Истинные желания отвергнутых

      Последним, самым громким и ярким залпом ознаменовался конец фестиваля. Некоторые люди остались сидеть на траве, разглядывая через пороховую пелену небо, но большая часть поспешила обратно в деревню. Кому-то нужно было убраться, кому-то — уложить спать детей, кто-то же торопился выставить подарки для того, кому был посвящён фестиваль.       А-Сянь и Ён Хэнг решили долго не задерживаться, всё же второму, несмотря на празднование, завтра надо было встать с утра пораньше.       Всё ещё не веря в произошедшее, Ён Хэнг шел рядом с А-Сянем, который, кажется, и сам был обескуражен случившейся ситуацией. Он теребил своё одеяние и глядел под ноги. Лицо его выглядело настолько печальным и взволнованным, что и подумать было нельзя, что он пару минут назад он ликовал от счастья, обнимая Ён Хэнга. — А-Сянь, всё хорошо? — спросил Ён Хэнг, встав перед ним.       А-Сянь чуть не столкнулся с Ён Хэнгом, вздрогнул, поднял голову и натянул улыбку, отпустив уже измятый кусок ткани. — Да-да-да! Всё в порядке! — он замахал руками, но по взгляду Ён Хэнга быстро понял, что звучит уж больно неубедительно и, опустив плечи, продолжил уже более спокойно: — Просто волнуюсь немного. — Волнуешься? Разве на то есть причина? — осторожно взяв А-Сяня за руки, спросил Ён Хэнг.       А-Сянь поджал губы и отвел взгляд. Ночной ветер колыхал его длинные волосы и морозил тело. Они стояли в лесу, в самой его глубокой части, так как свернули с привычной тропы, которой ходили обычно, чтобы подольше побыть вместе. Ён Хэнг молчал в ожидании ответа, но с каждой секундой чувствовал, как сердце, подобно натянутой струне, готово лопнуть, выпустив скованный страх. — Послушай, Хэнг-сюн, я боюсь, что тебе будет неприятно слышать то, что у меня сейчас на душе, — еле выдавил из себя А-Сянь, сжимая кулаки. — А-Сянь, ты меня пугаешь, — нервно усмехнувшись, произнес Ён Хэнг и тряхнул почтальона за плечи. — Э-эй. Я готов тебя выслушать. Может быть, я не самый понимающий человек и характер у меня скверный, но я постараюсь понять тебя.       Выдержав паузу, А-Сянь поднял взгляд на Ён Хэнга, полный какого-то личного отчаяния и страха. Он не был похож на тот радостный, искрящийся под лучами солнца взгляд, от чего Ён Хэнгу становилось не по себе. — Ты уверен? — переспросил А-Сянь. — Уверен, иначе бы и не спрашивал!       Голос Ён Хэнга снова сделался таким серьёзным, что А-Сяню стало неловко, но он быстро собрался с духом, вздохнул полной грудью и, сделавшись серьёзный, сказал: — Хорошо. Только это правда очень серьезная тема, и я был бы готов молить всех Богов, что мне известны, лишь бы ты меня правильно понял.       Ён Хэнг поднял одну бровь. Слова А-Сяня его не на шутку пугали. Пальцы подрагивали ни то от нервов, ни то от холода. Ветер казался ледяным. Он завывал, словно звал кого-то из глуши.       Только А-Сянь решил продолжить свою речь, как резко обернулся назад, всматриваясь в кромешную ночную темноту. Ён Хэнг перепугался ещё сильнее, схватил А-Сяня за руку и оттащил его на пару шагов. — А! — он вскрикнул, зажмурившись. — Тс-с! — лишь прошипел А-Сянь, который выглядел ещё более напуганным, чем Ён Хэнг. — Веди себя тише… Чтобы нас не заметили… — Кто? Волки? — спросил шепотом Ён Хэнг. — Нет. Волков здесь нет, но вот духов… — А-Сянь не успел заговорить, как ветер оборвал его на полуслове, ударив ледяным потоком в лицо.       Из темноты показались до безобразия отвратительные фигуры самых разных размеров. Они не были похожи на людей, не были похожи на зверей. Это было самое настоящее нечто, неподдающееся описанию. Кровь Ён Хэнга заледенела, его нос пару раз дернулся от страха. А-Сянь закрывал собой Ён Хэнга и медленно шагал назад, надеясь оторваться от них бегством.       