Пороки добродетели

Когда Ши Сяо открыл глаза, то обнаружил себя на полу, но не снаружи занавеса, а внутри. Поспешив сесть, он, первым делом, наткнулся взглядом на Гуан Юэ. Демон лежал на кушетке, небрежно опершись локтем о возвышающийся валик. Его белые, отливающие серебром волосы были закручены узлом на макушке, а две длинные пряди свисали по бокам, очерчивая узкое лицо с изящными чертами. Одет он был в ханьфу насыщенно фиолетового цвета с серебряной отделкой, которая напоминала мерцающие звёзды. Глядя вблизи на Гуан Юэ, Ши Сяо понял, почему его сравнивают с Луной, сияющей на ночном небе. Вот только, по его мнению, тот не имел права быть настолько красивым. Такая совершенная внешность больше подходила богу, а не демону. Гуан Юэ лишь взглядом отметил, что юноша пришел в себя и вернулся к созерцанию переплетения изумрудно-зелёных нитей, парящих в воздухе рядом с ним. Ши Сяо тоже принялся разглядывать рисунок и вскоре заметил, что его линии были подвижны. Они чуть вздрагивали и мерцали так, словно внутри тонких стеклянных трубок текла жидкость. — Какая прекрасная мерзость, — хмыкнул демон через долгую минуту и перевёл взгляд на Ши Сяо. — Чем же ты так не угодил змеиному народу, что дом Сяолун поставил на тебя печать изгнания? — Понятия не имею, — пожал плечами Ши Сяо, поднимаясь с пола. — Ю Вэньмин подобрал меня на дороге, когда мне не было и года. Хоть я всю жизнь прожил с ним в хижине, но всё же старик — не простой рыбак. Да и в школе Шенгуан я бывал, хоть и в качестве гостя. Но, ни учитель, ни преподаватели в школе никогда не говорили мне ни о какой печати. — Разумеется, чтобы её обнаружить надо либо искать специально, либо уметь видеть то, что недоступно людям. А эту печать кто-то наложил с большим мастерством. В скрытом состоянии даже я не сумел правильно разгадать её значение. — Гуан Юэ поднял руку и обвёл пальцами изумрудный контур. — Змея, пожирающая свой хвост… В тебе запечатали кровь, родство и способность управлять своей ци. Так поступают с преступниками, лишая их силы своего народа и изгоняя из клана. — Выходит, я принадлежу змеиному народу? — нахмурился Ши Сяо. — Возможно. Выяснить это доподлинно можно только в их главном доме. Если Зелёное Пламя тебя примет, то да. А если сожжет — то нет! — рассмеялся Гуан Юэ. — Но узнать ты это сможешь не раньше, чем через год. Напоминание о том, что он проиграл Гуан Юэ год своего служения, заставило Ши Сяо нахмуриться. Нет, работы он не боялся, вот только демону не доверял. И опасался, что вернувшись через год на гору Шаньгу, найдёт лишь могилу старика. А поэтому, тщательно обдумав свои слова, Ши Сяо обратился к демону. — Я помню о своём проигрыше, господин Гаун Юэ, и я буду верно служить вам этот год. Но так же я помню о своём выигрыше и мне хотелось бы увидеть его. — Боишься, что я не выполню своих обещаний? — вскинул бровь Гуан Юэ. — Обман — это тоже порок, господин. А вы — их повелитель. — Вот именно, — фыркнул демон. — Это я управляю пороками, а не они мной. Ведь если я попаду под влияние какой-либо страсти, то она будет иметь надо мной власть. И тогда из господина я превращусь в раба. Потому что нельзя повелевать тем, с чем не способен справиться. Пожалуй, единственное, в чём меня можно обвинить, это в любопытстве. Но ведь это не порок?.. — Прошу простить меня, господин, — покаянно поклонился Ши Сяо. — Хочешь увидеть своего воспитателя? — прищурился Гуан Юэ. — Смотри! Демон взмахнул рукой, и в воздухе появилось