Истинные желания отвергнутых

      Не ведая проблем Небес, Ён Хэнг сидел за столом, завтракая вместе с Ён Лао и Синь Сянем, который всё не мог усесться и продолжал ухаживать за Ён Хэнгом и его старшей сестрой, предлагая им и добавки, и закуски. — А-Сянь, хватит! — стуча палочками по тарелке, бурчал Ён Хэнг. — Сядь уже и поешь нормально. Моя сестренка не безрукая, сама возьмет, что захочет. — Ну как же, прелесть! Она же гостья! — протестовал Синь Сянь. — Вот именно, диди. В тебе нет ни капли знания этикета. Тебе есть чему поучиться у господина Синь.       Синь Сянь смущенно заулыбался, махая хвостом, а Ён Хэнг лишь возмущенно ахнул, сунул кусочек тофу в рот и принялся его агрессивно жевать. Ён Лао взглянула на Синь Сяня, и они вдвоем захихикали. — Вы, госпожа Ён, не стесняйтесь и обращайтесь ко мне, — улыбался Синь Сянь. — У меня есть морс из свежих ягод, и овощи я сам выращиваю. — Благодарю, благодарю, господин Синь, — прикрывая рот ладонью, отвечала Ён Лао. — Но вы бы действительно сели и сами бы перекусили. Завтрак — самый полезный прием пищи!       Синь Сянь всё же согласился и сел за стол. Втроем они поблагодарили каждого за еду и приступили к трапезе. — Ох, господин Синь, очень вкусный соус к овощам. Вы тоже его делали сами? — спросила Ён Лао. — Угу, — кивнул Синь Сянь. — Он не слишком острый? Я волновался, что положил слишком много специй, и вам может не понравиться. — Что Вы, что Вы. Очень хорошо соблюдены пропорции. Моя вторая младшая сестренка всегда путалась в специях, так что её соусы были или слишком кислые, или слишком острые, или до ужаса солёные! Так что, поверьте мне, я знаю толк в остроте блюд.       И снова они захихикали. Ён Хэнг продолжал жевать тофу, бросая взгляд с сестры на своего парня. В нем закипала непонятно откуда взявшаяся зависть. С одной стороны, он радовался, что Синь Сянь подружился с Ён Лао. С другой стороны, он, как младший брат, очень обижался, что его любимая старшая сестренка с охотой болтает с кем-то ещё, кроме него. Ён Лао заметила, как обиженно прижал к голове уши Ён Хэнг и потрепала его по голове. — Ну-ну, диди. Что ты опять строишь это недовольное лицо за столом? Боишься, что я уведу твоего парня? — Чушь! — буркнул Ён Хэнг, взглянув на сестру. — Я уверен, что ты не в его вкусе. — Ах, диди! — Ён Лао наигранно обиделась на него и сделала точно такое же недовольное лицо, как и её брат, так ещё и отвернулась, сложив руки на груди.       Ён Хэнг оставил палочки в миске и тоже отвернулся, фыркая. Синь Сянь, глядя на них, застыл с открытым ртом и тут же принялся махать руками. — Ну не ссорьтесь, вы чего! Я ведь просто хочу, чтобы вам было комфортно! Ну… Хотите, может быть, морса? Или чай вам принесу? Могу даже уйти, если вас смущаю!       Первым сдался Ён Хэнг — он хихикнул, прикрывая лицо ладонью. Пытаясь сдержать смешок, он все же захохотал, а за ним принялась хохотать и Ён Лао. Один Синь Сянь сидел с раскинутыми руками, хлопая глазами, как дурак. Вытирая глаз, Ён Хэнг взял Синь Сяня за руку и положил её на стол. — У-ух, А-Сянь, что ты сразу переживать начинаешь? Мы же шутим. Мы с Лао-цзе никогда не ссоримся. — Ну-у, «никогда» — громко сказано, — усмехнулась Ён Лао. — Когда диди был ещё малышом, я порой обижалась на него. А потом он обижался на меня за то, что я обиделась на него. — Зато потом ты сразу переставала ходить недовольная! — Потому что, если бы я продолжала ходить недовольная, ты бы начинал канючить и плакать. А мне бы родители потом выговаривали! — Ладно-ладно, твоя правда, — неловко хмыкнул Ён Хэнг.       Он впервые за долгое время не ощущал тревоги в груди. Всё казалось настолько спокойным и безмятежным, что походило на сон. Кто знал, что однажды у Ён Хэнга появится любящий его человек, который будет предлагать его умершей и ставшей демоном старшей сестре овощи в остром соусе? Даже сам Ён Хэнг не мог о таком догадываться. Чего уж, он и мечтать о таком не думал, считая все эти рассказы про демонов и перерождения — глупыми слухами.       Глубоко вздохнув, Ён Хэнг подумал, что уже ничего в мире его не станет волновать и беспокоить так сильно, как в эту же секунду входная дверь с грохотом распахнулась и в столовую вбежал перепуганный Шуе Юинь. За ним следом бежал визжащий Ужин, пытаясь, как сторожевой пёс, выпроводить чужака из дома, но встретившись взглядом с Синь Сянем и Ён Хэнгом, свин быстро вернулся к выходу. Шуе Юинь тяжело дышал, страдальчески рукавом вытирая лоб. — Божечки! А-Сянь, малыш Ён! У меня ужасное известие! — еле выпрямившись, Повелитель Снегов окинул взглядом сидящих за столом юношей и девушку и вскрикнул, смутившись: — Божечки! Тут милая госпожа… Я… Я искренне прошу прощение за вторжение! Уф!       Обеспокоенная Ён Лао взглянула на младшего брата, а тот лишь кинул головой и махнул рукой, как бы говоря, что волноваться не о чем, и этого чудака он знает. Синь Сянь, как хозяин дома, начал разговор первым: — Ах-ха, предполагаю, что у… эээ. Господина Шуе Юиня что-то произошло? — И надеюсь, что он не собирается опять нас впутывать в неприятности, — пробурчал Ён Хэнг, закатывая глаза. — Не у меня! А у… у всего мира! У всей Поднебесной! — Шуе Юинь кричал так, словно был на гране истерики.       Синь Сянь быстро поднес Шуе Юиню кувшин с морсом, чтобы привести того в чувства. Повелитель Снегов без всякого «спасибо» принял питьё и за пару глотков осушил кувшин. Протяжно выдохнул, он вернулся к прежнему истерическому состоянию: — Я слышал! Слышал, что Генерал Цзянчжоу направляется во Второй город! Чтобы… Чтобы… Ох, как же их зовут… Не помню! Но он хочет найти там двух демонов, которые знают о местоположении Хранителя Вороньего Леса! Он собирается напасть на него!       Ён Хэнг усмехнулся. — Напасть? Даже я, пробыв на Небесах каких-то жалких шестьдесят лет, наслушался его речей о том, что он собирается поймать Хранителя Вороньего Леса. А что в итоге? Мне кажется, Повелитель Снегов зря мутит воду и беспокоится. — Нет же! — противился Шуе Юинь. — Раньше он это делал без помощи всяких демонов! А ещё! Ещё он повздорил с Всевышнем Судьей! Судя по всему, они даже подрались, а это не к добру, ой, не к добру… Ох, Небеса, что же творится!       Ён Хэнг всё ещё не принимал слова Повелителя Снегов всерьёз, но, взглянув на Синь Сяня, чьё лицо вдруг стало суровым и задумчивым, Ён Хэнг почувствовал холодок в конечностях. — А-Сянь? — позвал он, и тот, вздрогнув, бросил на него напуганный взгляд. — Может быть, Повелитель Снегов ошибся, — пожимая плечами, предположил Синь Сянь. — Нет! Что же вы думаете, я бы прибежал к вам с недостоверной информацией?! Я слышал от своих друзей, что перед тем, как поссориться с его другом Всевышнем Судьей, он направлялся сюда. Да-да, прямо сюда! За тем, чтобы выследить тебя, Синь Сянь! Мои знакомые рассказывали, что он собирался мстить тебе давно, но его не подпускали местные жители… — А мне-то за что мстить? — самым невинным голосом спросил Синь Сянь. — Я могу предположить, что за убийство Божества Плодородия… — вздыхал Шуе Юинь. — А теперь он поменял план, видимо, пожелав разобраться со всеми проблемами сразу. Говорят же, что демон Синь Сянь Бинг связан с Хранителем Вороньего Леса. Не мудрено, что чуть что случится с Хранителем, Синь Сянь Бинг должен оказаться тут как тут! Ох, мамочки, боюсь представить, что же задумал Генерал Цзянчжоу.       Наконец дом погрузился в тишину, даже ветер за окном затих. Все чувствовали неописуемую тревогу, но никто не хотел её выражать и затягивать остальных в огромную, бездонную яму страха. Ён Хэнг хмурился от досады и боли; Синь Сянь поджимал губы, ощущая внутри пустоту; Шуе Юинь нервно поглаживал ладони и порой бросал взгляд на обеспокоенную, но молчаливую Ён Лао. Шуе Юинь нервно хихикнул, тишина давила на него, и он сдался первый, принявшись тихонько болтать: — Ох, милая госпожа, прошу прощения, что прибыл со столь неблагоприятными новостями и заставил Вас печалиться! — Честно говоря, я понятия не имею, о чем идет речь, — криво улыбнувшись, ответила Ён Лао. — Не имеете понятия — и славно! Я бы тоже пожелал не иметь понятия, о чем говорю. Ох, милая госпожа, позвольте узнать, как Вас зовут? — Моё имя — Ён Лао, если господин желает знать.       Глаза Шун Юиня в момент распахнулись. Его словно огрело учительским кнутом, он забыл, как дышать, и с изумлением разглядывал Ён Лао, её серебристые волосы и тусклые глаза цвета тёмного рубина. Бросив взгляд на Ён Хэнга, Шуе Юинь воскликнул: — Малыш Ён! А как же! Как же так! Ты мне не говорил, что у тебя есть сестра!       Ён Хэнг раздраженно фыркнул и, кладя руку на плечо Синь Сяня, прикрикнул: — И не одна, но сейчас не об этом!       Но Шуе Юинь не пожелал слушать вторую часть предложения и, повернувшись к Ён Лао, с почтением поклонился. — Я Его Превосходительство Повелитель Снегов Шуе Юинь, милая госпожа Ён. Я благодарен Небесам за то, что имею честь встретиться со столь прекрасным созданием, как Вы!       Ён Лао засмущалась то ли от столь красивых речей, то ли от их абсурдности, а её младший брат разинул рот, гневно прижимая уши к голове. Шуе Юинь не заметил его негодования и позволил себе взять милую госпожу за руку, как Ён Хэнг громко скомандовал: — Достаточно! Вы пришли сюда с «ужасным известием», а теперь решаетесь ухаживать за моей сестрой! — Прелесть, не сердись ты так… — попросил тихонько Синь Сянь, порядком устав улаживать конфликты в собственном доме. — Даже если всё, что сказал Шуе Юинь, неправда, мне стоит проверить Хранителя Вороньего Леса. Он рассказывал мне о том, что у него есть небожитель, которые желает свести с ним счеты, но никогда не рассказывал мне особых подробностей. А в последние года слухов о деянии Хранителя Вороньего Леса не было, я и подумал, что и охотиться за ним перестали, а оказывается…       Тяжело вздохнув, Синь Сянь сжал кулаки. — Я отправлюсь в Вороний Лес.       Ён Хэнг тут же, кладя руку на сердце, заявил: — Я пойду с тобой! — Тебе лучше остаться с госпожой Ён, прелесть. Она ведь твоя сестра, родная кровь! — А ты мой возлюбленный! А что, если с тобой что-то случится, я и не узнаю ведь! — Я-то смогу себя спасти, я один из сильнейших демонов как-никак, а твоя сестра — мелкий демон. Навряд ли ей будет легко отразить атаки небожителей, если те вдруг нагрянут сюда. — За госпожой Ён могу присмотреть я! — подняв руку, предложил Шуе Юинь.       Ставить рядом слова «присмотреть» и «Шуе Юинь» было весьма опасно, ведь скорее за ним придется присматривать, как за маленьким дитем, которое так и норовит влезть в передряги. Шуе Юинь, понимая, что ни Синь Сянь, ни Ён Хэнг не доверяют ему, заверил: — Мой дворец находится так высоко и далеко, что туда редко заглядывают даже мои близкие товарищи, что уж говорить о недоброжелателях. Но даже если они и дойдут до дверей и осмелятся проникнуть в мой храм, Байху и мой новый слуга Лин Хонши смогут защитить и меня, и милую госпожу Ён. Положитесь на меня!       Ён Хэнг желал лишь плюнуть в лицо Шуе Юиню, припоминая, как он обещал спасти их с Синь Сянем во Втором городе, а по итогу им пришлось оттуда бежать, но вслух недовольство выражать он не стал. Сейчас не было времени до личной неприязни, поэтому, хмыкнув, Ён Хэнг подошел к старшей сестре и произнес: — Лао-цзе, пожалуйста, будь осторожна. Слушайся слуг Шуе Юиня, особенно Байху Ян Лин Янсу. Он тот ещё скептик и зануда, но когда-то был моим Наставником и давал весьма дельные советы. Береги себя…       Ён Лао в знак согласия кивнула и также дала брату напутствие: — Ты тоже береги себя, диди, не давай эмоциям брать над тобой вверх. И защищай Синь Сяня, но не геройствуй там, где не нужно.       Ён Хэнг также кивнул и, обнявшись с сестрой, отошел к Синь Сяню. Синь Сянь взглянул на Ён Хэнга глазами, полными нелепых извинений. Он не хотел впутывать Ён Хэнга в свои проблемы, но тот настойчиво взял его за руку и сжал её, не принимая никаких извинений и отказов.       Путь к Вороньему Лесу занял столько же, сколько и обычно, чему Синь Сянь весьма удивился. Он был уверен, что Чжун Бао перекроет почти все каналы к своему логову, чтобы его не нашел даже его верный спутник Карасу, но, как оказалось, путь был не просто незащищён, он был открыт буквально для каждой твари! Образовав в руке пламя и заведя Ён Хэнга себе за спину, Синь Сянь вступил на лужайку, где уже стоял Чжун Бао, озадаченно размахивая хвостом из стороны в сторону. Рядом с ним стоял Шо, сжимая меховую накидку. Сначала Синь Сянь подумал, что он и есть тот самый Генерал Цзянчжоу, но стоило инкубу повернуть голову и встретиться взглядом с Синь Сянем, как тот вздрогнул и замешкался, машинально сделав шаг назад.       Дернув ухом, Чжун Бао повернулся к Синь Сяню. Его лицо выражало неописуемое спокойствие, будто бы он ждет встречу с матерью, а не с врагом. — Ох, контрактный демон Синь Сянь Бинг? — удивился Чжун Бао. — Тебя-то как занесло в мои земли? — Мне сказали, что на Вас планируют напасть… — поджимая плечи, ответил Синь Сянь. — Кто сказал?       Синь Сянь переглянулся с Ён Хэнгом, который не осмеливался выйти вперед и показаться Чжун Бао. — Повелитель Снегов, — признался Синь Сянь.       Чжун Бао рассмеялся, постукивая палкой по земле. — Вот уж не думал, что контрактный демон Синь Сянь Бинг решится квитаться с Небесами.       Ён Хэнг напугано прошептал: — А чего это его так рассмешило? — Не знаю, — бросил Синь Сянь и хотел было ещё что-то добавить, но Чжун Бао, описав в воздухе полукруг, направил палку в сторону Ён Хэнга и произнес серьезным голосом: — Манеры, юный господин. Вы явились в мои владения и смеете шептаться за моей спиной?       