Истинные желания отвергнутых

      Ночь прошла, за ней явилось ясное утро, и А-Сянь был вынужден покинуть храм. Он долго прощался с Ён Хэнгом, точнее, правильнее было бы сказать, пытался проститься. Они сидели за столиком, доедая завтрак очень медленно, болтали, и всякий раз думали уже попрощаться, как в разговоре всплывала новая тема и утягивала их в очередные размышления, которые не сводились к какому-то решению, а просто наполняли комнату и головы юношей.       Ён Хэнг впервые за долгое время не чувствовал тяжесть после разговора. Голова его была полной, уши болели, но той гадкой усталости на душе не было. Он провожал А-Сяня взглядом, когда тот понял, что оставил в доме Ужина одного, и пора бы возвращаться, чтобы наглый свин не разворотил весь двор в поисках хозяина.       Когда светлая фигура спряталась за горизонтом, Ён Хэнг глубоко вздохнул и медленно выдохнул, чувствуя, как сердце бьется чаще, а само тело рвется куда-то вперед, за А-Сянем. Ён Хэнг мотнул головой, думая, что это просто с непривычки его тянет завязать новый разговор, только вот это чувство не прошло не на следующий день, не через два. Оно не давило — щекотало, гладило по голове и стоило о нем задуматься, как это чувство игриво пряталось где-то в глубине.       Ён Хэнг стал держать ворота открытыми с самого утра, чтобы А-Сяню не приходилось каждый раз в них стучаться. Подметая дорожку от храма до ворот, Ён Хэнг всегда ловил каждый шум, который походил на шаги, и оборачивался в ожиданиях увидеть светлую фигуру. Это ожидание А-Сяня превратилась в привычку, которая стала смущать Ён Хэнга всякий раз, когда он задумывался о том, что ждет кого-то. Кого-то, кого изначально не собирался даже пускать на порог. — Хэнг-сюн! Хэнг-сюн! — однажды А-Сянь подбежал к храму, чуть ли не падая на колени. Его лицо выглядело расстроенным, напуганным и потерянным.       Ён Хэнг перенял эти эмоции, бросил метлу и подбежал к А-Сяню, неприлично хватая его за плечи. — Что такое, А-Сянь? Что случилось? — Ужин! Он заболел! — выкрикнул А-Сянь, накрыв ладонями лицо. — Он объелся зеленых яблок… И теперь у него болит живот…       Ён Хэнг застыл, не зная, ударить ли ему А-Сяня по голове или рассмеяться. А-Сянь всё продолжал изнывать, а Ён Хэнг лишь закатил глаза и бросил: — Напугал меня, дурень. Я уж думал, что что-то страшное случилось. — Страшное! — уверял А-Сянь. — Ты только подумай, как он страдает! — Да что он там страдает?! Яблок зеленых наелся, подумаешь… Он же кабан! Они всегда такое едят. — Не кабан он, а свин домашний! Хэнг-сюн, ты такой жестокий, — хныкал А-Сянь весьма наигранно, но не поверить ему было сложно.       Ён Хэнг смутился, прокашлялся и похлопал А-Сяня по плечу. — Ладно-ладно. Ну и… что тебе надо? Лекарства какие-то? — Да… Но мне нужны свежие… Вот я и прибежал, думал, может быть, ты со мной сходишь? Я видел, у тебя книга была про целебные травы, ты разбираешься в этом?       Ён Хэнг закусил губу, посмотрел куда-то на небо и хмыкнул. — Ну… Немного разбираюсь… — Тогда сходишь со мной в лес?       Ён Хэнг замялся с ответом и обернулся на храм. На пороге уже стоял дедушка Пин и, видимо, услышав часть обсуждения больного Ужина, качнул головой. Ён Хэнг кивнул в ответ и повернулся к А-Сяню. — Хорошо. — Ох, спасибо, Хэнг-сюн! А то я один бы, ходя по этим лесам, ноги бы себе переломал.       