Человеческий страх подкармливал интерес тварей, они выли, кряхтели, стонали так мерзко, что становилось дурно.       Ён Хэнг принялся вертеть головой, продумывая шаги к отступлению. — Сзади! — вскрикнул Ён Хэнг, заметив, как из тени выходит ещё пара безобразных уродов, и пихнул А-Сяня в сторону.       А-Сянь рефлекторно обернулся и увидел, что такие же «нечто» идут и с другой стороны, смыкая юношей в кольцо. Они издавали рёв, несравнимый с звериным, призывая остальных, и смрадили так, словно недавно умерли и начали гнить.       Дело пахло не гарью, а самым настоящим пожаром. «Твою ж мать, если всё так пойдет и дальше…» — ругался про себя А-Сянь, оглядываясь из стороны в сторону.       Твари напали первые: одна из них налетела на А-Сяня и попыталась вцепиться ему в плечо, но он вовремя среагировал и отбился от неё. Ён Хэнг взвизгнул, ноги у него немели от страха, в то время как А-Сянь пытался держаться смелым. Но то была тварь среднего размера, против её больших собратьев сражаться голыми руками было бесполезно.       Удар А-Сяня был призывом к действию, монстры бросились на него со всех сторон, оглушая отвратительным криком. А-Сянь, осознав, что спастись не выйдет, образовал в руке большое огненное пламя, оттолкнув Ён Хэнга в кусты, надеясь, что тот скроется. Ён Хэнг, поцарапав лицо об колючие ветки кустарника, испуганно взглянул на А-Сяня, который огненными языками сражался с тварью. Те сначала отступали, испугавшись, но голод взял вверх над страхом, и они принялись бросаться на А-Сяня с большей силой. Они нападали, пытаясь поглотить А-Сяня, но тот успевал прожигать их бесформенные и слабые тела огнем.       Страх парализовал Ён Хэнга, он не был в силах даже встать и убежать. Монстры, отделившиеся от общей массы, воспользовались его положением и подкрались сзади. Схватив Ён Хэнга за плечи, они подняли его, как тряпичную куклу. Ён Хэнг отчаянно вскрикнул, не в силах защищаться. Да, уроки дедушки Пина были весьма полезными, но сейчас при Ён Хэнге не было ни меча, ни стрел с луком, а сам он был лишен возможности атаковать.       А-Сяня оглушил этот крик, он испуганно обернулся и в тот же момент его плечо пробила рука твари. Громкий писк в ушах и резкая теплота в плече выбила А-Сяня из колеи. Он пошатнулся, чувствуя медный вкус во рту. Человеческую форму держать было теперь невозможно — на это уходило много магических сил, которые сейчас явно больше бы пригодились в бою.       На голове А-Сяня появились рога, уши удлинились, лицо засыпало веснушками, на щеку вернулся шрам, а на копчике образовался длинный хвост. Синь Сянь Бинг быстро восстановил поврежденное плечо, чувствуя прилив сил. Теперь только количество монстров и сам лес, который нельзя было просто сжечь, были проблемами. Сражаясь с тварями, Синь Сянь Бинг пытался взглядом найти Ён Хэнга, который изо всех сил старался вырваться из лап тварей и кричал так сильно, что надорвал голос.       Последнее, что услышал Синь Сянь Бинг, был жалобный визг, и в ту же секунду всё вокруг покрылось кристальной пыльцой, от которой безобразные твари погибли, изнывая от боли. Синь Сянь Бинг и сам почувствовал легкое жжение на ладонях из-за этой пыльцы и использования магии. Он быстро их стряхнул и глазами принялся искать Ён Хэнга. — Хэнг-сюн! Хэнг-сюн! — звал он, метаясь от одного куста к другому.       