Истинные желания отвергнутых

      После того, как Вэнь Ци с Ён Хэнгом поссорились, никто из них не желал идти на уступки первым. Вэнь Ци считал, что и без того много сделал для ушастого ученика, поэтому это тот должен извиняться первым. Ён Хэнг же ничего не думал. Ему было ровным счетом всё равно, что там считает староста, и как долго ему придется лицезреть его лицо. Благо, Вэнь Ци действительно отсадили на первый ряд, так что теперь Ён Хэнгу приходилось смотреть лишь на его макушку, но никак не на натянутую улыбку.       К сожалению Наставника Байху, смена места Вэнь Ци в обучении никак не помогла. Такое ощущение, что на него влияло одно лишь присутствие Ён Хэнга, которого и выгнать пока что было не за что. Конечно, драки не были разрешены в учебном заведении, но все понимали, что низвергать за это — сущий бред. Взглянуть только на Богов Войны, которые порой сметают города из-за своей ненависти друг к другу, и драка двух юношей покажется лишь мелким недоразумением.       Но именно это недоразумение вдруг пробудило в Ён Хэнге азарт — он решил утереть нос выскочке Вэнь Ци и стать в глазах Наставника Байху лучшим учеником, забыв о том, что он до сих пор не извинился за произошедшее на празднике и о том, что магических сил в нем ни грамма.       Ён Хэнг, обладая весьма хорошей памятью и логикой, которые были натренированы математическими задачками, вместо того, чтобы воротить нос от скучных трактатов, стал пытаться найти в них что-то интересное. Пусть все легенды казались ему тем ещё бредом, он читал, будто сказки, одну за другой перед сном и запоминал лишь то, что сам хотел, пока нервный Вэнь Ци старался засунуть в свою голову как можно больше материала, лишь бы доказать Наставнику Байху, что он вовсе не испортился под влиянием чудаковатого Ён Хэнга.       На каждом уроке Ён Хэнг вдруг стал тянуть руку, от чего Байху Ян Лин Янсу казалось, что он находится в бреду. Спрашивать его совершенно не хотелось, но порой приходилось, когда остальные, поникнув головой, скрывались за толстыми книгами. — И таким образом королевство было стёрто с лица земли, — с самодовольным лицом заявил Ён Хэнг, закончив свой ответ. — У кого-нибудь есть, что дополнить? — устало спрашивал Наставник Байху. — У… У меня есть! — подняв руку, заявил Мо Сяоя. — Ён Хэнг сказал, что королевство имело сильную поддержку, но я бы хотел поспорить… По некоторым данным, сила противников, напротив, была больше… Именно поэтому сражение было занесено в историю, как одно из выдающихся… И жестоких… — В целом, вы оба правы. Данные, дошедшие до нас, увы не располагают полностью достоверной информацией о численности армий, но в любом случае, исход был один, — подытожил Байху Ян Лин Янсу и, зыркнув в сторону Вэнь Ци, спросил: — Что-то ещё?       Но Вэнь Ци впервые сидел, зарывшись, как и все, в толстую книгу. У него не было никаких дополнений, всё, что он учил, вдруг пропало с языка. Когда Вэнь Ци слышал, как складно вдруг начал отвечать Ён Хэнг, всё внутри него вдруг заливалось неприятной желчью. Он совсем не понимал, почему их совместные занятия не приносили никаких плодов, а стоило Вэнь Ци перестать общаться с Ён Хэнгом, так тот сразу начал работать? Вэнь Ци готов был волосы на голове рвать; затыкать уши, лишь бы не слышать, как самодовольно и уверенно отвечал Ён Хэнг; закрывать глаза, чтобы не видеть, как Наставник Байху утвердительно кивает на его слова. Но, увы, сидя за первой партой, он мог позволить себе лишь смирно сидеть, внимая каждому слову.       