Истинные желания отвергнутых

      «До лета ещё есть время» — говорил Ён Хэнг, но это теплое время года оказалось на пороге весьма скоро, принося с собой жару и алые закаты.       Солнце медленно ступало к горизонту, окрашивая небо в рыже-красные цвета. Деревня заканчивала последние приготовления к фестивалю — лавочники проверяли оборудование, девушки заканчивали приготовления подношений, уличные артисты и танцовщицы повторяли свои номера. Громкая деревня стала ещё громче и краше: яркие красные фонарики украшали каждый дом, каждый столб. Дети бегали в ярких нарядах и били в игрушечные барабаны, приплясывая.       Ён Хэнгу казалось, что он слышит радостные вопли даже находясь в храме.       Он сидел, заглядывая в небольшое зеркальце, которое одолжил у дедушки Пина, и расчесывал волосы уже десятый раз. В голове роились сомнения, страх пытался отговорить Ён Хэнга от праздных гуляний. — Я ведь никого там даже не знаю… — думал Ён Хэнг, смотря сквозь свое отражение. — И веселиться толком не умею… Последний праздник, на котором я решил разгуляться, закончился общим наказанием… Может быть, ну его, фестиваль этот… — тяжело вздохнув, Ён Хэнг все же решил рассмотреть себя. Печальное лицо никак не придавало уверенности в предстоящем событии и лишь нагоняло тоску и нежелание выходить за пределы храма. Руки холодели от одной мысли, что ему снова придется оказаться в одном потоке с веселыми людьми, которые знают друг друга, и на фоне которых Ён Хэнг выделялся чересчур сильно.       Грусть почти заполонила душу Ён Хэнга, но светлая мысль привела его в чувства: он пообещал А-Сяню, что придет. Когда А-Сянь спросил его неделю назад о фестивале, Ён Хэнг прочел по его большим глазам, насколько ему важно провести этот день с ним. Более того, Ён Хэнг сам желал быть рядом с А-Сянем и, возможно, даже позволить себе больше, чем позволял раньше. Сказать ему обо всем, что было на душе все эти месяца, признаться, кто он есть и почему находится в храме, почему ни с кем не общался. Рассказать о всех страхах и боли, которую ему пришлось пережить. Ён Хэнг, как бы страшно ему не было, был почему-то уверен, что А-Сянь его поймет.       Ён Хэнг нелепо улыбнулся и тут же сжал эту улыбку, постеснявшись её. Закончив с расчесыванием волос, он ещё раз взглянул на себя и даже подумал оставить волосы распущенными. Ему ведь действительно они идут больше, чем этот глупый, несуразный хвостик, который ему ещё сестрицы завязывали. Он разве что сделал небольшой пучок, оставив височные пряди, которые были разного размера. Как бы Ён Хэнг не пытался их подстригать, левая прядь всегда была короче правой.       Переодевшись в приготовленную со вчерашнего вечера одежду, Ён Хэнг удостоверился, что выглядит не как обедневший студент, и быстрым шагом поспешил к выходу из храма. — Дедушка Пин, я ушел! — сообщил он, напяливая сапожки, и выбежал на улицу.       Ён Хэнг договорился с А-Сянем, чтобы они встретились у храма, что, конечно, было верхом эгоизма со стороны Ён Хэнга, но иначе бы он не вытерпел стоять около деревни в ожидании своего компаньона, пока громкий шум, от которого подрагивала земля, бил ему по ушам.       Стоя около ворот, Ён Хэнг ударился в глупые мечтания: он воображал фестиваль; А-Сяня, идущего рядом и улыбающегося от всего, что попадется на глаза; танцоров и артистов, что исполняют причудливые, но красивые номера… Будь он там один, не нашел бы себе места, но стоило представить А-Сяня рядом, как эти праздные гуляния становились чем-то важным.       