Истинные желания отвергнутых

      Несмотря на данное обещание, Шуе Юинь, как обычно, позабыл о нем, а Ён Хэнг, которого не особо интересовала жизнь Повелителя Снегов, и подавно. Его голова почти каждый день была забита мыслями о том, про кого всё же говорил Шон Ян. Этот загадочный носитель фамилии Ён так и не появился, и Ён Хэнг уже думал, что никакого однофамильца и в помине не осталось, что Шон Ян просто подшутил над ним, решив отомстить за жульничество в игре. Но даже если так и было, шутка Шон Яна натолкнула Ён Хэнга на одну мысль — а остались ли вообще люди из рода Ён? Завела ли Мэй-Мэй, как мечтала, несколько красивеньких и пухлых детишек, которые принесли ий не менее пухлых внучат? Хотя даже в таком случае они бы получили никак не фамилию Ён, только если тот прекрасный возлюбленный Мэй-Мэй вдруг оказался паршивым мерзавцем, решившим отказаться от детей и бросить свою жену. Подумав об этом у Ён Хэнга зачесались руки — если бы такое произошло, он бы без зазрения совести вступил бы с ним в бой, даже несмотря на то, что рост возлюбленного Мэй-Мэй достигал почти двух метров, а тело имело треугольную форму, в то время как Ён Хэнг довольствовался ста семьюдесятью пятью сантиметрами и плоским прямоугольным станом. — Неужели из-за моего вознесения никого из рода Ён осталось? — размышлял Ён Хэнг, опёршись ладонями на метлу. Задумчивый взгляд устремился на безоблачное небо, теплый ветерок колыхал зелёную листву и задевал пряди Ён Хэнга.       Раньше его не особо волновал этот вопрос, потому что он и не задумывался о семейной жизни, детях и передачи своей фамилии им в наследство. Конечно, хорошим наследством ты фамилию Ён не назовешь — её носил мертвое Божество, пьяница-карточник и низвергнутый за подсчеты размера чужого члена небожитель. По крайней мере можно было хвастаться, что у тебя в роду есть два вознесшихся человека.       Не успел Ён Хэнг и представить себя заботливым семьянином с одним только ребенком, как у ворот послышался радостный крик: — Прелесть! Прелесть! Тебе письмо!       Синь Сянь вприпрыжку подошел к Ён Хэнгу и покрутил в руках небольшой свиток. — Мне? — удивился Ён Хэнг, отставив метлу к стволу дерева. — Ага! Только тут не написано, от кого… Я подумал, можно быть, это от Шон Яна… Ну, по поводу того однофамильца!       В глазах Ён Хэнга блеснула искра. Он выхватил свиток и развернул его. Как оказалось, свиток только с виду был небольшим — опустившись к земле, он прокатился на несколько метров. Синь Сянь и Ён Хэнг переглянулись и устремили взгляд на текст, но с первых же строчек поняли, что автором письма был не Шон Ян, а Шуе Юинь, который вдруг решил вспомнить о своем обещании написать письмо. Оно так и начиналось: «Малыш Ён, приветствую! Тебе пишет Его Превосходительство Повелитель Снегов Шуе Юинь. Прошу меня простить за томление по поводу всей ситуации с магическим артефактом, я только вспомнил, что был тебе обязан рассказать обо всем. Надеюсь, что это письмо дойдет скоро.»       Ён Хэнг закатил глаза и со злости хотел выкинуть эту глупое письмо, которое, как он был уверен, будет полно ненужных историй о том, как это глупое кольцо чинили, и о том, как бедный Шуе Юинь не находил себе места, но в итоге сел на крыльцо и принялся читать письмо вслух.

***

      Как оказалось, Всевышний Судья прознал о проигранном и сломанном кольце куда раньше, чем ему об этом доложил Шуе Юинь, изнывая, как самый несчастный в мире смертный. Ругать его или наказывать Всевышний Судья не стал и лишь направил в мастерскую. Некогда Шуе Юинь был частым гостем в так называемой небесной ремонтной: то у него меч погнулся, то наконечник затупел, то шарф слегка растрепался, но после заточения Байху Ян Лин Янсу в меч Повелителя Снегов все поломки разом прекратились. Некоторые считали, что суровый нрав бывшего Наставника заставил Шуе Юиня чуть повзрослеть и относиться к вещам более аккуратно, некоторые же предпочитали думать, что в наказание Байху Ян Лин Янсу просто заставили еще и чинить сломанные Божеством артефакты.       И вот, опять, только теперь поломка была и вправду колоссальной: стеклянный шар, наполненный настоящим снегом был расколот, лишь частички острого стекла у основания остались целы, корпус кольца местами согнулся и явно нуждался в переплавке. В общем, работы у мастеров было немало. К тому же, наделение магического артефакта духовными силами было делом непростым. Не существовало обычного заклинания, прочтя которое, магический артефакт тут же прекращал быть простым дополнением к образу. Магический артефакт можно считать по праву частью самого небожителя, его верным спутником и главным другом, который придет на помощь в любую минуту. Посему сломать или, не дай Небеса, потерять магический артефакт было настоящей катастрофой, о которой, чтобы не навлечь на себя слухов, стоило бы молчать.       