Ён Хэнг вскинул брови, чувствуя себя пятилетнем ребенком, которого поймали за подслушиванием разговоров взрослых. Даже Синь Сяню стало не по себе, особенно когда он поймал на себе изучающий взгляд Шо. Тот изучал его с крайней враждебностью, глаза его искрились, как у кота, а брови не переставали сводиться к переносице. Нервно взглотнув, Синь Сянь снова принялся распутывать накалившуюся ситуацию: — Хранитель Вороньего Леса, он ничего дурного не говорил! Это мой… — Пусть он сам себя и представит, я не терплю чужеземцев в моих владениях, — перебил его Чжун Бао.       Ён Хэнг посмотрел на Синь Сяня. В рубиновых глазах так и читалось: «если я выйду вперед, он ведь не пришибет меня этой палкой?» Синь Сянь, кажется, поняв вопрос, мотнул головой. Тогда Ён Хэнг, отряхнув подол ханьфу, тяжело вздохнул, расправил плечи и выступил вперед, как на показ. Он давно не ощущал этого липкого волнения, стекающего по спине. Даже на экзамене он так не стеснялся, а тут, оказавшись перед самим Хранителем Вороньего Леса, он забыл, как его зовут. Наконец, набравшись смелости, Ён Хэнг прокашлялся и чётко произнес: — Моё имя — Ён Хэнг. Я познакомился с Синь Сянем ещё давно, несколько лет назад. Я рад знакомству с Хранителем Вороньего Леса, — и поклонился. — Несколько лет назад? — переспросил Чжун Бао, опустив палку. — Ах, тот мальчишка из храма, не так ли?       Синь Сянь в момент залился краской, вспомнив тот ужасный и постыдный диалог с Чжун Бао, где он заявлял, что между ним и Ён Хэнгом, никакой любви и отношений быть не может — они ведь оба парни! — Да-да-да! Это он! — выпалил Синь Сянь, размахивая руками.       Чжун Бао захихикал и игриво наклонил голову. — Значит, стало быть, вы всё-таки нашли друг друга. Я, признаюсь честно, не был уверен, что контрактный демон Синь Сянь Бинг справится с подобной ношей, но я рад знать, что всё кончилось благополучно. Ох, и… — Чжун Бао стянул со спины шляпу и без всякого стыда надел её на голову Ён Хэнга, прижав кроличьи уши. — Полагаю, это принадлежит Вам.       Ён Хэнг сразу же понял, о чем говорит Чжун Бао — та шляпа, которую он потерял в лесу, когда они с Синь Сянем попали в демоническую западню! Ещё раз взглянув на неё, Ён Хэнг убедился, что это точно была она. — Карасу нашел её и отнес ко мне, — объяснил Чжун Бао. — Он никогда не пропускает столь красивые и изящные вещи.       Глаза Синь Сяня радостно блеснули. Он без слов поблагодарил Хранителя Вороньего Леса и, взяв Ён Хэнга за руку, удумал его поцеловать, но, заметив всё ещё игривый взгляд Чжун Бао, засмущался и отступил. Хранитель Вороньего Леса лишь хихикнул, отвернулся и, размахивая хвостом, отошел к Шо, который продолжал изучать Синь Сяня. — Что ты так его терзаешь взглядом, м? — посмеиваясь, шепнул Чжун Бао. — Он мне знакомым кажется… — пробурчал Шо, зарываясь носом в меховой ворот. — Но я не могу понять, где именно его видел… Точнее, как демона-то, я его знаю… Мой брат без ума от контрактного демона Синь Сянь Бинга. Только вот с его образом из легенд… — Он совершенно не вяжется, я знаю, — закончил Чжун Бао. — Но такой Синь Сянь Бинг приятен глазу куда больше, чем тот монстр, каким его изображают.       Зыркнув в сторону Синь Сяня, Чжун Бао приятно усмехнулся: Синь Сянь, смущаясь, пытался надеть на Ён Хэнга шляпу, и всякий раз, когда та скатывалась из-за ушей, испуганно её ловил, словно та сделана из хрусталя; а Ён Хэнг успокаивал его, посмеиваясь.       Фэнхуа Шо сделался ещё более хмурым, глядя на них. Чжун Бао, хмыкнув, похлопал его по плечу и уставился в темнеющую чащу леса. Тишина пронизала воздух, колола сердце и пальцы. Каждый ощутил себя в клетке, нутром чувствуя приближение конца. И инстинкт не подвел — совсем скоро ветки зашуршали, и из гущи леса вылетел Карасу, приземлился на плечо Чжун Бао и громко закаркал. В этот же момент из леса вышел Генерал Цзянчжоу, держа Шу за шкирку, как котенка. Тот, кажется, был не особо против такого обращения, разве что щеки у него были исполосованы царапинами и ссадинами.       Синь Сянь с Ён Хэнгом тут же оказались рядом с Чжун Бао, встав на противоположную от Шо сторону. — Шу! — прокричал Шо и дернулся к брату, но Чжун Бао вытянул руку, останавливая его. — Не бросайся в ноги смерти, имей терпение, — отрезал Чжун Бао и приказал: — Отпусти этого демоненка. — Спустя столько лет я наконец отыскал тебя, и ты думаешь, что стану слушаться твоих команд? — голос Генерала Цзянчжоу был тяжёлым и низким. — Это не команда, а дружелюбная просьба, но если ты её не выполнишь, мне придется применить силу.       Ноздри Генерала Цзянчжоу раздувались от гнева. Он сжимал кофточку Шу так сильно, что на ней оставались отпечатки его грубых пальцев. Чжун Бао продолжал стоять на месте, вглядываясь в темноту за Фа Вэном. Он ждал, что за ним появится армия, но когда понял, что та не объявится, усмехнулся: — Неужто Генерал Цзянчжоу пришел в мои владения без своей армии? — Не смей смеяться надо мной!!! — прикрикнул, вытащив меч из ножен, Фа Вэн и дёрнул Шу, что тот взвизгнул, шипя от боли.       Шо был готов рвануть прямо сейчас к Фа Вэну и избить его до полусмерти, сломать и оторвать ему руку, а лучше две, но сделать он этого не мог — его ноги будто бы приросли к траве, а накинутая на плечи шуба не давала и плечом дёрнуть. Чжун Бао лишь посмеивался: — И меч нашелся…       Фа Вэн не оценил юмора Хранителя Вороньего Леса и, приставив лезвие к тонкой шее инкуба, пригрозил: — Прекращай смеяться, Чжун Бао! Если ты сейчас же не сдашься, я убью его!       Все — Шо, Синь Сянь и Ён Хэнг — встали в боевые позиции. Один Чжун Бао остался на месте как ни в чем не бывало. Он размахивал хвостом и задумчиво протянул: — Я не смеюсь, просто подметил находку Генерала Цзянчжоу. И всё же я бы попросил отпустить этого инкуба. Он выполнил свою часть работы, не так ли?       Замолчав, Фа Вэн оглядел Чжун Бао с ног до головы и только потом заметил рядом с ним двух других демонов, один из которых был братом Шу. Если бы Генералу Цзянчжоу было лет семнадцать, он бы убил близнецов на месте — одного за предательство, второго просто так, но сейчас он понимал, что даже, лишив их жизни, он не изменит ситуацию. Фа Вэн бросил Шу на землю, как мешок с рисом, от чего тот поцарапал колени и ладони. Шо тут же подскочил к нему, помог подняться и, словно мать-кошка, оттащил Шу за Хранителя Вороньего Леса. — Вам нужна помощь? — брякнул Синь Сянь по привычке, на что получил от Шо громкое и отчётливое: — Нет!       Но инкуб тут же осекся, застеснялся и, отвернувшись, начал залечивать раны Шу, положив его на меховую накидку. Чжун Бао очертил палкой перед демонами полосу и между Хранителем Вороньего Леса и Синь Сянем с близнецами Фэнхуа выросла прозрачная стена — барьер. Оказавшись в безопасности, Синь Сянь снова предложил свою помощь: — Я умею обезболивать, меня учил Хранитель Вороньего Леса, позвольте помочь.       Фэнхуа Шо, понимая, что его попытки не приводят ни к какому результату, настороженно, но уступил место Синь Сяню.       Чжун Бао тем временем медленно шагал к Генералу Цзянчжоу. Тот продолжал стоять на месте, сжимая рукоять меча. Ворон Карасу принялся каркать. Он слетел с плеча Чжун Бао и встал между ним и Фа Вэном, размахивая крыльями, будто бы ребенок, пытающийся примирить родителей. Пройдя мимо него, Чжун Бао скомандовал: — Тихо, не поднимай лишнего шума, — и Карасу, повиновавшись, замолчал. — Этот ворон — твой слуга? — без усмешки в голосе спросил Фа Вэн. — К чему такие вопросы? Я был уверен, что ты здесь не для того, чтобы что-то новое обо мне узнавать. Если ты пришел забрать меч, то, пожалуйста, — Чжун Бао со свистом вытащил из старых ножен поржавевший от времени меч и бросил его под ноги Фа Вэну, как собаке.       Генерал Цзянчжоу бросился на колени, действительно как собака, подбирать ненужную железяку. Его руки дрожали, а глаза наполнились не то горем, не то яростью. Взяв меч в руки, Фа Вэн взглянул на блеклое отражение своего искаженного лица в не менее искаженном лезвии, которое когда-то было чище родниковой воды. Этот меч, меч правосудия, был семейной реликвией, передаваемой, как принято, из поколения в поколение по мужской линии. Фа Вэн помнил, каким трудом заполучил его.       Отец, тогдашний император, не видел в Фа Вэне достойную натуру на звание будущего правителя, и очень часто юный принц краем уха ловил фразы о том, что его следовало бы убить незаметно для народа ещё в младенчестве или хотя бы пока ему не исполнилось десять. Но тогда, пока юный принц был маленьким, отец не знал, что из него уродится, как он порой называл Фа Вэна, «подобное безобразие». Он был готов передать семейную реликвию другой фамилии — мужу сестры Фа Вэна, с коим ту сосватали еще подростком. Всякий раз, когда вставал вопрос о наследстве, этот мужик строил из себя самого добропорядочного господина, который ни за что на свете не примет от императора столь дорогого подарка, а сам всякий раз засматривался на семейную реликвию, потирая вьющиеся усы. Сестра Фа Вэна тоже явно не грустила от мысли о том, что её братцу достанется разве что часть дворца — конюшня да тренировочная площадка. Внимая словам отца о наследствии за семейным ужином, она то и дело кидала заносчивый взгляд на Фа Вэна, который от злости и досады готов был воткнуть палочки в стол, но, следуя правилам этикета, он сидел смирно и с прямой спиной, томно и долго пережевывая пищу и притворяясь, что ничего не слышит.       Когда Фа Вэн окреп и должен был стать обладателем меча, наступили не самые приятные времена для государства: соседнее государство, желая заполучить часть земель, было готово развязать войну, к которой армия не была готова, так как у противника в главнокомандующих был выдающийся юный полководец, полный энергии и решимости, завоевавший признание народа в первые года своего правления. Народ восставал, бунтовал, требуя не начинать войну. Единственным выходом из положения оказалась свадьба и закрепление союза, но вот беда — императорская дочь уже была отдана замуж и рушить семейный союз, когда она уже была с ребенком на руках, было против самого Неба. Если бы тогда Фа Вэн не согласился на принятие титула будущего правителя и последующую свадьбу с дочерью советника, войны было бы не избежать. Он сделал это ради народа, и ради того, чтобы отец перестал видеть в нем пустое место. Он хотел показать ему, что он уже не ребенок, готовый крушить всё на своем пути. Семьянин, защитник родины — вот его будущие титулы.       Тогда этот меч был неприкосновенным сокровищем, сейчас годится разве что для переплава.       Сердце Фа Вэна болезненно заныло, скручивая соседние органы в узел. Скрипя зубами, Фа Вэн с горечью признал: — Теперь в нем нет смысла. Ты забрал у меня даже его. — Я бы использовал выражение «одолжил для самозащиты». Ты же сам понимаешь, в каких обстоятельствах мы были в тот момент… — голос Чжун Бао вдруг сделался холодным, как у опечаленной поступками своего дитя матери. — У меня тоже не было выбора. — Не было выбора?! — вскочив, Фа Вэн отбросил ржавый меч и сделал выпад вперёд. — Ты мог послушать меня и не делать глупостей, а ты! — Глупостей? Я просто спасал свою жизнь… Как и ты. Если ты хочешь знать моё мнение… — Я не желаю его знать! Твоё мнение… Ты выражаешь его слишком часто, от чего и происходят беды. Если бы не ты, я бы жил спокойно! — Ну, так живи, — Чжун Бао уже думал уйти, но остановился в пол оборота и продолжил: — Неужели ты думаешь, что, покончив со мной, ты забудешь весь тот ужас, что произошел тогда? — Да, — это «да» было таким тяжёлым, что терзало глотку Фа Вэна, скатываясь по ней подобно камню с горы.       Чжун Бао этот ответ не удивил, но и не обрадовал. Он молчаливо прижал уши к голове и опустил распушенные хвосты. Перебирая пальцами по палке, он глядел на Фа Вэна, пытаясь найти в нем долю сочувствия и понимания, но тот ещё давно отгородился неприкосновенной стеной. — Ты ведь мог забыть о моем существовании, как о страшном сне, — вздохнул Чжун Бао. — Какая разница: мёртв я или забыт. Я ведь тебя уже почти забыл, а ты всё норовишь покрасоваться передо мной. — Просто забыть тебя невозможно. Ты монстр, демон… Ты нечисть, которая уничтожает всё на своем пути. — Вот как? Твое право считать меня таковым, но чем больше ты будешь прятать истину за грозными словами, тем хуже сделаешь себе же. Люди не состоят полностью из зла. На каждое инь придется ян. Мир не состоит из двух сторон, как тебе кажется, он многогранен. И если тебе требуются мои извинения, я приношу их.       Чжун Бао поклонился с глубочайшим почтением, но Фа Вэн увидел в этом жесте очередную насмешку. Меч в его руке свистнул в воздухе, лезвие блеснуло холодным бликом. Если бы движение было более четким, Чжун Бао бы остался без головы, но тот вовремя среагировал и отпрыгнул назад, выставляя палку вперёд. Ворон Карасу снова закаркал и принялся плясать перед закадычными врагами. — Сгинь, Карасу! — приказал Чжун Бао и палкой отбросил ворона за защитный барьер, где тот упал на крыло, чуть не сломав его.       Из щеки Чжун Бао сочилась алая горячая кровь. Он, прорычав, вытер её рукавом. Фа Вэн приготовился атаковать во второй раз, и стоило Чжун Бао поднять на него взгляд, как лезвие блеснуло ещё раз. Теперь Чжун Бао смог защититься, выставив палку вперед. Воспользовавшись замешательством, Чжун Бао оттолкнул Генерала Цзянчжоу и сделал несколько шагов назад. — Я бы не советовал действовать так безрассудно, — предупредил Чжун Бао.       Но Фа Вэн его не услышал. Он принялся наносить режущие, почти смертельные удары. От смерти Чжун Бао спасала только ловкость. Он не нападал, лишь защищался, блокируя удары магическим щитом, который не пробивался мечом обычного небесного воина.       Звяканье лезвия об магический щит раздавалось гулким стоном по всему лесу, тревожа птиц вдалеке и зрителей за барьером. Хотя обычными зрителями их было назвать сложно. Шо и Синь Сянь, приведя Шу в чувства, были готовы вступить в бой в любую секунду, в то время как Шу валялся на траве, хотя чувствовал себя весьма неплохо, просто устало и вымотано. Царапины на его щеках и коленках всего лишь последствия столкновения по невнимательности с еловыми ветками, о физическом насилии по отношении к нему и речи не могло идти, но вид он делал такой, словно армия Фа Вэна отпинала его толпой.       