А-Сянь не заставил себя долго ждать и уже издалека громко приветствовал Ён Хэнга, размахивая обеими руками. Подбежав почти в припрыжку, он расставил руки будто хотел обнять Ён Хэнга, но резко замялся и, тряхнув руками, отступил назад виновато улыбнувшись. В этот момент Ён Хэнг тоже расставил руки, но стоило А-Сяню их убрать, Ён Хэнг тоже их опустил, смутился и сжал плечи, отводя взгляд. Слова сбились комом в горле. — Здравствуй, Хэнг-сюн! Надеюсь, я не заставил тебя долго ждать… — А-Сянь, как обычно, начал разговор первым. — И тебе здравствуй, — слегка улыбнувшись, ответил Ён Хэнг и позволил себе взглянуть на А-Сяня. — Всё в порядке, А-Сянь. Я сам только что вышел из храма. — Тогда я спокоен! — ответил А-Сянь и, неловко улыбаясь, почесал затылок. — А ты точно хочешь идти? Не пойми меня неправильно, — тон его голоса сделался беспокойным. — Точно, — кивнув головой, ответил Ён Хэнг. — Иначе бы я не готовился со вчерашнего вечера, — он горделиво хмыкнул, улыбнулся и пошел к спуску с горы.       А-Сянь удивлённо захлопал глазами, обернулся на Ён Хэнга и быстро догнал его, взяв под руку. Ён Хэнг мельком глянул на А-Сяня и отвёл взгляд на дорогу, чувствуя, как щеки стали гореть. Они шли, неловко прижимаясь друг к другу и смотря в разные стороны. Радостный шум фестиваля приближался и приближался, а людей становилось всё больше и больше.       Ён Хэнг с замиранием души рассматривал украшенные деревья и чувствовал, как страх перерастает в юношеский азарт. Сердце его билось чаще, а глаза блистали рубином. А-Сянь мельком разглядывал Ён Хэнга, и, заметив, как тот оглядывается вокруг себя, подумал, что тот волнуется, и быстро взял его за руку. — Все будет хорошо, Хэнг-сюн! — прошептал А-Сянь.       Ён Хэнга пробил лёгкий шок, он отвлекся от изучения преобразившейся местности и зыркнул на А-Сяня, чувствуя, как их руки нагреваются, и между ними образовывается вязкое, но приятное тепло. — Да я… Знаю, конечно! Чего мне бояться! — фыркнув, самоуверенно заявил Ён Хэнг.       Они прошли в деревню. Толпы людей бродили туда сюда, приплясывали, обменивались комплиментами, хохотали, от чего Ён Хэнгу было непривычно. Он даже не понимал, от чего вообще можно так громко хохотать, но с тоской вспоминал, как примерно также веселились его одноклассники в Небесной школе… Как они, скинув учебные накидки, плясали так, что, увидели бы их Наставники, поколотили бы тут же, но в ту минуту они и думать не могли о них. Они были счастливы, как эти смертные. А может быть, даже счастливее. — Ну… И что делать здесь? — сжимая руку А-Сяня, спросил Ён Хэнг.       Тот сжал руку Ён Хэнга в ответ и смущенно прокашлялся. — Да всё, что душе угодно! Например, во-первых, тут очень много праздничной еды, можешь попробовать местные блюда, которые подают только на фестивале! Во-вторых, пляски и представления, вон, видишь? — он указал пальцем на грациозных танцоров. — Ну и в-третьих, ярмарка! Если хочешь, можем поискать тебе шляпу! Может, на первый взгляд это выглядит не так разнообразно, как, например, в городе, но, думаю, тебе понравится, стоит только привыкнуть. Но ты, если что, говори, мы можем уйти куда-нибудь, где потише. — уже более спокойно произнес А-Сянь. — Благодарю за беспокойство, но пока что все в порядке. Может быть, возьмём чего-нибудь перекусить? И посмотрим на уличное выступление… Так же можно, да? — Конечно! А что ты будешь, Хэнг-сюн? Мне кажется тут большинство блюд со свининой… Видишь ли, считается, что Генерал Цзянчжоу… он очень любит свинину, да! Поэтому блюда с ней готовят чуть ли ни в каждом доме! — Фу, свинина, — Ён Хэнга даже передернуло и он замотал головой. — Я бы предпочел что-нибудь… не знаю, с рыбой, например… Если она, конечно, у них не закончилась опять… — Я уверен, что найдется что-нибудь и с рыбой! Идем! — А-Сянь, припрыгивая, потянул Ён Хэнга к лавке.       