Для восстановления силы магического артефакта потребовалась бы чистая душа человека, которая своей силой сможет заменить прошлую силу. Данный способ нельзя было считать гуманным, ведь пойманная душа лишается какого-либо шанса на перерождение и была обязана следовать за Божеством, куда бы то не ступило, но иного выхода у небожителей не было.       Пока одни небожители пытались восстановить первоначальный вид кольца, другие отправились на ловлю душ. Это занятие было сравнимо с обычной людской ловлей бабочек, только в более серьезных масштабах, ведь в сеть могла угодить и прогнившая беснующаяся душа, которую ни в коем случае нельзя было допустить до магического артефакта.       Поимку души организовали в землях Шуе Юиня, над которыми висели серебристые тучи. По ним нельзя было толком сказать, начнется ли сейчас дождь или они просто будут бесконечно плыть по небу. Прохладный ветер обдувал ноги смертных, при этом не заставлял содрогаться от холода, а слабое солнце лишь на секунду, играясь, показывалось из-за туч и тут же пропадало. Обычно в такую погоду люди, поклоняющиеся Шуе Юиню, поговаривали, что их Божество чем-то обеспокоено и сам не может определиться, что же стоит предпринять.       По правде говоря, земли Шуе Юиня не были источником чистых и невинных душ — одни пьяницы да бездельники! Впрочем, оно и неудивительно, ведь Шуе Юиня считали не только Повелителем Снегов, но и Божеством виноделия, праздников и даже безделия! Но при этом никто в легендах не называл его лентяем и не пытался обвинить в легкомысленности, скорее всё сводили к тому, что их Божество лишь притворяется таковым, а в серьезных ситуациях первый побежит спасать товарищей в беде.       Поиски праведной души и восстановление кольца заняло около месяца. Оно выглядело точь-в-точь как прежнее, даже снег в нем был настоящий.       Вместе с воссозданным кольцом и длинным списком правил пара небожителей прибыли в храм Шуе Юиня. Они быстро поднялись по длинным ступенькам до самой двери и, переглянувшись, постучались. Дверь открыл Байху Ян Лин Янсу, от чего небожители невольно скривили лицо, но быстро оправились и поклонились. — Здравствуйте, господин Байху, — произнес небожитель в простых одеждах. — Мы пришли, чтобы доставить магический артефакт Повелителя Снегов.       В эту же секунду Повелитель Снегов вырос из-за Байху Ян Лин Янсу и, не дав тому ничего ответить, выступил вперед. Глаза его были чуть опухшие, а из длинного хвоста выбивалось пару прядей. Совсем недостойный вид! Но небожители деликатно промолчали и протянули Повелителю Снегов коробочку с кольцом. — Божечки-кошечки! Так быстро? Спасибо большое, чтоб я без вас делал! — он тут же выхватил коробку, словно ребенок, которому вручили долгожданный подарок. Раскрыв коробочку, он даже был готов расплакаться от того, что умелым мастерам удалось восстановить кольцо. — Рады стараться для Вас, Ваше Превосходительство, — произнес небожитель, кланяясь, а после протянул толстую книгу в руки Шуе Юиня, но заметя, что тот занят разглядыванием магического артефакта, передал её Байху Ян Лин Янсу. — И это тоже Вам. Думаю, Вам известно, что для восстановления магического артефакта нам потребовалось наделять его магической силой с помощью человеческой души. Так что, чтобы избежать неприятных ситуаций, мы прописали особые правила пользования восстановленным магическим артефактом. — Ещё б не было известно! Это знают даже низшие Божества, — отрезал Байху Ян Лин Янсу, забрав из рук небожителя книгу.       Он недовольно глянул на всё еще воодушевленного Шуе Юиня и, шикнув, открыл книгу с правилами. Он внимательно прочитал строки, пока стоящие перед ними небожители делали вид, что им не надо спешить обратно на Небеса. — Можете идти, — бросил Байху Ян Лин Янсу, видя, как лица небожителей постепенно теряли свою любезность.       Те радостно улыбнулись, откланялись, и поспешили обратно. Байху Ян Лин Янсу лишь покачал головой. — Даже снег идет внутри, ты только глянь, — вновь обрадовался Шуе Юинь, возвращаясь в свои покои. — Хватит дурачиться, Юинь! — отрезал Байху Ян Лин Янсу, до сих пор читающий правила. — Здесь сказано, что заточенную душу после получения восстановленного магического артефакта необходимо выпустить, используя кодовое заклинание. Кодовое заклинание — это призывной шифр, с помощью которого душа имеет возможность покинуть артефакт и вернуться в него. Кодовое заклинание может использовать владелец магического артефакта и/или его приближенный слуга. Для того, чтобы вызвать душу из магического артефакта, нужно произнести… — Байху Ян Лин Янсу невольно взглянул на Шуе Юиня, который расположившись на мягком диване, продолжал любоваться кольцом и совсем не слушал бывшего Наставника. Тот лишь вздохнул и продолжил. — Во мгле рассвета явись ко мне под бледным сияньем луны.       