Эта холодная война длилась шестьдесят лет. Шестьдесят лет для Божеств — всего-то маленькая часть жизни, но для учеников все дни проходили весьма скучно, и даже для воюющих Вэнь Ци и Ён Хэнга дни были похожи один на другой. Жизнь на Небесах походила на замкнутый круг, который лишь иногда прерывался грандиозными событиями вроде праздников или экзамена. И если праздники были каждый год, и со временем Наставники даже позволили ученикам отмечать некоторые торжества под их присмотром, то экзамен — дело куда более редкое. Небесный экзамен получил название Тианюй. У него не было фиксированной даты и к нему готовились чуть ли не за месяц, выбирая удобную дату и для будущего Божества, и для принимающих экзамен Божеств, и для Наставников. Как и на земле, сначала Наставник был обязан выписать рекомендацию ученику, который, по его мнению, был готов к проверке. После счастливчик должен был написать вступительное эссе, состоящее из более 8000 символов, на одну из предложенных тем. Обычно это были проблемы философии, связанные с жизнью смертных и обязанностями Божества. Если эссе устраивало Наставника, то начиналась самая долгая и неприятная часть — рассылка писем с приглашениями Божествам. Дело в том, что у них и своих дел было по горло, поэтому письмо с приглашением могло затеряться где-то среди других бумаг. Более того, не все Божества могут стать частью экзаменационной комиссии. Не будет же Бог Плодородия принимать экзамен у будущего небесного воина? Поэтому к выбору комиссии также подходили весьма ответственно.       Будущее Божество должно было ждать месяц, а порой и больше, пока ему назначат экзамен, а после сидеть несколько дней на иголках, ожидая результат.       Сам экзамен длился тоже весьма долго, ведь состоял из более чем шести частей. Обязательными для сдачи были дисциплины по ораторскому искусству, фехтованию, каллиграфии, заклинаниям, истории и этике. Некоторые ученики, желая проявить себя, могли также показать свои умения в музыке, поэзии, танце, философии или точных науках.       Каждый член приемной комиссии оценивал потенциальное Божество, начиная с момента, как он вошел в кабинет. Движение, мимика, речь — всё это могло стать или пропуском в Небесную столицу или, наоборот, причиной оставить ученика ещё на несколько лет. Наставники также присутствовали при проведении экзамена, но лишь для галочки, они не имели права оценивать или подсказывать ученику.       Сдать экзамен нужно было без единого недочета, чтобы получить звание Божества, поэтому даже выдающиеся личности в Небесной школе могли сидеть веками, ожидая своего черёда.

***

— Мо Сяоя, Вэнь Ци, Ён Хэнг… — оглашал небольшой список Наставник Байху в конце одного из учебных дней. — Я пишу для вас рекомендательное письмо. — И на меня?! — удивился Ён Хэнг, вскинув голову с длинными ушами, которые, кажется, тоже очень были удивлены услышанным и встали торчком. — И на тебя, Ён Хэнг. Или ты глухой и мне все надо повторять дважды? Попробуешь один раз сдать, чего мне стоит. Может быть, поймешь, что такое быть Божеством и сам захочешь вернуться на землю.       Ён Хэнг тут же осел и поджал губы. Вернуться на землю он хотел, но только вот его там уже никто не ждет. Шестьдесят лет… Его сестрицы и родители давно могли переродиться в других людей, оставив ему племяшек, которые совершенно незнакомы Хэнгу. Возвращаться на землю — значит, остаться совершенно одному. А здесь, на Небесах, если надежда вновь заполучить благосклонность, как только приемная комиссия узнает, чей он внук.       