Выдвинулись они незамедлительно. А-Сянь шел по лесу так, словно знал его как свои пять пальцев, и Ён Хэнг по сути ему нужен был только ради поиска трав. — А что нам нужно-то хоть? — пиная трухлявые пни, спросил Ён Хэнг. — Ну как же… Что-нибудь от живота, — внимательно изучая каждую травинку, ответил А-Сянь. — Например… шлемник. — А может Ужину этому что-нибудь… для свинов, а не для людей надо? — Для свинов? Это как? — обернувшись на Ён Хэнга и похлопав огромными глазами, произнес А-сянь.       Ён Хэнг оступился, замялся и почувствовал, как на щеки прыгнул румянец. А-Сянь всё продолжал молча на него смотреть, а Ён Хэнг, прикрыв ладонью щеку, отвернулся и снова принялся бурчать: — Не знаю я! Просто так ляпнул.       А-Сянь хихикнул и вернулся к изучение травы. — Смешной ты, Хэнг-сюн.       Ён Хэнг думал возмутиться, руки так и чесались поколотить по согнутой спине А-Сяня, но он сдержался, сжимая кулаки, и, фыркнув, принялся глазами изучать местность в поисках хоть какого-то знакомого растения. Он бродил из стороны в сторону, задумчиво хмурился, даже наклонялся к земле, но, увидев там какую-нибудь букашку или толстого червяка, вскрикивал и пятился назад.       А-Сянь же рыскал в траве подобно дикому кабану, совершенно не брезгая хватать ладонями какого-нибудь жучка с кучей лапок, поднимать его и смотреть, как бедное насекомое бьет крыльями издавая протяжное жужжание. Одного жука А-Сянь даже показал Ён Хэнгу. Похвастать, так сказать, но Ён Хэнг данный трофей не оценил, ударил А-Сяня по руке, из-за чего тот выпустил бедную букашку, и она незамедлительно взмыла вверх. — Ну вот, а он таким красивым был, — глядя на кроны деревьев, вздыхал А-Сянь. — Да какое «красивым»! Это же жук! Фу-у-у, у меня теперь чувство, что он по мне ползает… — Ён Хэнг нервно переступил с ноги на ногу и затрясся всем телом. — Ну, знаешь, их тут много всё-таки… Может быть, один из них действительно… — пугающе протянул А-Сянь, но так и не закончил, потому что Ён Хэнг, подняв шишку, бросил её прямо в лоб А-Сяня. — Ай! Хэнг-сюн, я же пошутил! — потирая ушибленное место, протянул А-Сянь. — А вот не надо шутить! Мы же тут по делу! — поставив руки на бока, словно строгая мать заявил Ён Хэнг.       А-Сянь загляделся на его выразительную фигуру, засмущался этого и, встав с колен, отправился дальше через лес. Ён Хэнг затрусил за ним, внимательно смотря себе под ноги, то ли траву выискивая, то ли боясь наступить на противное насекомое.       Они вышли к крутому склону, впереди виднелась лесная полянка с кустами. А-Сянь радостно хлопнул в ладоши, увидев фиолетовые цветочки, и выставил ногу вперед, проверяя почву. — Ты тут поосторожнее, — протягивая руку Ён Хэнгу, предупредил А-Сянь. — Тут упасть легко.       Ён Хэнг мельком взглянул на руку, рубиновые глаза блеснули искрой, и искра эта скрылась как падающая звездочка. — Ещё мне не быть осторожным! — он гордо вздернул нос и пошел вперед, проигнорировав руку А-Сяня.       Уверенно шагая по неровной поверхности, Ён Хэнг чувствовал прилив сил, от которого на душе зарождалось возвышенное и яркое чувство. Он ловко перескакивал через толстые корни, что ловушкой показывались из-под земли, запрыгивал на выступающие камни и оборачивался на А-Сяня, который немного отставал от него, продумывая каждый шаг. — А-Сянь, если ты так будешь медлить, твой Ужин помрет от боли в животе! — прокричал Ён Хэнг и резво спрыгнул с камня, на котором стоял, но уверенность его быстро пропала, как только нога, не найдя опоры, подвернулась, и Ён Хэнг покатился с горы. — Хэнг-сюн! — вскрикнул А-Сянь и, позабыв об осторожности, побежал вниз.       Он скатился по склону на ногах и присел около стонущего от боли Ён Хэнга. — Хэнг-сюн, я же говорил тебе быть осторожнее!       