Истинные желания отвергнутых

      Все улочки, даже самые мелкие, были украшены фонариками, колокольчиками, привлекающими удачу амулетами — наступал Новый год. Детвора в теплых шубках заливалась радостным смехом, любовалась красотой, подбрасывала вверх снег, чтобы потом любоваться, как он медленно падает на землю. Руки их мерзли, щеки краснели, но детям было так весело, что они совсем не чувствовали холода.       В этом году зима выдалась хорошей — Шуе Юинь постарался, как говорили некоторые смертные. И ведь действительно постарался: снег был крепким, хрустящим, ветер не морозил всё тело, а шаловливо щекотал нос и щеки. Повелитель Снегов даже успел выполнить все поручения Небес вовремя и смог явиться на праздник.       В отличие от Праздника Середины Осени, в Новый год Божества не спускались в мир смертных и устраивали празднование прямо в Небесной Столице, также украшая её белоснежным снегом, красными фонариками и символами года. Более того, Новый год Божества праздновали не так часто — раз в десяток лет. Многие просто не успевали закончить с делами к назначенной дате, из-за чего торжество приходилось откладывать.       Каждый небожитель облачался в самые лучшие одеяния цвета символа года. Кто-то же был верен старой привычке и облачался в красное ханьфу с золотыми узорами. Некоторые же и вовсе не старались наряжаться и являлись на праздник в привычном рабочем костюме. Например, Всевышний Судья. Он вместе с Фа Вэном прошелся по праздничной улице, горделиво подняв подбородок, а на его лице не было ни грамма радости от предстоящего празднования. — Послушай, Ян Гуан, у тебя что, кроме этих белых траурных мантий совсем ничего нет? — возмущался Фа Вэн. Он-то нарядился: оделся в черное, но оставил свой любимый красный плащ, который гордо откинул, встретив друга. — Я одеваюсь так, как мне удобно. У нас нет ограничений в одежде, — спокойно и даже безэмоцианально ответил Всевышний Судья.       Фа Вэн закатил глаза, возмущенно цокнув языком и осмотрел собравшихся Божеств. Все уже болтали между собой, подливали друг другу вина, пробовали блюда. Только Ён Тсуба сидел в одиночестве, задумчиво глядя вдаль. Тогда это был ещё молодой Ён Тсуба. Ён Тсуба с короткими волосами, без усов, без морщин, с печальным взглядом, молчаливый, слегка угрюмый и безучастный… — Смотри-ка, Божество Плодородия! — присвистнул Фа Вэн. — Я его после нашей последней совместной охоты и не видел. — Вы ходите вместе на охоту? — вскинув брови спросил Ян Гуан. — Надеюсь, не на… — Не начинай! — прервал его Фа Вэн, махнув рукой. — Я ему и подарок приготовил. Пойдем, подсядем.       Фа Вэн быстрым шагом направился к скучающему, по его мнению, Ён Тсубе. Ян Гуан лишь пожал плечами и последовал за другом. — Ну, привет, господин Ён Тсуба! — обняв товарища за плечо, радостно воскликнул Фа Вэн, от чего заячьи уши Божества Плодородия моментально прижалась к голове.       Ён Тсуба повернул голову в сторону, его фиолетовые печальные глаза блеснули, и он коротко ответил: — Приветствую, Генерал Цзянчжоу и Всевышний Судья. — Ну-ну! Ты как не родной! — воскликнул Фа Вэн и сел рядом с Ён Тсубой — Сегодня без титулов! Просто Фа Вэн и Ян Гуан. Договорились?       