Глаза цвета приторного кофе

Запах зала отдаёт потом и старой кожей. Вокруг — удары по лапам, резкие выкрики инструкторов и прицелы камер. Лиза медленно бинтует руки, стараясь не встречаться глазами с остальными. Ринг был ей знаком: тактика, движения, уклоны. Она знала, как уложить противника — но не сегодня. Объявление пар звучит гулко, будто через вату. Она слышит чужие имена, а потом и своё. — Лиза… с Кристиной. Пауза. Потом кто-то хмыкнул. — О-о, бой века, — шепчет Мишель. — Только без крови на матах, — прыскает Настя, закатывая глаза. Крис ухмыляется: — Ну что, Индиго, покажи, как надо кусать. Лиза молча поднимается на ринг. Захарова запрыгивает с другой стороны. Камеры повернулись. Мотор. Она чувствует на себе взгляды — цепкие, липкие. Но сильнее всего — один. Со стороны зала. Кира. Стоит, оперевшись плечом о стену, руки скрещены, голова набок, в глазах — искра. Первый раунд. Крис напирает — не по правилам, а по злобе. Каждый её шаг — как вызов. Она не бьёт всерьёз, но будто ловит шанс «вскользь» задеть: больно, обидно, неопасно. Как будто издевается. Лиза отступила. — Работаем по схеме, — напоминает инструктор. — Помним, это не бой насмерть. Движения Лизы — как по сценарию: ровно, выверено. Не победить. Не провалиться. Просто устоять. Остаться собой. Удар, уход, разворот. Всё — без лишнего пафоса. Крис пытается задеть. Хочет мести. Хочет крови. Не хочет вылета — поэтому держится, бьёт больно, но вполсилы. — Сыграешь слабую — снова похвалят? — Я играю честно, — шипит Лиза сквозь зубы. Нервы на пределе. Конец боя. Инструктор поднимает руку Лизы: — Чётко. Не перегорела, не растеклась. Хорошо сдерживаешься. В зале кто-то негромко фыркает. Шепотки усиливаются, когда девушки спрыгивают с ринга. — Видимо, бешенство вылечили, — бормочет Настя, не глядя. Лиза шагает в сторону ото всех. Хватает полотенце, протирая лицо. Украдкой ищет знакомые черты, карие глаза. Кира стоит ближе к рингу, готовая идти в атаку — развлечение, не более. На Лизу не смотрит. Может, и тогда не смотрела? Понимает, что Медведева ведёт себя странно, но не придаёт значения. Что бы ни было парой часов ранее — не более фантазии Лизы. Сама придумала касания, сама поверила взглядам, теперь ищет подтверждение своей выдумке. Кира — сплошной сигнал тревоги, и нужно бы это запомнить. Второй бой — с Настей. Девушка извергает гадости, стоя на ринге. Толпа подружек взвывает в поддержке. Лиза размеренно шагает к полю боя. Смотрит по сторонам. Видит Киру рядом с Дарьей — они смеются, жмут руки. Необъяснимая тоска окутывает Лизу. Желание сторониться тушуется. Не понимает, её ли это мысли были или навязчивый страх, ловушка разума. Она не признаёт, что хочет чувствовать взгляд Киры на себе прямо сейчас. Нельзя признавать. Настя ждёт с уже заготовленной кривой усмешкой: — Близко не подходи, боюсь твоих зубов. — Они не для тебя. Бой шёл странно. Лиза чувствует себя не участницей, а шутом. Настя визжит на каждый взмах руки, отскакивает, пугается и смеётся одновременно. Её колкие фразы ранят сильнее косых ударов, но Лиза держится, не реагирует, возводит прочные стены безразличия. Локоть Насти проскользнул рядом с шеей, но не ударил. По коже — мурашки. Сердце сбилось на секунду. Лиза знала, что будет нелепо. Знала, что она громкая, но не опасная. И всё равно — каждый бой выжигал по капле. Смех Кристины перекрывает любой шум вокруг. Лиза видит надменное лицо Мишель — она демонстративно хлопает. Платок, будто сама рвётся на ринг, выпячивается вперёд, кричит что-то. Лиза едва не пропустила удар. Настя отшатнулась — боялась попасть. И снова — похвала. — Контроль отличный. Молодец. На этот раз молчали все. Всё читалось во взглядах.