окно, сквозь которое была видна постель Ю Вэньмина. В этот предрассветный час старик спал, но сон его был тяжёлым и тревожным. Исхудавшее лицо было болезненно серым, а лоб покрывала испарина. Он тяжело и сипло дышал, будто на грудь ему давило упавшее бревно. Гуан Юэ взял с блюда сливу, разломил её и достал косточку, затем лёгким движением отправил её в полёт. К удивлению Ши Сяо, сливовая косточка пролетела сквозь окно и попала спящему Ю Вэньмину прямо в рот. Тот судорожно вздохнул, и юноше на секунду показалось, что старик сейчас просто задохнётся. Но нет, тот вдруг закашлялся, перевернулся на бок, и косточка выскочила из его горла, упав на пол, окутанная странной серой дымкой. В этот момент Ю Вэньмин глубоко вздохнул и вновь погрузился в сон. Только уже в спокойный и здоровый. Тем временем, демон сунул в окно руку, ловко подцепил дымку двумя пальцами и затащил к себе. Оказавшись в Лунном городе, серая дымка уплотнилась и превратилась в отвратительное тело кошки, худое, словно скелет, обтянутый кожей. Его пустые глазницы злобно светились зелёными огоньками, а голый, как у крысы хвост, метался из стороны в сторону. Гуан Юэ посадил эту тварь к себе на колени и принялся осторожно гладить. — Вот за это я и не люблю богов войны, — вздохнул он. — Под их покровительством люди не только убивают друг друга, но и приносят в жертву других существ, создавая из них вот таких неупокоенных духов. Маогуй не может навредить тому, кто провёл ритуал жертвоприношения, зато он способен выбрать объектом своей мести любого другого человека. И не всегда того, на кого ему указывает заклинатель. Ши Сяо смотрел, как Гуан Юэ гладил маогуя, и под его руками дух менялся. Из его глаз ушла злая ненависть, а само тело налилось силой. Шерсть, правда, и не появилась, так что вскоре маогуй стал выглядеть, как обычная лысая кошка. — Я назову тебя Мэйли — Прекрасная Слива. Иди, — столкнул он с колен маогуя. — Гуляй, здесь тебя больше никто не обидит. А если попробует — разрешаю покусать. Бросив подозрительный взгляд на Ши Сяо, Мэйли выскользнула за шелковую занавеску и, словно полноправная хозяйка, отправилась изучать игорный зал. — Нам тоже пора, — объявил Гуан Юэ, поднимаясь с кушетки. — Скоро рассвет и я хочу отдохнуть. Идём. Демон шагнул в противоположную от зала сторону, где обнаружилась дверь, ведущая в другое помещение. Ши Сяо раньше не доводилось бывать в богатых домах, но он готов был поспорить, что по своей роскоши владения Гуан Юэ не уступали императорскому дворцу. Из игорного дома крытая галерея привела их в сад, в котором деревья цвели и плодоносили одновременно. И это несмотря на то, что сейчас на улице зима. По украшенному резьбой каменному мосту они пересекли пруд с цветущими лотосами и вошли во внутренние помещения главного дома. Раздвинув деревянные двери, Гуан Юэ привёл Ши Сяо в помещение с огромным бассейном, наполненным горячей водой. — Я собираюсь принять ванну, — заявил ему демон. — Помоги мне раздеться. — Я? — Ши Сяо настолько удивился, что даже сбился с шага. — Разумеется, ты же мой слуга, — с усмешкой произнёс Гуан Юэ, остановившись посреди помещения. — Или ты видишь здесь кого-то ещё? — Я думал, что вы поставите меня мести улицу или ухаживать за садом… — растерялся Ши Сяо. — У меня сильная духовная ци и я хорошо чувствую растения. — С этой работой вполне справляются цзянши. Мне же нужен личный слуга и помощник. Ну так что? Ты собираешься выполнять свои