Ён Тсуба молча кивнул. Он особо не появлялся на праздниках, предпочитая сидеть во дворце, чтобы не чувствовать себя среди галдящих Божеств лишним, но на этот раз решил вылезти из своего убежища, зная, что на празднике появится Фа Вэн, с которым они начали неплохо общаться после произошедших событий на смертной земле. — Вы давно на празднике? — поинтересовался Ян Гуан, присаживаясь рядом с Фа Вэном. — Нет, — мотнув головой, бросил Ён Тсуба.       И они замолчали. Просто сидели молча за столом, каждый занятый своей думой. И если Ян Гуана с Ён Тсубой подобное времяпровождение более чем устраивало, то Фа Вэн уже спустя пару секунд неловкой тишины стал барабанить пальцами по столу, опёршись рукой об щеку, и, не выдержав, произнес: — Ён Тсуба! А я тебе подарок приготовил! — он достал небольшой чайный сервиз. — Ты же любишь чай, так что, вот, держи, специально для тебя купил. С символом года!       Ён Тсуба невинно захлопал глазками, взял коробку и осторожно достал одну из пиал. Фа Вэн не обманул, на ней действительно был изображен весьма красивый кролик с большими черными глазками и белой шерсткой. Он встал на задние лапки и любовался раскинутой на ночном небе луной. — Сам рисовал? — поинтересовался Ён Тсуба.       Фа Вэн шикнул и махнул рукой: — Вот в чем, а в рисовании я не так хорош. Купил в мире смертных. — А вот мне подарок он не приготовил, — вставил Ян Гуан весьма спокойно, потягивая вино. — Ян Гуан! Я тебе раньше всегда подарки дарил. Ещё предъяви, что я не всей Небесной столице подарил что-то! — прикрикнул Фа Вэн, но тут же прокашлялся и продолжил уже тише: — Это же какие траты были бы, каждому что-то найти. — Я вам тоже подарки не приготовил, — неловко произнес Ён Тсуба, убрав пиалу обратно в коробку. — Приношу свои извинения. Мне стоило подумать об этом. — Не стоит, — остановил его Ян Гуан. — Я тоже в этом году ничего не приготовил. — Да ты и в прошлые года не особо был падок на то, чтобы кому-то дарить подарки, — фыркнул Фа Вэн и подтащил к себе сосуд с вином. — Дорогой друг Ён Тсуба, будешь?       Ён Тсуба выставил руку перед собой. — Откажусь. — Да ну! Не обижай меня! Если сам Генерал Цзянчжоу предложил тебе выпить, то как тут отказываться! — он, не дождавшись ответа, плеснул вина в чарку Ён Тсубы и себе.       Божество Плодородия тяжело вздохнул — спорить с Фа Вэном было бесполезно, поэтому, нехотя, Ён Тсуба поднял чарку вместе со друзьями.       Вино горячей струёй обволакивала горло, пьянило, расслабляло. Ён Тсуба поморщился — давно он не пил алкоголь, примерно с тех пор, как ушел из родного дома совершенствовать дух в одиночестве.       Ещё чарка, третья, четвертая — настроение, как и температура тела, повышалось.       Небожители вокруг тоже повеселели: если раньше все обходились деликатными приветствиями с величественными титулами, то теперь звали друг друга по земному имени, хлопали товарищей по плечам, радовались и хохотали. — Вот, Ён Тсуба, у тебя жена была? — протянул Фа Вэн и нахмурился, как бык. — Была. Откуда у меня по-твоему дети?! — непривычно громко ответил Ён Тсуба и смущенно икнул. — Но я её оставил и ушел в отшельничество. — Вот! И у меня была. Та ещё стерва, если бы ты только знал! С ней было невозможно разговаривать, как я только на ней женился! Надо было мне тоже уйти в отшельники… Подумай только! Мы спали в разных кроватях! Нет, я, конечно, понимаю, что так надо, так правильно! Но почему я должен наслаждаться одиночеством, когда этого не хочу!       