Стоило им подойти, как лавочник тут же узнал А-Сяня: — Какая радость увидеть тебя на фестивале, А-Сянь! А то четыре года тебя не видел. — Да-а… Дела, господин Шэн! Что сказать… Но теперь буду стараться не пропускать фестиваль! Это один из моих любимых праздников, так что я сам не рад что прошлые четыре года пропускал его… — ответил А-Сянь. — Что будешь брать? Вчера на охоте господин Жань отловил зайцев, не хочешь попробовать пару шашлычков?       Ён Хэнг, услышав про зайцев, тут же скривил лицо и сжал руку А-Сяня, всем своим видом показывая, что блюда из зайца ещё хуже, чем из свиньи.       Заметив реакцию Ён Хэнга А-Сянь понял, что шашлычок из зайца брать будет не самой лучшей идеей. — Не-е, из зайца не хочу! Может, у Вас найдется что-то с рыбой? Для моего товарища, Вы видели его в городе, он правда обычно только за покупками и выходит… Это господин Ён, и он предпочел бы рыбу. А для меня можно свиной суп, пожалуйста! — А-Сянь заулыбался, и быстро глянул на Ён Хэнга, надеясь что не сказал ничего лишнего. — А, тот юноша с серыми волосами! Помню-помню! — почесав затылок, ответил господин Шэн и завертел головой. — С рыбой, конечно есть! Можем приготовить суп или обжарить с луком. Как Вам угодно, молодой господин? — А? Мне? — смутившись такого непривычного обращения, лишь брякнул Ён Хэнг, но, сделав глубокий вдох, произнес: — Суп, пожалуйста. И не слишком острый! — Будет сделано, молодой господин! — ответил продавец и прикрикнул своей жене, чтобы та налила две тарелки самого вкусного супа для почетных господ.       Ён Хэнг переглянулся с А-Сянем, и они улыбнулись друг другу, посмеиваясь, что вдруг стали «почетными господами». И если А-Сяня, как местного почтальона и болтуна, ещё можно было наречь данным званием, то затворник и уборщик храма Ён Хэнг точно никак не подходил под почетного господина. У него даже халат не новый, а тот, что обычно в храмах и школах бережется для особого случая вроде выпуска или вручения грамот. — Прошу! Суп со свининой и рыбный суп! — объявил продавец, поставив две глубокие миски на прилавок.       Ён Хэнг приоткрыл рот от размера порции и судорожно принялся искать мешочек с деньгами, которые копил специально для фестиваля. — Для А-Сяня и молодого господина бесплатно, — поспешил сообщить лавочник и подмигнул юношам. — Счастливого фестиваля!       Ён Хэнг удивленно взглянул на А-Сяня. Тот улыбнулся ему и, взяв тарелки, кивнул в сторону пустующего стола, который находился недалеко от лавки. Сев на старенькие стулья, А-Сянь тут же принялся хлебать ложкой суп, а Ён Хэнг осторожно, стараясь не обжечь язык, дул на суп в ложке, пока тот не остынет. — А-Сянь, а тебе больше нравится суп со свининой или с рыбой? — наклонив голову, спросил Ён Хэнг.       А-Сянь поднял на него взгляд и ответил не сразу, так как щеки были полны острого супа. Шумно проглотив его, А-Сянь ответил: — Ну… Я… Со свининой больше люблю! Он более жирный и сытный! — и тут же продолжил трапезу, словно боялся взболтнуть лишнего.       Ён Хэнг лишь усмехнулся и ещё раз подул на ложку. Пряный запах щекотал нос и раззадоривал аппетит. Ён Хэнг ненароком вспомнил, какой вкусный суп готовила ему мама, и как он не любил его есть, потому что был слишком горячим, слишком жидким или, наоборот, слишком густым. Вспомнив собственные капризы, Ён Хэнг хмыкнул себе под нос и попробовал здешний суп. Он оказался неплохим, лучше тех, что готовила его мать. Хотя с виду и не скажешь, что он лучше — самый обычный, и привередливый Ён Хэнг бы, будь ему лет шесть, обязательно бы забил кулаками по столу, требуя убрать гадкую похлёбку, но время и обстоятельства сделали его менее избирательным в еде, поэтому и суп казался не таким уж плохим. — Хотя в компании А-Сяня мне бы, наверное, и эта гадкая свинина понравилась, — подумал Ён Хэнг, взглянул на А-Сяня и, смутившись, быстро опустил взгляд в тарелку. — Хэнг-сюн! Хэнг-сюн! Смотри! Танцоры! — похлопав друга по плечу, произнес А-Сянь и потянулся пальцем тыкать в сторону.       