Отыскал он Ён Хэнга недалеко от того места, куда его оттолкнул. Юноша лежал на земле, сам покрытый той самой пыльцой, а на голове его появились длинные кроличьи уши. Подаренная А-Сянем шляпа валялась неподалеку. Ён Хэнг был без сознания какое-то время, но стоило Синь Сянь Бингу подойти ближе, как Ён Хэнг открыл глаза. Образ Синь Сянь Бинга плыл, Ён Хэнг щурил глаза, пытаясь понять, кто перед ним стоит. — Ох, ты жив, Хэнг-сюн! — с облегчением и искренней радостью воскликнул Синь Сянь Бинг и помог встать Ён Хэнгу, попутно отряхивая его от обжигающей ладони пыльцы.       Ён Хэнг всё ещё не понимал, что происходит. Голос Синь Сянь Бинга раздавался эхом, а образ никак не мог стать четким. Синь Сянь Бинг взволнованно разглядывал Ён Хэнга, осторожно тряс его за плечи, пытаясь привести в чувства. — Хэнг-сюн, ты как? Ты слышишь меня? Всё обошлось, больше нет никаких монстров! Слышишь?! — с колющей сердце надеждой заверял Синь Сянь Бинг. — Мы сейчас же вернёмся в храм! Болит что-нибудь? Я могу тебя понести! Ох, и шляпа упала… Но она, вроде как, цела… — он осторожно присел, одной рукой не прекращая придерживать Ён Хэнга, и поднял подаренную шляпу, отряхнул её и прижал к себе.       Ён Хэнг уставился на него, как на сумасшедшего. Он не понимал, почему привычный ему А-Сянь вдруг стал ниже, а из головы у него торчало что-то черное. Прищурив узкие глаза, Ён Хэнг зажмурился, поморгал пару раз, и картина мира наконец стала четкой.       Увидев перед собой Синь Сянь Бинга, Ён Хэнга охватила новая волна страха, пронзившая его насквозь. Голова вдруг, словно спящий вулкан, выпустила всё то, что хорошенько запечатала ещё четыре года назад: храм Божества Плодородия, Синь Сянь Бинга, их посиделки на крыше, разговоры перед сном, его улыбку, его острые когти, его дымные облака и ухмылку. У Ён Хэнга вся жизнь пронеслась перед глазами.       Лицо Ён Хэнга исказилось от боли, ужаса и ненависти, и эта ненависть заполнила всего Ён Хэнга, целиком и полностью. Она перевернула весь его мир с ног на голову, открыла ему глаза, сняла я него розовые очки. А-Сяня нет! Нет никого А-Сяня! Это лишь ложь и притворство, роль, отлично сыгранная демоном! Ён Хэнг не мог поверить, что повелся на такую очевидную игру. Всё с самого начала намекало ему, подталкивала его к мысли о том, кто перед ним стоит: внешний вид, который не особо отличался от изначального; имя с глупой приставкой «А-»; манера речи; смех! Всё было так очевидно, что Ён Хэнгу стало мерзко от самого себя. Он что есть силы оттолкнул Синь Сянь Бинга, что тот, не устояв на ногах, упал на землю и выронил шляпу. — Ты! — выкрикнул Ён Хэнг. Голос его был хриплым и больным. — Это был ты!       Синь Сянь Бинг поспешил вскочить на ноги и вытянул руки вперед, склоняясь. — Хэнг-сюн, прости! Я хотел тебе об этом сказать! — Всё это время ты преследовал меня?! Об этом ты хотел сказать?! — продолжал кричать Ён Хэнг. Он схватил демона за рога и потянул их так сильно, что Синь Сянь Бинг взвыл от боли, но пихать Ён Хэнга не стал, лишь терпел и ждал, пока тот сам отпустит рога.       Поняв, что рога — не муляж, Ён Хэнг схватился за голову и согнулся, дрожа всем телом. Его разрывало от негодования, злости, ненависти, боли и страха. Все они затеяли нешуточную битву, раздавив даже крохотное воспоминание о счастье и покое. — Хэнг-сюн, прости! Я виноват! Но я! — оправдывался Синь Сянь Бинг, игнорирую ноющую боль в рогах. — Что ты?! Я ещё тогда сказал тебе, что не желаю тебя видеть! А ты! Ты! — Ён Хэнг озлобленно взвыл и пнул землю от досады. — Послушай, Хэнг-сюн, — тихо начал Синь Сянь Бинг, надеясь, что это поможет усмирить Ён Хэнга. — Заткнись! — снова закричал Ён Хэнг и, подняв с земли ком грязи, бросил его в лицо Синь Сянь Бинга.       