Ён Тсуба молчал, пытаясь понять сквозь пьяную пелену, к чему ведет Фа Вэн, а Ян Гуан в то время лишь кивал головой. — А ты знал, что у нашего друга Ян Гуана даже девушки не было! — Фа Вэн обнял за плечо Ён Тсубу, прижимаясь к нему массивной грудью. — Я уверен, что он даже не лишался девственности. Только вдумайся! Полторы тысячи лет! — Ну и? Что с того? — подал голос не менее пьяный Всевышний Судья, внешний вид которого не не особо подходил под определение «всевышний»: светлые локоны растрепались, налобное украшение съехало. — Как что?! — возмутился Фа Вэн. — Тебя ничего совсем не смущает? — У меня своя философия на этот счет, которую ты тоже так-то принял. Кто мне в первые дни нашей дружбы заверял, что чист и девственен?! — Ян Гуан грозил пальцем, хмурил светлые брови и даже сидя покачивался. Он начал пить ещё до предложения Фа Вэна и результат был на лицо… — А что теперь? — Так тогда я и не врал! У меня после свадьбы и не было брачной ночи! — оправдался Фа Вэн. — Ён Тсуба, скажи ему! — А я-то здесь причем?! — не желая быть втянутым в не очень деликатный спор, вскрикнул тот. — Не было, но с другими-то было! — отвечал Ян Гуан. — Ты променял нашу с тобой философию на каких-то там девушек… — Да у тебя у самого все женщины служанки! — Мои помощники не имеют пола, Фа Вэн, — фыркнул Ян Гуан. — При всем своем желании, которого у меня и так нет, я бы не стал испытывать к ним хоть какие-то чувства. А вот ты на каждом походе ухаживаешь за какой-нибудь девушкой. — Я делаю вынужденно! Или ты считаешь, что я какой-то там женолюб?!       Ян Гуан лишь довольно хмыкнул, как хмыкает обычно, когда соглашается с происходящим. — Ты с такими заявлениями на самую настоящую драку нарываешься! — стукнув кулаком по столу, Фа Вэн раздул ноздри. — Драки в Небесной столице запрещены, — беспристрастно бросил Ян Гуан, опёршись лбом об кисть руки. — Но зато ты можешь сразить со мной в игре в сянци. — Ты пьян! Как с тобой вообще можно во что-то играть?! — Думаешь, алкоголь способен затуманить мой разум настолько, что я не смогу играть? — Всевышний Судья хмыкнул и, кажется, даже приоткрыл свои вечно закрытые глаза. — Или просто боишься проиграть?       Фа Вэн от злости покраснел, вытянулся, выпятил массивную грудь, расправил плечи, от чего Ён Тсубе пришлось немного отсесть, и, выпив залпом ещё одну чарку вина, объявил: — Сыграем!!!       На столе в момент оказалась доска с фигурами, а вокруг стола — заинтересованные небожители, которые только рады были понаблюдать за развернувшейся битвой. Каждый начал перешептываться с соседом, выбирая своего борца, чтобы болеть за него. Ён Тсуба хотел было встать, чтобы не мешать сражению, но Фа Вэн грубым движением схватил его за плечо и оставил сидеть рядом с собой. — Будешь моим талисманом на удачу. — Я?! — удивился Ён Тсуба. — Я, друг мой дорогой, в такое даже не играл никогда, как я тебе помогу?! — Поможешь. То, что ты сидишь рядом, на моей стороне, уже мне помогает!        Ён Тсуба непонимающе икнул и остался на своем месте.       На столе началась самая настоящая битва, интеллектуальная, которая случается каждые десять лет, когда Всевышний Судья и Генерал Цзянчжоу, напившись, поднимали одну и ту же тему, а после начинали играть в настольную игру, то в карты, то в сянци, чтобы успокоить свой пыл, хотя в самом начале их сражения казалось, что они изобьют друг друга деревянными фигурками. Ян Гуан передвигал свое войско с такой скоростью, словно заранее продумывал ходы Фа Вэна или точно знал, куда именно он сделает свой ход. Не проходило и секунды, как деревянные фишки Фа Вэна одна за другой покидали поле, и в конечном итоге Ян Гуан объявил: — Пат.