Ён Хэнг лишь страдальчески промычал, постыдившись что-то говорить в свое оправдание. Он поднялся на локтях и попробовал встать на ноги, но правую лодыжку пронзила резкая боль и он, зажмурившись, прошипел. — Что-то с ногой? — обеспокоенно спросил А-Сянь. Он потянулся рукой к стопе Ён Хэнга, но остановился и взглянул на него, безмолвно спрашивая разрешение.       Тот, смущаясь своего безысходного и жалкого положения, молча согласился, кивнув, и отвернул голову, поджимая губы. А-Сянь вздохнул и снял с ноги Ён Хэнга сапог так аккуратно, словно он был выполнен искусным мастером и стоит немалые деньги. Приподняв штаны под одеянием, теплыми пальцами А-Сянь стал ощупывать больную лодыжку, спрашивая, где Ён Хэнгу больнее. Тот лишь стонал или шипел, а когда боль была слишком невыносимой, то айкал, и А-Сянь тут же убирал руку. — По крайней мере, это не перелом… — заключил он, поправляя одеяния Ён Хэнга. — От этого мне менее больно не становится, — прошипел Ён Хэнг, сжимая кулаки. — Знаю-знаю, Хэнг-сюн. Я сейчас быстро нарву травы и мы вернемся в храм! А ты сиди и не двигайся, слышишь? И не пытайся встать! — отходя к лесной опушке, приговаривал А-Сянь.       Ён Хэнгу ничего не оставалось, как только сидеть на траве, изнывая от боли, которая импульсами проходила от лодыжки по всей ноге. Ему было стыдно, и этот стыд образовался противным зудом и жжением на щеках, заставляя Ён Хэнга нервно их чесать и кусать губы. Нижняя губа не выдержала издевательств и треснула, язык ощутил теплый железный вкус. Ён Хэнг разозлился ещё больше, вытер тыльной стороной ладони губу и принялся её посасывать, наблюдая за А-Сянем, который быстро рвал траву и совал по карманам.       Он собирал её без разбора, волнуясь за Ён Хэнга даже больше, чем за Ужина, хотя они оба были виноваты в своем самочувствии. Один яблоки зелёные ест, второй — самоуверенно скачет по склонам, как горный козел. — Ну как ты? Нога не прошла? — вернувшись к Ён Хэнгу, спросил А-Сянь и присел рядом. — М-м, — замотав головой, промычал Ён Хэнг. — Ну, значит, понесу тебя до храма на руках. Ты же не против? — А?! На руках?! Это ещё зачем?! — Ён Хэнг вдруг вскинул голову, взгляд его забегал, и он даже попытался встать, но А-Сянь усадил его обратно на землю. — Как же «зачем»! Не пойдешь же ты хромой. Ещё, не дай Небеса, упадешь снова!       Ён Хэнг тяжело вздохнул, понимая, что А-Сянь прав. Тот расценил этот вздох, как соглашение, и взял Ён Хэнга на руки, прижимая к себе. Он шел неспеша, глядя себе под ноги, чтобы случайно не оступиться.       Тишина леса, разбавляемая птичьей трелью, усыпляла Ён Хэнга, но ноющая боль приводила его в бодрствование. Он молчал, А-Сянь молчал тоже, но неловкости оба не ощущали. Молчание стало приятным, тёплым, душевным, оно не терзало сердце, не заставляло его стонать. Они шли молча, наслаждаясь звуками леса: шуршанием хвои, далеким криком дроздов, треском песка под ногами… Ён Хэнг прислонил голову к плечу А-Сяня, чувствуя, как прохладная грудь наполнилась теплом.       