Тот успел закрыться, но грязь больно ударила по рукам и осталась там. Пытаясь скрыть горячие слезы, Синь Сянь Бинг, не убирая рук, осторожно взглянул на Ён Хэнга. Его грудь вздымалась от яростных вздохов, а сжатые кулаки так и были готовы пуститься в драку. Стоя на приличном расстоянии, чуть подогнув колени, теперь уже Синь Сянь Бинг выглядел запуганным мальчишкой, некогда продавшим душу демону. — Хэнг… — лишь смог произнести Синь Сянь Бинг, как второй ком грязи полетел в него и угодил прямо по лицу. — Нет! Не смей со мной разговаривать! — Ён Хэнг кричал так отчаянно и громко, что одинокая птица, следящая за ними, взмыла с ветки.       Синь Сянь Бинг замолчал, не в силах говорить и сдерживать слезы одновременно. Его потряхивало, голова была тяжелой от гнева и ненависти к самому себе. Испугавшись, что Синь Сянь Бинг решит вступить с ним в битву, Ён Хэнг побежал к храму в одиночку, даже не зная верной дороги. Он бежал, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Они мешали видеть дорогу, которая и без того была непроглядной. Пару раз споткнувшись и упав, раздирая колени, Ён Хэнг добежал до храма и вбежал в свою комнату так быстро, как никогда раньше. Он хлопнул дверью и забился в угол. Тошнота подбиралась к горлу, нос зудел от соплей и слез. Он проклинал их, бил себя по щекам, тянул за волосы, кусая губы до крови. Он не чувствовал, как те трескались, наливаясь кровью. От досады и горечи Ён Хэнг с яростью стукнул кулаком об стену и взвыл, как тут же на его голове встали кроличьи уши, которые только больше раздражали Ён Хэнга, напоминая ему о прошлом. Схватившись за длинные уши, Ён Хэнг потянул их, но делал только себе больнее. Он хотел их отрезать, оторвать, сделать все, чтобы они исчезли! Злость наполнила всё тело Ён Хэнга, разрывая его на мелкие крупицы. Ён Хэнг даже толком не мог понять, на кого он злился больше: на Синь Сянь Бинга, что так долго скрывал свою личину; на кроличьи уши, которые делали его посмешищем в мире людей; или на самого себя за то, что когда-то связался с этим настырным демоном и позволил ему второй раз овладеть своим сердцем и разумом.       Слезы лились бесконечным потоком, будто бы только и ждали того момента, когда Ён Хэнг перестанет строить из себя серьезного и взрослого парня, роль которого ему вовсе не шла. Он плюхнулся на кровать и, прижав лицо к старой подушке, закричал, что есть мочи. Сквозь слезы он выкрикивал обрывки фраз, которые так долго вертелись у него на языке, но не давали себе права быть высказанными. Он проклял Небеса, проклял покойного дедушку, проклял глупого Синь Сянь Бинга, и, самое главное, проклял себя, нещадно калеча свою душу неприятными колкими фразами в свой адрес.       Дверь в комнату тихонечко открылась, но Ён Хэнг этого не заметил. Он продолжал кричать, реветь, он давился и громко кашлял, а после снова впадал в истерику. — Ён Хэнг, — ласково позвал дедушка Пин, присаживаясь на кровать к юноше.       Тот принялся реветь ещё громче, не в силах вымолвить и слова. Ён Хэнг попытался подняться на локтях, но был так обессилен, что свалился обратно на кровать. Дедушка Пин тяжело вздохнул и осторожно положил руку на голову Ён Хэнга. Он никак не отреагировал, лишь всхлипнул, стыдливо зарываясь лицом в подушку. Понимая, что разговаривать с Ён Хэнгом бесполезно, дедушка Пин стал заботливо поглаживать его по голове, порой точечно надавливая пальцами. Массаж сначала не действовал, Ён Хэнг продолжал давиться от слез, но спустя пару минут порыв гадких эмоций затих, оставляя после себя бездонную и пугающую пустоту. Тело Ён Хэнга не слушало его, он не был в состоянии поднять даже руку. Глаза болели и щипали от слез, которые уже не могли течь. — Ён Хэнг, ты хотел бы поговорить со мной о том, что случилось? — тихо спросил дедушка Пин.       