༺♡༻

Коридоры и лестничные пролёты гудят шепотками, как улей. Стоило Лизе только оказаться в поле зрения, как несколько пар глаз устремились к ней: — Ой, смотрите, звезда пришла, — тянет Мишель. — Сейчас автограф попросим, — язвительно добавляет Крис. — Надо было на Лизу намордник надеть, — выкрикивает Настя из-за шкафа. Лиза замирает на пороге. Она устала. Слишком устала. — Ты, главное, не укуси мебель, — уже громче, с хохотом. Гул стихает, когда за спиной Лизы вырастает Кира. Смотрит холодно, с угрозой, заставляя умолкнуть даже Кристину. Все разбредаются по дому. Касаясь руки, Кира опережает Лизу, резво заскакивая на лестницу. На плече рюкзак, который расстёгнут на половину. Прядки волос выбились из короткого пучка. Она спешит. Лиза стоит. Смотрит вслед. Выжидает, пока та скроется из виду. Глубокий вдох. Пора отдохнуть. Неспешно Лиза шагает к своей комнате. Одинокой, пустой, спокойной. Внутри темно. Из окна льются лучи луны, бросаясь бликом на лакированную мебель. Свет включать не хочется. Атмосфера сочетается с душевной борьбой. Рухнув на мягкую кровать, Лиза жмурится. Тянется к подушке. Шелестящие кубики вдруг скатываются на лицо. Тело обдало жаром. Она вскакивает, резко включая настольную лампу. Глаза привыкают к контрасту света. Фантики блестят в мягком свете, будто кто-то специально разложил их по оттенкам. Лиза застыла. Сирень — нежная, с тонким запахом. Как будто кто-то держал её в руках долго, прежде чем положить сюда. Галлюцинации на фоне стресса — не шутки. Лиза вглядывается, будто пытается доказать себе, что это не иллюзия. Она не верила глазам. Но сирень пахла. Привычно. Почти по-домашнему. Как бабушкин сад, как детство, как один вечер, когда её ждали. Обёртка отражает свет лампы, манит яркими цветами, но страх сильнее. Что, если это мираж? Лиза сходит с ума? Может, Кристина права, и ей тут не место, если дело доходит до безумия. Дверь позади со скрипом открывается. Идея влетает в комнату как к себе. Её появление выбивает Лизу из размышлений. Девушка широко улыбается, пока на глаза не попадают конфеты и сирень. — Ты тоже это видишь? Идея открывает рот в попытке что-то сказать, но останавливается, хмуря брови. — Вот и я не знаю. Лиза садится на кровать. Берёт две конфеты, одну протягивает Идее. Та принимает угощение и садится рядом. Шоколад тает во рту, приятно растекаясь. Сладости успокаивают. Лизе не хватало чуточку позитива в этой нездоровой обстановке — а тут его целая горсть. — Неужели у тебя появился поклонник в этом змеином гнезде? — усмехается Идея. — Кто бы это ни был — я готова его расцеловать. Лиза не сдерживает улыбки, разворачивая конфету. — Аккуратнее с выражениями. Вдруг это Кристина? — смеётся. — Я думала, это ты, — подмигивает Лиза. — Поддержала бы «официального изгоя». — Слушай… — Идея берёт сирень двумя пальцами, словно оценивая. — Я бы не стала так стараться. У нас максимум — куст туи у забора. Лиза не отводит взгляда от россыпи цветочков. На территории не растёт сирень? Откуда она здесь? И главное — кто её принёс? Варианты роятся в чертах разума. Их немного, но каждый отсеивается в раз. Когда-то ей дарили сирень. В школе. На выпускной. Тогда тоже казалось, что кто-то замечает. Но теперь… это чувствовалось иначе. Глубже. Искренне. Лиза не верит. Больше походит на сон, чем на то, что кто-то отыскал сирень за пределами дома, умыкнул горсть конфет невесть где. Не верит, что кто-то так постарался ради неё. А может, ещё не всё потеряно?