Они дошли до храма, так и не заговорив. А-Сянь донес Ён Хэнга до самой двери храма и, придерживая, посадил на крыльцо. — Прости, что доставил тебе неудобства, — смущенно бросил Ён Хэнг. — Всё в порядке. Мне было не тяжело, но, Хэнг-сюн, в следующий раз будь осторожнее! — А-Сянь сел рядышком, улыбаясь так, словно и не нес весьма рослого юношу на руках около часа. — Нога уже не так сильно болит? Может быть, позвать дедушку Пина, чтобы он её осмотрел? — Не стоит. Мне ведь работать надо, а если он узнает, что я ногу подвернул, то заставит лежать в постели. — И правильно сделает, Хэнг-сюн! Неужто ты решил с больной ногой работать?! Она ведь тогда не пройдет! — Да я же не калека какой-то! Не перелом, сам сказал. — Ну и что! Вывих — тоже своего рода травма. Так что ты работать не будешь! — А-Сянь вскочил на ноги и, открыв дверь в храм, прокричал: — Дедушка Пин! Подойдите, пожалуйста!       Ён Хэнг возмущенно ахнул, вскочил на здоровую ногу и закрыл А-Сяню рот, прижимая его к стене, но А-Сянь всё равно продолжал мычать, вырываясь из слабой хватки. — Чего это вы опять разодрались, мальчики? — ласково спросил дедушка Пин, выходя из главного зала. — Ён Хэнг собирается работать с больной ногой! — выкрикнул А-Сянь, задрав голову. — Не слушайте его! Ничего у меня не болит! — заявил Ён Хэнг и топнул правой ногой, от чего тут же взвизгнул, отпустил А-Сяня и, уселся на крыльцо, потирая ноющую лодыжку. — Вот, видите! — взволнованно произнес А-Сянь. — Вижу-вижу, — закивав головой, ответил дедушка Пин и присел напротив Ён Хэнга.       Оголив его правую лодыжку, дедушка Пин точечными движениями нажал на неё, и колющая боль отступила. Ён Хэнг облегчённо выдохнул и, тихо поблагодарив дедушку Пина, встал на ноги. — Я на время смог заблокировать боль, но всё же тебе, Ён Хэнг, следовало бы пару дней оставаться в постели. — Глупости! — заявил Ён Хэнг, сложив руки на груди. — Я не могу позволить Вам из-за моей больной ноги выполнять работу! Потерплю, чего мне будет! — А… А может быть, я поработаю за Хэнг-сюна? — подняв руку, смущённо предложил А-Сянь, а когда взгляды дедушки Пина и Ён Хэнга устремились на него, он завел поднятую руку за голову и принялся чесать затылок. — Все же если бы я не потащил Ён Хэнга в лес, он бы не вывихнул ногу. — Если А-Сянь так желает помочь своему другу, я не буду против его проживания в храме, — улыбаясь, ответил дедушка Пин. — А ты что думаешь, Ён Хэнг? — Я? — удивился Ён Хэнг, вздрогнув. — Да мне-то какая разница… — Как какая. Если А-Сянь будет жить в храме, то тебе придется делить с ним комнату.       Ён Хэнг сначала не понял сути сказанного, задумался, но осознание стрелой пробило его затылок. Щеки его вспыхнули, в груди потеплело, и это тепло разлилось от сердца к пальцам ног и разбилось там, подобно волне, что бьётся о скалы. Он насупился, отвернулся, потёр щеку и пробубнил: — Ладно…       А-Сянь радостно подпрыгнул и хлопнул в ладоши. — Тогда, Ён Хэнг, иди и ложись! А я вернусь к вечеру, как только вылечу Ужина!       Ён Хэнг не успел схватить А-Сяня за руку и остановить его. Он, улыбаясь, выбежал вперед, помахал Ён Хэнгу рукой и скрылся за деревянными воротами. Стоя на одной ноге, Ён Хэнг смотрел на пустоту, что осталась после А-Сяня, хмурился и дулся. Глаза его печально поблескивали. — А-Сянь беспокоится о тебе, внучок, — похлопав Ён Хэнга по плечу, произнес с заботой дедушка Пин и повел его в храм. — Ты уж не стесняйся. Позволь ему тебе помочь. — Но я ведь не настолько хромой, чтобы он за меня работал! — Почему ты думаешь, что он согласился только поэтому? — А почему же ещё? — удивился Ён Хэнг. — Может быть, ему просто хочется побыть рядом с тобой, показать тебе, что ты можешь на него положиться.       