В этот момент снежный шар на магическом артефакте покрыло мглой. Шуе Юинь ойкнул и выставил руку вперед. Из кольца полились мелкие снежинки, из них постепенно собрался силуэт высокого мужчины. Его кожа была мертвенно белой, а некогда голубые глаза приобрели тусклый и прозрачный оттенок. Черные волосы, завязанные в косу, сильно выделялись на фоне крупной и высокой белоснежной фигуры. На устах замерла слабая улыбка, выражающая в себе глубокое почтение. — Ничего себе! — воскликнул Шуе Юинь и тут же спрыгнул с дивана.       Он принялся ходить вокруг только что появившегося мужчины, не переставая про себя удивляться его красоте. И даже не скажешь, что это душа обычного человека!       Байху Ян Лин Янсу лишь недовольно хмурил брови, глядя на эту мертвую фарфоровую фигуру. В ней не было ничего живого, он был словно слеплен из мрамора, а не создан человеческой природой. Пока Повелитель Снегов воодушевлялся красотой юноши, Байху Ян Лин Янсу, прокашлявшись, продолжил: — После того, как душа была выпущена из артефакта впервые, узнайте информацию о ней. Задавайте прямые вопросы, не требующие развернутого ответа. Душа может не идти на контакт. Если душа не выходит на контакт больше пяти минут, используйте специальные методы связи с душой. Если душа не поддается им, обратитесь к дополнительным инструкциями на странице девяносто пять.       Но Шуе Юиню было всё равно на весь этот длинный текст, что читал бывший Наставник. Встав перед душой, которая была почти что с самого небожителя, он спросил: — Господин хороший, как Вас зовут? Откуда Вы? — совсем игнорируя пункт «задавайте прямые вопросы, не требующие развернутого ответа», расспрашивал Повелитель Снегов. — Мое имя — Лин Хонши. Я прибыл из поселения Аянь, — ровно ответил Лин Хонши, не убирая с лица улыбку. — Аянь… Даже и не припомню такого поселения, — задумался Шуе.       Забывчивость Повелителя Снегов часто доходила до того, что он даже не помнил четкое количество выстроенных им храмов и каждый раз говорил разные числа, перед этим добавляя «не помню, кажется…»       Лин Хонши ответил лишь чуть поднятием уголков мертвой улыбки, которая была действительно похожа на кукольную. Как у обычной куклы, с которой играют богатые барышни. И речь его походила на прописанный манускрипт, вовсе неживые фразы.       Шуе Юинь все продолжал расхаживать вокруг своего нового слуги, пока Байху Ян Лин Янсу следил за ними недовольным взглядом, держа в руках толстенный список правил. Слушать его явно никто не собирался. Впрочем, чего греха таить, это было не в первый раз, посему бывший наставник решил, что полезнее будет выучить правила самому, нежели заставлять «Его Забывчивое Превосходительство» делать это. — Лин Хонши, значит, — протянул довольно Шуе Юинь. — А красавец какой! Ихи, он точно был в прошлой жизни воином!       Лин Хонши выглядел так, словно не знал, стоит ли ему отвечать на данное предположение, поэтому остался безмолвным. — Можешь обращаться ко мне на «Его Превосходительство». А хотя, знаешь, давай сразу на Шуе Юинь! И по этому знаменательному случаю, я предлагаю провести нашему новому товарищу экскурсию по моему храму! — хлопнув в ладоши, заявил Шуе Юинь. —Идём, Лин Хонши!       Лин Хонши послушно, склонив голову, проследовал за Шуе Юинем, который показал ему роскошные залы; свою огромную комнату; кухню; спальню Байху Ян Лин Янсу и теперь уже спальню и Лин Хонши; рабочий кабинет, который был больше похож на гостиную для приема гостей нежели чем для работы, и после вернулся в главный зал, где находилась его грациозная статуя и закончивший чтение Байху Ян Лин Янсу. — Благодарю Его Превосходительство за радушный прием. Я буду рад служить Его Превосходительству честью и правдой, — Лин Хонши поклонился с таким почтением, с каким не кланяются верующие, а после, смутившись, тихо произнес: — Могу ли я попросить Его Превосходительство выслушать мою просьбу? — Конечно-конечно, Хонши! Проси все, что душе угодно, — радостно размахивая руками, заверил Шуе Юинь.       Тогда Лин Хонши тихо протянул: — Могу ли я попросить Ваше Превосходительство предоставить мне комнату для молитвы за упокой душ моих родителей?       Радость на лице Шуе Юиня резко сменилась на удивление с нотками сочувствия и печали. Приложив ладонь к губам, он закивал головой. — Конечно-конечно. Я потружусь сделать всё в кротчайшие сроки.       Откланявшись, Лин Хонши медленно поплелся по коридору, а его место занял Байху Ян Лин Янсу. — Что он сказал? — серьезно спросил он, провожая фигуру слуги высокомерным взглядом. — Он просил предоставить ему комнату для молитвы за упокой душ родителей… — вздохнул Шуе Юинь.       Байху Ян Лин Янсу слегка опешил таким заявлением. На лице этого Лин Хонши не было и капли скорби, лишь благоговейная улыбка, ничего более! И потом этот человек заявляет, что ему нужна комната, чтобы молиться! Чушь собачья.       