Истинные желания отвергнутых

      Полный раздумьев об этой неприятной иллюзии, которую сам Ён Хэнг и пожелал, он вместе с Синь Сянь Бингом направился на ужин. После спелых яблок, которыми они успели перекусить в деревне, есть не особо тянуло, но ради спасения своего же организма, скрипя зубами, Ён Хэнг принялся жевать пресный рис. Благо сегодня поварихи сделали его не таким жидким и даже, кажется, позволили себе роскошь — насыпали во время готовки немного соли.       Отодвигая в сторону кусочки вареной курицы, пряный запах которой бил в нос, Ён Хэнг продолжал размышлять: — Раз уж это все иллюзия, стало быть, может случиться так, что она не подействует на моего дедушку? Вот придет он… Посмотрит на меня… И что? Увидит ли он во мне то, что я пожелал? — Ён Хэнг взглянул на Синь Сянь Бинга. Тот, сглатывая слюни, махая хвостом, смотрел на не очень аппетитную курицу. — И ведь у него не спросишь даже, нельзя же мне выдавать, что я с Небес…       Качнув головой, Ён Хэнг решил отложить эти все мысли. Всё равно он не предугадает, как пойдут дела, даже к гадалке не обратится. Как говорится, одним Богам известна наша судьба.       Закончив есть, Ён Хэнг отставил свою плошку в сторону и снова взглянул на демона. Тот посмотрел на него, на тарелку и снова на Ён Хэнга, но молчал. Юноша вздохнул, понимая, из-за чего Синь Сянь Бинг так на него таращится и, пока его мясо не растащили голодные ребята, быстро вытащил из кривой миски противные теплые кусочки, пряча их в карман.       После ужина Ён Хэнг сразу в комнату не пошел — вышел на улицу через заднюю дверь. Легкая вечерняя прохлада приятно обдула горячее лицо и холодные ноги. Ён Хэнг поёжился, почесал стопой лодыжку и, дождавшись Синь Сянь Бинга, достал тому угощение. — Вот уж! А я думал ты им оставишь! — радостно воскликнул Синь Сянь Бинг и принялся лопать вареную курицу. — Они и так у меня постоянно эту противную курицу забирали без спроса, а тебе и отдать не жалко. После твоих рассказов и еду оставлять не хочется, — хмыкнул Ён Хэнг, облакотившись об деревянную стену храма. — А ты что, в детстве еду оставлял? — Ну, бывало часто. Если мне что-то не нравилось, я всегда об этом говорил. И попробуй только меня заставить, я такие истерики закатывал, что лучше было просто приготовить мне что-то отдельно, чем выслушивать мои крики. А больше всего я не любил мясо. Терпеть его не могу. Однажды отец привёз кусок свинины, мама его пожарила, а мне на следующий день так дурно стало, — Ён Хэнг вздрогнул то ли от прохлады, то ли от неприятного кома в горле, который возник вместе с вкусом той самой жареной свинины. — Вспоминать страшно. — Ну и ну, прелесть, я и подумать не мог, что ты такой капризный. Дети в деревнях голодают, а он нос воротит! — Ну я же не знал, как дети в деревнях живут! — поспешил оправдаться Ён Хэнг, подняв голову на темнеющее небо. — Я только пару раз бедняков видел. Когда отец на ярмарки меня брал, там и видел. — Да ладно тебе, я же не ругаюсь, — посмеялся Синь Сянь Бинг, облизывая пальцы. — А ты в детстве не дружил ни с кем? С соседскими мальчишками там?       Ён Хэнг замотал головой. — Не дружил. Я-то и со своими племянниками не особо общался. Только с сестрами, — не желая вновь кидаться в приятные воспоминания, он сменил тему: — А ты? Ты много кого видел? И бедных, и богатых? — Конечно! — усмехнулся Синь Сянь Бинг. — Я всяких людей видел: и бедных, и богатых, и косых, и кривых, и прямых, и толстых. И императоров разных, и чиновников, и свиту. Да и деревенских! Чего уж там. — А тебе какие люди нравятся? — бросил Ён Хэнг, наслаждаясь тлеющим закатом. — В смысле? — удивился Синь Сянь Бинг. — Ну, приятно вот общаться тебе было с кем. Были у демона Синь Сянь Бинга такие?       