Ён Хэнг с ужасом и восторгом смотрел на битву. Когда его дедушка сражался с Синь Сянем, их бои был похож: один постоянно нападал, а второй уклонялся.       Карасу, откинутый за барьер, какое-то время пытался вырваться из него, бил крыльями и кричал, но, осознав, что это бесполезно, с мокрыми глазами подлетел к валяющемуся Шу и стал кричать ему в ухо. — Аа! — вскрикнул Шу и, испугавшись, ударил ладонью птицу. Карасу, обиженный во второй раз, быстро отскочил в безопасное место и спрятался за Синь Сяня, смотря на него, как на единственного спасителя. Синь Сянь боязливо протянул Карасу руку, чтобы погладить, и тот радостно запрыгнул Синь Сяню на грудь, из-за чего демону пришлось держать ворона, как курочку, на руках. — Живой! — с облегчением и раздражением воскликнул Шо. Он подбежал к брату и обнял его.       Шу, ещё не до конца очнувшись ото сна, сначала попытался вызволиться из объятий, отталкивая Шо, а потом и вовсе ударил его по щеке. — Да ты! Придурошный! — разозлился Шо. — Мы тебя тут все спасали, а ты дерешься! — Мм! Ты мне весь сон испортил! Мне снилось, как меня спас сам Синь Сянь Бинг, а ты всё испортил! — Шу заревел, как младенец.       Синь Сянь, услышав свое полное имя, поёжился. Шу, прислонив руку к голове, уставился на него, пытаясь сфокусироваться. Когда образ Синь Сяня наконец сделался чётким, Шу нахмурился, а потом вскрикнул: — Ты! — Я? — переспросил Синь Сянь и переглянулся с Карасу, который подумал, что Синь Сянь хочет его чмокнуть в макушку, и поэтому клюнул со всей любовью демона в нос.       Синь Сянь жалобно айкнул и потер нос в веснушках. Шу, обретя силы, вскочил на ноги и пальцем указал на Синь Сяня. Подойдя к нему, он ткнул Синь Сяня в грудь. — Ты кто такой?! — А? Я?.. Ну, я… — засмущался Синь Сянь.       Но Ён Хэнг, прикрикнув, обратил внимание всех на себя. — Смотрите! — он указал на продолжающих сражение Фа Вэна и Чжун Бао. — Руки Хранителя…       Демоны уставились на потемневшие от избытка магических сил ладони Чжун Бао, которыми тот, когда задевал траву, сжигал её. Синь Сянь тут же понял, что дело идет или к истощению магических сил, или к непроизвольному их выбросу. Холод прошелся от самой макушки демона до пяток. Он сделал шаг назад. — Он убьет его… — Кто из них кого? — хмыкнул Шо. — Хранитель Вороньего Леса… Если он воспользуется силами сейчас, то их будет достаточно, чтобы пробить защиту небожителя. Но если он не воспользуется ими, то они уйдут никуда, и он будет обречен на поражение…       После объяснений Синь Сяня не по себе стало даже Ён Хэнгу. Его носик тревожно задергался, и Ён Хэнг снова посмотрел на поле битвы.       Пожжёная трава, дым и поднятая пыль разбила безмятежный вид поляны. Звон меча не прекращался и сводил с ума. Вкладывая все силы в удар, Фа Вэн кричал, злился, рычал, сплевывая слюни. Действия Чжун Бао теряли свою четкость. Пару раз меч попал ему по плечу и ладони, но, превозмогая боль, Чжун Бао продолжал сражение. Несмотря на затуманенный разум, Фа Вэн имел преимущество в этой битве — так или иначе он посвятил сражениям не малую часть своей жизни, поэтому смог бы сразиться с противником даже с завязанными глазами. Чжун Бао же походил на старого лиса, которого гоняет по полю собака, а он только и может, что клацать зубами, пытаясь напугать пса. Но бегать вечно — затея глупая даже для лиса, поэтому, оступившись, Чжун Бао упал, выронив из рук палку. В ту же секунду Фа Вэн разрубил её напополам.       Наступила тишина. После ожесточенной и громкой битвы эта тишина ощущалась наигранной и неуместной. От неё тошнило не менее чем от привкуса пыли на языке. Фа Вэн, вздыхая, не смог выдавить улыбку и с тяжестью в голосе произнес: — Прощайся с жизнью, Чжун Бао…       Он занес меч прямо над Хранителем Вороньего Леса, но тот, подобно лису, выскочил из-под удара в последнюю секунду и ударил рукой Фа Вэна по спине, намереваясь его оттолкнуть. Но скопленные на руках силы вылились в смертельный удар. Фа Вэн застыл на месте. Тело его стало тяжелым, и он под весом упал на колени. Из дрожащих ладоней выпал меч. Голова Фа Вэна закружилась, и он еле нашел в себе силы, чтобы оглянуться на Чжун Бао.       Чжун Бао стоял неподалеку. Он хмурился, потирая руку, которая горела от выпущенных магических сил. Вдруг Чжун Бао застыл и, взглянув на свои ладони, подбежал к Фа Вэну. Он упал перед ним, словно слуга. Генерал Цзянчжоу, прикрыв глаза, свалился на колени Чжун Бао, не в силах его оттолкнуть. Боль пронзала всё тело, забирая жизненные силы вместе с магическими. — Я предупреждал тебя… — с отчаянием произнес Чжун Бао. — Теперь в этом нет смысла… — каждое слово давалось Фа Вэну тяжело. — Я проиграл. Как забавно… — Теперь ты будешь спокоен. — Хах, спокоен… — силуэт Чжун Бао расплывался в глазах Фа Вэна, но он продолжал смотреть на него. — Какой в нем толк, если я умру от твоих рук? Я бы не пожелал себе такой смерти никогда… — Молчи лучше… Сейчас тебе не стоит говорить. — Тебе больно слышать мои предсмертные слова? Забавно, что Чжун Бао проникается ко мне жалостью… Но ничего, меня не за чем жалеть. По крайней мере, у меня есть те, кто отомстит за меня.       Из последних сил Фа Вэн вытащил талисман призыва и ударил ладонью с ним по груди Чжун Бао. Чжун Бао издал болезненный крик и тут же отполз на несколько метров, чувствуя, как его грудь пронзается огнем. Талисман листком упал на землю и сгорел. Барьер Чжун Бао разрушился, и демоны с Ён Хэнгом подбежали к Хранителю Вороньего Леса, который, сжавшись, продолжал сидеть на траве. — Хранитель Вороньего Леса, всё в порядке, Вам нужна помощь? — беспокоился Синь Сянь. — Нет-нет, всё в порядке. Всего лишь ожог, ничего критичного, — еле держа улыбку на лице, отмахнулся Чжун Бао. — Лишь ожог? В вашем случае даже он мог навредить, — заверил Шо, складывая руки на груди.       Взволновавшись, Карасу забил крыльями по рукам Синь Сяня и, вырвавшись, приземлился на колени Чжун Бао. Ворон стал тихонько гоготать, ластясь, а Чжун Бао, тяжело усмехнувшись, погладил его по голове. — Хватит беспокоиться, Карасу. Я жив, а это уже счастье…       Ворон всё равно не унимался. Слова Чжун Бао заставили его беспокоиться его ещё больше, и он попытался снять с Хранителя Вороньего Леса накидку. — Ну всё-всё, я сам себя залечу, дай мне время… — Сейчас Ваши силы на исходе, давайте отправимся в безопасное место, — предложил Синь Сянь.       В эту же секунду прогремел гром, хотя дождя не собиралось. Тучи над лесом сгустились, но через них пробился солнечный свет. Луч упал прямо на то место, где сгорел талисман, и из этого луча вырос светлый, подобно солнцу, белый силуэт. Своим свечением он мог ослепить каждого, поэтому все, включая Карасу, отвернулись.       Из белого силуэта образовался Всевышний Судья. Его образ контрастировал на фоне темного леса, из-за чего казалось, что он светится. — Ох, вот, кто должен отомстить за Генерала Цзянчжоу, — усмехнулся Чжун Бао.       Синь Сянь, Шу, Шо, Ён Хэнг и Карасу тут же напряглись, готовясь защищать Хранителя Вороньего леса, но Всевышний Судья произнес: — Обойдешься. Делать мне нечего, мстить кому-то? Более того, у тебя тут целая армия, а я — обычный судья.       «Целая армия» переглянулась между собой и попыталась понять, смеется и Всевышний Судья над ними или нет, но Чжун Бао счел все его слова за шутку. — Обычный судья, ну-ну… — Раз уж мы перешли на такое общение, кончай притворяться и покажи свою истинную сущность. Как вижу, сил у тебя не так много, чтобы сохранять эту форму.       «Целая армия» не понимал Всевышнего Судью от слова совсем, но Чжун Бао понимал его лучше каждого, кто был здесь. Он снова усмехнулся и, тяжело выдохнув, вдруг сделался ниже и уже в плечах. Подняв голову, Чжун Бао явил перед всеми женские черты с блестящими черными глазами. От мужского вида остался нос с горбинкой.       Синь Сянь, Ён Хэнг и близнецы-инкубы застыли в шоке, но Шу сдался первым, выкрикнув пренебрежительно: — Ты баба?! — Не баба, а девушка, имей уважение к своему спасителю, — с привычной строгостью ответила Чжун Бао.       Слабость прошла, и Чжун Бао смогла подняться на ноги. Грация и статность Хранителя Вороньего Леса никуда не исчезла. Даже будучи в женской, истинной, форме, Чжун Бао излучала самоуверенность, авторитетность и хитрость. Карасу, обрадовавшись, радостно запрыгал вокруг, а после подлетел к Чжун Бао, уселся на плечо и принялся ластиться, гогоча. Чжун Бао хихикала, позволяя себе нахваливать Карасу: — Хороший, хороший… Знаю, что любишь, глупый.       Всевышний Судья не удивился оставаясь с лицом, который было словно вывояно из мрамора. Чжун Бао заметила его каменное лицо и усмехнулась: — Ты ждешь момента, когда сможешь вынести приговор? Хочешь низвергнуть меня? — Низвергнуть небожителя, который выбрал на протяжении сотен лет притворяться демоном и странником? — Всевышний Судья и уголком губ не повел. — Ты правда думаешь, что у меня мало работы? — Ну-ну, я ведь убила небожителя. Разве это не наказуемо?       Всевышний Судья взглянул за себя, где валялось растворяющееся тело Фа Вэна. В глазах Всевышнего Судьи на секунду появилась скорбь и печаль, но, повернувшись, он заявил: — Он сам жаждал того. Вот, даже меня позвал мстить, но я не вижу в месте смысла. Может быть, то, что ты убила своего мужа, это и наказуемо, но чисто технически ваш брак давно перестал быть действительным. — Подождите! Муж?! — замахав руками, переспросил Синь Сянь. — Я ничего не понимаю… — Ох, контрактный демон Синь Сянь Бинг, чтобы объяснить всё, мне понадобится не один день… — хихикала Чжун Бао. — Придет время и я обязательно всё расскажу, а сейчас… — Чжун Бао показательно зевнула и потянулась.       Но отправиться отдыхать ей не позволили. Поднялся страшный, сбивающий с ног ветер. Из высоких кустов под звон бубенцов вышла невысокая девушка с пушистым полосатым, как у енота, хвостом. Она походила на юную принцессу в роскошных одеяниях. В её изящной ладони был посох, украшенный бубенчиками, которые и издавали столь приятную мелодию. Но эта приятная мелодия никак не вязалась с её суровым лицом. Скептический зоркий взгляд изучал пожухлую траву, которая местами была вырвана. — Это что? — спросила она приказным тоном, указывая посохом на остатки блестящей пыльцы. — Ох, Принцесса Темный Лесов Тао Лин, — Чжун Бао поклонилась, приветствуя демона. — Это последствия сражения, не обращайте внимания.       Тао Лин нахмурились, ответ ей явно не понравился. Всевышний Судья, заложив руки за спину, усмехнулся. — Не вижу ничего смешного! — прикрикнула Тао Лин и ударила палкой по земле. — Сражением меньше, сражением больше, Принцессе Темных Лесов нет смысла так беспокоиться, — ответил Всевышний Судья.       Никто не понимал, о чем говорят эти трое, и больше всего раздражало это Ён Хэнга. Он выступил вперёд и произнёс: — Прекратите говорить так, словно знаете больше нас! Мы видели сражение Чжун Бао с Генералом Цзянчжоу собственными глазами, и требуем объяснений, что к чему!       Тао Лин посмотрела на Ён Хэнга, как на бестактного слугу, которого следовало бы высечь на заднем дворе, но вместо того, чтобы наказать Ён Хэнга, она зыркнула на Чжун Бао и спросила: — Это твои? — Мои-мои, — вздыхая, ответила Чжун Бао. — Прошу, Принцесса Темных Лесов Тао Лин, не задавайте мне уйму вопросов. Если бы Вы знали, сколько магических сил я потратила на эту битву, Вы бы заплакали, — сказав это, Чжун Бао подошла к Тао Лин и уткнулись носом ей в плечо.       Тао Лин переменилась в лице и похлопала Чжун Бао по спине. Всевышний Судья отвёл от них взгляд и посмотрел на всё ещё недоумевающих демонов во главе с Ён Хэнгом. Засмотревшись на ушастого юношу, Всевышний Судья прихмыкнул: он помнил его мальцом, который прятался за своим дедушкой и умолял его о прощении, а теперь он по праву мог зваться юношей и, если бы не был низвергнут, Божеством, настолько благородно и одновременно дико он выглядел. — Раз уж Чжун Бао не удостоила вас всей истории с её позволения всё расскажу я.       Чжун Бао ответила лёгким взмахом пяти хвостов и уснула на плече у Тао Лин. Принцесса Темных Лесов аккуратно села на траву, уложив спящую Чжун Бао на колени. Любопытный Карасу тут же прилёг рядом со своей хозяйкой. Синь Сянь, близнецы Фэнхуа и Ён Хэнг тоже присели на траву, формируя кучку. Всевышний Судья, брезгуя пачкать одеяния, остался стоять. — Я думаю, что вам ясно, что Чжун Бао не была Хранителем Леса. Ей принадлежала только данная территория. Остальными лесами владеет Тао Лин, сильнейший демон и мой союзник, — объяснил Всевышний Судья.       Тао Лин ответила Всевышнему Судье кивком, поглаживая Чжун Бао по голове. Всевышний Судья продолжил: — Много лет назад жил на земле доблестный воин, наследник престола с прекрасными чертами лица, радушной улыбкой и мелодичным голосом. Один только вид его заставлял девушек вздыхать, а юношей завистливо отводить глаза и вдохновляться на подвиги… — Мне кажется, эту легенду слышали все, даже новорожденные! — возмутился Ён Хэнг. — Я думал, Вы нам настоящую историю расскажите.       Всевышний Судья вздохнул с раздражением, но лицо его оставалось прежним. — Неугомонное дитя, теперь я понимаю, что имел в виду твой дедушка, когда говорил о невоспитанности. Эта легенда и рассказывает об истории Генерала Цзянчжоу и Хранителя Вороньего Леса, но в связи с некоторыми обстоятельствами она была переписана… Настоящее имя Чжун Бао давно затерялось в истории, так что я предпочту называть её так, как она сама того пожелала. И если меня не будут перебивать, то я поведаю вам всю историю.