обязанности? — Да, конечно, господин, — юноша поклонился, подошел ближе и осторожно потянул завязки на боку ханьфу. Это было странно. Ши Сяо раньше не доводилось никого раздевать. Даже старый учитель, как бы ни был слаб во время болезни, переодевался всегда сам. Но всё же с верхним платьем юноша справился без труда. Зато когда дело дошло до внутренней рубашки, его руки дрогнули. Ши Сяо раньше не доводилось видеть обнажённых людей, кроме самого себя. И сейчас, снимая с плеч шелковую ткань, он пытался сделать это так осторожно, чтобы ненароком не коснуться белоснежной кожи. Повернувшись спиной к демону, Ши Сяо принялся аккуратно складывать одежду, когда его прервал насмешливый голос. — А дальше? Или ты думаешь, что я буду мыться в штанах? Выпустив из вмиг ослабевших рук верхнее платье, отчего оно небрежно упало на пол тёмной грозовой тучей, он заставил себя вновь шагнуть к Гуан Юэ. Тот уже сидел на краю купальни, заложив ногу на ногу, тем самым предлагая своему слуге начать именно с обуви. Опустившись на колени, Ши Сяо по очереди снял с демона шелковые туфли, а когда тот встал босыми ногами на мозаику пола, юноша оказался в весьма смущающем положении. Пояс брюк маячил прямо перед его лицом, но развязать его было половиной дела, требовалось ещё избавить господина от оставшейся одежды. Пытаясь не смотреть на совершенно невозмутимого демона, Ши Сяо коснулся пальцами узла и отвернул голову. Решив действовать вслепую, он внимательно рассматривал купальню, выложенную белым мрамором, вот только его руки, ставшие совершенно непослушными, постоянно соскальзывали с пояса, попадая не туда, куда нужно. Совсем уж наивным юношей он не был. Для чего продажные женщины зазывали к себе именно мужчин — прекрасно знал. И сейчас, пытаясь совладать с непослушной тканью, испытывал то самое чувство стыда и смущения, как в тот день, когда из любопытства заглянул в неплотно закрытое окно «дома наслаждений». А коварный демон даже не думал облегчить ему задачу, лишь терпеливо ждал и, как казалось Ши Сяо, даже наслаждался его неловкостью. Когда преграда, наконец сдалась, и последняя деталь одежды соскользнула на пол, Гуан Юэ просто переступил через ткань и шагнул в тёплую воду, от которой поднимался лёгкий пар. — Оставь эти тряпки и помоги мне вымыть волосы, — велел демон, откинувшись на бортик купальни. Ши Сяо, повинуясь жесту, взял с полки кувшин с ароматным мылом, присел рядом и распустил тугой узел на макушке Гуан Юэ. Белые пряди упали в воду тяжёлой волной и тут же намокли, приобретя цвет старого серебра. Поставив ладонь, Ши Сяо тонкой струйкой плеснул на неё мыло, и принялся осторожно массировать голову. — Теперь это всегда будет моей обязанностью, господин? — уточнил на всякий случай Ши Сяо. — Помогать мне? Пока ты здесь — да. Раздеться вечером, одеться утром. Это ведь совсем не сложно. Надо все лишь немного сноровки, — с долей ехидства произнёс Гуан Юэ, явно намекая на неуклюжесть юноши. — А в остальное время? — Будешь разбирать архив. Каждый раз, играя с кем-то, я заключаю устный договор, который затем превращается в свиток. За сотни лет я выиграл столько всего, что и сам уже не знаю, чем владею. Вот с этим ты мне и поможешь. Будешь сортировать бумаги по их ценности и предназначению. Знания — в одну сторону, непрожитые года — в другую, уменья в третью. Ю Вэньмин, конечно, человек со странностями, но знаний у него предостаточно. И раз уж он был твоим воспитателем, то думаю, с этой работой ты справишься.