Синь Сянь Бинг призадумался. Он пытался вспомнить хоть одного приятно запомнившегося ему человека, но на ум лезли лишь противные девушки, желающие получить любовь какого-то морального урода; сумасшедшие игроманы, которые хотели побольше денег; тираны, мечтающие о великой славе и власти… Только Ён Хэнг, его измученная улыбка во время их первой встречи, откликалось в сердце Синь Сянь Бинга. Стоило ему подумать об этом, как в груди тут же загорался огонёк, живой, наивный, радостный. Он приятным ручейком охватывал тело демона, тянул к Ён Хэнгу, желая сделать именно его по правде счастливым. — Ну, ты нравишься, — беззаботно ляпнул Синь Сянь Бинг.        Ён Хэнг повернул голову в его сторону. Красные глаза любопытно блеснули, а рот сам собой приоткрылся, словно хотел задать уйму вопросов, но демон понял, как глупо звучали его изречения и, подпрыгнув на месте, попытался объясниться: — Ну, то есть, как нравишься, общаться с тобой приятно. Ты вот какой-то другой что ли. Хоть и пожелал по сути ну… Лучше всех встать. До сих пор ума не приложу зачем. — Ну, как зачем, — возмутился Ён Хэнг. — Тогда дедушка меня заберёт отсюда. Я же рассказывал, не слушал меня?! — Слушал-слушал прелесть, — Синь Сянь Бинг почесал затылок, невольно цыкая. — Но вот… Заберёт он тебя, а дальше что? Он же человек верующий. Ты опять также жить будешь. Смысл-то какой от этого? Тебе вроде тут скучно, и бесят все, и ты вон даже фыркаешь, когда учитель что-то говорит. Фыркаешь же!       Ён Хэнг сжал губы, и вздохнул. — Ну, а как иначе? Что мне, убежать из храма? И жить впроголодь? — А тут ты не голодаешь разве? — Голодаю. Но тут хотя бы кормят. А на улице что? Где я деньги на пропитание найду? Голод, холод, крыши над головой даже не будет… Нет уж, так я точно сойду с ума. Лучше здесь поживу, а вот потом… — он призадумался, облизнув губы, и продолжил воодушевленно: — А вот буду снова в роскоши жить. Виноград есть, чай пить, отдыхать. Главное, потерпеть немного, да ты хоть помог, меня теперь не задирают. — И долго ты собираешься вот так терпеть? — Ну, тут уж как повезет. Я же не умею будущее предсказывать. — Прелесть, а если это «потерпеть, а потом буду снова в роскоши» не сбудется? Ну, всякое бывает! Не сдашь тут что-то или дедушке не понравишься опять. То что тогда? Снова терпеть?       Помолчав немного, Ён Хэнг ответил: — Получается так… — А где тот Ён Хэнг, который «если мне что-то не нравилось, я всегда об этом говорил»? М?       Ён Хэнга этот вопрос задел, он вдруг встрепенулся, схмурил неухоженные брови, и так посмотрел на Синь Сянь Бинга, что тот прижал свои ушки, как котенок, и сделал шаг назад. Ён Хэнг и сам не понимал, где этот малыш Суэ, который будет топать ногами до последнего, который закроется в комнате, будет голодать, будет хныкать всем на зло. Он остался где-то внутри Ён Хэнга, испуганно забившись под сердце, где его не достанут ни противные учителя, ни дедушка с наставлениями, ни здешние ученики. — Прости, прелесть, — поспешил извиниться Синь Сянь Бинг. — Я просто особо никогда с людьми не болтал, никогда не узнавал, чем они думали, когда вызывали демона. Мне и дела особо до этого не было. А ты, ну, не знаю, с тобой так и хочется поговорить о чем-то. Я вот и о детстве никому не рассказывал!       