А вот Вэнь Ци совершенно не радовала перспектива того, что ему дали шанс вместе с Ён Хэнгом, который до сих пор и заклинания показать не смог. Вэнь Ци знал, что его способности в миллионы раз превышают способности Ён Хэнга. Вспомнить даже один из уроков фехтования! Вэнь Ци под чутким надзором крупного, не похожего на Байху Ян Лин Янсу, Наставника, плавно прокручивал меч и делал резкие выпады, показывая свое мастерство. Все его движения были отточены с самого детства, рука не дрожала даже от сильного переутомления. Дай ему в руки лук — он и с ним справится. Натянет тетиву, прицелится и выстрелит прямо в сердце соломенного чудища. — Так держать, Вэнь Ци! — приободрял его Наставник.       Вэнь Ци лишь скромно улыбался и невольно косился на Ён Хэнга, который кончиком стрелы рисовал какие-то значки на тренировочном поле, под громкие и четкие выдохи других юных бойцов. — Значит, Наставник Байху считает, что я на одном уровне с Ён Хэнгом? — причитал Вэнь Ци, ходя вперед-назад во время перерыва. — Быть такого не может… Ён Хэнг! Да что он из себя представляет? Как Наставник Байху вообще решил писать ему рекомендацию на экзамен? Он же даже заклинаний никаких не знает! Подумаешь, выучил пару книг, делов-то… За шестьдесят лет и не такое можно сделать… — Ну, я ведь тоже в этом списке… и ещё пара ребят. Не значит же это, что он оценил тебя именно на его уровне… — сидя на полу и следя за Вэнь Ци, вздыхал Мо Сяоя. — Но шестьдесят лет назад я был один в списке! А теперь? — А теперь нас несколько, но это же не значит, что ты стал хуже… — А если я опять провалюсь? Да ещё и на фоне Ён Хэнга! Мне вовек не добиться прежней репутации в глазах Наставника… Он будет считать меня тупоголовый бараном, как и всех!       Вэнь Ци изнеможенно взвыл, вцепившись в волосы. Закричать он не мог — непозволительно, да и стену не поколотишь — тоже некрасиво это, услышат ещё, прибегут посмотреть и расскажут всем вокруг о том, что староста из класса Наставника Байху вытворял в одиночестве. Вот и приходилось от злости грызть ногти да тягать волосы, сбивая аккуратный хвост.       Мо Сяоя жалобно вздыхал, поджимая колени к груди. Он уже и не знал, как помочь своему другу, который совсем не хотел его слушать. Стоило Вэнь Ци встретиться взглядом с наглым Ён Хэнгом, как он тут же забывал всё на свете, даже о самом Мо Сяоя, который мог стоять перед его носом.       Мо Сяоя знал характер Вэнь Ци, как никто другой. Знал, как он не любит вдруг остаться в тени, особенно, когда эта тень исходит от не самого правильного человека, к которому почему-то многие тянутся. Харизма их привлекала или искушение запретного плода… Знал, что любое замечание Наставника глубоко в душе его ранит, а проваленный несколько лет назад экзамен и вовсе чуть ли не довел его до истерики. Но, к сожалению, Мо Сяоя не отличался умением целителя, не мог залезть в душу друга и подчистить все его проблемы. Мог только сидеть и наблюдать, как тот изнывает от ни то гнева, ни то печали. — А ты какую тему для эссе выберешь? — спросил Мо Сяоя, чтобы хоть как-то отвлечь Вэнь Ци. — Не знаю, Мо-Мо… — он изнуренно вздохнул и уселся на облачко, появившееся под его ногами. Облачко это было уже не таким объемным, как обычно, каким-то сероватым и прозрачным, но все ещё могло удерживать Вэнь Ци в воздухе. — А ты уже выбрал? — Думаю, буду писать историческое эссе. Может быть опишу проблему возникновения легенд или… Хм… Сравнение системы управления на Небесах и на земле при разных правителях… Все же в этом я хоть что-то смыслю, — почесав затылок, признался Мо Сяоя. — Ну! Мо-Мо! Ты во всем смыслишь, иначе бы не был в классе Наставника Байху! — заявил Вэнь Ци, воодушевившись. — Уверен, он оценит твое эссе на самый высокий балл. Слог у тебя есть, понимание — тоже.       