Ён Хэнг тут же отвлёкся, чуть не подавился бульоном и посмотрел туда, куда указывал А-Сянь: уличные артисты под живую музыку их товарищей исполняли ритмичный и синхронный танец. Он проходил на пляску изящных пёстрых птиц, которые делали покорить всех своей красотой. Деревенские жители восторженно глядели на нарядных артистов и танцоров, которые продвигались в танце дальше по деревне, чтобы радовать своим искусством и своей красотой каждого. — Красота какая… — протянул Ён Хэнг и, проведя взглядом последнего артиста, посмотрел на А-Сяня.       Тот уже заканчивал с супом. Его губы были в масле и перце, на щеках остались жирные капли. Ахнув, Ён Хэнг достал из кармана платок и протянул его А-Сяню. А-Сянь лишь заморгал глазами, не понимая, к чему вдруг был подобный жест. — Лицо! У тебя все лицо в бульоне, — хмуря неухоженные брови, брякнул Ён Хэнг.       А-Сянь смутился, икнул, принял протянутый платок и осторожно вытер себе щеки, стараясь не особо замарать ткань. Ён Хэнг продолжал хмуриться и внимательно следил за тем, чтобы А-Сянь не пропустил ни одно жирное пятнышко. — Все? — захлопав глазами, невинно произнес А-Сянь.       Ён Хэнг снова сделал оценивающее лицо и, взяв платок, осторожно промокнул уголок губ А-Сяня. — Вот. Теперь все. А то выглядел, как настоящий свин, — пробурчал Ён Хэнг, пытаясь сделать свой голос более заботливым, и, сложив платок, убрал его. — Хэнг-сюн, ты прямо как гэгэ, — посмеялся А-Сянь и улыбнулся, прикрыв глаза.       Ён Хэнг лишь хмыкнул в ответ ни то самодовольно, ни то возмущённо.       Покончив с едой, юноши вышли из-за стола и пошли по украшенной улице. По обеим сторонам стояли лавки, но теперь они были заполнены не фруктами, а различными закусками, угощениями и сладостями. Другие — игрушками для детей, амулетами, маслами, оберегами и ценными, как считали жители деревни, артефактами. Третьи принадлежали заклинателям и гадальщикам. Вокруг одного такого «глаза будущего» собралась толпа девушек. Они спорили, кто из них будет первым. — А что там происходит? — качнув головой в сторону громкой, словно стая чаек, толпы, спросил Ён Хэнг. — А? А… Там гадают, вот и собрался народ. Наверное, хотят узнать имя своего суженого… — пожав плечами, ответил А-Сянь и уже думал идти дальше, но Ён Хэнг остался на месте. — Давай тоже погадаем, — со всей серьезностью пробурчал Ён Хэнг.       А-Сянь удивленно захлопал глазами, и Ён Хэнг, взглянув на него, хмыкнул: — Что? Я никогда в подобном не участвовал, а раз там такая толпа, то явно что-то интересное! Я, может быть, тоже хочу узнать имя своего суженого! — Прям-таки «суженого»? — расплываясь в улыбке, переспросил А-Сянь.       Ён Хэнг думал снова нахмуриться, но тут же обдумал свои слова, и щеки его налились краской. Он отвернулся, фыркая и принялся оправдываться: — Оговорился я! А даже если не оговорился! То что? А может и суженого, да! Кто знает, какая у меня там судьба! Может, у меня будет суженый такой, что тут каждая обзавидуется!       А-Сянь слушал его, сдерживая улыбку, но в конечном счете не сдержался и рассмеялся, хватаясь за живот. Ён Хэнг наигранно ахнул от возмущения и пару раз стукнул А-Сяня по плечу, от чего тот начал хохотать ещё громче, что на него даже стали коситься люди. — Всё! Сдаюсь! Сдаюсь, Хэнг-сюн! — вытирая глаз от слез, произнес А-Сянь и поднял руки. — Идем гадать на суженного, пока всех не разобрали!       Ён Хэнг задрал нос и, потянув А-Сяня к лавке, встал за миловидной девушкой, которая, стесняясь собственных мыслей, теребила платьишко. Когда подошла очередь Ён Хэнга, он замялся, прокашлялся и произнес: — Здравствуйте. А… Можно судьбу узнать?       