Рубиновые глаза Ён Хэнга так и сверкали от тихой ярости, которая, словно пламя огня, то разгоралась, то тушилась, и в итоге пропала, оставляя после себя легкую дымку. Ён Хэнг посмотрел на свои грязные босые ножки, потер их друг о друга, чтобы согреться. Было бы логично вернуться в комнату и забраться под одеяло с головой, но уходить с улицы никак не хотелось. Впервые за долгое время Ён Хэнг смог насладиться простой тишиной, такой, какой наслаждался в детстве по ночам.       Наступили сумерки — самое любимое время Ён Хэнга. Особенно в конце лета, когда темнеет поздно, но при этом довольно на улице довольно тепло. Бывало, что маленький Ён Суэ украдкой выбирался из комнаты, садился на порог и любовался, как смешиваются густые краски неба с последними лучами солнца. Но, к сожалению, хорошо разглядеть приятное сердцу юноши явление в детстве не особо удавалось — мешали ворота. А забраться на них Ён Хэнг тогда побаивался.       А перед храмом ворот не было. Темный лес впереди пугал и манил своей тишиной одновременно. Так и хотелось сорваться, плюнуть на всё, на все запреты и обещания, и убежать. Туда, в неизвестность, к которой Ён Хэнг никогда не был готов, но от этого она ещё больше манила.       Ночные птицы гоготали меж собой, прыгали с ветки на ветку, искали ягоды в кустах. Кто-то крикнул громче остальных, мелкие птахи взмыли вверх, зацепляя крыльями ветки деревьев.       Синь Сянь Бинг тоже любовался, вслушивался в эту приятную тишину, но приятной она была никак не из-за детских воспоминаний, а скорее от того, что он может разделить эту тишину хоть с кем-то. Быть одним порой очень утомляет, чувство одиночества сжирает даже самых сильных демонов, как и самых обычных людей. И Синь Сянь Бинга когда-то оно поглощало с головой, неприятным грузом висело где-то за спиной, болталось, мешало идти и думать, а сейчас он словно избавился от этих оков, словно ему стало легче дышать. Он проверил — вздохнул полной грудью и выдохнул. Действительно легче.       Тишину прервал чих Ён Хэнга. Юноша закрыл ладонью рот, почесал нос и снова потерся ступнями друг об друга, пытаясь их согреть. Синь Сянь Бинг холода не чувствовал, но быстро понял, в чем дело и присел перед Ён Хэнгом на колени и протянул руки к стопам парня. — Ты чего это делаешь? — негромко спросил Ён Хэнг, сжимая кулаки. — Погреть хочу. А то замерзнешь ведь, заболеешь ещё… — ответил Синь Сянь Бинг и поднял взгляд на Ён Хэнга. — Позволишь?       Тот ненадолго замялся, нос у него покраснел, начал зудеть. Он отвернулся и молча кивнул.       Синь Сянь Бинг раскрыл ладони, которые постепенно стали нагреваться, отдавая тепло худым ногам Ён Хэнга. Демон украдкой поглядывал на парня, не злится ли, не корчит рожи, но тот лишь задумчиво глядел вдаль, теребя рукава монашеского платья. Тогда Синь Сянь Бинг осторожно прикоснулся к холодным лодыжкам и несильно сжал их. Тепло от рук демона окутывало тело Ён Хэнга, согревая его изнутри, но не обжигая, как делал огонь. Словно парень очутился в приятном горячем источнике, который помогает успокоить тело и дух. — Ну как? Согрелся? — поинтересовался Синь Сянь Бинг.       Ён Хэнг кивнул и мягко улыбнулся. — Спасибо, — тихо ответил он, трогая горячие щеки. Даже они согрелись.       