Мо Сяоя засмущался и невольно подумал: «вот бы ты и сейчас себе это сказал.»       На написание эссе ученикам давалось пара недель. Они могли пользоваться библиотекой в школе и даже пропускать занятия, чтобы в спокойной обстановке заниматься подготовкой. Наставники старались предоставить потенциальным Божествам самые комфортные условия. Все же в их интересах сделать все, чтобы заявленные ученики сдали экзамен и выпустились из школы.       И ставя неспособного Ён Хэнга в список сдающих экзамен, Байху Ян Лин Янсу прекрасно понимал риски. Пусть лучше все пару месяцев подумают, что он не такой уж и прекрасный учитель, чем он будет страдать с этим выходцем из купеческой семьи. И все же, читая эссе Ён Хэнга на десять листов, которые были заполнены с двух стороны, Наставник Байху невольно поражался: если бы Ён Хэнг пошел сдавать государственный экзамен, то без проблем бы получил себе чин. Но, к сожалению, его земные рассуждения на Небе не имели особого веса, пусть и как обыденное чтение были весьма интересны.       Если раньше Ён Хэнг в глазах Байху Ян Лин Янсу выглядел, как высокомерный юноша, которого стоило бы хорошенько избить палкой, чтобы не зазевался, то сейчас в этом ушастом внучке Ён Тсубы можно было заметить зерно разума, которое тот, видимо, всячески скрывал на зло Наставнику.       Когда проверка эссе была окончена, Наставник Байху принялся рассылать приглашения для Божеств, которые могли бы принять участие в экзамене. Многие отказывали сразу, не проходило и дня, как Наставнику Байху приходил длиннющий ответ с извинениями, объяснениями, различного рода причитаниями, а в конце лишь короткое «приношу извинения, не смогу принять участие!»       Лишь пару Богов были заинтересованы, и одним из них оказался Шуе Юинь, Повелитель Снегов. Несмотря на то, что в Небесной столице его найти было почти невозможно, он обязательно появлялся там, где случается какое-то происшествие, пару дней будет обсуждать это с каждым, а после снова спустится на землю, где будет жить в своем дворце, исполняя людские прихоти. Так что и экзамен он пропустить не мог, особенно, когда в списке увидел знакомые имена. — Представляете, в этом году меня снова позвали быть членом экзаменационной комиссии! — хвастался товарищам Шуе Юинь и махал перед собой, словно веером, пригласительным письмом. — Чувствую, все заявленные станут Богами. С Вашей-то добротой, Ваше Превосходительство! — отвечал ему другой Бог. — Ну-ну! Пусть я и добрый, но не значит, что глупый! Если посчитаю нужным, то не буду скуп в замечаниях, — заявил Шуе Юинь, хотя по его доброжелательной улыбке и не скажешь, что он действительно будет строгим на экзамене. — Вот уж завидую, — вздыхал подошедший Бог. — А мне даже письмо не прислали! — Да уверен, что прислали! — отвечал ему другой. — Просто кое-кто давно не проверял почту. Там, наверное, письма ещё с прошлого тысячелетия! — Ну хватит, хватит! А кого ещё пригласили? — Точно не Его Превосходительство Божество Плодородия. Я слышал, что в этом году Ён Тсубе не присылали письма. — Ну, конечно! Ещё б ему пригласили, его ж внук сдает экзамен. Нечестно будет, если тот будет его оценивать!       