***

      Праздник по случаю свадьбы юного принца и дочери советника соседнего государства длился весь день, а ночь молодожёнам была отдана на выполнение супружеского долга. Император жаждал поскорее узреть внука — будущего наследника, но, к сожалению, супруга Фа Вэна была иного мнения: только солнце село, Чжун Бао уснула сном праведника. Как бы юный принц не пытался ту разбудить, давя на совесть и жалость, Чжун Бао продолжала спать.       Минула несостоявшаяся брачная ночь, и солнце осветило императорский дворец. Чжун Бао, обнимая твердую подушку, продолжала мерно вдыхать тяжёлый от благовоний воздух. Но сон её был прерван: Чжун Бао услышала, как кто-то её смущённо и негромко зовёт тоненьким голосом: — Госпожа… Госпожа-а… Эх… Тётушка?.. Или нет, все же… Госпожа, наверное…       Нехотя открыв глаза, Чжун Бао решила и дальше продолжать изображать спящую, но тогда этот обладатель тоненького голоска принялся тыкать в её плечо, продолжая повторять: — Госпожа… Госпожа… — Ну что тебе? — взмолила Чжун Бао, переворачиваясь на бок.       Она думала, что это служанки императорского двора так боязливо и тихо её зовут, но оказалось, что это была не служанка и даже не слуга. Это был племянник Фа Вэна — круглолицый мальчонка с черными, как крыло ворона, волосами и карими глазами. Несмотря на то, что волосы у него были прямые, передние пряди постоянно завивались вверх. Чжун Бао увидела его случайно, мельком на свадьбе. Он был одет в одежду не по размеру, длинные рукава праздничной рубахи болтались сами собой, а когда тот пытался есть за праздничным столом, то его мать, сестра Фа Вэна, всяких раз ругалась и подворачивала его рукава, чтобы тот их не испачкал. — Госпожа, госпожа… — повторял мальчишка. — Там вас ждут… — Кто ждёт? — хмурясь от недосыпа, спросила Чжун Бао. — Все ждут… — повторял мальчишка, покачиваясь с пятки на носок. — Завтрак ведь… Дядюшка велел мне Вас позвать, госпожа… — Дядюшка? Ах, Его Высочество юный принц, — вспомнив о своей женитьбе, протянула Чжун Бао. — И что же, без меня не желают начинать?       Мальчишка замотал головой. Завитые пряди ударяли ему по щекам. — Тогда передай им, что молодая госпожа Чжун Бао не завтракает, и они могут начинать без неё. — Но… Но как же! — мальчишка выглядел встревоженным и обеспокоенным. — Мне велели позвать Вас… И привести… Даже… Даже если Вы будете сопротивляться, я должен Вас за ноги из кровати вытащить, — последнюю фразу он явно цитировал, и Чжун Бао даже знала, чья это цитата была.       Вздыхая, Чжун Бао всё же встала, потянулась и, чтобы не смущать мальчонку, быстро накинула ханьфу. Мальчонка даже подивился, закрывая ладошками глаза: — А вы и одеваетесь сами? А мою маму, я слышал, три служанки одевают, делают ей прическу, моют… — Мне этого не надо, я всю жизнь справлялась сама. Неужто и тебя так обхаживают? — Нет-нет-нет! — Мальчишка замотал головой. — Я всё сам. Даже вот, пояс умею завязывать.       Мальчишка гордо похлопал себя по пузику, которое было неровно перевязано поясом. Чжун Бао усмехнулась и, заложив руки за спину, произнесла: — Действительно недурно. А теперь тебе следовало бы отправиться на завтрак, чтобы твоя мама и твой дядя не голодали. А мне полезнее было бы прогуляться по саду.       И не дождавшись ответа, она покинула комнату, растворившись в коридорах, словно призрак.       Сад в императорском дворце всегда был любимым местом Чжун Бао. Здесь тихо, печально, скромно, но величественно. Проходя по вымощенным камнем дорожкам забываешь о всех невзгодах, о всех обидах и тревогах.       В груди Чжун Бао поселилась печаль. Оглядевшись вокруг, Чжун Бао поняла, что местные деревья — это акации. В саду её императора росли ивы, рядом с которыми часто прогуливался отец Чжун Бао, приговаривая: — Смотри, смотри, доченька, эти ивы ещё тебя перерастут. Когда-то мы с твоей мамой познакомились под ними… Она сидела вот здесь, как сейчас помню, и играла на цине… Ох, как же она мечтала, что бы и ты играла на нем, да не успела тебя научить… Я скажу тебе кое-что по секрету: когда-то она мне призналась, что, как умрет, хочет стать деревом. Я тогда не понимал, молодой дурак, почему именно деревом. Почему не птицей или мудрой черепахой, почему дерево. А сейчас погляжу на эти ивы — и вот эта, где мы познакомились, так на неё похожа. Печальная, скромная, грациозно раскинулась перед прудом. Ну чем не твоя покойная матушка… — А здесь акации, отец, — вздохнула Чжун Бао, проведя рукой по оранжевой коре.       Чжун Бао прошла ещё дальше. Аккуратные кустики, поставленные по фен-шую камни, белоснежные цветы — всё это никак не вязалось с образом здешнего правителя. Скорее с его дочерью, которую Чжун Бао увидела лишь однажды, но одного её взгляда хватало, чтобы понять, насколько холодная и безжалостная она натура.       Проходя всё дальше и дальше, Чжун Бао открывала для себя новые красоты здешних мест, от которых ныло сердце — здесь одиноко. Наконец Чжун Бао отыскала заветный уголок — императорские качели. Когда Чжун Бао была ещё малышкой, ей очень нравилось наблюдать, как юный принц качается на качелях, прислоняя кончик пера к губе. По натуре юный принц был весьма мечтательным и по своему самолюбивым, хотя обычно его изображали могущественным воином. Стоило ему отправиться отдыхать от учебы, он тут же брал с собой записную книжку, чернила и перо и начинал творить, сидя на качелях. То он рисовал сад издалека, то писал четверостишься, которые потом декламировал своим слугам, а те, как глухие, хлопали в ладоши, восхищаясь талантом юного принца. Чжун Бао находила его творения явно не высшей степенью проявления искусства, но его старания порой поражали.       Так однажды Чжун Бао заметила его, повторяющего свои старые стихи и переписывая их, чтобы они звучали, как утверждают он, величественнее. Заметив маленькую Чжун Бао, юный принц смутился и чуть не упал с качелей, а Чжун Бао быстро, подобно лисице, скрылась в кустах, порвав подол платьешка. — Прошу прощению, госпожа Чжун! — поспешил извиниться юный принц и, подбежав к кустам, помог маленькой Чжун Бао подняться.       Та безмолвно поклонилась и думала уже уйти, но юный принц попросил её: — Госпожа Чжун, а не могли бы Вы мне помочь? Я слышал, что Вы много читали и разбираетесь в искусстве. Дайте мне пару советов, как можно улучшить мои стихи! Вы ведь не заняты?       Несмотря на то, что Чжун Бао не была любительницей стихов юного принца, она согласилась ему помогать, а тот взамен разрешил ей приходить покачаться на императорских качелях. Вверх-вниз, вверх-вниз, как свободная птица Чжун Бао взлетала к небесах и звонко смеялась, исправляя юного принца: — Вы меняете ритм стиха, это не есть хорошо!       В местном саду никто уже не просил её корректировать чью-то поэзию. Лукаво оглянувшись по сторонам, Чжун Бао села на качели и оттолкнулась ногой от земли. Вверх-вниз, вверх-вниз, но не так высоко и свободно, как раньше.       Стоило Чжун Бао привыкнуть к тёплому ветру, как грозный голос окликнул её. Чжун Бао остановилась и приоткрыла глаза. В паре метров стоял Фа Вэн, облачившийся в тренировочный наряд. Пряди его длинных волос были собраны в пучок. — Ох, сянгун, доброе утро, — улыбнувшись, произнесла Чжун Бао. — Почему тебя не было на завтраке? — строго, будто бы уже осознав свою власть как мужа, спросил Фа Вэн.       Чжун Бао подняла брови. — Не пожелала завтракать. Я же просила того мальчика передать вам, чтобы вы меня не ждали. — Мы и не ждали, но нужно иметь уважение к семье. Как муж и жена, мы должны присутствовать на семейном завтраке. Знала бы ты, как мне пришлось за тебя краснеть и извиняться перед отцом! — Ты мог бы и не делать этого, это же не твои проблемы. — Нет, ты не понимаешь! Мы даже не исполнили супружеский долг, что мне прикажешь делать, когда отец спросит меня про наследника. — Так и отвечай, что мы не исполняли супружеского долга. Это так сложно?       Фа Вэн закипал на глазах. Он сжимал кулаки и краснел уже от злости, а не от стыда. — А для тебя легко?! Разве ты не понимаешь, что значит слово «долг»?! — Понимаю. Но мой долг — это спасти моё государство. Ваше я спасать не собираюсь, — хмыкнув, Чжун Бао спрыгнула с качелей и заложила руки. — А теперь, я буду благодарна, если мой муж исполнит свой долг и пойдет заниматься.       Фа Вэн был настолько оскорблен, что мог только и делать, что глотать воздух, а Чжун Бао, пройдя мимо него, направилась обратно во дворец, надеясь, что не встретится более ни с кем из сумасбродной семьи Фа.       Но, увы, Небеса были не на её стороне. Стоило Чжун Бао появиться в коридоре, как на встречу ей направилась сестра Фа Вэна — Юань. Чжун Бао остановилась, надеясь, что она пройдет мимо, но Юань остановилась прямо перед её носом и скомандовала голосистым, как у её братца, голосом: — Где ты всё это время шляешься? Мне нужна твоя помощь! Коль уж ты пока не обременена обязанностями, посидишь с моим сыном.       Чжун Бао на мгновение потеряла дар речи, но в лице не изменилась и спросила: — Разве у Вас не хватает нянечек? Я, знаете ли, с детьми не особо лажу. — Как же! Ты же девушка, сама скоро познаешь материнство! Вот и тренируйся. Ни мне, ни моему мужу за ним смотреть некогда, а ты всё равно бездельничаешь, вот и будешь полезна! — Говорю же, я не нянька. Не могу гарантировать того, что Ваш ребенок будет рад моей компании.       Юань топнула ножкой и, поставив руки на бока, прикрикнула: — Прекращай пререкаться с той, у кого течет императорская кровь! Здесь всё, что скажу я, ты должна внимать и исполнять!       Чжун Бао вздохнула и, выпрямившись, сделалась выше сестры Фа Вэна. Та, словно дворцовая собачонка, оскалилась, но тяфкать не стала. — Ладно, — хмыкнув про себя, ответила Чжун Бао. — Где мне найти Вашего сына? — Иди за мной, — притихла Юань и, махнув головой, направилась по коридору.       Чжун Бао следовала за Юань, глядя на ту сверху вниз. Юань была не особо похожа на своего младшего братца: волосы у неё были чернее ночи, а глаза блестели огнем, тон голоса всегда поднимался к самим Небесам, из-за чего порой начинали болеть уши. Крик Фа Вэна походил на раскаты грома, а её — на свист меча. — Здесь, — скомандовала она, останавливаясь у двери. — Смотри за ним. Если умеешь, можешь позаниматься чтением или счётом.       Чжун Бао лишь кивнула головой и, дождавшись, когда Юань уйдет, зашла к комнату к ребенку. Она была небольшой и неподготовленной для мальчишки: в громадных шкафах хранились старые книги; у мальчишки было несколько игрушек, две из них — самодельные. Мальчишка сидел, сложа ноги и играл в чаепитие, потому что все его игрушки были поставлены кругом, словно заклинатели, которые встретились для обсуждения положения дел. Увидев Чжун Бао, мальчишка быстро закончил совещание, запихав бедные игрушки за пазуху. Вскочив на ноги, он пошатнулся, пытаясь и игрушки удержать, и поклониться, но в итоге встал в позу воронёнка на льду, сводя колени и опуская голову. — Приветствую, — произнесла Чжун Бао, прикрывая за собой дверь. — Здравствуйте, госпожа… — брякнул мальчишка и наконец встал в достойную позу, расправив плечи. — Ну и… Чем ты тут занимаешься? — Чжун Бао говорила неуверенно и даже слегка боязливо. Общаться с детьми ей ещё не приходилось, и в её глазах они были беспомощными и неуклюжими. Сидеть с ними и наблюдать, как те падают и хнычат, не приносило удовольствие Чжун Бао. — Ох, я… Я играю, — признался мальчишка и вытащил из-за пазухи игрушки.       Чжун Бао мельком их рассмотрела. Мальчишка принял этот знак за любопытство и принялся болтать: — А… А вот это у меня принцесса Ишу… А это её верный слуга Обэй! — На собаку больше похож… — Я просто сначала хотел сделать коня… А потом попытался сделать человека… — смущённо признался мальчишка и быстро продолжил. — А это! Это воин Гудзэй. И они собрались вместе, чтобы обсудить поиск сокровища! И потом пойдут его искать. — И принцесса пойдет? — Угу. Она не простая принцесса. Она ещё и сильная заклинательница! Без неё никак. И она победит злого монстра своей силой! — Интересно-интересно… — задумалась Чжун Бао. — Только вот просто слишком. Даже на легенду не похоже… — Не похоже? — мальчик явно был расстроен, но очень желал услышать критику. — В легендах, как и во всех историях, есть какая-то мораль… — вздыхала Чжун Бао. Подойдя к шкафу, она начала изучать книги. — Давай-ка я тебе покажу на примере. — Нет! — вскрикнул вдруг мальчишка. — Мама не разрешает открывать этот шкаф… Говорит, мне ничего нельзя давать в руки, я обязательно всё испорчу… — Вот как? — удивилась Чжун Бао и повернула к двери. — Пойдем. — Куда? — Пойдем прогуляемся, и я тебе расскажу несколько легенд…       Мальчишка радостно подпрыгнул и неуклюже побежал за Чжун Бао. Они вышли из дворца и отправились в другую часть сада, где росли фруктовые деревья. Пока они лишь зацветали, но совсем скоро начнется сбор спелых плодов. Запах стоял пряный и нежный. Чжун Бао шла между деревьев, как чёрная туча, которая только пугала, но на деле была очень полезна.       Мальчишка бежал за ней, каждый раз спотыкаясь об длинную траву или корягу, но старался не отставать от Чжун Бао. — Зовут-то тебя как? — поинтересовалась Чжун Бао. — Су! — звонко ответил мальчишка. — А-Су, значит… — кивнув, произнесла Чжун Бао. — Хорошо, А-Су. Позволь тогда поведать тебе настоящую легенду.       Бродя по фруктовой роще, Чжун Бао рассказала порядка десяти самый различных легенд: и про могущественных воинов, и про Божеств, и про тех же заклинателей. Она рассказала и легенду об одной женщине, которая была защитницей животных, поэтессой и музыкантом. Живя в семье лекарей, ей унаследовалось искусство врачевания. В своей деревне она была лучшим лекарем. К ней обращались даже те, кто уже не надеялся на спасения. Спасая жизни, женщина обрела известность, некоторые считали её Божеством, и не ошибались. Она действительно была таковым. Наделенная чёрными лисьими хвостами и ушами, она некогда отказалась от титула Божества, желая спасать смертных. Увы, это сыграло с ней злую шутку: излечивая других, её здоровье ухудшалось. Не желая умирать, не передав дар целителя никому, эта женщина обзавелась мужем и родила на свет прекрасную девочку, которой передался её талант, а сама Богиня умерла при родах, отдав свою жизнь взамен новой.       