Синь Сянь Бинг приподнялся с колен и тоже заулыбался, но глупо, смущенно, щуря глаза. — Синь Сянь Бинг, а могу я тебя кое о чем попросить? — сложив руки у груди, спросил Ён Хэнг. — Конечно, прелесть! Чего желаешь? — А ты не мог бы мне принести книгу? Какую-нибудь легкую… про математику. Тут даже библиотеки хорошей нет, только со всякими священными писаниями. Я с детства увлекался математикой, а как сюда приехал, ни разу не тренировался.       Синь Сянь Бинг захлопал глазами, но быстро ответил: — Книгу по математике? Хорошо! Конечно! Прямо сейчас и принесу. — Ты только не воруй! — пригрозил Ён Хэнг. — Оставь хотя бы пару монет, если у кого-то из дома соберешься забирать. — Оставлю! Горсть даже! Жди меня, прелесть, я скоро буду! — воодушевленно бросил Синь Сянь Бинг и исчез из поля зрения Ён Хэнга.       Демон не соврал — не прошло и полчаса, как он вернулся в храм с тоненькой книжкой. Ён Хэнг уже лежал в кровати, но не спал, так что, почувствовав знакомый запах дыма, приподнялся и улыбнулся. Синь Сянь Бинг, хвастаясь, покрутил находку и сел на кровать к Ён Хэнгу. — Вот, — протянув книгу, произнес Синь Сянь Бинг. — Подойдет?       Ён Хэнг дрожащей рукой выхватил книженцию, но долго не решался её открывать. Он боялся, что, стоит ему взглянуть на примеры, и он ничего не сможет решить. Раньше он был способен производить все расчеты в уме, выполнять решения, которые не помещались и на двух страницах…       Выдохнув, Ён Хэнг лег на кровать, перевернулся на живот, подложил подушку под грудь и осторожно открыл рандомную страницу. Он пробежался глазами по примеру, судорожно попытался вывести значение в уме — ничего. Следующий пример — тоже. Щуря глаза, он пытался вчитываться в числа, которые в темноте сливались друг с другом. Как вдруг в глаза Ён Хэнга ударил неяркий огонёк. Парень зажмурился, потер глаза и осторожно приоткрыл их. Синь Сянь Бинг протянул руку с небольшим пламенем поближе к листкам, чтобы Ён Хэнг мог читать написанное. Сам огонь не был опасен ни для рукописей, ни для Ён Хэнга, он лишь излучал свет.       Ён Хэнг, недолго думая, двинулся к стене. — Ложись рядом, — прошептал он. — Чтобы свет был прямо на примеры.       Синь Сянь Бинг удивился, чуть не погасил слабое пламя, но быстро сообразил, что медлить не стоит, и лег рядом с Ён Хэнгом.       Порой зевая, юноша изучал примеры, загибал пальцы, хмурился, опускал веки, из-за чего его взгляд делался задумчивым. Синь Сянь Бинг поймал себя на мысли, что следит больше за Ён Хэнгом, чем за аккуратным пламенем, которое порой колыхалось, словно вот-вот потухнет. Синь Сянь Бинг внимательно изучал лицо Ён Хэнга, которое теперь можно было разглядеть весьма близко: этот слегка вздернутый кончик носа; красные глаза, которые переливались от света, словно рубины; задумчивый, суровый взгляд, вечно устремленный куда-то между строк; эти тонкие пальцы, которыми он порой хрустел…       Обычно Синь Сянь Бинг не восхищался людской красотой, но в ту ночь не мог перестать любоваться юношей. Он смотрел на него и пытался понять, что в нем такого, что заставляет взгляд застыть на нем, как на статуе Божества? Синь Сянь Бинг старался вспомнить хоть кого-то, кто вызывал у него такие же эмоции, но не мог. Все, кого он когда-то встречал, мыльной пеленой сливались друг с другом. Один Ён Хэнг, его четкий образ вырисовывался в голове демона. Он не хотел помнить его по кусочкам, по ярким деталям, нет. Он хотел запомнить его всего, на всю жизнь. Каждую мелочь, каждую родинку на бледном теле… И никогда не забывать.