Впрочем, и оценивать там особо было нечего. Байху Ян Лин Янсу вообще не желал присутствовать на экзамене, лишь бы не краснеть за учеников, которых он сам же и порекомендовал.       Всё началось с Ён Хэнга, который мало того, что исковеркал официальное приветствие, назвавшись сыном купца, что обучил его играть в карты, и внуком Божества Плодородия, что сослал его сюда, вместо привычного «ученик из класса Наставника Байху, в прошлом ученик выдающейся школы», так и большую часть заданий не мог выполнить, лишь красиво чесал языком, сводя всё к мирским проблемам, которые и думал решать, как человек. Но экзаменационная комиссия его слушала, не прерывала, порой делая заметки в длинных свитках.       За тяжелой дверью своей очереди ожидали другие участники экзамена; пара сидела на скамье, один бродил кругами, а Вэнь Ци с Мо Сяоя стояли прямо перед дверью. Первый, приложив ухо, тщательно пытался услышать, кто из приглашенных Божеств сидел в комиссии, и как же он обрадовался, когда услышал звонкий голос Шуе Юиня. — Повелитель Снегов принимает экзамен, нам благоволит удача! — обрадовался Вэнь Ци, развернулся на пятках к Мо Сяоя и положил ему руки на плечи. — Здорово же, да? Он не такой строгий, как остальные, с ним-то мы обязательно выпустимся, Мо-Мо!       На радостях Вэнь Ци потряс друга за плечи, словно бы успокаивая его, хотя на деле все слова поддержки были скорее нужны самому Вэнь Ци, но тот всё равно старался сохранить на лице непринужденную улыбку, словно был уверен в своей победе.       После Ён Хэнга шел как раз Вэнь Ци. Тот с блаженной улыбкой поприветствовал со всеми почестями комиссию и был только рад приступить к самому экзамену. Все его движения, слова, мысли были словно прописаны сто лет назад мудрецами. В отличие от Ён Хэнга, который позволял себе и рожицу скривить, и ненадолго замолчать, Вэнь Ци был подобен Божественной статуи — вечно правильный, вечно вежливый, вечно с раболепной улыбкой и плавными движениями. На фоне Ён Хэнга тот казался уже самым настоящим Божеством, но никто из комиссии не собирался рукоплескать ему за это. Они лишь продолжали чирикать что-то в своих свитках.       Мо Сяоя оказался последним в списке. Пропустив перед собой ещё троих ребят, он вошел в зал, где уже задержалась тревожная и нервная атмосфера. В груди у юноши неприятно кольнуло, а когда тот взглянул на стоящего в углу, словно демон, Наставника Байху, ему и вовсе хотелось провалиться под землю. Взгляд того не был ничуть воодушевлен, он явно был недоволен и собой, и прошлыми учениками. Мо Сяоя настолько разволновался, что растерял на время дар речи и совсем забыл, где находится. — Ученик Мо Сяоя! — окликнул его дружелюбно Шуе Юинь.       Парнишка тут же вздрогнул, повернулся к Божествам, вытянул сложенные руки вперед и поклонился. — Приношу свои глубочайшие извинения за задержку. Мо Сяоя из класса Наставника Байху, в прошлом ученик выдающейся школы Бэйлэ, готов приступить к экзамену. — Ну разве не чудо? — прошептал Шуе Юинь своему напарнику-экзаменатору.       Тот лишь хмыкнул без особого энтузиазма и чиркнул кистью.