Старик поднял на него суровый взгляд, поцокал языком, словно уже устал слушать эту глупую фразу и, настроившись, принялся говорить: — Если ты настолько смел, что решил глядеть в будущее, то я не смею тебя отговаривать, но учти, что узрев его, ты не сможешь более изменить его!       Звучало это, конечно, настолько глупо, что, будь Ён Хэнгу двадцать один год, он бы рассмеялся так громко, что люди сочли бы его безумцем, но сейчас скептицизм ушел, особенно после того, как Ён Хэнг насмотрелся на девушек, которые, узнав, о своей судьбе, начинали счастливо обсуждать эту новость с подругами. — Хорошо-хорошо, я понял! — закивав, произнес Ён Хэнг. — В таком случае, молодой человек, очистите разум от лишних мыслей и расслабьтесь, дышите глубоко и ровно.       Ён Хэнг мельком переглянулся с А-Сянем, который смотрел на всё это представление с «родительским» интересом: так, как смотрит он, смотрели разве что взрослые на каких-нибудь фокусников, пытаясь уловить, где именно они решат их обмануть, чтобы фокус удался.       Ён Хэнг же впервые проникся идеей предсказания своей собственной судьбы, сделал несколько глубоких вдохов и, опустив плечи, расслабил лицо. Уголки губ упали, узкие глаза сделались ещё меньше, а неухоженные брови тяжело повисли над ними. Старик минуту разглядывал Ён Хэнга, шептал что-то себе под нос, водил пальцами по столу и, потерев подбородок, заявил: — Вижу… Вижу, что не из этих земель ты…       А-Сянь издал громкий смешок и прикрыл рот рукой, отворачиваясь. Естественно, что Ён Хэнг — не здешний. Посмотреть только на его серые волосы, коих здесь не встретишь. Тоже самое, например, и о А-Сяне сказать можно — блондинов в деревне, кроме него, не наблюдалось! — Вижу, что многое пришлось тебе пережить… Вынужден ты нести на себе тяжёлый груз прошлого, что не даёт тебе спокойно существовать в мире… Душевная гармония твоя нарушена… Вижу… Чёрное пятно на твоей судьбе… Кто-то навлек на тебя несчастье…       Речи старика походили на правду, и любой бы на месте Ён Хэнга уже бы вывернул мешок с деньгами, лишь бы избавить себя от всех недугов, но его интересовало совсем другая часть его жизни. То, что она была тяжела, он и без этого старика знал. И то, что на нём чёрное пятно. Он даже может точно показать, где именно — вот, на спине, между лопатками! — А что по любви? — нетерпеливо спросил Ён Хэнг, подавшись вперед. — Тсс! Молодежь неугомонная, — недовольно проворчал старик, отмахнувшись рукой, и снова забурчал себе что-то под нос, а после продолжил более четко: — Любовь твоя находится гораздо ближе, чем ты думаешь, но чтобы её познать, придется пройти через душевные испытания… Но… Супруга твоя… Нет, не могу увидеть… Всё накрыто черной полосой… Скорее всего, это от того пятна она и исходит… Одно лишь могу сказать: человек этот рядом, знаком тебе, да только скрывает от тебя многое. Советую сходить в ближайший храм и попросить Бога об удачном браке, иначе не видать тебе, юноша, счастья со своей супругой.       По ходу всего разговора лицо Ён Хэнга от расслабленного и печального стало просто печальным и серьёзным. Он, конечно, был уверен, что ему ничего хорошего не скажут, но все-таки надеялся, что хотя бы обойдется без всяких черных полос, которые ещё нужно идти и как-то очищать при помощи молитвы. После радостных лиц девушек, которым предугадана великолепная судьба, Ён Хэнг снова почувствовал себя лишним, тяжело вздохнул. Настроение пропало совсем, даже шум праздника как-то подутих для него.       А-Сянь заметил, как счастье покинуло Ён Хэнга, и положил руку ему на плечо, приободряюще сжав его. — Благодарим за гадание!!! Удачного фестиваля! — бросил А-Сянь и уже думал увести Ён Хэнга, как старик окликнул их. — Э! А платить кто собирается?! Я вам не за бесплатно судьбу открывал!       