что ли? Не говори ерунды! Он об этих всех заклинателях и не знает, я стараюсь сделать так, чтобы он и не думал об этом.       Услышав это загадочное слово «заклинатель» маленький Суэ поднял округлую голову на отца. Ён Суэ не особо их слушал, ему совершенно не были интересны разговоры двух взрослых мужчин, он даже и не понял, о чем они и продолжил жевать остатки теплой булочки, которой измазал весь рот. — Прямо как наш отец, диди. Ты поступаешь прямо, как наш отец. Тоже всё решил, пытался оградить, а теперь каждый кто куда разъехался. Ты дурак, диди. Самый настоящий дурак.       Смешок дяди раздался эхом в комнате. Его фигура стала более нечеткой, как и всё пространство вокруг. Маленький Ён Суэ вдруг очутился в комнате сестричек, где они жили втроем. Они уже готовились ко сну, расчёсывали длинные волосы, а Ён Суэ решил посидеть с ними и поболтать. Он присел рядом с Лао, осторожно, чтобы не мешать ей, а та читала какую-то старенькую книжку. — Лао-цзе, а что ты читаешь? — шепотом спросил он, суя свой маленький носик прямо в странички. — А папе не скажешь? — ответила Лао также шепотом.       Ён Суэ забавно замотал головой, произнеся «м-м». Ён Лао лишь хихикнула и ответила: — Мне эту книгу бродячие заклинатели подарили… Я с ними по пути заговорилась, они сказали, что были бы рады видеть меня среди них, но отец же меня не отпустит… Вот и дали мне книгу, по которой они тренировались. — А ты хочешь стать заклинательницей? — спросил Ён Суэ. — Не знаю, диди… Да и если бы хотела, это же мне вас придется бросить, а как я брошу. — Пф, тоже мне. И без тебя проживем! — хмыкнула Ланьши, которая всё это время подслушивала их разговор. — Тебя только пальцем помани, сразу побежала за первым встречным. — Ты просто завидуешь, что они мне предложили, а не тебе. Не стояла бы обиженная на весь мир, может быть, они бы и тебя пригласили, — ответила Ён Лао. — Да больно мне нужен весь этот бред. Заклинатели — обычные обманщики. А кто-то же ещё верит, что можно на Небеса вознестись. Ну и глупость же. — Ну, считай, как хочешь. Я тебя не спрашивала, — Ён Лао перевернула страницу и вновь погрузилась в чтение. — Да я отцу на тебя нажалуюсь, скажу, что ты читаешь! — обиженно бросила Ён Ланьши, и все в комнате на неё зашипели, прося быть потише.       Она нахмурилась, хмыкнула, задрала нос, и забралась под одеяло. — А я вот… Замуж хочу, — вдруг начала мечтательно Мэй, обнимая подушку. — Да кто такую дуру возьмет, — бросила Ён Ланьши из-под одеяла. — Ну… Кому-то же я понравлюсь. Когда-нибудь! И будет у меня… пятеро детишек! — воображала Ён Мэй. — Диди, а ты же одобришь моего будущего супруга? Он будет самым-самым хорошим, обещаю!       Ён Суэ похлопал своими узенькими глазками и вдруг нахмурился, сделался серьезным: — Если только он не будет обижать мою старшую сестренку!       Ён Мэй рассмеялась, Лао хихикнула, лишь Ланьши недовольно зафырчала, будто её снова стало всё раздражать. — Не будет! И каждый раз, приходя к нам домой, будет приносить тебе вкусняшки! — Ну-ну, наш диди же дейсвительно потом заставит его приносить гостинцы! — усмехнулась Лао. — А ты, А-Суэ, о чем мечтаешь? Кем будешь в будущем?       Ён Суэ снова нахмурился и задумался. Он вытянул губки, как уточка, и приставил палец к губам. — Ну вылитый учитель… — прошептала Мэй. — Учитель! Буду учителем! — заявил радостно Ён Суэ. — Аха-ха! Но ты же не похож на учителя, А-Суэ! Только когда очень серьезный! — рассмеялась Лао. — Не-ет! Я буду учителем. — А папа сказал, что будешь его бизнес продолжать, — съязвила Ланьши и показала братцу язык.       Тот затопал ножками и показал язык в ответ. — Не буду! — Будешь! — Не буду!!!       Вдруг дверь в комнату распахнулась и на пороге показалась мать. Ён Лао тут же бросила книгу под подушку, Ланьши отвернулась к стене, а Мэй закрыла глаза. — А ну! Разорались тут, спать пора, а они кричат так, что я на другом конце слышу вас! И ты, А-Суэ! Тебе давно пора спать, а ты тут с ними играешься, — она взяла мальчика на руки и быстро унесла из комнаты.       Пока мать несла своего любимого А-Суэ, он уже задремал у неё на плечике, а взрослый Ён Хэнг вдруг проснулся. Все уже спали, во всей школе было темно и тихо.       Сердце Ён Хэнга колотилось, а глаза болели, ели сдерживая накопившиеся слезы. Ён Хэнг прикрыл глаза, и теплые струйки скатились по его щекам, выбившись из-под ресничек. — Как же я хочу домой…