***

— Мо-Мо! — воскликнул Вэнь Ци, как только его друг вышел из кабинета.       Он ждал его всё то время, как сам закончил сдачу экзамена. Нервозность вдруг пропала, он вновь повеселел и улыбка перестала его казаться натянутой.       Мо Сяоя улыбнулся в ответ и приложил руку к голове. Экзаменаторы никак не хотели от него отставать, засыпали вопросами и требовали показать самые разные заклинания, будто бы на потеху себе, так что Мо Сяоя был весьма изнурен. — Мо-Мо, как думаешь, ты справился? — спросил Вэнь Ци, заглядывая тому в глаза. — Не уверен… — Мо Сяоя качнул головой, его челка прикрыла ему глаза. — Меня так много всего спрашивали, уверен, где-то я мог ошибиться… А ты? Ты довольно быстро всё сдал!       Вэнь Ци весьма самодовольно улыбнулся и, выпятив грудь, хмыкнул: — Думаю, я справился на отлично. Я ведь так долго готовился! Как станем Божествами, устроим совместный пир? Пригласим весь наш класс, даже Ён Хэнга, пусть и он будет! — Да! — воодушевился Мо Сяоя. — И Повелителя Снегов! Думаю, если бы не он, я бы забыл всё напрочь, только взглянув на комиссию! — И его тоже!       Радостные Вэнь Ци и Мо Сяоя направились в комнату, где уже давно сидели их товарищи. Как только они увидели своих одноклассников, тут же подбежали расспрашивать: — Ну как, староста, сложно было? — А что спрашивали? — А правда, что в экзаменационной комиссии был Повелитель Снегов? — А его волосы правда цвета персика? — А Наставник Байху сказал что-нибудь? — А когда будут известны результаты, староста? — Ты же пригласишь нас на пир в честь получения титула?       Все они галдели наперебой, интересуясь то тем, то другим, и в Вэнь Ци наконец проснулась прошлая уверенность. Он вновь ощутил тебя любимчиком толпы, гордость за самого себя вскружила ему голову. Звонким и приятным смехом озарилась комната, Вэнь Ци отвечал на все вопросы, что в скором времени у него начинал заплетаться язык, но он всё равно старался уделить каждому внимание. Осознание, что никакие драки с Ён Хэнгом и проделки на Празднике Середины Осени не подпортили его репутацию среди учеников, приятно лилось от самой головы до кончиков пальцев, согревая их и наполняя энергией. Все воображали, как скоро пойдут к Божеству Весеннего Ветра и его другу Божеству Судьбы.       Но вот через несколько недель пришли результаты: не имени Ён Хэнга, не имени Вэнь Ци, не уж тем более имен других ребят не было в списке сдавших. Было лишь одно — Мо Сяоя. Все сдающие экзамен стояли перед классом, и Мо Сяоя прямо почувствовал, как все в помещении устремили свой взгляд именно на него. — Что ж, поздравляю, Мо Сяоя, — произнес Байху Ян Лин Янсу, и весь класс принялся аплодировать.       Но Мо Сяоя не чувствовал никакой радости. Он стоял и не мог проронить и слова. Взглянув на стоящего рядом Вэнь Ци, Мо Сяоя и вовсе стало дурно. На лице его друга не было ничего, он словно лишился души и стоял, как высушенный труп, из последних сил. — П…Постойте! — вскрикнул Мо Сяоя. — Наставник Байху, я уверен, здесь какая-то ошибка… Я ведь… Я ведь так много всего упустил в своих ответах! Может быть, Вы перепутали списки? — Даже Божествам свойственно ошибаться, но не в этот раз, — ответил Байху Ян Лин Янсу и протянул Мо Сяоя заключение, написанное Божествами. — Повелитель Снегов очень хвалил твои старания. Не забудь пригласить его на пир. Думаю, он будет весьма польщен. Впрочем, и сам бы приперся, даже если бы не позвал, но ради приличия…       Мо Сяоя бегло пробежался глазами по тексту: каждый из комиссии высоко оценил его знания и способности, называл выдающимся и, главное, сообразительным. Шуе Юинь таки и вовсе отметил его живой характер, которого порой очень не хватало старым Божествам.       Другим тоже выдали подобные заключения. Про Ён Хэнга и говорить не надо было — замечаний там было больше, чем похвал, но Ён Хэнг без особого энтузиазма читал их, зато ухмыльнулся, какогда увидел, как высоко оценили его знания в математике сами Божества.      Вэнь Ци через силу взглянул на написанное.