Шуе Юинь продолжал жалеть Лин Хонши: — Видимо, его поселение подверглось набегу, и он умер вместе со своими родителями… Ох, бедняжечка… Может быть, ему стоит предложить чаю? — Слишком много чести. Избалуешь ещё, — лишь бросил Байху, недовольно качнув головой, а после пихнул в грудь высокого небожителя толстую книгу. — Я прочел все правила. Займись и ты этим на досуге. Один раз и так испортил артефакт, так постарайся хоть второй раз не сделать то же самое! — Ла-адно, — протянул устало Шуе Юинь, обняв свод всех правил. — Ты ведь от меня не отстанешь, пока я всё это не прочитаю? — Это нужно в первую очередь тебе, а не мне, Шуе Юинь. Если что-то случится с магическим артефактом, то спрашивать будут с тебя, и, вероятнее всего, это тебе так просто с рук не сойдет, — словно вновь почувствовав себя наставником, ответил Байху Ян Лин Янсу и недовольно зыркнул на небожителя снизу вверх.       Шуе Юинь устало выдохнул, отвернулся, по-детски надув щеки, а после оглядел зал, поджимая губы. — Понял я, понял, — словно ученик ответил Повелитель Снегов. — В таком случае, подмети пока что здесь, а я пойду почитаю. О! И принеси мне чай с персиками! И те булочки не забудь, они мне точно помогут не заснуть во время чтения! — подняв руку, словно прощаясь, Шуе Юинь быстро ускакал в свою комнату.       С появлением в храме нового слуги, который после того, как был выпущен из кольца, ни разу не вернулся туда, обязанностей у Байху Ян Лин Янсу поубавилось, но сказать, что ему стало от этого легче, было вовсе нельзя. Шуе Юиня же устраивало всё и даже больше! После Байху Ян Лин Янсу, который до сих пор не растерял свои учительские черты и пытался наставлять Повелителя Снегов, Лин Хонши казался спасительным островком, за который Шуе Юинь прятался, словно несмышленый мальчуган. Перед сном Лин Хонши приносил Шуе Юиню чай, хотя Байху Ян Лин Янсу противился это и постоянно фыркал, когда замечал, что новый слуга несет чайный поднос в комнату Шуе Юиня. Чтобы тот засыпал быстрее, Лин Хонши рассказывал легенды, а на утро вновь устраивал чаепитие и завязывал длинные и пышные волосы небожителя в высокий хвост, который у него получался всегда великолепным, без всяких вылезающих прядей. Более того, в отличие от того же Байху Ян Лин Янсу, Лин Хонши можно было попросить о чем угодно, он безукоризненно выполнял любое пожелание.       Шуе Юинь писал, что как-то ему захотелось полакомиться на обед жареной свининой и именно свежим мясом! Байху Ян Лин Янсу бы в этот момент разозлился и сказал, что пусть Повелитель Снегов ест то, что дают, но Лин Хонши быстро сходил на ближайший рынок и притащил самого свежего и определенно дорогого мяса свинины. Как-то Шуе Юиню захотелось винограда — Лин Хонши и его притащил с рынка, где он довольно быстро стал уважаемым гостем.       Байху Ян Лин Янсу, судя по его ещё более уставшему и озлобленному лицу, совсем не нравилась компания нового слуги: теперь бывший Наставник был вынужден каждый божий час лицезреть эту правильную физиономию с блаженной улыбкой. По его словам, даже ложась спать, он ненароком кидал взгляд на лежащего в позе умершего Лина Хонши на соседней кровати. Если бы тот не ворочался, его бы легко приняли за обыкновенный труп! Пару раз Лин Хонши даже удалось напугать бывшего Наставника: однажды он, не в силах уснуть, отвернулся к стене и почувствовал, что в комнате что-то неладное. Он повернулся и увидел на соседней кровати сидящую фигуру с выставленной перед собой рукой. Если бы он не знал, что на противоположной кровати лежит Лин Хонши, то принял бы эту фигуру за призрака или ожившего мертвеца. Лин Хонши, вовсе не моргая, разглядывал свою ладонь, крутя и вертя ее, после прикоснулся к шее и быстро одернул руку. Почувствовав чужой взгляд на себе, он резко обернулся, уставился испуганно на Байху Ян Лин Янсу, тут же переменился в лице и лег обратно, словно ничего не было. Байху Ян Лин Янсу еще несколько минут смотрел на кровать Лин Хонши, ожидая, что тот вытворит что-нибудь ненормальное вновь, но он продолжал спать или по крайней мере прикидываться спящим. Байху Ян Лин Янсу заметил за Лин Хонши ещё одну странность — очень быстро, семенящими шагами, передвигаться по храму, словно тот уже выучил все маршруты, но через пару минут такой ходьбы он останавливался, стоял на месте, и уже оборачиваясь по сторонам медленно шел к нужной комнате. Порой он подходил к Байху Ян Лин Янсу, говоря: «Прошу прощения, не могли бы Вы мне подсказать, где находится кухня», хотя нужное помещение находилось буквально у него за спиной, и когда Байху Ян Лин Янсу указывал на это, тот лишь вздыхал, ойкал, некоторое время молчал и как ни в чем не бывало уходил по делам. В его тусклых глазах так и читалось «как же так, я же точно помнил, что она находится в другом месте».       Как-то раз Лин Хонши сделал для Шуе Юиня красный чай и очень удивился, когда тот сказал, что он его на дух не переносит! А после этого Лин Хонши сразу же прибегал к Байху Ян Лин Янсу, расспрашивая его о предпочтениях Повелителя Снегов.       Становиться личной картой для новоприбывшего слуги Байху Ян Лин Янсу вовсе не собирался и всякий раз, когда тот обращался с какой-либо просьбой, бывший Наставник закатывал глаза и коротко бросался ответом.       