Ён Хэнг простонал что-то вроде «нет» и зашмыгал носом, отворачиваясь к стене и поджимая ноги к груди. Его бил озноб, Ён Хэнг не знал, куда спрятаться от леденящего душу холода. Дедушка Пин продолжил гладить юношу, его руки казались тёплыми и мягкими. Ён Хэнг ещё раз шмыгнул носом, подавился, прокашлялся и закрыв лицо руками, заскулил так жалостливо, что ему самому стало от этого стыдно. — Я понимаю, понимаю… — лишь шептал дедушка Пин. — Это больно и страшно. Жизнь действительно вещь поистине жестокая. Настолько жестокая, что даже самых сильных людей способна сбить с пути, — он взглянул на прижатые к голове кроличьи уши Ён Хэнга и тяжело вздохнул. — Скажи мне, внучок Ён, могу ли я как-нибудь тебе помочь? — Не пускай сюда больше А-Сяня. Никогда, — дрожащим голосом, попросил Ён Хэнг, и ему самому стало больно от этих слов. — Я думал, что вы хорошо ладите, — вздохнул дедушка Пин. — Я хотел бы в это верить, но… — Ён Хэнг замолчал, поджимая губы, и снова стыдливо захныкал без слез, как младенец.       Он боялся Синь Сянь Бинга, но любил А-Сяня, и теперь, когда эти две личности слились в одну, он не знал, куда себя деть, не знал, что чувствовать. Шипы любви кололи измученное тело, каждый раз напоминая, кого именно любит Ён Хэнг: он любит убийцу своего дедушки, любит контрактного демона; любит монстра. Но этот монстр — это и есть А-Сянь. Весёлый А-Сянь, который принес ему карты и помог доехать до пристани; А-Сянь, который работал за него, искренне желая помочь; А-Сянь, который показал ему фестиваль и красочные звёзды… Он научил Ён Хэнга любить снова, но Ён Хэнг боялся любить его. Боялся вновь оказаться; один боялся снова увидеть, как гибнет близкий человек. Боялся, что однажды этим человеком станет он сам.       Касания старческих теплых рук в итоге усыпили и без того уставшего Ён Хэнга. Ему ничего не снилось, кроме ужасной, давящей темноты. Она лишала способности думать, воображать и любить. Она лишала всего, что делало Ён Хэнга человеком.       Пробуждение стало продолжением сна — оно тоже не принесло никакого ощущения свободы и хотя бы капли силы. Ён Хэнг продолжал лежать на кровати, не находя смысла в любом телодвижении, даже когда живот издал мерзкий звук, напоминая о завтраке, который Ён Хэнг и так пропустил. Подобное состояние беспомощности и бессилия пугало Ён Хэнга, что его, с одной стороны, несказанно радовало — здравый смысл всё ещё при нем, и он не желал сгнить на кровати, подобно храму, в котором живёт Ён Хэнг. Теперь надо было запечатать всё обратно, как четыре года назад, и забыться. Забыть А-Сяня, а вместе с ним и Синь Сянь Бинга. Желательно забыть весь Тонган с его чокнутыми жителями. «А что если… Сбежать…» — думал, продолжая лежать на кровати, Ён Хэнг. Уши его навострились, и он вздрогнул, так как не успел привыкнуть к ним заново.       Идея побега звучала очень заманчиво. Ён Хэнгу не раз приходилось менять свое место жительства, пусть первые два раза и были против его воли. Слова дедушки Пина о том, что он сможет уйти, когда того пожелает, лишь разжигали внутри Ён Хэнга дикое делание сорваться с места, скинуть с себя тяжелый груз вчерашнего дня, и испариться из этого храма. Чтобы все забыли его. Опять. Никто не будет помнить юношу с серыми волосами, который выходит только за овощами и мясом! Разве не прелесть? Ён Хэнг, освободившись от всяких обязательств перед землей и Небом, просто уйдет. Исчезнет. Хотя «исчезнет» не самое подходящее слово. Скорее, он спрячется, затаится где-то, где его не найдут ни небожители, ни старейшины храмов, ни уж тем более Синь Сянь Бинг.       