      «Не способен четко излагать свои мысли.»       «Излишнее цитирование.»       «Высокомерие.»       «Скудные знания.»       «Неестественная улыбка.» …

      Замечания плыли перед глазами Вэнь Ци, что на пятой строчке он уже не мог отличить один иероглиф от другого. Вся эта эйфория, в которой он пребывал до получения результатов, вмиг испарилась, оставляя после себя тошнотворное послевкусие. Чувствуя, что не может больше держаться на ногах, Вэнь Ци рванул к двери и скрылся за ней. — Вэнь Ци! — жалобно вскрикнул Мо Сяоя и выскочил из класса, выронив их рук заключение от Божеств.       Вэнь Ци молниеносно, будто бы падающая звезда, скрылся где-то за углом, а после — в зале для медитаций. Его тело тряслось от злости и обиды, напоминая Вэнь Ци о всех чувствах, которые тот так долго держал в себе. Он не мог поверить, что вдруг со ступени лучшего ученика он пал так низко, что не смог сдать экзамен во второй раз. И плевать он хотел, что этот экзамен некоторые не сдают веками и кончают свою жизнь в архивном отделе! Он обязан был сдать, должен.       Чувствуя, как слезы вдруг выступили на его лучезарных глазах, Вэнь Ци ударил кулаком по стене. Разнести её, как некогда Генерал Цзянчжоу, он не мог, от чего стало ещё больнее.       Юношеские кулаки чесались, желая избить кого-то. Наставника Байху, Ён Хэнга, любое Божество или даже себя самого — плевать!       Закрыв себе рот рукой, Вэнь Ци истошно закричал, затопал ногами, закрутился, как делают маленькие перевозбужденные дети посреди площади. «Посмотрите на меня! Обратите на меня внимание! Почему вы все уходите, а не бежите меня успокоить?! Почему не даете то, чего я хочу!» — кричал этот маленький ребенок внутри Вэнь Ци, также топая ножками по его душе.       Слезы ручьем брызнули из его глаз, от чего Вэнь Ци пришлось открыть себе рот и быстро приняться их вытирать, но те лишь впитывались в шелк, а течь не переставали, также, как этот маленький ребенок, требуя обратить на себя внимание, но остатками разума Вэнь Ци всё еще пытался их сдержать, желая запереть где-нибудь подальше и больше никогда не видеть.       Жгучие слезы грели щеки; те стали красными, как и глаза. Весь прекрасный облик Вэнь Ци в миг испарился: волосы вновь выбились из хвоста, лицо пухло от слез, а одежды темнели от влаги. Массивные серьги он выдернул из ушей и бросил по ноги, не боясь случайно затоптать. — Да прекрати же ты! — зарычал Вэнь Ци и, схватив курильницу, шмякнул её об пол.       Та с громким лязганьем испуганно покатилась по полу, словно не хотела быть ещё раз брошенной чужими руками. Это немного привело Вэнь Ци в чувства. Он вздрогнул, взглянул на небольшую курильницу и, ослабев, уселся у стены, поджимая колени.       Сжавшись, как вороненок, Вэнь Ци закрыл голову руками. Его всё ещё потряхивало, руки так и желали выбить из головы несусветную дурь, успокоиться, умыться и выйти в свет снова прилежным и чистым. Как учил отец. Но отца давно рядом не было. Вэнь Ци не видел его, как отца, что обнимет и поможет, ни разу, пока обучался в школе Бэйлэ. Лишь как учителя. Тот бросил своего сына в своей же школе, наказав стереть позор, принесенный вторым сыном, с фамилии Вэнь.       Вэнь Ци не помнил своего старшего брата, в памяти остались лишь смутные воспоминания его приятной улыбки и высокого темного хвоста. Тот навещал маленького Вэнь Ци редко, всё время посвящал учебе и был одним из самых лучших учеников…       Нет, он был самым лучшим.       Таким, на кого должен был равняться Вэнь Ци с самого детства.

«Будь прилежен, промолчи лишний раз, а не начинай конфликт.» «Будь послушен, даже если учитель говорит то, что тебе не нравится, внимай каждому его слову.» «Не зазнавайся, но и не оставайся в стороне. Стань для всех примером.» «В разговоре не молчи и поддерживай светскую беседу.» «Всегда вежливо улыбайся, иначе не видать тебе в жизни успеха.» «Слезами горю не поможешь, так что умойся и возвращайся к занятиям.»