Су слушал их, не отрывая взгляда от Чжун Бао. — Легенды, оказывается, такие сложные, — вздохну Су. — Ничуть. Главное найти в легенде что-то родное. Тогда и смысл обретается очень быстро, — ответила Чжун Бао и села на ветку. — Садись.       Су испуганно подметил: — А вы не упадете? Мама мне не разрешает по деревьям лазать. Говорит, это опасно! И я не дворовый кот, чтобы на деревьях сидеть. — Стало быть, я тоже дворовая кошка? Не хочешь — не лезь, я не заставляю…       Су задумался, замялся, перепрыгнул с ноги на ногу и огляделся по сторонам. Не увидя матери на горизонте, Су радостно полез на дерево. Сначала он чуть не грохнулся, но Чжун Бао поймала его и помогла сесть на ветку.       Су восхищался, болтая ногами: — Высоко-то как! Мы как птицы! — Птицы ещё выше летают… — подметила Чжун Бао. — Даже выше вашего дворца… — Вы так много всего знаете, тётушка! А вы, случаем, не заклинательница?       Чжун Бао рассмеялась и, подняв подбородок, взглянула на Су сверху вниз. — А я похожа? — Очень! — обрадовался Су. — Я когда Вас только увидел, сразу подумал, что вы одна из них! — Ах-ха, в каждом из нас есть особая сила. Главное только, чтобы ты смог её разглядеть внутри себя.       После той встречи Су стал компаньоном Чжун Бао везде, куда бы та не пошла. Юань порой просила Чжун Бао даже укладывать её сына, но она засыпала быстрее самого Су, а тот уже, уткнувшись ей в плечо, засыпал самостоятельно.       Сначала Чжун Бао не жаловала компанию чужого ребенка, ведь она действительно не была человеком, который ладил с детьми: стоило Су начать капризничать, как Чжун Бао разворачивалась и уходила; а если он плакал от падения, то Чжун Бао утверждала, что слезы горю не помогут. В отличие от нянек, которые обхаживали ребенка, словно тот был слепым, глухим и хромым на две ноги, Чжун Бао давала Су полную свободу, поэтому иногда тот возвращался во дворец с разодранными коленками и порванной рубахой, но зато довольный и уставший. Тем не менее, чтобы не прослыть в глазах Юань жестокой детоубийцей, Чжун Бао залечивала все ссадины Су.       Видя счастье на лице мальчишки, Чжун Бао порой думала, что материнство — не так страшно, как ей казалось, но стоило оказаться в одной постели с Фа Вэном, как её пробивал холодный пот, и она требовала: — Остановись!       Раздосадованный и озлобленный Фа Вэн испуганно убирал руки и отсаживался на кровати, запахивая ночной халат. — Ума не приложу, в чем твоя проблема?! — гневался он. — Мы женаты, клялись перед Небом и землей!       Чжун Бао молчала, накрываясь одеялом чуть ли не с головой. Ей хотелось выскочить из постели и вымыться полностью или вообще снять с себя кожу. — Я не хочу, — отрезала Чжун Бао. — Что не хочешь?! — прикрикнул Фа Вэн. — Мы спим в разных комнатах, я не трогаю тебя, мы даже не появляемся нигде вместе! Если отец узнает, что ты не родишь наследника, то он расторгнет этот брак, как ты только не понимаешь?! Меня предупреждали, что ты эгоистичная натура, но не настолько, чтобы не думать о своем государстве! — Моё государство — не здесь… — тяжело ответила Чжун Бао, уткнувшись носом в одеяло. — Давай мы не будем ударяться в эти разговоры, — потирая точку между бровями, попросил Фа Вэн. — Мы с тобой вдвоем в одной яме… Было бы правильнее помогать друг другу, а ты…       Он хотел продолжить свою речь, но, обернувшись, махнул рукой и вышел из комнаты, оставив Чжун Бао в одиночестве.       На следующий вечер Чжун Бао не обнаружила Фа Вэна в тренировочной комнате, хотя тот каждый вечер посвящал усиленным тренировкам, даже если суставы ныли, а пальцы не могли держать стрелу. Она ждала его, сидя на кровати, но тот всё не являлся.       Тревога взяла над Чжун Бао вверх, и она вышла из комнаты. Бродя по длинным коридорам, Чжун Бао вслушивались в каждый звук, который мешался со стуком её сердца. Нашла Фа Вэна она на кухне, пьющего вино прямо из горла. — Ты что творишь?! — возмутилась Чжун Бао, отбирая бутыль у Фа Вэна. — От тебя несёт, как от уличного пьяницы!       Фа Вэн сначала и не понял, кто перед ним стоит, а потом, со зловонной отрыжкой, спросил: — А тебе-то что, а? Это ты виновата. Если бы не ты, то я бы не шлялся по барделям в поисках хотя бы капельки заботы! — Что за чушь ты несёшь?! — краснея, возмущалась Чжун Бао. — Я-то тут причем? — А при том, дорогая жёнушка, что ты ненормальная. Все нормальные жены ведут себя скромно и внимают каждому слову своего мужа! Знала бы ты, как были милы со мной те проститутки. Да простят меня Небеса, но и они, уж поверь, встанут на мою сторону. Ты первая затеяла эту игру!       Понимая, что разговаривать с Фа Вэном не о чем, Чжун Бао тяжело вздохнула и ждала, пока тот выговориться про то, что его никто в этом доме не уважает и не ценит, а он на деле один из самых чистейших и добрейших людей на планете. Злость плавно перетекла в истерику, тоску, а после и в усталость, от которой Фа Вэн валился с ног. Чжун Бао помогла ему дойти до комнаты, но тот не собирался её благодарить, а когда на утро Фа Вэн пришел в себя и решился обмолвиться словом с Чжун Бао, та прошла мимо него, словно и не заметила.       Они были хуже Богов, которые не поделили территории. Вместо драк они смотрели на друг друга с презрением и высокомерием, и, фыркая, расходились в разные стороны, заставляя каждого, кто их увидит, поежится от холода.       Проводить досуг Чжун Бао было приятнее с Су, который был куда внимательнее и приятнее всей семьи Фа. Встретившись с Чжун Бао в саду, он первым делом заметил: — Вы чем-то опечалены, тётушка? Что-то случилось? — Благодарю за беспокойство, А-Су, — улыбнувшись кончиками губ, ответила Чжун Бао. — Но я предпочитаю не выносить ссор. — Значит, вы поссорились с дядей? — догадался Су. — У него характер дейсвительно непростой… Моя мама часто с ним ругается. — Непростой — это понятие относительное. Не будем об этом. Лучше пройдемся. Для ясности ума, — ответила Чжун Бао.       Но недолго продлилось это спокойствие: совсем скоро император узнал о том, что Чжун Бао не носит наследника и возится с ребенком Юань, позабыв о своем муже. Разразившуюся ссору слышала вся Поднебесная. Если бы у императора хватило сил, он бы проклял всех во дворце, но сердце его подвело, и он отправился в свои покои. Су перестали подпускать к Чжун Бао, а Фа Вэн заперся в тренировочной комнате и не выходил оттуда днями и ночами. Он отправлялся с армией защищать земли от монстров, не щадил ни себя, ни остальных. Среди народа он наконец, как и желал, прославился бравым воином, в то время как о Чжун Бао было не принято даже шептаться.       Не прошло и пары недель, как во время одно из опасных походов Фа Вэн вознесся. Эта новость стала радостью для императора. Он с гордостью объявил об этом событии всему народу и потребовал строить храмы в честь вознесшегося сына, позабыв личные обиды. Народ принял с радостью и восторгом эту новость. Храмы вознесшемуся принцу возводились один за другим и каждый краше предыдущего.       Чжун Бао осталась одна, но тем и стала свободнее. Император, занятый делами, не думал обременять юную госпожу работой. Облачаясь в темные одеяния, Чжун Бао выходила в город и наслаждалась обычной жизнью, наблюдая за тем, как на пустырях возводятся величественные храмы её мужу. Заглядевшись на статую, она почувствовала чей-то взгляд. Вывохя из императорского дворца, Чжун Бао всегда проверяла, чтобы за ней не было слежки, поэтому сейчас страх сковал её, но ненадолго. Чуть обернувшись, Чжун Бао заметила в толпе Су. Тот, будучи замеченным, ойкнул и спрятался за углом. Облегченно выдохнув, она спросила: — Что ты тут делаешь? Тебе не положено шляться по улицам.       Су сначала молчал, надеясь, что его не заметили, но после вышел из-за угла, поникнув головой. — Простите, тётушка! — краснея от стыда, пробубнил Су. — Но я очень хотел пойти с Вами в город! Моя матушка со мной не разговаривает, а отец всегда занят… А Вы были так добры со мной. Можно мне с Вами погулять?       Нахмурившись, Чжун Бао уже думала прогнать назойливого мальчишку, но сжалилась и, кивнув, направилась через толку. Су ойкнул и, извиняясь перед каждым прохожим, побежал за Чжун Бао.       Истории о вознесении юного принца дошли и до соседнего государства, где новость не приняли с радушием. Многие стали говорить, что Фа Вэн добился вознесения явно незаконно. Пошли слухи о том, что кто-то видел его пьяным у борделя, а кто-то поговаривал, что он и жену свою неистово избивал. Никто не знал, являлись ли эти слухи правдой или нет, но разошлись они по всей земле быстрее пущенной стрелы. Защитники Фа Вэна протестовали и требовали помалкивать, не гневать их Бога, но одурманенный слухами народ не желал падать на колени перед статуей вознесшегося принца. Наоборот, они подняли восстание, желая сжечь все храмы и раздать золото беднякам.       Одно из таких восстаний застала Чжун Бао во время очередной прогулки с Су: бунтующие взобрались на статую и принялись колотить по ней молотками. Твердый камень сдерживал удары, но с каждым разом трещины становились всё больше и больше. Толпа зевак собралась вокруг, обсуждая происходящее, но никто не собирался вмешиваться, опасаясь, что осколок камня случайно попадет им в глаз. Хмурясь, Чжун Бао скомандовала и дернула Су за руку: — Пойдем отсюда…       Тот испуганно запротестовал: — Но! Тётушка! Их нужно остановить! Это ведь опасно! Они высоко, и статуя! Она ведь может упасть на людей! — Упадет — и ладно, нечего было толпиться. Идем, — бросила Чжун Бао, но, обернувшись, не заметила Су за спиной.       Он самоотверженно рванул через толпу, прямо к статуе и громко закричал: — Эй! Что Вы делаете! Перестаньте!       Но взобравшиеся на статую мужики лишь крикнули ему в ответ: — Уходи, пока на тебя не упало! Кыш, кому говорю!       Но Су продолжал стоять на месте, окруженный взволнованной толпой. Чжун Бао, пропираясь через зевак, мысленно проклинала их. — Стоят, только и галдят! В этом и суть этого народа, видимо. Как болтать — так они герои, — гневалась она про себя.       Выскочив вперед, Чжун Бао подбежала к Су и, схватив его за руку, потащила подальше, но тот сопротивлялся, чуть ли не плача. — Тётушка! Но они же! Они же разрушат статую! — Хватит пререкаться! — обернулась Чжун Бао, и уши её пронзило людским криком.       Бунтующие добились своего — от статуи отвалился огромный кусок и полетел вниз — туда, где стоял Су. Зеваки бросились в рассыпную, а Чжун Бао — вперед, закрыв телом ребенка. Камень ударился об её тело и раскололся, оставляя после себя лишь крупицы пыли. Су вжался в плечо Чжун Бао, зажмурившись от страха. — Гляньте-ка! — кашляя, прикрикнул один из зевак, указывая пальцем на Чжун Бао. — Живые? Но как?! — охая, восхищалась женщина с пышными формами. — Да вы посмотрите! У неё уши!       И вправду, теперь на голове Чжун Бао красовалась пара длинных лисьих ушей, которые быстро уловили всеобщий галдеж, заставив Чжун Бао испуганно вскочить, прижимая к себе ещё не отошедшего от страха Су. Осмотрев шокированную произошедшем толпу, Чжун Бао быстро побежала сквозь неё, скрываясь по закоулкам, словно настоящая лисица. — Тётушка? — наконец промычал Су, открывая глаза. — Тётушка, что с Вами? — Всё в порядке, Су, не бойся, — причитала Чжун Бао на бегу.       В страхе она всякий раз оборачивалась и ловила ушами каждый звук. Скрывшись в тенистом переходе, Чжун Бао опустила Су на землю и накрыла трясущимися руками уши. — Вы демон? — испуганно вымолил Су. — Нет… — пытаясь отдышаться, ответила Чжун Бао. — Нет, я не демон… Всё в порядке, Су, не бойся меня. Я не опасна. Я ведь не настоящая лисица. — А… А кто тогда Вы? Божество?       Чжун Бао снова покачала головой. — В моем роду были Божества. Во мне течет их кровь… Может быть, и я им являюсь, но к чему эти разговоры… Я не думаю, что тебе стоит знать об этом, ты ещё слишком мал. Давай это останется нашим секретом, хорошо? Я же никому не рассказываю, что ты гуляешь со мной, вот и ты не рассказывай о том, что увидел…       Су поклялся держать в тайне произошедшее, но народ — он своё слово не давал. Слухи о девушке с ушами, спавшей ребенка, распространились также быстро. Жители соседнего государства в слухах узнали дочь советника императора, и раздули произошедшее до неузнаваемости: они стали утверждать, что юный принц нарочно вознесся и потребовал нести в люди истории о своих подвигах, чтобы затмить силу и ум Чжун Бао. Кто-то даже выдумал, что в последствии юный принц собирался убить её и женился на ней только ради собственной выгоды. Легенды и слухи рождались одни за другими, и каждая краше другой.       Общество резко разделилось на два явных лагеря, готовых воздать похвалу только одному Божеству и принимать только его. Император никак не воспринял дошедшие до него слухи, и приказал лишь утихомирить бунтующие стороны любыми способами, даже если придется применить силу. Страдал даже мирный народ соседнего государства: если на улице поднимался бунт, убивали всех без разбора. Несколько раз дети, пытающиеся перебежать из одного дома в другой, попадали под копьё и лишались жизни на глазах у матери. Некоторым повезло больше, и они возвращались домой, еле дыша и истекая кровью. Бродя по городу, Чжун Бао выискивала таких пострадавших и лечила их, притворяясь обычным странствующим лекарем. Для убедительности она постоянно брала с собой старую палку, которая дополняя её образ, делая из Чжун Бао хромого.       Тем временем на Небесах обживался Фа Вэн. Там он и подружился с Всевышнем Судьей, который в последствии стал его лучшим и худшим товарищем за всю его жизнь.       Узнав о том, что творится на его родине, Фа Вэн незамедлительно спустился на землю, несмотря на предупреждения Всевышнего Судьи. Буйный юношеский разум жаждал лишь одного — прежней славы и мира в его государстве.