От бредовой идеи потряхивало руки и ноги, словно они уже были готовы собрать все вещи и убежать куда подальше из храма, как делали прошлые ученики. Свобода… Такая манящая и дурманящая… Может быть, прошлые ученики потому и сбегали, потому что здесь жить просто невозможно, только изнывать от скуки и оставалось. Но они уходили, точно зная, чего хотят, а ещё их не преследовал назойливый контрактный демон, который волновал Ён Хэнга больше всего. От него Ён Хэнг и мечтал сбежать, чтобы спрятаться, закрыться ото всех, обидеться и целый день не выходить, ожидая, что все решится само. Ён Хэнг даже прыснул со смеху, осознавая, насколько же это детское поведение: он поступал так в детстве, поступает и сейчас.       Но о том, что он ведет себя, как ребенок, Ён Хэнг собирался подумать позже. Для начала надо было встать на ноги и собрать вещи, а после попрощаться с дедушкой Пином, поблагодарив, стоя на коленях, за всё, что он сделал для Ён Хэнга…       Он пролежал на кровати ещё секунд десять, отсчитывая каждую, а потом резко встал. Настолько резко, что у него закружилась и потяжелела голова. Опершись локтями об колени, Ён Хэнг похлопал себя по щекам, приводя в чувства. Это не особо помогло, но Ён Хэнг всё равно встал на тяжелые ноги, пытаясь удержать равновесие. Передвигать ими, казалось, невозможно. Каждый шаг Ён Хэнгу давался с таким трудом, будто бы к его лодыжке прикован десятикилограммовый груз. Дверь словно отдалялась от него, но в конечном итоге он вытянул руку и распахнул её, но вместо пустого коридора увидел перед собой Синь Сянь Бинга. Демон вздрогнул, так неожиданно встретившись с Ён Хэнгом, сжался и отступил.       Холодный озноб ударил Ён Хэнга. Он подумал, что просто бредит, и резко захлопнул дверь, но Синь Сянь Бинг выставил ногу так, что её не удавалось закрыть. Сердце в груди забилось раненой птицей. Ён Хэнг отдёрнул руку и с ужасом на лице сделал несколько шагов назад. — Ты… Ты преследуешь меня… — бормотал он, чувствуя, как горлу, подкатывает тошнотворный ком. — Я же сказал тебе уходить! — Хэнг-сюн, прошу тебя, выслушай меня, — попросил Синь Сянь Бинг, медленно проходя в комнату. Он шел осторожно, боясь спугнуть Ён Хэнга, который был готов защищаться даже дряхлыми книгами.       Ён Хэнг отходил к стене, Синь Сянь Бинг шел вперед, запнулся о свою же ногу и с грохотом упал на пол. Вставать он не стал, так и остался стоять на коленях, сложив руки над головой. — Ён Хэнг, прошу тебя, давай просто поговорим… — О чем? Я просил тебя оставить меня в покое, а ты всё это время лишь следовал за мной, а я, наивный дурак, еще и поверил тебе, — несмотря на то, что Ён Хэнг говорил достаточно тихо, в его голосе звучала ненависть, сравнимая с той, какой говорят обычно родители, чьи сыновья или дочери пришли опозоренные домой. — Я оставил тебя, как ты и просил. Но только на время… — Почему?! Почему ты вернулся?! — всё же повысил голос Ён Хэнг. — Потому что душа моя принадлежит тебе?! Значит, только моя душа тебя и волнует, Синь Сянь Бинг? Так сожри её уже и прекрати меня мучать! — Нет! — Синь Сянь Бинг поднял голову. Лицо его исказилось от ужаса и страха, словно у сына, которого прокляли собственные родители. — Нет, Ён Хэнг… Наш контракт уже давно погашен!.. Помнишь… Помнишь я говорил тебе… что существует способ, чтобы человек, заключивший контракт, не лишался души? Так вот… Твой дедушка… Он отдал свою душу за тебя… — увидев в глазах Ён Хэнга очередное пламя ненависти, Синь Сянь Бинг принялся оправдываться: — Но я не хотел! Я… Я не мог контролировать этот процесс! Оно вышло случайно, и если бы я только мог всё исправить, я бы сделал так, чтобы ничего не происходило! Ён Хэнг, я понимаю, сейчас у тебя нет никаких оснований верить мне и моим словам, но я правда дорожу тобой, нашим общением и отношениями. Ты стал