Задумавшись, Ён Хэнг качнул головой и замолчал. Эта мысль не покидала его весь день, и не покинула вечером, когда А-Сянь вернулся в храм. Он общался с дедушкой Пином на крыльце, рассказывая, как вылечил Ужина и накормил его пресной кашей, а тот противился и не желал её есть. А-Сянь смеялся так громко, что радостный смех шлейфом проходил в комнату Ён Хэнга, заставляя его привстать с кровати по какой-то внутренней инерции, но выйти из комнаты он не мог — нога всё ещё ныла, наступать на неё было сложно, а скакать туда-обратно Ён Хэнгу не особо хотелось.       Ён Хэнг провалялся в постели, слушая мерные стуки топора — А-Сянь решил нарубить дров и делал это прямо рядом с коморкой Ён Хэнга, пробуждая в том желание выглянуть из окна, чтобы посмотреть, как А-Сянь мастерски орудует топором, но Ён Хэнг мог лишь представлять это, прикрыв глаза: А-Сянь, скинув в плеч рубаху, одним махом разрубал поленья на две половины. Массивной горячей ладонью он смахивает челку со лба, счастливо улыбается, словно поработать в храме было его заветной мечтой, и вновь хватается за топор. В какой-то момент Ён Хэнг подметил, что у А-Сяня весьма красивые руки, и его тело очень даже привлекательное, особенно когда тот расправляет плечи. Ён Хэнг представил А-Сяня ещё раз, и горячий поток прошелся от самой макушки до живота, словно водопад, щекотя тело изнутри. Щеки вспыхнули краской, живот скрутило. Ён Хэнг тут же распахнул глаза, завертелся по кровати, накрыв ладонями горящие щеки. Те вспыхнули ещё сильнее, обожгли прохладные ладони Ён Хэнга, и он, сгорая от собственных чувств, выпущенных по всему телу, будто рой острокрылых бабочек, скрылся под одеялом. Сердце его колотилось, тело покрылось холодным потом, а в ушах запищало так сильно, что Ён Хэнг забыл, как дышать. Он глотал воздух через рот, задыхаясь от собственных мыслей.       Ён Хэнг не знал, что больше возненавидел в ту секунду: те мысли, что роились в его голове, или себя за то, что позволил им вырваться наружу. Он ещё несколько минут с ними сражался, изнывая ни то от ноющей лодыжке, ни то от кипятка в груди, и вдруг жар отступил, оставляя после себя легкую сладковатую кислинку.       Ён Хэнг помнил эти чувства, от этого становилось противно и горько, но вырвать их из своего сердца он не мог. Не хотел. Но ещё больше он не хотел утонуть в них, думая, как влюбленная девица, а что думает о нем тот, кто вызывает эти чувства. — Более того, — рассуждал про себя Ён Хэнг. — Может быть, это всё глупости и выдумки. Просто я давно с людьми не общался, а тут он со своей… заботой… желанием… быть рядом, — он фыркнул, замотал головой, прогоняя ненужную чепуху из головы и залез под одеяло. Ён Хэнг помнил влюбленную Мэй-Мэй, как она всякий раз подбегала к окну, выглядывала из-за него, рассматривала тяжелые ворота перед домом, в надежде увидеть того самого. Она томно вздыхала, а сестрицы ласково хихикали с неё. Мэй-Мэй смущалась, краснела, закрывала лицо рукавами ханьфу, словно лебедь, и всё равно мельком глядела в окно. Ён Хэнг тогда не понимал того желания хотя бы взглянуть, мельком, чуть-чуть, а сейчас только и думал о том, чтобы встать и взглянуть, как А-Сянь рубит дрова.       Единственным развлечением для хромого Ён Хэнга снова стали книги. Он вставал на одну ногу, прыгал до шкафа, брал без разбора книгу, прыгал обратно к кровати и падал на неё. Один раз он упал так неаккуратно, что ударился носом, и был готов проклясть себя самого за то, каким растяпой он стал.       Чтение давалось нелегко, Ён Хэнг перескакивал со строки на строку, а мысли его были совсем не о том, что хотел сказать автор. Стоило ему попытаться сосредоточиться, как голова начинала болеть, а мозг наотрез отказывался воспринимать замудренные строки. — Хэнг-сюн, ты не спишь? — открывая дверь ногой, шепотом спросил А-Сянь.       