***

— В смертном мире Фа Вэн успел обмолвиться парой слов с Чжун Бао, но конструктивного диалога между ними не произошло, — подытожил Всевышний Судья первую часть истории. — Не удивительно, с ним совершенно невозможно говорить! — вставил свое недовольство Шу. — И спать, кстати, тоже. — Шу! Прекращай! — прикрикнул Шо. — Я не желаю вдаваться в подробности ваших с ним связей, — отрезал Всевышний Судья, поморщившись, а после обратился к Синь Сяню и Ён Хэнгу: — Ну, а вы что думаете?       Синь Сянь смущённо промолчал, поджимая губы и бросил взгляд на задумчивого Ён Хэнга. — Глупость какая-то, — фыркнул Ён Хэнг. — Неужели император не мог справиться с кучкой недовольных? Зачем нужно было доводить всё до того, чтобы потом это обернулось гражданской войной? Да и люди тоже умники: ссориться из-за Божеств!       Всевышний Судья, соглашаясь, кивнул. — Смертный мир — поистине удивительная вещь. Но, скажу честно, разразившаяся война — частично моих рук дело. После той ссоры с Фа Вэном, Чжун Бао взмолила Небеса, чтобы те помогли её народу одержать победу. Её душа была достаточно легка, чтобы вознестись, более того, как я уже сказал, она была родственницей старого Божества. Встретившись на Небесах с Фа Вэном в очередной раз, она попыталась вразумить его, что существует другой способ решения проблемы, но Фа Вэн не желал её слушать. — Другой способ? — уточнил Синь Сянь. — Именно. Чжун Бао не желала вступать в лишние конфликты с народом и хотела, чтобы император выступил с примеряющей стороны речью, но она на него повлиять не могла, поэтому надеялась, что Фа Вэн ей в этом поможет. Но, увы… Когда две стороны выигрывают, не выигрывает никто, поэтому битва была обречена на поражение.

***

      Пожар полыхал в городе, а после и в императорском дворце. Из императорской семьи не выжил никто, кроме одного человека.       Как только в дворец ворвалась вооруженная толпа, Чжун Бао вбежала в комнату Су. Тот от страха спрятался под одеялом и, услышав, как распахнула дверь, потерял способность двигаться. — А-Су. Это я, — подойдя к кровати, быстро произнесла Чжун Бао. — Нам надо бежать. Быстрее. — Но… Но… — лишь бормотал Су, выглядывая из-под одеяла. — Как же мама? И дедушка? — Боюсь, их уже нет в живых. Вперёд, — скомандовала Чжун Бао, взяла Су на руки и, прижимая к себе, побежала к выходу в сад.       Треск дерева и тяжёлый дым кружил голову и душил. Времени оставалось немного. Чжун Бао передвигалась подобно черной лисице, растворяясь в темноте. На поясе у неё позвякивал меч в ножнах. — Тётушка, а это… — начал Су, но тут же закашлял от попавшего в рот дыма. — Тсс… Не время для болтовни, — ответила Чжун Бао, как позади, всего в паре метров от них, взорвалась стена, отгородив путь назад.       Испуганно посмотрев на завал, Су был готов разрыдаться. Чжун Бао, прижав его голову к плечу, помчалась вперёд, прикрывая рукавом голову ребенка.       Совсем скоро они стояли за воротами города, наблюдая, как вдали полыхает дворец, и слушая крики невинных людей. Су боязливо прижимался к Чжун Бао. Его пухлые губы дрожали, а глаза наполнились слезами. — Хватит, сейчас не время для этого… Чем больше будешь смотреть, тем тяжелее станет, — холодно ответила Чжун Бао, вытирая ребенку слезы.       Су был скромным мальчиком, поэтому не смел противиться, но и сдерживать нахлынувшие эмоции так, как это делает Чжун Бао, он не мог. Детский организм был истощен, и Су уснул. Из его глаз продолжали течь невинные детские слезы. Он надеялся, что вот-вот откроет глаза и все будет, как прежде: пусть мама его ругает, а папа отводит нос при одном только взгляде, но зато всё будет хорошо и все будут живы.       Только после того, как дворцы и храмы, фермы и школы были сожжены, Фа Вэн осознал, что оставил семейный меч во дворце. Его отец повесил семейную реликвию в одной из комнат для молитв, как бы отдавая Фа Вэну то, что он наконец-то заслужил, но, явившись в обрушенное здание, Фа Вэн не нашел там ничего, кроме кучи трупов и потемневших луж крови. Ему приходилось и раньше видеть смерти товарищей, но сейчас, глядя на трупы своих родителей, ему становилось тошно. Он не испытывал жалости и сочувствия. В его глазах пылал огонь гнева и детской обиды. Не будь в нем совести и вовсе, он бы схватил мертвого отца за грудки и выкрикивал всё то, что накопилось за годы, а потом бы бросил на съедение крысам.       Фа Вэн вернулся на Небеса в таком подавленном состоянии, что даже Всевышнему Судье стало не по себе. Всевышний Судья не особо интересовался состоянием других Божеств, но, будучи самым близким товарищем Фа Вэна, ему пришлось выслушать всё недовольство, беспокоясь, как бы его храм не порушили. Тогда-то Фа Вэн и созвал войско для охоты на Чжун Бао. Изначально Фа Вэн просил никому не рассказывать за кем и почему он охотится, но любая ложь всплывает на Небесах очень быстро. Не прошло и пары месяцев, как все уже знали про Чжун Бао и про то, что она была ему женой. Это привело Фа Вэна в гнев, и он заставил Всевышнего Судью помочь ему распространить слухи о том, что Чжун Бао на деле — самый настоящий демон, почти уничтоживший его государство. Фа Вэн постоянно давил на то, что они друзья и обязаны честью и жизнью помогать друг другу в бедах. Более того, Всевышний Судья уже тогда имел доступ к архиву и был в праве корректировать древние предписания.       Чжун Бао и Су ударились в бега: они ночевали то на постоялых дворах, то на прохладной земле. Такой образ жизни Чжун Бао был не то что прямо-таки по душе, но она не брезговала лишний раз пропустить купание или поесть лапши, приготовленной грязными руками фермера. Порой ей приходилось идти наперекор своим принципам, чтобы не остаться голодной. Она воровала или претворялась немощной хромой, сидя у храмов Божеств с протянутой рукой и приодев Су в обноски, чтобы тот тоже походил на бедняка. Люди косились на них, кто-то вздыхал с отвращением, кто-то глядел на них с жалостью, кто-то просто проходил мимо, но порой Чжун Бао удавалось заполучить пару монет и обеспечить Су коркой черствого хлеба или плошкой риса. Украденный меч семьи Фа она использовала, как нож, помогая себе расчищать путь от длинной травы и веток или вообще разделывая им рыбу.       Су же было тяжелее: привыкнув к роскошной жизни, он частенько капризничал, если вдруг кровать оказывалась слишком твердой, а еда — пресной. К тому же после каждого приема пищи ему непременно требовался душ, и бельё также должно было быть свежим с самого утра.       Когда первый раз Чжун Бао попросила его переодеться в грязные одежды, он долго сопротивлялся, хныкал и дул губы, но по итогу всё равно, сгорая от стыда, отправлялся с Чжун Бао просить милостыню. У него часто болел желудок ни то от голода, ни то от несварения, а ещё чаще он сам заболевал. Чжун Бао благодаря своему роду могла спокойно переносить любые температурные перепады, а если погода совсем не ладилась, то она обращалась в настоящую лису и сворачивалась клубочком. Увы, Су не было дано ни силы, ни меха, который бы защищал его от порывов ветра, так что, несмотря на то, что Чжун Бао всегда старалась его согреть, на утро после дождя Су всегда кашлял и сопел.       Поглаживая простуженного Су по голове, Чжун Бао приговаривала: — Ну ничего, ничего… Сейчас все пройдет, а завтра я отыщу для тебя меховую накидку и новые ботинки, чтобы ноги не морозил…       Су только и мог, что отвечать кашлем или хрипом, изнывая от температуры.       Он, по правде говоря, был самой настоящей обузой для Чжун Бао: собирать хворост он не умел, не разбирался в ягодах и грибах, капризничал и желал, как и каждый ребенок, играться. Чжун Бао была не самой хорошей нянькой, поэтому стала воспитывать Су под себя, обучая его всему тому, чему научилась когда-то сама. Выходило это с трудом. — Я устал! Я больше не могу! — хныкал Су, падая на прохладную землю. — Ничего не устал, мы только начали, — отрезала Чжун Бао и, затянув курительную трубку, которую она также украла, как и накидку для Су, выдохнула дым. — Или хочешь, чтобы тебя схватили небесные стражники и растерзали? — Не хочу, но у меня правда болят ноги! А если я что-то сломал? Тётушка, мне правда кажется, что у меня что-то сломано. — Кончай капризничать, Су. Сейчас не время для этого. Сделаешь ещё несколько подходов и можешь отдохнуть.       Она тренировала его как своего будущего компаньона, который должен был уметь постоять за себя, если её вдруг не окажется рядом. Су в глубине души считал эти тренировки бесполезными и всячески пытался их избежать. Он убегал в лес, обещая принести ягод или веток для костра, но на деле просто ложился на траву и наслаждался тишиной, размышляя о том, как всё могло бы измениться, если бы тогда никакой войны не было. Так, лёжа на прохладной траве, он задремал. Ему снилось, как мама, улыбаясь, берет его на руки и прижимает к себе, целует в лоб и поправляет черные волосы. Потом к ней подходит отец, он трет усы и хохочет, забирая сына себе. — Погляди-ка, — говорил отец, подбрасывая Су и ловя его. — Какой здоровый вымахал! Ещё немного, и он сможет держать в руках меч и скакать на лошади ничуть не хуже своего дяди! — Ах, и не говори! — поддакивала мать.       Су улыбался сквозь сон, хихикал, но резко проснулся от звона железной брони, который приближался и приближался. Холод пробежал по телу Су, и он медленно приподнялся, надеясь не обратить на себя внимания, но ветка под его ногами хрустнула, выдав его. Шаги замедлились и тут же двинулись в сторону напуганного Су. Он пустился наутёк, падая и царапая колени. Армия небесных воинов следовала за ним и не отступала ни на шаг. Во главе был Фа Вэн, который и руководил войском. Встретившись с ним взглядом, Су сначала не узнал своего дядю: он обрезал длинные волосы и в лице сделался более суровым и взрослым. Теперь на его лице было сложно представить пусть и мимолетную, но приятную и дружелюбную улыбку, а в его взгляде нельзя было уловить прежней заботы к своему племяннику. — Су! Именем закона, приказываю тебе остановиться!       Но Су продолжал бежать, моля Небеса о спасении. Он по-детски жмурил глаза в надежде, что сейчас этот кошмар закончится, и он проснется, укутанный в теплый лисий хвост Чжун Бао, которая будет его утешать и поглаживать.       Прибежав к Чжун Бао, которая преспокойно разводила костер, Су вскрикнул и бросился к ней. Сжимая крохотными руками холщовый халат, он всхлипывал. — Су, что случилось? — уже предвкушая опасность, спросила Чжун Бао.       Ответ на вопрос был дан быстро. Из чаще леса вышел Фа Вэн во главе вооруженной армии небесных стражников. Чжун Бао, подобно лисице, выгнулась и завела Су себе за спину. Вооруженная армия тут же встала в боевую позицию, готовясь растерзать Чжун Бао в клочья. — Сдавайся, Чжун Бао. Именем закона, я имею право тебя арестовать. — Арестовать? — с усмешкой удивилась Чжун Бао. — Имею ли я право узнать, что же за закон я нарушила? — А тебе ли не знать? Ты стала причиной войны между двумя государствами, так ещё и украла семейную императорскую реликвию! — Хм, вот как? Мне казалось, это было неизбежным стечением обстоятельств. Более того, моим долгом не было встать на сторону твоего народа. Моё сердце принадлежит моей родине и мои людям, раз уж мы стали так разговаривать. Своих спасать должен был ты сам.       Фа Вэн, не желая больше слушать упрёки от Чжун Бао, поднял руку вверх, приказывая армии атаковать. Те бросились с боевым криком на Чжун Бао, которая, схватив Су и прижав его к груди, рванула через рощу, уворачиваясь от свистящих стрел, некоторые из которых подожгли. Воины принялись окружать Чжун Бао, пытаясь загнать её как самое настоящее животное, но та была хитрее и умело избегала засады. Су прижимался к ней, стыдливо скрывая лицо за тканью. Сердце его неумолимо стучало, а голова гудела от свиста мечей и стрел. — Прости, тётушка, я не хотел! — взмолил Су, утыкаясь носом в грудь Чжун Бао. — Тсс, не время для извинений. Сейчас мы от них скроемся, — пообещала Чжун Бао, поглаживая Су по волосам.       Они почти сумели оторваться от основной погони, как прямо перед ними с ветки спрыгнул Фа Вэн, натянув тетиву лука и прицелившись прямо в голову Чжун Бао. Испуганно остановившись, Чжун Бао поджала плечи, стараясь закрыть голову Су. — Тебе некуда бежать, Чжун Бао. Сдавайся. И отпусти единственного живого человека из моего рода, — приказал Фа Вэн. — Я не отдам тебе его, — голос Чжун Бао дрожал ни то от горечи, ни то он злости. — Ни его, ни меч. — Смерти своей хочешь? — пригрозил Фа Вэн, щуря глаза. — Если бы желала, давно бы убила себя, но пока что я стремлюсь лишь оставить своё прошлое позади. И тебе бы я советовала сделать тоже самое. Ты стал Божеством, неужели тебе недостаточно этого, чтобы самоутвердиться? Оставь меня и забудь моё имя. — Забуду только после твоей смерти, — отрезал Фа Вэн и выпустил стрелу.       Она с пронзительной скоростью полетела в сторону Чжун Бао, которая, пытаясь защититься, дернулась в сторону. Она надеялась, что стрела пролетит мимо или хотя бы заденет лишь её плечо, но все обернулось куда более трагично. Су вдруг вскрикнул и обмяк в руках Чжун Бао. На неё брызнула теплая кровь, заставившая Чжун Бао забыть обо всём. Взглянув на Су, она потеряла землю под ногами. Стрела угодила прямо между глаз мальчишки, пробив череп. На его вечно сияющем беззаботном лице застыла маска страха и ужаса, но сам он уже ничего не чувствовал.       Поняв, что он натворил, Фа Вэн сплюнул и вытащил из колчана ещё одну стрелу. Натянув её, он прицелился теперь уже точно на Чжун Бао, выжидая, когда та сдвинется с места, но она не двигалась. Она застыла, как пугающая статуя. Медленно подняв голову на Фа Вэна, она ничего не говорила, лишь свотрела на него потерянными и пустыми фиолетовыми глазами. Она пыталась найти в Фа Вэне хотя бы капельку совести и сочувствия. Фа Вэн оставался хладнокровным и молчаливым, но пальцы его подрагивали, сбивая направление стрелы. Закусив губу, Фа Вэн выругался и опустил лук. — Ты убил его, — обронила отчаянно Чжун Бао. — Замолчи, — стараясь держать себя в руках, бросил Фа Вэн. — Ты убил его, — повторила Чжун Бао и, сдерживая слезы, вздохнула.       Фа Вэн не желал быть зрителем оплакивания трупа. Ему было до боли тошно смотреть на бледное тело племянника, которого он так хотел спасти от злого монстра в лице Чжун Бао. В голове его роилась сотня оправданий его бесчеловечного поступка, но ни одно не находило приюта в его сердце. Увидела бы сейчас его сестра, она бы закатила такую истерику, что Фа Вэн бы пожалел, что вообще родился на этот свет. Хотя он и так порой об этом жалел, обижаясь на весь мир вокруг. Он физически чувствовал ту стену, которую сам и возвел между собой и Чжун Бао, поэтому сейчас не мог перебороть гордость, чтобы хотя бы достойно помочь девушке похоронить ребенка. Он оглядел Чжун Бао с ног до головы и проникся к ней разве что чувством жалости и отвращения, от которого сводило щеки. Поспешно удалившись, Фа Вэн растворился в лесной глуши.       Наконец наступила тишина, но она совершенно не радовала Чжун Бао. Она прижимала Су к плечу и гладила его по волосам, надеясь, что он всё-таки жив, что его ещё возможно спасти, но тело Су не подавало никаких признаков жизни. Оно холодело и морозило душу Чжун Бао. — Ох, Небеса, за что мне такое наказание, — на гране срыва, сквозь зубы выговорила Чжун Бао и, сев на колени, уложила Су на траву.       Он даже не успел закрыть глаза, они продолжали быть по-детски распахнуты. В них отражались макушки деревьев, окрашенные в черный цвет. Чжун Бао провела рукой вниз по лбу Су, касаясь век, и закрыла его глаза. — Прости меня, мой юный господин. Прости, что не смогла предоставить тебе той жизни, какой ты хотел… — дрожащим голосом, выговорила Чжун Бао.       Из глаз её лились чистые слезы, оставляя на красных щеках мокрую дорожку.       Тоска и боль давила изнутри, выжимая остатки разума. Чжун Бао без стеснения рыдала, дрожа всем телом, но быстро взяла себя в руки. «Слезами горю не поможешь» — она говорила когда-то это Су, а теперь вынуждена говорить и себе. — Как же я хочу, чтобы всё это закончилось… — из последних сил произнесла Чжун Бао.