      Всё это он слушал, начиная с младенчества, а примером для него был старший брат, следовавший этим правилам также с самого детства, но они не убили в нем ту юношескую страсть и волю. Наверное, именно поэтому старший брат Вэнь Ци и отец не особо ладили.       И однажды всё дошло до того, что старший брат повесился. Повесился прямо у Вэнь Ци на глазах, даже не попрощавшись с ним, а перед этим малыш успел узреть ещё более отвратительную сцену — как одному из учеников школы Бэйлэ отрезают голову прямо на главной площади. Этим учеником был давний друг старшего брата Вэнь Ци, поговаривали, что они даже были в отношениях, и именно это побудило отца казнить наглеца прямо на глазах у всех. За старшего сына он браться не думал, решил устроить ему наказание, после которого он должен был остаться ни живым ни мертвым, но тот наложил на себя руки сам.       От увиденной сцены, Вэнь Ци на какое-то время потерял дар речи, лишь икал, икал и икал. Сколько бы лекарей к нему не водили, колдунов и шаманов — те лишь пожимали плечами, предлагали запереть мальчишку, заморить голодом или отшлепать, а отец только больше гневался. Однажды он настолько разозлился на молчащего Вэнь Ци, что бросил в него чайник. Благо, тот попал в стену, раскололся у головы мальчишки, но его не задел. — Прекращай вести себя, как тряпка, Вэнь Ци! — разразился крик отца. Он схватил сына за грудки, поднял его и потряс. — Хватит ныть, как распутная девица! И не молчи, когда я с тобой разговариваю! Если ещё и ты посмеешь опозорить нашу семью, я тебя лично повешу на том же месте! Ты понял?! — Я понял! Понял! — наконец заговорил малыш Вэнь Ци и слезы на его глазах высохли.       Но сейчас в комнате не было никакого отца, лишь бурная фантазия воображала его массивный образ, заставляя вспоминать знакомые с детства фразы. Но сквозь брань вдруг прорвалось: — Вэнь Ци…       Ласковое, беспокойное, испуганное…       Вэнь Ци вскинул голову и увидел собой Мо Сяоя, который сидел перед ним, не смея дотрагиваться. В его глазах тоже стояли слезы, которые медленно стекали по округлым щекам. — Прости меня… Я правда не хотел, Вэнь Ци… — всхлипывал он. — Мо-Мо, — прошептал в бреду Вэнь Ци.       Ослабшими руками он вдруг прижал его к себе и громко зарыдал, вкладывая в свой крик столько силы, сколько вкладывают малыши средь ночи, чтобы позвать свою маму. Он сжимал неухоженные волосы, всхлипывал и снова начинал завывать, слабея в руках друга.       Тот обнимал его. Осторожно, нежно, боясь вдруг напугать. Как обнимают мамы или старшие сестры, держа на руках беззащитного и ещё совсем крошечного новорожденного…       Вой Вэнь Ци утих, как буря, медленно, оставляя после себя разрушения в его собственной душе, но он настолько выдохся, что не мог и осознать, насколько вдруг внутри стало пусто. Всё, к чему он стремился, стало пеплом и оседало на осколках чистой души, затемняя её ясный свет. — Мо-Мо… Я так… Рад за тебя, — тихо шептал Вэнь Ци, чувствуя, как в горлу подкатывает ком. Говорил парень с явным трудом. — Ты же пригласишь меня на пир?.. — Приглашу, обязательно приглашу! — волнительно произнес Мо Сяоя, прижимая друга к груди. — И всех наших одноклассников… Но тебя буду ждать больше всех! Даже без подарков! Они мне и не нужны. Только бы ты был в порядке… Это ведь не конец жизни, не конец нашей дружбы! И к черту этот глупый экзамен, Вэнь Ци! Для меня ты всё равно самый умный и самый лучший! И я обменял бы все сокровища мира на то, чтобы ты это понял, Вэнь Ци! — его голос вздрагивал, а глаза снова наполнились слезами, которые наперегонки стали скатываться с юношеских щек. —Мо-Мо… Спасибо… — вымолвил Вэнь Ци и, чуть прислонившись к стене, взглянул на своего друга. Вэнь Ци расплылся в глупой улыбке, будто бы он изрядно выпил. А после рассмеялся. Звонко и болезненно. Из последних сил, кашляя и прерываясь. Истерически. — А ведь мы с Ён Хэнгом действительно в чем-то похожи… Я тоже тут всех презираю.