*       *Пат — ситуация в игре, когда противник не может сделать хода по правилам, и поэтому считается проигравшим.       Фа Вэн зарылся пальцами в волосы, опустив пораженно голову. И так каждые десять лет на протяжении всего того времени, что они с Всевышним Судьей знакомы. Пьяные Божества ликовали победе, кто-то, хмурясь, передавал соседу деньги. — Я проиграл пьяному слепому дураку, — прошипел Фа Вэн. — Каждые десять лет проигрываешь, — довольно хмыкнул Ян Гуан, убирая игральную доску.       Разозлившись, Фа Вэн вцепился в волосы, откинул голову назад, и раздосадовано замычал. Ён Тсуба лишь прижал уши к голове и похлопал его по плечу, не зная, как и поддержать товарища. — Вот видишь, какой из него друг! Даже поддаться не может, — прижавшись всем своим массивным телом к Ён Тсубе, взвыл Фа Вэн. — С чего это вдруг я должен поддаваться? — спросил Ян Гуан. — Я всегда выступаю за честную игру вне зависимости от того, с кем я играю. — Вот у тебя на всё найдется свое особое мнение! — пробурчал недовольно Фа Вэн.       Они посидели на празднике ещё немного. Ян Гуан болтал с другими небожителями, рассказывал им старые легенды, которые невозможно найти в рукописном виде, а те лишь хохотали рядом с ним, словно с лучшим другом. Фа Вэн отсижился вместе с Ён Тсубой, болтал о своей бывшей жене, повторяя все то, что было сказано ещё несколько сотен лет назад, а Ён Тсуба, не имея другого собеседника, с интересом слушал друга и даже пытался поддержать его весьма типичными фразами вроде «ничего страшного», «главное, что сейчас все хорошо». — Вот и остался я один, Тсуба, представляешь? — подытожил Фа Вэн, глядя на темное небо без звезд. — Даже друзей особо не осталось. — Как же! — воскликнул Ён Тсуба. — А Ян Гуан?       Фа Вэн махнул рукой и обиженно фыркнул. — Друг — это громко сказано. Вон, даже сейчас, видишь? Ушел от меня к другим, а я ценю друзей, которые всегда будут на моей стороне! Чтобы ни случилось, даже перед страхом наказания. Они всё равно останутся верны мне! — он закинул руку на плечо Ён Тсубы. — Вот, что для меня друзья. И я в свою очередь никогда друга не брошу. Пусть он погибнет, я отомщу за него! Чего бы мне это не стоило! — громогласно заявил Фа Вэн, стукнув кулаком по груди. — А я? Я ведь тебе друг? — вырвалось с языка Ён Тсубы.       Фа Вэн запнулся в своей напущенной смелости, притих, задумался и, прижав Ён Тсубу к себе посильнее, произнес: — Конечно! Мой дорогой друг Ён Тсуба! Только ты, единственный, есть мой настоящий друг, ради которого я готов горы свернуть! Веришь? — Верю! Верю! Но ты меня сейчас задушишь! — прошипел Ён Тсуба. Он отряхнулся, дернул плечами и, взглянув на Фа Вэна, поднял чарку с вином. — Тогда выпьем за нашу дорогую дружбу!       Фа Вэн хватку ослабил, взялся за свою чарку, Ён Тсуба плеснул туда вина, и они вместе выпили. Но обниматься Фа Вэн не перестал, переместил руки на голову своего товарища, под грубые пальцы попало длинное мягкое ухо Ён Тсубы, и Фа Вэн, погладив его пальцем, отпрянул от Божества. — Слушай, дорогой друг Тсуба… А у тебя уши кроличьи или заячьи? — Понятия не имею, честно… — Они заячьи, — вернувшись к столику, ответил Ян Гуан. — Э? А тебе-то откуда знать?! — возмутился пьяный Фа Вэн. — Я всегда знаю больше тебя, — хмыкнул Ян Гуан и поднял чарку. — Я тоже выпью с вами за нашу дружбу.