Ён Хэнг вскинул голову, словно ребенок, которого наконец решили освободить от нудного чтения. А-Сянь улыбнулся ему, поняв, что он не спит, и вошел в комнату с деревянным подносом, на котором стояли две глубокие миски и несколько маленьких — с овощами и соусами. — Дедушка Пин сказал, что тебе лучше поужинать в комнате. — Такое ощущение, что у меня не нога болит, а я смертельно болен и к тому же заразен! — возмутился Ён Хэнг. — Никак нет, Хэнг-сюн! Просто он не хочет, чтобы ты напрягался лишний раз. А чтобы тебе было нескучно, я решил поужинать с тобой, ты же не против?       Кивнув, Ён Хэнг слез с кровати и осторожно пересел на пол, сложив ноги. А-Сянь быстро сел напротив него и поставил поднос. Запах теплого риса ударил в нос голодного Ён Хэнга, он быстро схватился за палочки, по привычке сложил руки на секунды две, и принялся есть. — Хэнг-сюн! Попробуешь баклажаны в кисло-сладком соусе? Это я готовил! Баклажаны свежие, купил только сегодня, — предложил А-Сянь, указывая палочками на закуску.       Ён Хэнг без раздумий взял несколько кусочков баклажанов, томлёных в соусе, и принялся их жевать. Яркий острый вкус раскрылся сразу же, Ён Хэнг довольно промычал и взял себе в плошку ещё несколько баклажанов. — Ты очень хорошо готовишь, А-Сянь. Куда лучше меня, — улыбнувшись, произнес Ён Хэнг. — Ну что ты, Хэнг-сюн! Я готовлю, как и все, — замахав рукой, ответил А-Сянь. — Нет, правда! Я давно такого не ел. Так что не думай отнекиваться, — Ён Хэнг щелкнул палочками чуть ли не у носа А-Сяня и усмехнулся.       А-Сянь удивился, смутился и быстро сунул в рот зелень, сдерживая счастливую улыбку.       Ночь приблизилась так быстро, что Ён Хэнг и не заметил, как пришло время убирать книги на полку и снимать повседневные одеяния. А-Сяню снова разложили на полу, на тонком футоне. Они оба лежали и не могли уснуть. — А-Сянь, а тебе не холодно на полу? — шепотом просил Ён Хэнг, шурша одеялом. — Нет… А что? — также шепотом ответил А-Сянь. — Ну вдруг тебе… поддувает там… — Прохладно, конечно, но я не жалуюсь. А что? Ты хочешь, чтобы я лежал с тобой на одной кровати?       Щеки Ён Хэнга тут же вспыхнули, он завертелся, отвернулся от А-Сяня и поджал колени к груди. А-Сянь тут же понял, что ляпнул глупость, вскочил и замахал руками. — Прости! Прости, Хэнг-сюн! Это я пошутил так! Пошутил просто! Ты не думай, что я серьезно! Точнее! Если ты хочешь, то думай, я тебе не имею права запрещать!!!       Он старался не кричать слишком громко, от того и выглядел весьма комично. Ён Хэнг всё же повернулся к нему лицом, молча выглядывая из-под одеяла. А-Сянь подумал, что его слова звучат уж очень неубедительно, встал на колени и сложив руки, опустил голову в знак извинения. Ён Хэнг распахнул узкие глаза от ещё большего удивления, высунул руку из-под одеяла и щелкнул по макушке А-Сяня. Тот удивленно ойкнул, вскинул голову и, потирая макушку, уставился на Ён Хэнга. — Не надо извиняться предо мной на коленях. Ты ничего плохого не сделал. Или я так похож на человека, который шутки не понимает? — шепотом пробубнил Ён Хэнг. — Не похож… — протянул А-Сянь. — Вот и всё. Может быть, я даже бы и позволил тебе лежать со мной на кровати… Но она слишком узкая для двоих, — и, сказав это, Ён Хэнг быстро отвернулся. — А теперь спи. Тебе завтра вставать рано. К шести утра уж точно. — Хэнг-сюн слишком жестокий, раз заставляет гостя вставать в такую рань! — театрально протянул А-Сянь, шлёпнувшись на футон. — Ничего не жестокий! Сам ведь согласился! — фыркал Ён Хэнг.       