Дружба между Лин Хонши и Байху Ян Лин Янсу никак не наступала. Они были истинно как кошка с собакой. Причем кошка, точнее, кот, был явно благородным и породистым, в то время как от собаки веяло двором и пылью, но при этом она была бесконечно предана своему хозяину. Один раз Шуе Юиню даже удалось услышать отголоски их ссоры: Байху Ян Лин Янсу, вспомнив былое, кричал на Лин Хонши, как услышал Шуе Юинь, за то, что тот держит плохо кисть, что пишет отвратительно и ему бы стоило отрубить себе руки, потому что писать так, как пишет он — это издевательство над искусством каллиграфии. Шуе Юинь тогда не стал вступать в их спор, но стоило им разойтись, как он выловил момент, когда Лин Хонши был один, и спросил: — Хонши, всё ли в порядке? Почему на тебя кричал Байху? Я всё-всё слышал!       Лин Хонши устремил на Шуе Юиня взгляд, полный непонимания и страха. Его блеклые глаза поблескивали от ещё невысохших слез, которые он поспешил смахнуть рукавом. Он совсем не ожидал подобного обращения, сжался, как щенок и, преклонив голову, ответил: — Я попросил Господина Байху обучить меня письму и чтению, чтобы не тревожить его более с просябами прочитать для меня рецепт, но я был слишком наивен, что смогу постигнуть такое искусство. Я недостоин этого. — Глупости! — заверил Шуе Юинь. — Не слушай его, он всегда на всех ругается, только повод дай! В детстве не накричался, теперь ходит и на всех ругается.       Шуе Юинь пытался найти в глазах слуги хоть капельку понимания, но тот продолжал смотреть на него лишь с почтением и робостью, которая мешалась с неуверенностью — Господин Байху прав, я действительно бездарен в подобных делах, — ответил Лин Хонши, покачав головой. — Почему это?! — протестовал Шуе Юинь, топая ногами — Хонши, ты же воин! Взгляни на себя, чем же воин может быть бездарен? — Воин? — удивился Лин Хонши. Будь он живым или демоном, на его лице бы выступил румянец. — Вы меня, верно, с кем-то путаете… — Как же! У тебя такие плечи! И руки! Точно воин, никак иначе!       Лин Хонши поджал губы, но быстро исправился и вернул на лицо лёгкую улыбку. — Ваше Превосходительство, я искренне извиняюсь, но вы не правы… В прошлой жизни я был слугой.       Шуе Юинь в недоумении распахнул глаза и принялся рассматривать Лин Хонши во второй раз, будто сейчас его образ должен исказиться, но он оставался тем же. Видя в глазах Шуе Юиня полное непонимание, Лин Хонши продолжил: — При жизни я служил одной госпоже, дочери многоуважаемого чиновника. Я, мой отец и моя мать — все мы были слугами в их доме. Я уродился крупным, поэтому с самого детства выполнял тяжёлую работу, а как родилась маленькая госпожа, так стал её верным слугой. Но юная госпожа не сильно жаловала мою компанию. Родители пытались добиться её снисхождения, но их мольбы не приносили толку.       Возбуждение внутри Шуе Юиня осело липкой пеленой на сердце. Он потерял возможность говорить и был способен лишь хлопать глазами. Ему вдруг стало так жаль Лин Хонши, что он был готов расплакаться, бросившись его обнимать, но понимал, что это не поможет ему обрести душевный покой. — Но… Как же так вышло, что ты погиб? Неужели… — Шуе Юинь думал произнести самые страшные предположения, но закрыл рот рукой, чувствуя, что если сейчас начнет рассказывать о догадках, заплачет, как дитя. — Меня казнили за неповиновение… У юной госпожи намечалась свадьба… Но мой отец умер за день до неё. Он несколько лет боролся с болезнью, которая в конечном итоге погубила его. Я попросил у юной госпожи освободить меня от обязанностей, чтобы почтить память отца, но она не придала этому значения. Я был так зол, что ударил её… — последние слова давались Лин Хонши с особым трудом. Он сделал прерывистый вздох, будто бы задыхается, и сжал до боли ладонь.       Шуе Юинь с сочувствием вздохнул, тихо произнося «о, небеса», и положил руку на плечо Лин Хонши, лицо которого стало ещё более траурным и печальным, чем обычно. — Я соболезную тебе. Ох, если бы я только мог спасти тебя от этой участи… — Не стоит, Ваше Превосходительство. Я не имел права заставлять Вас грустить, мне истинно жаль.       Лин Хонши собирался опуститься на колени, но Шуе Юинь схватил его за плечи. — Ты не обязан извиняться перед мной! Я был рад узнать тебя, Лин Хонши. И благодарен тебе за то, что ты нашел в себе силы поделиться своей болью. И я сейчас же пойду ругать Байху за то, что тот стал от тебя слишком много требовать! — Ваше Превосходительство, всё в порядке, Вы не обязано волноваться. Господин Байху тоже осведомлен, кем я являюсь… Он извинился передо мной. — Извинился?! — ахнул Шуе Юинь. — Раз извинился, значит, точно осознал свою вину… Передо мной он никогда не извинялся!       Уголок губ Лин Хонши дернулся, но он предпочел остаться безмолвным.       