***

— Тогда-то я и познакомился с Чжун Бао поближе, явившись к ней лучом света, — объяснил Всевышний Судья. — Я знал о ней лишь по рассказам Фа Вэна. Несмотря на то, что Чжун Бао была целителем, она навряд ли смогла бы воскресить человека, разве что сделать из него зомби. В мои обязанности тоже не входило воскрешение, но моей силы было достаточно, чтобы заточить душу ребенка в тело птицы.       Синь Сянь удивлённо приоткрыл рот и бросил взгляд на Карасу, который продолжал ластиться к спящей Чжун Бао. — Получается, что это и есть тот самый Су? — тяжело спросил Синь Сянь. — Именно, — ответил Всевышний Судья. — Ворон — весьма мудрая и сильная птица. Выбрав я какую-нибудь синицу, он бы навряд ли был полезен Чжун Бао. Но это не всё, что я сделал для неё. После случившегося она желала, чтобы никто более не помнил о ней. Она желала стереть свою историю. Она хотела забыть, как выглядит тот город, дома, улицы и эта безнадежная жизнь полная обвинений и унижений. Она хотела забыть все, что было до того, как она стала женой Фа Вэна. А может быть, и просто родилась… Так и появилась Чжун Бао. Точнее, появился. Я обучил её менять форму, а также сменил её имя в записях. Просьба Фа Вэна о сокрытии связи с ней мне была как раз на руку, так что я исполнил два желания сразу.       Фэнхуа Шу это очень рассмешило, и он, хихикнув, шепнул брату: — А может быть, он тоже на самом деле баба? — Ты хочешь проверить? — отрезал Всевышний Судья, повернув голову к инкубу.       Пойманый с поличным Фэнхуа Шу замялся, обиделся и, фыркнула прямо в ухо брата, отвернулся. Всевышний Судья строго добавил: — Если у кого-то ещё возник столь бестактный вопрос, я отвечу сразу: я не причисляю себя ни к одному из полов, но так как в истории мой образ закрепился за мужской фигурой, я предпочитаю обращаться к себе именно так. Даже то, что вы видите перед собой — не моя истинная форма. Я есть всё и ничего, я как совесть, живущая в человеческом разуме. И каждый воображает свой вид этой совести.       Ён Хэнг, дернув ушком, поднял руку, прокашлялся и спросил: — Всевышний Судья, а я могу задать бестактный вопрос? — Можешь попробовать, но если я решу, что этот вопрос глупый, я не стану на него отвечать, — бросил безучастно Всевышний Судья. — Мы столько говорили раньше о легенде, связанной с Генералом Цзянчжоу, о его похождениях и охотах на Чжун Бао, но… Если он знал, что она находится в лесу… Не проще было бы сжечь этот лес, чтобы у неё не было укрытия? Ну, чисто теоретически.       Все уставились на Ён Хэнга, как на сумасшедшего, особенно Тао Лин, в глазах которой вдруг вспыхнул огонёк, словно она была готова броситься на Ён Хэнга прямо сейчас и разорвать его вклочья. Даже Синь Сянь сделал удивлённое лицо, явно ожидая, что Ён Хэнг сейчас скажет, что пошутил. Всевышний Судья молчал, прожигая взглядом Ён Хэнга. Тот не выдержал нагнетающей тишины и, прижав уши, уточнил: — Вы молчите, потому что вопрос глупый или потому что думаете над ответом? — Слышал бы тебя сейчас Наставник Байху, я уверен, он бы прочитал тебе лекцию о том, как работает это место и в принципе всё, что не связано со смертными. А сам я не любитель читать наставления. Мне хватило месяца, проведенных в Небесной школе в роли учителя, чтобы понять, что я не хочу более оказаться на этой должности. — Ну, Наставника Байху здесь нет, так что… — протянул Ён Хэнг. — Вам ведь несложно?       Всевышний Судья раздражённо выдохнул и вытянул белоснежную руку вперёд. — Контрактный демон Синь Сянь Бинг, подойди, пожалуйста.       Синь Сянь вздрогнул всем телом и даже хвостом и испуганно обернулся по сторонам, словно надеясь увидеть другого контрактного демона Синь Сянь Бинга, но Всевышний Судья строго повторил: — Да-да, ты. Подойди, пожалуйста. Я не собираюсь с тобой драться.       Синь Сянь, взглянул на Ён Хэнга. Тот лишь пожал плечами и настороженно взглянул на каменное лицо Всевышнего Судьи. Встав с травы, Синь Сянь отряхнулся и, выпрямившись, подошел к Всевышнему Судье. — А теперь зажги, пожалуйста, огонь и поднеси к моей руке. — Огонь?! — вскрикнул удивленно Синь Сянь. — Но я ведь, знаете ли, один из сильнейших демонов… Вам больно не будет? — Я сражался с демонами и побольше, не бойся, — хмыкнул Всевышний Судья.       Синь Сянь, колеблясь, зажег на ладони пламя и осторожно, боясь причинить боль Всевышнему Судье, поднес огонь к его оголенной руке. Тот продолжил стоять всё с тем же невозмутимым лицом. — Как видишь, Ён Хэнг, — начал он. — Даже демонический огонь не причинит небожителям боли. Что уж говорить о лесах, охраняемых демонами… Конечно, обычный лес он бы смог сжечь… Синь Сянь, поднеси пламя к моему рукаву.       Синь Сянь повиновался, и огонь тут же прожог тонкую ткань. Одернув руку, Синь Сянь испуганно сделал два шага назад и замахал руками, а Всевышний Судья преспокойно махнул кистью и огонь потушился, а сожженная ткань восстановилась. — Но и его было бы возможно восстановить… Данный пустырь скрыт от посторонних глаз. Выжги ты хоть весь лес — сюда не доберешься. Это ведь иллюзия. Более того, не думайте, что Фа Вэн был озабоченным лишь своей манией преследования глупцом. Как генерал он был весьма неплохим, так что идея о том, чтобы сжечь лес, лишь бы выкурить лисицу, в его голову не пришла бы, но распинаться об этом я не желаю, у нас не так много времени, — объяснил Всевышний Судья и, поблагодарив Синь Сяня за услугу, отпустил его.       Синь Сянь послушно затрусил на место, а Всевышний Судья, прокашлявшись, продолжил: — Это место предоставил Чжун Бао я.       Тао Лин, поглаживая спящую Чжун Бао, высокомерно усмехнулась: — Хах, предоставил он… — Хорошо, я перефразирую, — исправился Всевышний Судья. — Я нашел того, кто сможет предоставить ей укрытие. Передаю слово Тао Лин. — Премного благодарна, — ответила она, дернув ушком. По тону её речи нельзя было точно сказать, действительно ли она благодарна или насмехается над Всевышнем Судьей. — Мы с Всевышнем Судьей давно стали товарищами. Рассказывать подробности не стану, просто знайте, что мы были обязаны помогать друг другу в сложных ситуациях. Я встретилась с Чжун Бао спустя пару месяцев после просьбы Всевышнего Судьи о предоставлении укрытия. Сначала я и не приняла его, потому что по описанию Всевышнего Судьи Чжун Бао была длинноволосым и узкоплечим юношей в обносках, но предо мной был рослый мужчина с короткой стрижкой в весьма дорогих одеяниях. — Кто же знал, что она решит отрезать свои волосы и обворовать пару постоялых дворов, — вздохнул Всевышний Судья.       Тао Лин промолчала на его замечание и продолжила: — Я назначила Чжун Бао своим слугой. В её обязанности входила защита моей территории от лесников и охотников. Я же в свою очередь предоставила ей данный пустырь, где она могла делать всё, что его душе угодно. Хотя когда я нанимала её, я не думала, что она сочтет «защиту территорий» за сбор листвы и удумает тут сажать малину…       Слушатели принялись оглядываться по сторонам, особенно голодный Шу, в поисках кустов с красными ягодами, но Тао Лин быстро одернула их, произнеся: — Их уже нет. Здешняя почва непригодна для земледелия. Как бы Чжун Бао не пыталась её восстановить, это не приносило никаких результатов…       После продолжительного рассказала наступила тишина. Каждый переваривал услышанное, размышляя о чем-то своем. Кто-то пытался понять Чжун Бао, кто-то жалел её, кто-то злился, но каждый перестал видеть в ней того непревзойдённого монстра, каким рисовали её ранее. Не было больше того жестокого, равнодушного и беспощадного демона. Теперь Хранитель Вороньего Леса исчез, осталась только Чжун Бао — сбежавшая от реальности жена не менее мечтательного Генерала Цзянчжоу. Они оба желали, чтобы их мир был тем, каким они его представляют в своих сокровенных мечтах, но, увы судьба жестока и лишь ей властна людская жизнь.       Ён Хэнг, озадаченно хмуря брови, вдруг недовольно хмыкнул и возмутился: — Ну и глупости же! В чем была проблема обсудить всё с самого начала?! Взрослые люди, а вместо разговора бегали друг от друга.       Всевышний Судья, злорадствуя, хмыкнул: — Вижу, эта история заставила кое-кого задуматься о своем поведении. Тем не менее сейчас бесполезно осуждать и критиковать их действия, всё кончено. Не заставляй звезды печалиться и стыдиться. — Звезды? — переспросил Ён Хэнг. — А они-то тут причем? — При том, что осуждать поступки умерших — бессмысленное и неподобающее занятие, — ответил Всевышний Судья и взглянул на чистое небо, полное звезд. За ним на него взглянули и Тао Лин, и братья Фэнхуа, и Синь Сянь. — Умершие небожители, согласно старой легенде, становятся звездами. Как и люди, они о чем-то мечтали, но в силу вынужденных обстоятельств не смогли исполнить свои заветные мечты. Если увидите падающую звезду, знайте, что желание какого-то мертвого небожителя исполнено. — А… желание моего дедушки? Оно исполнено? — стесняясь, как мальчишка, спросил Ён Хэнг.       Всевышний Судья недолго помолчал, хмуря брови, и ответил: — Ещё нет, но он спокоен и счастлив. М-м… Надо будет сообщить Божеству Судьбы о произошедшем. Новая звезда совсем скоро должна появиться. Так что, прошу меня простить, но я вынужден покинуть здешние земли. Я был частично рад повидаться с каждым из вас. И пусть Небеса сулят вам удачу в благих начинаниях, — с этими словами Всевышний Судья пропал, подобно солнцу, что загородили тучи.       Тао Лин кивнула на прощание Всевышнему Судье и тяжело вздохнула. Этот вздох, кажется, разбудил Чжун Бао. Та сладко зевнула, потягиваясь и, причмокнув, поднялась на ноги. Задремавший Карасу не отставал от хозяйки: замотав головой, он каркнул и запрыгнул ей на плечо. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась Тао Лин, поднявшись с земли. — У меня всё ещё болит всё тело и горят руки, но по крайней мере я не валюсь с ног от усталости, — похлопав по земле хвостом, ответила Чжун Бао и обратилась к Синь Сяню, братьям Фэнхуа и Ён Хэнгу: — Я так полагаю, Всевышний Судья уже растрепал вам всю мою подноготную. Я даже ему благодарна, что мне не придется вспоминать произошедшее…       Синь Сянь глядел на Чжун Бао опечаленно, словно вот-вот заплачет. Ему было жаль её, жаль Су, жаль тех людей, которых та не могла спасти. Когда Синь Сянь, ещё будучи мальчишкой, увиделся с Чжун Бао, он бы никогда не подумал, что и ей приходилось голодать, побирая монеты у храма или у постоялых дворов. Ещё больнее становилось от осознания, что Чжун Бао не хотела это вспоминать и всячески таила свою историю от лишних глаз и ушей. Не сдержавшись, Синь Сянь бросился к Чжун Бао с объятиями. Он прижался к ней, как к родной, жмуря глаза от страха и горя. — Ну-ну, контрактный демон Синь Сянь Бинг… — растерялась Чжун Бао. — Эх, вот поэтому я и не желала вам ничего рассказывать… Так и думала, что начнете меня жалеть, словно я немощная! — она поглаживала Синь Сяня по волосам, как собственного ребенка, а после перевела взгляд на озадаченных Шу и Шо. В её глазах вдруг промелькнул стыд, и она, наклонив голову, произнесла: — Я обязана перед вами извиниться, господа Фэнхуа… Нет оправдания тому, что я оставила вас во Втором городе. Я не умела работать с душами, поэтому подумала, что так будет лучше… Я боялась и думала только о себе, это действительно очень эгоистично с моей стороны. Пожалуйста, пойдите ко мне.       Шу дернулся вперед, но Шо, вытянув руку, остановил его и пошел впереди, чтобы принять возможный удар на себя. Чжун Бао кивком головы ещё раз выразила глубочайшие извинения и провела в воздухе пальцами. Лесную тишину пробил звон колокольчиков, а Шу и Шо поморщились, будто бы их ударили по затылкам. — Теперь вы свободны. Контракт с тем постоялым двором аннулирован. Я надеюсь, что теперь вы сможете сделать свою жизнь такой, какой бы хотели.       