А-Сянь вышел вперед Ён Хэнга, как будто желает заплатить, но вместо того, чтобы достать мешочек с деньгами, взял Ён Хэнга за руку и резко бросился через толпу. Ён Хэнг успел лишь вздохнуть и помчался за А-Сянем, который бежал так быстро, словно и не человек вовсе. — А-Сянь! Но мы ведь не заплатили! — прикрикнул Ён Хэнг. — Ну и что? Ты разве не помнишь, что нам сказали? Для А-Сяня и молодого господина бесплатно!!! — заявил А-Сянь и широко улыбнулся.       Ён Хэнг не нашел, что ответить, лишь засмотрелся на эту счастливую улыбку и улыбнулся А-Сяню в ответ. Они бежали быстро, но никого не задевали, никому не мешали. А-Сянь подпрыгивал, приплясывал и всякий раз поглядывал на Ён Хэнга, а тот отвечал ему непонимающим взглядом. — Ну же, Хэнг-сюн! На фестивалях принято танцевать, не стесняйся! — А-Сянь наконец остановился и осторожно взял Ён Хэнга за кончики пальцев, заглядывая ему в глаза. — Я? Я не умею танцевать… — отводя взгляд и опуская голову, ответил Ён Хэнг. — Ну и что? — усмехнулся А-Сянь. — Я тоже не умею! Но у меня был друг, который так красиво танцевал! Я иногда даже засматривался. А когда я его спросил, где он научился, он сказал, что нигде не учился и танцует так, как ему вздумается! Так что не думай о том, умеешь ты или нет! Вон, погляди, здесь никто не умеет танцевать, они просто повторяют друг за другом движения!       Ён Хэнг нелепо осмотрелся вокруг себя и осознал, что здесь и вправду никто толком не умеет танцевать. Разве что профессиональные танцоры могли похвастаться подобным умением, а все деревенские жители просто повторяли за ними, пытаясь вытворить что-то похожее.       Громкая толпа, исполняя песни, шла, приплясывая, принимая в свои ряды каждого: и детей, и стариков, и влюбленных, и нелюдимых. Глядя на эту процессию, Ён Хэнг вздохнул и взглянул на А-Сяня. На душе стало теплее, страх покинул тело Ён Хэнга, и он с А-Сянем принял участие в незамысловатом деревенском танце. Ён Хэнг постоянно смотрел себе под ноги, боясь наступить на кого-то, в то время как А-Сянь поймал волну радости и энергии толпы и плясал так, что любой бы профессионал позавидовал. Порой А-Сянь пропадал из вида Ён Хэнга, он пугался, начинал сбиваться и вертеться в поисках А-Сяня, а тот появлялся прямо перед его лицом, смеялся и улыбался. Один раз он и вовсе появился перед Ён Хэнгом с шляпой с длинными бусинами в руках и, не выбиваясь из такта танца, надел её на голову Ён Хэнга. Ён Хэнг думал начать спрашивать, откуда он её достал, но решил, что это будет лишним и чем больше он будет думать, тем больше он будет выбиваться из общей массы.       Толпа прошла через всю деревню и, подобно бурной реке, разошлась из одного потока на небольшие ручейки из двух-трех человек. Ён Хэнг осмотрелся вокруг — они оказались на полянке, где уже сидели некоторые и любовались яркими звездами. А-Сянь потянул Ён Хэнга к пока ещё не занятому месту и сел на холодную траву. Ён Хэнг сел рядом, и, придерживая шляпу, посмотрел на небо. После громкой музыки и активных плясок посидеть в тишине и понаблюдать за звездами казалось лучшим подарком на земле. — Сейчас будет конец фестиваля… — объяснил А-Сянь. — Как?! Уже?! — в голосе Ён Хэнга послышалась печаль и разочарование. Он повернул голову на А-Сяня, тот посмотрел на него в ответ. — К сожалению. Он не такой большой и длинный, какие бывают в городах… Но в этом тоже есть какая-то своя красота… — Да… Ты прав, — слегка улыбнувшись, произнес Ён Хэнг. — Спасибо, что вытащил меня на этот фестиваль… Честно говоря, я даже и не думал, что это будет так весело. Особенно с тобой! В следующий раз позови меня снова, пожалуйста.       