༺♡༻

Кира шагает к пруду, не оглядываясь. В груди — вулкан, сдержанный только сигаретой. Садится на доску у берега. Подкуривает. Водная гладь рисует звёздное небо. Вокруг шумит листва и сверчки, сплетаясь в гармоничный фон. И это кого-то успокаивает? Лиза — странная до невозможности. Прошмыгнув на третий этаж получасом ранее, Кира оглядывалась. Больше из привычки, чем из страха. Влетела ураганом в пустую комнату Лизы. Двигалась быстро. Из рюкзака достала конфеты и сирень. Класть не торопилась — крутила пальцами веточку, осматривая чужие стены. Холодные, пустые, буквально безжизненные. Пусть сирень будет ярким пятном в этой тьме. Бессмысленно? А ей ли не всё равно. Достать конфеты было лёгкой целью. Надавить на Дашу, присесть на уши, похлопать невинными глазками — плёвое дело, когда что-то нужно. Сирень в планы не входила, пока Кира не вышла на задний двор спортивного клуба, где проходило испытание. Её остановил сиреневый куст. Одинокий, густой. Будто напоминал о чём-то мягком. О ней. Внутри всё сводит, грудную клетку давит. Пальцы нервно барабанят по фильтру. Она не боится быть замеченной, быть услышанной. Мысли накатывают волнами, отчего сбивается дыхание. Впервые — Кира говорит. Вслух. Не кому-то. Себе. — Я не понимаю. Ты злишься, что она не рядом? Так подойди. Боишься, что оттолкнёт? А если нет? Кира сжимает горсть камушков в кулак. — Я её пугаю. Блять, почему я её пугаю? Ты — буря. Она — тишина перед. Никогда не бывает рядом. Но именно тогда случается гроза. Камни падают в воду, оставляя круги. Мелкие брызги разлетаются в стороны. Кире тяжело признать, что Лиза не выходит из головы. Она поселилась глубоко внутри, заперлась на семь замков, а ключ бросила на дно этого пруда. Кира бросает взгляд на одинокое окно третьего этажа. Тусклый свет. Мелькающая тень. Она не придёт. — Конфеты и сирень. Как, блять, в грёбаном подростковом романе. Тринадцать лет и первая влюблённость. Только это… что это? Ты пыталась подбодрить. Порадовать. Это не зазорно. Зазорно — отрицать свою тягу к ней. Хватается за голову. Делает затяжку. Медленно выдыхает дым — успокаивает. Взгляд в небо. «И что я делаю?» — вертится на языке. Ноги сами привели к этому месту. Теперь она не в зрительском зале. Она — на исповеди. Тяжесть сваливается с плеч. Оказывается, просто выговориться — полезно. — Мне нужно, чтобы она была. Просто была. Поэтому ты здесь. Ты просто… не знаешь, как это правильно делать. Кира осознаёт: Лизе нечего менять. Она чудесна в каждом своём проявлении. В каждом добродушном поступке. В наивном взгляде. В стойкости. Она может дать отпор каждой в этом чёртовом доме, испепелить глазами, пронзить словом. Но она молчит. Не смотрит. И это не слабость — защита. Чувство одиночества. Лёгкий ветер трогает воду. Тишина отвечает ей мягко. Причина. И Кира впервые не чувствует себя слабой, когда ничего не решила. Иногда достаточно — просто остаться.