После той громкой ссоры отношения между Байху Ян Лин Янсу и Лин Хонши стали налаживаться. По крайней мере теперь Шуе Юинь имел возможность наблюдать, как они вдвоем возятся на кухне или в саду, не пытаясь избежать друг друга. Несколько раз Шуе Юиню даже повезло увидеть улыбку Байху Ян Лин Янсу и услышать его легкий, дружелюбный смех. В голубых глазах бывшего Наставника снова загорелся тот огонек, который пропал у него после нескольких лет преподавания в Небесной школе. Лин Хонши формально стал его учеником, обращаясь к Байху Ян Лин Янсу на «Наставник». И это «Наставник» всегда было сказано с таким трепетом, словно сам Лин Хонши гордился, что имеет право использовать подобное обращение по отношению к низвергнутому Богу, которого сначала принял за обычного слугу.       Лин Хонши обучался не только письму и чтению, которые давались ему с трудом. Во время рутинной работы, он слушал рассказы Байху Ян Лин Янсу про историю Божеств, теорию разных наук, и каждый раз смущенно просил объяснить ему что-нибудь более подробно или делился своими наблюдениями. Особенно Лин Хонши полюбились цветы и лекарственные травы. Вторые он изучал ещё мальчишкой, так как его отец в свое время занимался изучением трав и лечил сына только ими, поэтому Лин Хонши с детства знал, как излечить больной желудок, обработать рану или понизить температуру.       Жажда к обучению, которая не была убита с детства, прогрессировала каждый раз, и не заканчивалась одними теоретическими азами. Каждый день Лин Хонши во время дневного сна Шуе Юиня садился за стол и, словно пятилетний мальчишка, учился выводить иероглифы. У него порой не получалось, он пыхтел и просил помощи Байху Ян Лин Янсу, который, держа руку Лин Хонши, показывал ему верные движения. Во время уборки в саду, Лин Хонши пересказывал наизусть длинные трактаты, которые прочитал перед сном, запинаясь на сложновыговариваемых словах, с которыми ему помогал Байху Ян Лин Янсу.       Интерес Лин Хонши после прочитанной книги пал и на искусство боя. Истории о великих воинах он слышал в детстве, когда мама начинала рассказывать ему легенды, в которых описывались красочные и грациозные сражения. Как-то раз Шуе Юинь заметил, что Лин Хонши практикуется известному стилю боя в его землях. Но практикуется он с помощью обычной ровной палки, из которой он сделал нечто наподобие копья. — Хонши! — окликнул слугу Шуе Юинь.       Лин Хонши испугался, чуть не выронил самодельное копье и прижал его к груди, пытаясь спрятать. — Я прошу прощения, — прокричал он. — За что? — подходя к импровизированному полю боя, спросил Шуе Юинь. — За то, что я занят своими делами, когда требуюсь Вам.       Шуе Юинь замахал руками. — Что ты! Я просто увидел, как ты занимаешься с этой… что это? Палка?       Лин Хонши смущенно взглянул на самодельное оружие и сжал плечи. — Если тебе нужно было оружие, ты бы мог обратиться ко мне! — в голосе Шуе Юиня звучали нотки детской обиды.       Не успел Лин Хонши начать извиняться, как Шуе Юинь выудил из ножен меч. Его лезвие со свистом пронзило воздух и блеснуло на солнце. Меч Повелителя Снегов не отличался большими размерами или тяжелым весом и скорее походил на атрибут, нежели на настоящее оружие. Никто даже не изображал Повелителя Снегов с мечом в руках — ему постоянно пихали в изящные ладони персики или ветку персикового дерева. — Он мне совсем не нужен, так что можешь заниматься с ним сколько тебе угодно. Считай это подарком! — протягивая искусный меч, произнес Шуе Юинь. — Что вы, Выше Превосходительство… Я не имею права принимать столь дорогой подарок из Ваших рук, — посильнее прижимая самодельное копье к груди, ответил Лин Хонши. — Я настаиваю! — Нет, правда… — Настаиваю-у! Говорю же!       В глазах Лин Хонши всё ещё бродили сомнения и неуверенность, но, сдавшись и воткнув копье в землю, он принял меч как новорожденное дитя. Лин Хонши рассмотрел узоры на рукояти и взял меч в левую руку, но тут же переложил в правую. Меч казался легче той палки, которую смастерил сам, но казался прочнее и надежнее. Лин Хонши рассыпался в благодарности: — Я никогда не забуду подарок Его Превосходительства Повелителя Снегов. Я искренне рад, что удостоился чести получить от Вас подарок. — Ну-ну, мы же договаривались! Просто Шуе Юинь, — подмигнув, ответил Повелитель Снегов. — Не могу… Не положено… Для меня Вы навсегда будете Его Превосходительством!       Шуе Юинь смущенно почесал затылок и развернулся на пятках. — Будь по твоему, Хонши! Я был рад посодействовать тебе в твоих начинаниях, но вынужден удалиться. Божества, знаешь ли, существа занятые! — и хихикнул в конце со своей же шутки.       Повелитель Снегов вернулся в рабочую комнату, побродил по ней, сделав несколько кругов, осмотрел свитки и коллекцию запылившихся книг, и только потом, нехотя, сел за стол и взял в руки перо.       