А-Сяня смутили эти слова, но он старался этого не показывать, и, почесав шею, ответил: — О-о, тебе правда понравилось? Я очень волновался, что тебе будет некомфортно… Но раз так… — А-Сянь схватил Ён Хэнга за кончики пальцев рук и посмотрел ему в глаза, широко улыбнувшись. — Я обязательно позову тебя ещё, если тебе правда хочется…       А-Сянь ещё недолго гладил пальцы Ён Хэнга, а после отпустил их, постыдившись своих резких действий. Ён Хэнг тоже смутился и принялся пальцами крутить бусины на шляпе. Тишина снова заполнила пустоту. Ён Хэнг не мог перестать размышлять о том, о чем думал вот уже несколько месяцев. Тепло в душе стало невыносимым, оно желало выбиться из груди и заявить А-Сяню о своем существовании, но Ён Хэнг никак не мог совладать с колющем страхом, который пережимал связки и не давал говорить. А-Сянь, как казалось Ён Хэнгу, сидит в похожем состоянии: он тоже теребил одежду, много вздыхал, взгляд его бегал… Ён Хэнг загляделся на А-Сяня, тот почувствовал на себе взгляд и повернулся к Ён Хэнгу. Они ещё недолго помолчали, глядя на друг друга и вдруг одновременно начали: — Я хочу тебе кое-что сказать.       Испугавшись подобной синхронности, они дернулись в сторону, засмущались сильнее, отвернулись, почесали голову, шею, снова повернулись и улыбнулись друг другу. — Прости, — тихо произнес А-Сянь. — Давай ты первый. — Почему это я?! — возмутился Ён Хэнг. — Давай ты! — Не-не-не, я уступаю тебе!       Ён Хэнг надул щеки, нахмурился, но, фыркнув, предложил: — Давай одновременно. — Одновременно? — удивился А-Сянь. — Но мы же тогда не поймем друг друга. — Значит, и не должны были понять! — Ён Хэнг тяжело вздохнул, выдохнул и продолжил: — Готов? — Готов.       Ён Хэнг сделал пару глубоких вдохов, А-Сянь сделал их тоже. — Раз, два, три, — отсчитал Ён Хэнг. — Ты мне нравишься.       А-Сянь успел лишь брякнуть «я» и запнулся, услышав, что сказал Ён Хэнг. Слова пропали с языка, А-Сянь застыл, приоткрыв рот. Ён Хэнг чувствовал, как внутри его снова всё взорвалось, но вместо счастливых чувств на душе появился стыд. А если он неправильно это сказал? А если это было слишком прямо? А если такое не принято? Конечно, не принято! Вспоминая признание Мэй-Мэй, которое было больше похоже на обычный диалог о чае, его признание выглядит очень дико! Щеки тут же вспыхнули, он отвернулся и закусил губу. — Ты шутишь? — тихо вымолвил А-Сянь.       Стыд резко сменился на агрессию. Ён Хэнг зыркнул на А-Сяня, рубиновые глаза его блеснули гневом. — Шучу?! Я что похож на шута императорского, чтобы шутить?! — Ён Хэнг уже собирался вставать, но А-Сянь, нелепо вскрикнув, схватил его за рукав. — Прости! Я просто хотел убедиться, что это не шутка! — глаза А-Сяня, кажется, заблестели, но не от счастья. Он смотрел на Ён Хэнга, как на последнюю надежду.       Ён Хэнг всё ещё хмурился, злился, но злость эта была недолгой. Взгляд А-Сяня был таким чистым и невинным, что злиться на этого дурака было невозможно. Вздохнув, Ён Хэнг опустил голову. — Ну и? Что скажешь? Только не смей жалеть меня! — Не посмею, Хэнг-сюн! — он положил руки на щёки Ён Хэнга и поднял его лицо, заглядывая в глаза. — Никогда не посмею тебя жалеть! Хэнг-сюн, я… Я тоже хотел тебе об этом сказать, просто ты меня опередил, и я испугался! Хэнг-сюн, спасибо. Спасибо, что ты признался мне!       Ён Хэг молча смотрел на блестящие янтарем глаза А-Сяня и не мог поверить в свое счастье, которое окончательно взяло вверх над страхом, смущением, гневом и остальными не самыми приятными Ён Хэнгу эмоциями. Он чувствовал, как его щеки теплеют под руками А-Сяня, как теплеют губы и лоб. — А-Сянь, ты точно больше ничего не хотел мне сказать? — тихо произнес Ён Хэнг.       А-Сянь замялся, нервно сглотнул, но тут же натянул улыбку. — Хочу лишь сказать, что я тебя люблю. Очень люблю, Хэнг-сюн.       Не дав тому ответить, А-Сянь поцеловал Ён Хэнга. В небе разорвались краски фейерверка. Желтые, рыжие, красные — они осветили темное небо, лица юношей и связали их сердца.