для меня дорогим человеком с самого начала, ещё четыре года назад. Тогда я и не думал, что привяжусь к тебе настолько, потому что никогда не подпускал к себе людей так близко… Ты был смешным таким, в этом глупом зеленом халате, и мечтал только бы стать для кого-то лучше. Я тогда вовсе не понимал, для чего и почему, но наблюдать за тобой было очень интересно. Ты был совершенно другим. Только подумай, я за всю свою жизнь имел столько контрактов, что тебе и не сосчитать! И все они были с такими отвратительными людьми, желания которых были также омерзительны, что и потешаться над ними мне было горько. А тебе я и сам хотел помочь. Ты так улыбался, когда рассказывал о том, как вернешься к дедушке… Обычно люди, призвавшие контрактного демона, вовсе не этого желают. А когда всё это произошло… Я так испугался… Я впервые полюбил кого-то, но из-за того… кто я есть… все разрушилось… Я четыре года пытался тебя забыть, занимаясь сплошными контрактами, но стоило мне остаться наедине с самим собой, как меня начинали пожирать мысли о прошлом. О прошлой любви к тебе. А потом я отыскал тебя здесь, я притворялся другим, потому что боялся… боялся, что снова потеряю тебя. Но с каждым днем мне было всё сложнее и страшнее держать свой выдуманный облик… Я предполагал, что если ты узнаешь, ты возненавидишь меня ещё сильнее. Я собирался через время сказать тебе, признаться, что я тот самый… Демон… — На слове «демон» Синь Сянь Бинг замялся и громко сглотнул, чувствуя, как сохнет горло. — Наверное, если бы я сказал тебе сам ещё через время… Тебе бы было проще принять этот факт. А может быть, ты бы и в том случае так отреагировал… Я честно не знаю. Но зато я знаю, что правда дорожу тобой, Хэнг, очень сильно. Я никогда не шутил о своих чувствах. Всегда старался говорить тебе правду, даже если она была непростительно ужасна. Я правда боялся, что, если ты узнаешь, кто я, ты отвернешься от меня.       Ён Хэнг молча слушал всю тираду, находясь в легком напряжении. Руки его тряслись, жаждали избить Синь Сянь Бинга на месте, обзывая самыми различными оскорблениями, но с каждым его словом, произнесенным дрожащими от страха губами, ярость внутри Ён Хэнга затихала, оставляя после себя разрушенное и обугленное ничего. Синь Сянь Бинг, А-Сянь… Он выглядел настолько потеряно и измученно, словно лишь вера в понимание его души оставляет его в живых. Демоны не могут умереть обычной смертью, но как и в случае с небожителями, есть свои способы выхода из проклятья бессмертия. Кто-то намеренно вступает в драки, кто-то истощает свои силы… Ён Хэнг и подумать не мог, какой способ выбрал бы Синь Сянь Бинг.       В комнате звучали всхлипы Синь Сянь Бинга, которые он пытался заглушить, но получалось у него плохо. Ён Хэнг продолжал стоять, словно статуя Божества, глядя на демона сверху вниз. Он не понимал, что чувствует к нему, ведь после всего пережитого спектора эмоций, все они резко запечатались после рассказала Синь Сянь Бинга. Ён Хэнг хотел ему верить, его тянуло к демону, но в тоже время оттягивало — он боялся. Он боялся, но любил. Хотел, как мальчишка, тронуть пальцем, взвизгнуть и убежать, а потом снова подойти…       И Ён Хэнг подошел. Осторожно, готовясь в любую секунду отпрыгнуть. Сев напротив Синь Сянь Бинга, он взял его холодные ладони и сложил в свои. Синь Сянь Бинг опешил, посмотрел на Ён Хэнга блестящими от слез глазами и приоткрыл в недоумении рот. Ён Хэнг продолжал молчать. В его рубиновых глазах мерцал страх, но он всё равно держал Синь Сянь Бинга за руки. Выровняв дыхание, он приложил губы к ладоням Синь Сянь Бинга, коротко поцеловал их и прислонил ко лбу. — Я тоже боялся… Я боялся с того момента, как