Шо взглянул на свои руки так, словно с них сбросили тяжеленые оковы, которые он был вынужден носить десятилетиями. Лёгкость окутала его тело, она щекотала разум и вызывала легкий страх. — Благодарю Хранителя Вороньего Леса, — поклонившись, с волнением в голосе, произнес Шо.       Шу взглянул на брата и также поклонился, только более комедийно и нелепо. Чжун Бао ласково улыбнулась и помотала головой. — Вы можете обращаться ко мне просто госпожа Чжун. Хранитель Вороньего Леса… Пусть это прозвище останется в истории и не будет иметь ничего общего со мной.       Шу и Шо с горящими глазами переглянулись и также обняли Чжун Бао, прижавшись к ней так, как не прижимались к родной матери. Глядя на них, стоящий неподалеку Ён Хэнг почувствовал некоторую печаль и тоску. Он сделал пару шагов назад и взглянул на чёрное небо. Мерцающие звезды приветствовали его, как старого друга. — Дедушка… — с дрожащими губами, шепотом произнес Ён Хэнг. — Может быть, я не был для тебя идеальным, как и ты для меня. Может быть, я много раз тебя обижал и совсем не слушался. Но я надеюсь, что сейчас ты действительно счастлив. Я понимаю, что ты хотел для меня лучшей жизни, и, возможно, до сих пор думаешь, что я страдаю… Но знай, что я тоже счастлив. Я наконец нашел любящих и понимающих людей, встретился с реальным миром и трудностями, с которыми можно столкнуться в нем. Я не хочу больше прятаться. Не хочу больше смотреть на всех и завидовать каждому. Не хочу больше доказывать кому-то, что я чего-то стою. Я благодарен Небесам и себе, что наконец обрел покой.       Высказавшись, Ён Хэнг зажмурился, будто бы ожидал, что сейчас его ударят или наругают, но ничего не произошло. Только ветер погладил его по голове и заставил обернуться на стоящего рядом Синь Сяня. Глаза того блистали ни то от лунного света, ни то от слез. Положив руку на плечо Ён Хэнга, он приятно улыбнулся и чуть отошел в сторону, знакомя с рядом стоящими братьями Фэнхуа. Взглянув на них, Ён Хэнг кивнул и посмотрел за спину — туда, где стояли Тао Лин и Чжун Бао с Карасу. Чжун Бао со слезками на глазах, которые та пыталась сдержать улыбкой, помахала всем четверым, а ворон Карасу, каркнув, подлетел к ним и, сделав круг, вернулся на плечо хозяйки. — Не забывайте обо мне, — произнесла Чжун Бао, и вместе с Тао Лин они исчезли из виду.       Ён Хэнг, Синь Сянь и братья Фэнхуа вышли из леса на знакомую Синь Сяню тропинку. — Ну и… Что теперь? — спросил он, сведя плечи.       Вместо ответа Синь Сянь получил кулаком в плечо от Шу. Подпрыгнув к контрактному демону, он ткнул его пальцем в его грудь и вскрикнул: — Эй, ты! Ты же Синь Сянь Бинг, верно?! — Я? А… Ну… Да… — потирая плечо, ответил Синь Сянь. — А-Сянь? — строго переспросил Шо, стоя со сложенными на груди руками позади Шу. — У которого мама булочки пекла?       Синь Сянь закивал головой. Радостно взвизгнув, Шу бросился на Синь Сяня и повалил его на землю. — А-а!!! Неужели?! Это правда ты?! А почему волосы такие отрастил, а?! Тебе их мыть не лень?! И почему ты не искал нас?! Я вообще-то был самым преданным фанатом Синь Сянь Бинга! У меня даже был его портрет в комнате! Я спёр его у одного жирного хмыря, не поверишь!!!       Синь Сянь был так ошеломлён, что только и мог глотать воздух, не в силах отвечать на вопросы Шу. Тяжело вздохнув, Шо схватил брата за шкирку и поставил на ноги, а Ён Хэнг помог встать Синь Сяню. Даже будучи схваченным за кофту, Шу всё равно продолжал радостно прыгать и дёргаться вперед. — Прости его, он как сдох ненормальным, так и сейчас такой, — буркнул, смущаясь, Шо. — Ничего-ничего, я понимаю… — неловко улыбаясь, ответил Синь Сянь. — Я искал вас, Чжун Бао говорил… говорила мне, что вы находитесь во Втором городе, но вместо того, чтобы найти вас я там… рог оставил… И больше туда не решался возвращаться. — Разве ты не был там с каким-то высоким небожителем? — всё ещё держа Шу, спросил Шо. — Я ещё помню этого, с ушами кроличьими.       Ён Хэнг сразу понял, что речь идет о нем и неодобрительно хмыкнул. — А-ха-ха… Было дело… — почесывая затылок, ответил Синь Сянь. — Это, кстати, Ён Хэнг… Ам… Мой возлюбленный. — Возлюбленный?! — снова принялся радостно визжать Шу. — Да ладно, ты что, как Шо?! А он тебе дает деньги, когда вы?!..       Закончить свой вопрос он не успел, потому что Шо закрыл ему рот ладонью, прижимая со всей силы руку к губам. Ён Хэнг и Синь Сянь неловко переглянулись и натянули одинаковые улыбки. — Простите, — буркнул Шо и, чуть пихнув брата, отпустил его. — Я Фэнхуа Шо, а это мой брат Шу. Рад знакомству. — И я тоже, — ответил Ён Хэнг, и наступило недолгое неловкое молчание. — Честно говоря, я и не знаю, что сейчас говорить… — признался Синь Сянь. — Столько всего произошло… — Зато я знаю!!! — заявил громогласно Шу и подпрыгнул на месте. — Давайте вместе пойдем похавать и поболтаем! Я так долго не разговаривал с Синь Сянем! Давайте я расскажу вам, как проходит мой день?! Точнее проходил, ведь мы наконец-то не будем жить с этим уродом с головой коня! Знали бы вы, какой он противный. Однажды он…       И они вместе отправились по дороге до местного постоялого двора в поселении Тонган. Болтая о всем, что придет на ум, они ели и пили, смеялись и кричали, танцевали и пели, так, как никогда раньше. Дух свободы и счастья дурил каждого, так что все были пьяны без вина. Им никто не делал замечания, понимая, что это будет бесполезно — их радость наоборот добавляла живости и красок в жизнь уставших путешественников и работяг. Поднимая пиалу с чаем, Ён Хэнг обнимал Синь Сяня за плечо, а тот неумолимо хохотал от баек Шо, которые дополнялись забавными пародиями Шу.

***

***

***

      На Небесах обсуждения произошедшего продолжались не один день. Каждый считал своим долгом высказать мнение по поводу сложившейся ситуации. Всплыли и те факты, которые изначально думали скрыть. Например, что Байху Ян Лин Янсу не стал бродячим заклинателем без духовных сил, а «припеваючи» живет с Повелителем Снегов и его пассией из рода Ён. Всевышний Судья ненадолго взял отпуск и отправился гулять по смертной земле, распределив дела между своими подчиненными и Божеством Судьбы Мо Сяоя.       Ворвавшись во дворец Божества Судьбы, Вэнь Ци счастливо воскликнул, размахивая руками: — Мо-Мо! Мо-Мо! Я тебе сейчас такое расскажу!!!       Мо Сяоя, подпрыгнув от страха на кушетке, прижал к себе свиток и, увидев Вэнь Ци, облегченно вздохнул. — Я слушаю тебя, — улыбнувшись, произнес Мо Сяоя. — В общем! — вздохнув полной грудью, Вэнь Ци облокотился на письменный столик. — Хранитель Вороньего Леса — это на самом деле жена Генерала Цзянчжоу! Подумать только, да?! А нам столько об этом рассказывали!!! Я просто шокирован! Я услышал это от Повелителя Снегов, вот, прямо сейчас, а он же всегда знает самые свежие новости! Я вот и прибежал к тебе поделиться!       Мо Сяоя старался держать на лице улыбку, но после неловко произнес: — Ах, это… А-Ци, я в курсе. Этой новости уже как несколько недель… — Несколько недель?! — переспросил Вэнь Ци. — Но как?! Я же её только что услышал!!! От самого Повелителя Снегов! А у него… всегда что-то новое! — Да, может быть оно и так, но… Ты очень много работаешь в последнее время, А-Ци. Вот, наверное, и узнал об этом так поздно. Но если ты желаешь со мной об этом поговорить, я не против. Я как раз почти закончил… — Мо Сяоя взглянул на заваленный свитками стол и покачал головой. — Почти разобрался со своими делами, точнее… Я получил несколько серьезных проектов от Всевышнего Судьи и, о Небеса, я так беспокоюсь, что что-то сделаю не так…       Вэнь Ци скорчил серьезное лицо и положил руки на плечи друга, сжимая их. — Мо-Мо, — начал он. — Если Всевышний Судья поручил тебе что-то, значит, он уже увидит в тебе достойную кандидатуру! Но не следует перенапрягаться, иначе никакого смысла из работы не будет! Давай-ка лучше выпьем чаю и отдохнем. А то, чувствую, у тебя уже болят глаза от этих всех свитков!       Мо Сяоя смущенно хихикнул и, кивнув головой, согласился устроить чаепитие. Перебравшись в приемную комнату, они накрыли на стол и принялись трапезничать. — Кстати, А-Ци, ты слышал, что Ён Хэнг сейчас живет с демоном? — спросил невзначай Мо Сяоя. — Они, кажется, в отношениях… — В отношениях?! С демоном?! — округлив глаза, возмутился Вэнь Ци. — Ну и ну… Так и знал, что этот Ён Хэнг — один из этих. И как нестрашно-то ему, что об этом даже на Небесах узнали?!       Мо Сяоя пожал плечами и задумчиво бросил взгляд на чай в пиале. — Он счастлив, поэтому ему и неважно, мне кажется. Они живут в Тонгане, но далеко от деревни… — М-м-м, — лишь протянул Вэнь Ци. — Я вообще это к чему… — прокашлявшись, продолжил Мо Сяоя. — Всевышний Судья не смог найти тебя на Небесах во время того, как распределял обязанности, поэтому попросил меня передать и тебе одно задание. — Какое же?! — глаза Вэнь Ци тут же радостно загорелись. — Он хотел, чтобы ты принес кроликов из храма Божества Плодородия к Ён Хэнгу… Дело в том, что нынешнее Божество не особо любит их и хотел бы завести других животных, а себе кроликов брать никто не хочет…       У Вэнь Ци тут же пропал весь радостный настрой, он застыл с приоткрытым ртом и схватился за голову. — Ох, нет-нет-нет! Почему я?! — Наверное, потому что ты местный посыльный… Ну, а ещё потому что Всевышний Судья доверяет тебе… А также ты знаешь местность Тонгана… — пожимая печами, ответил Мо Сяоя. — Это кошмар, ужас, вздор! Ён Хэнг же меня ненавидит! Только представь, как глупо я буду выглядеть, если принесу ему этих кроликов!!! — А-Ци, всё будет хорошо. Я могу сходить с тобой, если ты волнуешься. Я уверен, что Ён Хэнг давно не держит на тебя зла. Столько лет прошло… — А вдруг держит?! Ох, это кошмар… Я столько ему наговорил…       Мо Сяоя, понимая, что словами никак не подбодрит Вэнь Ци, положил руку ему на плечо и заглянул в глаза. Их взгляды встретились, и Вэнь Ци, сделав несколько глубоких вздохов, пришел в себя. Он молчал, поджимая губы, а после, вздохнув, произнес: — Наверное, ты прав… Он изменился… Я слышал от Шуе Юиня, что сейчас он немного другой… С тех пор, как я увидел его последний раз, прошло достаточно лет. Помню, что когда мы первый раз познакомились, он казался мне таким странным. Я даже немного его боялся, ах-ха, — Вэнь Ци сделал паузу, опустив плечи и голову. — Шуе Юинь говорил, что он повзрослел. А я? Как ты думаешь, Мо Сяоя, я изменился с того момента, как мы первый раз с тобой познакомились?       Мо Сяоя слабо улыбнулся и кивнул. — Угу. И видеть каждое твое изменение, даже самое незначительное — благодать для меня, А-Ци. Меняться, чтобы стать счастливым — это порой больно и страшно, но я готов быть рядом, чтобы стать однажды таким же счастливым, каким стал Ён Хэнг. Сначала он мне тоже не особо нравился, но сейчас мне кажется, что нам есть, чему у него поучиться.       Согласившись, Вэнь Ци кивнул и отпил чая из пиалы.       Мир наконец стал спокойным: Шуе Юинь обрел в своем одиноком и огромном дворце покой, окружив себя прекрасными слугами и не менее прекрасной возлюбленной; Шу и Шо, распрощавшись с Синь Сянем, отправились в пешее путешествие; Шон Ян продолжил жизнь обычного коллекционера, порой играя партии в игорном доме; Тао Лин и Чжун Бао могли преспокойно отдыхать в логове первой, наблюдая, как Карасу бегает от енотов — обращенных слуг Тао Лин. Ён Хэнг, поселившись у Синь Сяня, теперь спал до обеда и, целуя Синь Сяня в щеку, засыпал после заката, а Синь Сянь обнимал его крепко-крепко со спины, желая самой спокойной ночи, которую только можно было представить.       И наконец заветные мечты стали явью.