А-Сянь лишь мило хихикнул, и они оба уснули в тишине.       Дня три А-Сянь жил в храме, трудясь за Ён Хэнга: подметал дорожки, мыл полы, сметал пыль, поливал траву, готовил… Ён Хэнгу казалось, что А-Сянь прижился в храме даже лучше, чем он. А-Сянь был похож на собаку, которую, куда не привези, ей будет приятно и хорошо. Главное, чтобы хозяин был рядом.       После обеда Ён Хэнг играл с А-Сянем в карты, потягивая зеленый холодный чай, и громко хохотал, слушая байки друга. Особенно Ён Хэнгу нравилось слушать истории о всяких господах из деревни, которых А-Сянь изображал весьма комично и забавно, пародируя их голос и жестикуляцию. Внутри себя Ён Хэнг понимал, что даже если бы А-Сянь решил прочитать ему лекцию об истории Божеств и демонов, он бы даже её послушал. Перед сном они наслаждались ночной тишиной и засыпали, как считал Ён Хэнг, одновременно. По крайней мере, он хотел так считать.       Когда нога Ён Хэнга зажила, внутри себя он даже грустил по этому поводу: теперь А-Сянь не будет жить с ним, а предложить ему переехать в храм было крайне глупо и нелогично, ведь тогда ему придется оставить весь свой огород и зверинец или же перенести их сюда, чего Ён Хэнг бы точно не потерпел. Последняя их совместная ночь была такой теплой, что Ён Хэнг просыпался каждые полчаса от духоты. Даже лёгкий ночной ветер, который прописался через старые доски, не спасал. Ён Хэнг, убирая с потного лба челку, присел на кровать и взглянул на пол. Футон был пуст, одеяло откинута в сторону, а подушка съехала на пол. — Ушел? Уже?.. И даже не попрощался? — про себя удивился Ён Хэнг и почувствовал, как в груди неприятно защемило. Волна печали окатила его с головой, но лёгкая надежда горячим огоньком тянула к выходу из комнаты.       Ён Хэнг накинул верхние одеяния, обул сапоги и вышел из храма. Оглядываясь, Ён Хэнг прошел по каменной дорожке, которую вычистил А-Сянь. — Кого-то потерял, Хэнг-сюн? — донеслось откуда-то сверху.       Вздрогнув всем телом, Ён Хэнг обернулся и увидел А-Сяня, сидящего на крыше в позе лотоса. Лёгкий ветерок ударил в лицо Ён Хэнга, он замотал головой и попятился назад. А-Сянь заулыбался и помахал ему двумя руками. — Ты! Ты чего туда залез?! Опасно же! — прикрикнул Ён Хэнг, вытягивая шею. — Да я часто на крышах сижу… — почесывая затылок, ответил А-Сянь. — Сегодня просто ночь такая… Жаркая… В комнате душно, я и вышел. А тут, вот, — А-Сянь указал пальцем на небо. — Звезды такие красивые… Я и решил посмотреть, полюбоваться.       Ён Хэнг проследил за пальцем А-Сяня и тихонько ахнул — небо действительно заполнилось яркими звездами. Они поблескивали, исчезали в небесной темноте и снова появлялись, словно кто-то шаловливыми ручками их то гасил, то зажигал. — Хочешь со мной? — предложил А-Сянь, наклонив голову. — Не бойся, я помогу тебе.       Хихикнув, А-Сянь ловко соскочил с крыши и приземлился на ноги прямо перед Ён Хэнгом. Тот приоткрыл рот от удивления и попытался сдержать смущенную улыбку, вжимая шею в плечи. Аккуратно взяв Ён Хэнга за руку, А-Сянь помог ему залезть на крышу, и вдвоем они уселись на черную черепицу. Ён Хэнг обнял колени руками и стал внимательно рассматривать звезды, порой посматривая на А-Сяня, который, вытянув ноги вперед и опершись руками об крышу, глядел на ровное небесное полотно. Ён Хэнгу казалось, что его глаза блестят в темноте, подобно звездам — они также мерцали, поблескивали янтарем.       