С того момента, как Вэнь Ци принес ему письма, Шуе Юинь не разу их не открывал, и только сейчас у него дошли руки до ответа. Он начал с простых телеграмм от друзей-товарищей, которые интересовались его отсутствием. Покусывая кончик пера, Шуе Юинь задумался, стоит ли им писать об инциденте с кольцом, или они уже все узнали. Слухи о подобных происшествиях разносятся быстрее звука. Вздохнув, Шуе Юинь все же начал писать письмо, пламенно извиняясь за продолжительное отсутствие и расспрашивая о самочувствии товарищей. Он написал всего пару строк с извинениями, но уже устал и желал заняться чем-нибудь другим. Например, прогуляться в саду или перекусить спелыми персиками, но для этого нужно было звать Байху Ян Лин Янсу, который точно откажет Божеству в удовольствии и заставит работать до тех пор, пока от него не останется пыль. Изучив узор на стене, Шуе Юинь взял себя в руки и продолжил писать.       На конец он оставил самое неприятное — письма Всевышнему Судье, так как те содержали в себе не только личные извинения от Шуе Юиня, но и доклады за прошедшие месяца. Голова начинала болеть даже когда Шуе Юинь думал об этом, а начинать заполнять и подписывать кипу бумаг казалось настоящим наказанием. Шуе Юинь, развалившись на кушетке самым неподобающим образом, сочинял причину задержки сдачи докладов. Он так искусно разливался в оправданиях, что ему бы поверил даже самый скептически настроенный человек и даже проникнулся бы сочувствием к бедному Повелителю Снегов. — В кротчайшие сроки вышлю Вам все положенные отчеты, — закончил Шуе Юинь и с болезненным стоном выронил из руки перо.       Кисть ныла и колола, болезненные импульсы отдавали в плечо. Растирая кисть, Шуе Юинь улегся на кушетку и прикрыл глаза, сбито дыша, словно он пробежал от подножья храма до главных дверей. В детстве, когда он, уставая от занятий, падал без сил, родители обычно не придавали этому значения. Даже когда руки Шуе Юиня не были в состоянии держать палочки, а цвет его кожи был сравним с первым снегом, это всё равно не привлекало внимание занятых родителей. Только когда Шуе Юинь начинал биться в истерике от головной боли, те удостаивали его строгим взглядом и запирали в одной из комнат, чтобы его детский крик не резал им уши.       Лёжа на кушетке, Шуе Юинь почти что заснул, полностью расслабившись, как двери резко распахнулись, заставляя Повелителя Снегов вскочить и усесться в «рабочую» позу. На пороге стоял Байху Ян Лин Янсу, чей взгляд пылал яростью и негодованием. — Шуе Юинь! — прикрикнул Байху Ян Лин Янсу, шагая к Повелителю Снегов. — Да-да, Байху! Я тебя очень внимательно слушаю! Только я немного занят, знаешь ли! — оправдывался Шуе Юинь и отмахивался.       Байху Ян Лин Янсу ударил кулаком по столу, чуть не опрокинув чернильницу на начатый Шуе Юинем доклад. — Какого черта ты отдал свой меч Лин Хонши?! — А я разве не имею право распоряжаться своим мечом? — хмыкнул Шуе Юинь.       Байху Ян Лин Янсу в очередной раз стукнул по столу. — Нет, не можешь, пока в нем заключены мои силы!       Шуе Юинь посмотрел на него, как на сумасшедшего, но осознание пришло к нему довольно быстро, его глаза расширились, и он приложил руку ко рту и ахнул, но продолжил всё ещё непонимающим тоном: — И? И что? — А то, что оружие подобной силы нельзя давать в руки новичкам! — гневался Байху Ян Лин Янсу. — Неужели ты настолько глупый, что мне приходится объяснять это, словно пятилетнему ребенку?! Шуе Юинь, ты хуже младенца! — Байху, прекращай кричать, у меня и без тебя голова болит… — А я буду кричать! Потому что ты мог навредить не только мечу, но и Лин Хонши. Я уже молчу о том, что мои силы могли бы уйти просто в никуда!       В эту секунду в комнату вбежал Лин Хонши, прижимая меч к груди. Он быстрыми шагами прошелся к Шуе Юиню и, положив меч на стол, пал на колени, прижимая голову к полу. — Прошу Его Превосходительство и Наставника Байху не злиться! Я признаю свою вину и готов понести любое наказание!       Байху Ян Лин Янсу замялся, прокашлялся, складывая руки на груди, в то время как Шуе Юинь разглядывал Лин Хонши потерянным взглядом. — Что ты, что ты, Хонши! — начал он, нервно посмеиваясь. — Мы не ругались на тебя! И вообще не ругались! Встань с колен, этого не требуется!       Лин Хонши послушно встал, но всё ещё держал голову опущенной и выглядел крайне подавленно и напугано. В комнате нарастала липкая неловкость, которую Шуе Юинь попытался сгладить, вскочив с кушетки и обняв слуг. Байху Ян Лин Янсу издал недовольное бурчание. — Всё, хватит ругаться, право! — попросил Шуе Юинь. — Я был неправ, что отдал меч Лин Хонши. Но! Я же не мог оставить его с этой палкой! — он выпустил Байху и Лин Хонши из объятий и гордо заявил: — Поэтому мы обязаны купить Лин Хонши меч! — Купить? — переспросил Лин Хонши и уже открыл рот, чтобы запротестовать, как Шуе Юинь его перебил. — Именно! И не смей отказываться, Хонши! Здесь ты не только мой слуга, но и почетный друг, которому я готов предоставить всё, чего твоей душе угодно! Так что предлагаю вам с Байху сходить в кузницу и попросить сковать меч!       Лин Хонши и Байху Ян Лин Янсу переглянулись. Первый ожидал разрешения второго, а второй лишь тяжело вздохнул и кивнул головой. — Ладно, так уж и быть. Но чтобы овладеть здешними техниками мало одного хорошего меча. — Ну, у нас есть весьма хороший учитель, — усмехнулся Шуе Юинь, покачиваясь с пятки на носок.       