попал в тот храм, где мы познакомились, — шептал Ён Хэнг. — Каждый мой день был наполнен страхом за жизнь… Я мечтал вернуться обратно… Я не говорил тебе, о том, что я был небожителем… — дернувшиеся на голове кроличьи уши стали подтверждением словам Ён Хэнга. — Но на Небесах я не был своим… Я ничего не знал о духовных практиках, кроме того, что они затупляют разум… Меня низвергли, так я и оказался в храме… Я боялся, что если ты узнаешь о том, что я небожитель, то убьешь меня… Боялся, что если о нашем контракте узнают на Небесах, меня тоже не станет… Всё, чего я тогда хотел, это спокойствия и тишины… Чтобы все просто оставили меня, не ожидая, что я вдруг исправлюсь. Сначала я видел в тебе лишь способ исполнения моего гадкого желания: я думал вернуться на Небеса к дедушке и там продолжать жить беспечно, не думая ни о чем, но потом… Потом, когда мы стали общаться, ты показался мне родным… Я не жил в таких условиях, в каких жил ты, но при этом чувствовал себя рядом с тобой спокойнее… Гораздо спокойнее, где бы то ни было. Я надеялся, что сбежав с тобой, я обрету спокойствие навеки… А в итоге оказался здесь… Хоть тут и спокойно, и меня никто не знает, но я ненавидел это место… И продолжал бояться… Бояться, что на улице все будут видеть во мне лишнего, как обычно. А А-Сянь принял меня… А потом я узнал, кем был А-Сянь, и снова начал бояться…       Выговорившись, на душе не особо стало легче. Наоборот, как-то гадко и склизко, словно Ён Хэнг превратился в мерзкую болотную лягушку после своего рассказал. Синь Сянь Бинг не знал, что ответить, хотя обычно всегда находил слова поддержки. Вместо этого он положил руку на щеку Ён Хэнга и попытался его поцеловать, но тот отпрянул, отвернувшись. — Не надо. — Всё ещё боишься? — опечаленно спросил Синь Сянь Бинг и убрал руку.       Ён Хэнг кивнул, поджал плечи и опустил уши. — Я могу тебе чем-нибудь помочь, Хэнг? — с последней надеждой спросил Синь Сянь, сжимая когтистыми руками подол своего ханьфу. — Дай мне время побыть наедине с собой, — лишь попросил Ён Хэнг, склонив голову. — Хотя бы пару дней. Когда я появлюсь в городе, значит, мне стало лучше. Жди меня… — Я буду беспокоиться о тебе всё это время, Хэнг-сюн. Помни это, — склонив голову, произнес Синь Сянь Бинг.       И Синь Сянь Бинг вновь исчез, словно в жизни Ён Хэнга его и не было. Дни Ён Хэнга снова приобрели печальную и серую краску, но с каждым новым днем эта краска размывалась желтыми, яркими пятнами. Он думал о Синь Сянь Бинге и понимал, он всё ещё его любит. Прошлое — оно останется в прошлом. И Ён Хэнг, и Синь Сянь Бинг совершили множество ошибок, но каждый был готов извиниться за них и простить друг друга. Ён Хэнгу не хватало этого прощения многие годы, а Синь Сянь Бинг, глупый контрактный демон, готов был простить ему почти всё. Настолько сильна была его любовь. Хотя, если так подумать… Демон — разве он может любить? Разве он, злое существо, способен на проявление таких чувств? Раньше Ён Хэнг так и думал, но сейчас, вспоминая радостную улыбку, он не мог не улыбаться в ответ, томно вздыхая. Ему тяжело, ему страшно, но пока одни стыдили его за это, Синь Сянь Бинг протягивал руку и вел за собой.       Спустя три дня Ён Хэнг наконец показался в деревне. Он шел в платке, который скрывал его уши и взглядом выискивал Синь Сянь Бинга. Тот тоже шел по деревне, оглядываясь из стороны в сторону и пиная печально камень. Наконец их взгляды встретились, и всё в мире стало таким простым и светлым. Бросившись друг другу на встречу, они крепко обнялись, засмущались этого, разошлись и, взглянув друг на друга, рассмеялись. Смеяться было больно и страшно, но они продолжали это делать вместе.