Тишина снова стала приятной и душевной. А-Сянь молчал, Ён Хэнг молчал вместе с ним. Каждый понимал, что сейчас праздные разговоры ни к чему. Совместное любование природой, такой, какая она есть, и есть счастье на данный момент. Это яркое счастье щекотало душу обоих, смущало их, заставляло улыбаться и теребить одежду. — Хэнг-сюн, — всё же начал разговор А-Сянь, но очень тихо, беспокоясь, как бы не спугнуть внимательно изучающего звезды Ён Хэнга. — Что такое, А-Сянь? — моментально спросил Ён Хэнг, повернувшись к А-Сяню. — В начале лета… будет фестиваль. Ты не хотел бы составить мне компанию? — почесывая шею, предложил А-Сянь и тут же смущенно заулыбался. — Фестиваль? А чему он посвящён?       А-Сянь вдруг замялся ещё больше, взгляд его забегал. — Честно говоря, я не очень осведомлен в этой теме!.. То есть, раньше был, а сейчас!.. Прошло уже четыре года, может быть, традиции успели измениться… но раньше! Раньше этот фестиваль посвящался… М-м… Богу войны! Генералу Цзянчжоу… Он ведь должен покровительствовать на этих землях?       Ён Хэнг захлопал узкими глазками, призадумался, а после усмехнулся. — Конечно. Ты, между прочим, сидишь на крыше храма этого Бога! Боюсь представить, что было бы, если бы он об этом узнал… Наверное, посчитал бы, что это унижение его достоинства.       А-Сянь удивленно вскинул брови и даже сел в более подобающую позу, а Ён Хэнг лишь захихикал с этого, легонько пихнув его в плечо. — Не переживай ты так. Я же шучу. А что до фестиваля… — вздохнул Ён Хэнг. — Не знаю… Я ведь редко выбираюсь в деревню просто так, меня там никто не знает. Да и я никогда не был на фестивалях… — Ты многое упускаешь, Хэнг-сюн! Если ты мне позволишь, я был бы рад провести с тобой твой первый фестиваль. — произнес с легкой дрожью в голосе А-Сянь и приложил руку к сердцу.       Ён Хэнга тронул этот жест, на щеках выступила краска и он отвернулся, скрывая лицо волосами. — До лета ещё есть время. Я подумаю, А-Сянь, — тихо ответил Ён Хэнг, скрепив руки вместе. — Я буду ждать твой ответ столько, сколько понадобится, — также тихо прошептал А-Сянь, как показалось Ён Хэнгу, у самого его уха. — Кстати.       Ён Хэнг повернул голову к А-Сяню, который оказался ближе, чем раньше, но всё ещё держался на расстоянии. — Тебе идут распущенные волосы. Впервые удалось увидеть тебя таким.       Ён Хэнг сначала не понял этого комплимента и потянулся рукой за спину, чтобы проверить, на месте ли лента, но пальцы прошлись по длинными волосам, распределяя их на пряди. В груди образовался шар из горячих чувств, который по команде взорвался, выпуская их наружу. Ён Хэнг снова нелепо зафыркал, отвернулся, чувствуя, как кончики пальцев подрагивают от опьяняющей радости. Он не понимал, как выглядит со стороны, и не хотел понимать. Тело так и просилось броситься в объятия А-Сяня, прижав его к крыше, и чтобы он, лежа под Ён Хэнгом, обнял его и проводил руками по спине. Но как бы внутри Ён Хэнг не мечтал об этом, он не мог себе позволить даже пододвинуться к А-Сяню, настолько ему было неловко и страшно. Да, страшно…       Радость мешалась с холодным страхом, пытаясь вытеснить его из тела Ён Хэнга, занять полностью его тело, овладеть им, но страх поселился в нем гораздо раньше и никак не собирался покидать полюбившееся место. Чувства боролись внутри Ён Хэнга, битва была, кажется, бесконечной, и даже сам Ён Хэнг не мог назвать победителя. Он мог лишь молча, покусывая губы, разглядывать звезды, сидя недалеко от А-Сяня, который также, как и он, был полон этих чувств, и также, как и он, не решался показывать их.