Байху Ян Лин Янсу хмыкнул и мельком взглянул на Лин Хонши, чьи глаза мерцали надеждой, решимостью и желанием. Шуе Юинь счастливо хлопнул в ладоши. — Вот мы всё и решили! Какое счастье, а то я уже думал, мне придется час выслушивать недовольство Байху, ахах, — приложив руку ко лбу, Шуе Юинь грациозно упал на кушетку.       Байху Ян Лин Янсу бросил взгляд на Шуе Юиня и нахмурил брови, но стоило руке Лин Хонши аккуратно коснуться его плеча, как лицо наставника преобразилось, сделалось мягче и терпимее. — И всё же не думай, что тебе твои оплошности сойдут с рук! — заявил Байху Ян Лин Янсу и повернул к выходу из комнаты.       Шуе Юиню действительно пришлось в очередной раз прочувствовать на себе наказания Байху Ян Лин Янсу. Конечно, его никто не бил, как это было в Небесной школе, но оставить перемывать после ужина посуду было куда более страшным занятием для Шуе Юиня и его белоснежных рук с отрубленным мизинцем.        Меч Лин Хонши купили, и Байху Ян Лин Янсу стал полноправно обучать его не только азам, которые люди постигают лет в семь, но и искусству боя, которое давалось Лин Хонши гораздо легче каллиграфии. Он на удивление быстро схватывал любое заклинание, любой прием, и один раз даже смог повалить Байху Ян Лин Янсу на землю во время боя. За это он тут же поспешил извиниться и помог Наставнику подняться.       Наблюдать за тем, как вечно хмурый Байху Ян Лин Янсу стал порой улыбаться, было для Шуе Юиня настоящим счастьем. Его лицо становилось привычно недовольным, только когда на горизонте появлялись кошки, которых никогда не было на территории храма Шуе Юиня, но после прихода Лин Хонши бездомные животные подходили прямо к воротам, выпрашивая еду. Несмотря на то, что заболеть Божества и Боги не могли, но аллергия на шерсть после нескольких лет жизни на смертной земле могла проявить себя в самых её неприятных вариациях: Байху Ян Лин Янсу начинал чихать, глаза его слезились, и он терял всякую способность нормально работать от бесконечного першения в горле. Первый раз, встретившись лицом к лицу с толпой блохастых котов, Байху Ян Лин Янсу слег на два дня, будучи не в силах даже нормально говорить. Всё это время Лин Хонши ухаживал за своим Наставником, бесконечно извиняясь и обещая, что более никогда не будет подкармливать бездомных животных.

***

«Благодарю малыша Ён и его товарища Синь Сянь Бинга за помощь. Если бы не вы, моя жизнь превратилась бы в хаос. Желаю малышу Ён и его ближайшему другу всего самого наилучшего и обещаю вместе с письмом выслать гостинцы!»       Закончив чтение, Ён Хэнг выронил из рук свиток и простонал. Голова гудела от уймы информации, которую решил вывалить на него Шуе Юинь. Даже Синь Сянь устал слушать и обессиленно свалился на плечо Ён Хэнга. — Теперь я понимаю, почему он отправил это письмо так поздно… — произнес изнеможенно Ён Хэнг. — Это же надо было ещё додуматься всё это написать! — И гостинцев не прислал… — пожаловался Синь Сянь.       Ён Хэнг чувствовал сильную жажду, которая щекотала горло до тошноты, но у него не было сил даже встать и сходить за водой, поэтому приходилось довольствоваться собственными слюнями, глотая каждую каплю. Синь Сянь быстро вскочил на ноги и принес Ён Хэнгу воды, которую тот выпил залпом и тут же пожалел — ему стало ещё дурнее и он свалился на деревянное крыльцо и схватился за живот. — Прелесть! Ты чего?! Плохо стало? — Синь Сянь принялся беспокойно кружиться вокруг Ён Хэнга, обдувая его красное лицо.       Осознав, что это не особо помогает, он забежал в храм, набрал ещё воды и облил Ён Хэнга с ног до головы. Усталость тут же покинула тело Ён Хэнга вместе с жаждой и легкой тошнотой. Он вскочил на ноги, вытирая мокрое лицо. Замотав головой, он принялся потягивать кроличьи уши, выжимая их от воды. Синь Сянь стоял на месте, прижимая к себе ковшик, и глупо хлопал глазами. — Ты дурачьё, А-Сянь! — прикрикнул Ён Хэнг, выжимая подол одеяния. — Я же не умирал! — А я думал, что умираешь… У тебя лицо такое было… — протянул жалобно Синь Сянь. — Зато теперь тебе не жарко, прелесть! В такую погоду так долго сидеть на улице без шляпы опасно!       Ён Хэнг бросил на Синь Сяня взгляд и, выпрямившись, спросил: — А где та шляпа, которую ты мне подарил на фестивале? — Ах, это… — зачесав затылок, начал Синь Сянь. — Честно говоря, я так и не понял, куда она делась… Я хотел забрать её, когда ты убежал, но она просто исчезла. Но я обещаю тебе найти новую, прелесть! — Да ладно, проживу и так. Да и с ушами шляпу носить, я совсем на шута стану похожим, — вздохнул Ён Хэнг и направился в храм. — Идем. Не хочу в мокром ходить. Заодно и перекусишь, если хочешь. Дедушка Пин вроде оставил что-то. Сам он отправился в лес, сказал, за травами. — Я только рад разделить с тобой прием пищи, прелесть, — хихикнул Синь Сянь и вприпрыжку последовал за Ён Хэнгом.