Не играй в мои игрушки

      — А теперь мы все вместе закрываем глаза. Давайте, закрываем-закрываем. Дазай-кун, закрываем, иначе магия не произойдёт.       Куникида умиротворенно откинулся на спинку стула и сам тоже прикрыл глаза.       — Волшебство очень-очень пугливое, оно любит, чтобы дети были послушны.       Куникида выдыхает полной грудью. Пускай со стороны может показаться, что он все ещё сидит с прямой спиной, выдерживая железную осанку, но на самом деле каждая клеточка его тела расслабилась. Вкушает долгожданный и заслуженный отдых.       — Давайте вместе посчитаем до трех. Давайте, все вместе: раз, два…       Куникида потянулся за кружкой зелёного чая с ромашкой. Говорят, она успокаивает нервы. Глянул на группу детей, что честно и верно сидели в кружочке на коврике, прикрыв ладошками глазки. Ну что за милые создания? Вот он — пример послушания и воспитания. Даже новенький мальчик, пускай и с явным недовольством, но прикрыл руками глаза. Что-то пыхтит, возмущается. Наверное, фокусы в первый день пришлись ему по душе и он под сильным…       — У него там нитка, как же вы не видите?! Дураки! Он за нитку сейчас потянет и шарик поменяется!       …впечатлением.       — Верно! — Дазай открыл глаза и уставился на светловолосого мужчину, — Нитка! Я первый заметил! — он тут же повернулся к Чуе и дёрнул того за руку, вынуждая открыть глаза, — Чуя, нас обманули! Вернее… Тебя! Посмотри!       — Нет! — мотает головой Накахара, — Месье волшебник сказал, что волшебство уйдёт, если посмотреть!       Куникида перевёл взгляд с детей, чья паника начала нарастать, затем на часы. Пол часа. Отличный вышел перерыв.       — Нет, дети, давайте сядем на место и…       Но тонкий момент послушания исчез из-под контроля приглашённого артиста. Он безуспешно пытался утихомирить малышню, кои по очереди открывали глаза и принимались то плакать, то искать упомянутую верёвку.       — Ребята, давайте…       По голове фокусника прилетел строительный блок конструктора.       — Ацуши-кун, — тут же кинулась Харуно к зареванному ребёнку, который принял такой расклад с ложной магией близко с сердцу, — Ацуши-кун, нельзя бросаться предметами в людей!       Накаджима шмыгает носом, утирает кулачками мокрые дорожки и что-то тянет.       — Ацуши-кун, я настоящий волшебник! — тут же спохватывается фокусник и выуживает из плаща игрушечный цветочек. — Вот посмотри!       Но ребенка такой настрой настораживает, пугает, и он всхлипывает сильнее, утыкаясь в ткань одежды воспитательницы. Стоящий рядом Рюноскэ отпускает юбку Кирако и с хмурым лицом наступает артисту на ногу.       Куникида поднимается с места. Сорок минут. Благодать.       — Гоголь-сан, — зовёт он, — простите за это. У нас группа хорошая, но иногда проблем не избежать.       Удивительно, но Чуя, что в этот раз оказался не причем вместе с Дазаем, что также был послушен до последнего, сидели в уголочке и играли с волшебной палочкой, что была так беспечно оставлена Николаем Гоголем — приглашенным на детский утренник фокусником. Накахара ещё долго отказывался открыть глаза, но видимо напор шатена оказался сильнее.       — Рампо-кун, — а вот виновник ни в коем разе не выглядел пристыженно. Казалось, он даже злился на других.       — Я не виноват! — тут же запротестовал Рампо, — Это они не увидели! А он не спрятал лучше! Видно же все!       — Но теперь все плачут, — подмечает Доппо и присаживается перед ребёнком, — Взгляни. Ацуши-кун очень расстроен.       — Ацуши-тян просто ещё маленький! — надулся Эдогава, — Вот он подрастёт и скажет мне спасибо!       Куникида глянул на упомянутого мальчика, который шмыгал носом на попытки гостя успокоить его и был уже более благосклонен. Но все ещё смотрел скрупулёзно, держа Акутагаву за кофту.       — Вот! Он уже все понял! — продолжал тянуть свое Рампо, — Это потому что он ещё маленький!       На это воспитатель выдыхает, мотает головой и поднимается.       — Мне придётся рассказать об этом твоему отцу.       — Что? — тут же подскочил Эдогава и ринулся к взрослому, — Куникида-сэнсей, не делайте этого! Он разозлится, если узнает, что я снова довёл кого-то, да ещё и в новой группе! И не даст мне есть сладкое два дня!       — Сладкое в большом количестве — вредно. А ты сегодня съел три порции желе, Рампо.       Мальчик тут же стал разорятся, что три порции клубничного желе — это очень даже мало. Доппо проигнорировал доводы, но пригрозил, что если Эдогава вновь начнет вымогать у других сладости, невинно хлопая глазками, то непременно сдаст родителю. Он кажется порядочным человеком.       На это Рампо надул щеки, покраснел от негодования и развернулся, о чем-то тихо возмущаясь. Он так и бродил по группе, изредка присаживаясь играть с другими детьми. Но довольно быстро терял интерес, принимаясь таскаться за взрослыми.       Наоми попросила не путаться под ногами и вновь отправила ребенка на коврик. Не зная чем себя занять, Рампо невинно подошел к парочке Осаму и Чуи, которая сегодня вела себя просто идеально. Дети читали книжки по слогам. Эдогава подсел, чем заслужил недовольный взгляд Дазая, который придвинулся к Накахаре.       Некоторое время Рампо слушал, а после, глянул на шатена, чисто и бесхитростно выдавая:       — А ты нравишься Чуе-куну! — торжественно заключил Эдогава, — А ещё Чуя-кун знает эту сказку наизусть, просто ему нравится сидеть с тобой!       Чуя смотрит на Рампо, что обвинил его в тёплых чувствах к Дазаю, а потом на самого Дазая, который сидит с широко открытыми, но искренне счастливыми глазам. Смотрит. Думает. Очень интенсивно думает.       — Чуя, немедленно отойди от Рампо! И от Дазая тоже! Нет, Ацуши-тян, Рюноскэ-кун, стоять!       Чуя болтает ногами в воздухе, пытаясь достать то до Осаму, то до Эдогавы, то до воспитателя. Что-то кричит о том, что скумбрия глупая и все неправда.       — Ты не можешь признаться, потому что не знаешь таких слов на японском? Чуя-кун, в этом нет ничего такого! Вот моему папе очень нравится папа Дазая! А самому Дазаю…       Подбегает Накаджима, дёргает Рампо и привлекает внимание. А потом тянет куда-то в сторону башенки из кубиков. Уводит подальше и прикладывает палец к губам, призывая молчать. Снова хватает за руку, обходит вокруг, заставляя повернутся вокруг собственной оси, хлопает в ладоши и утягивает на пол к кубикам.       Отлично, кажется, одна проблема пристроена.       Накахару ставят обратно на пол, он упорно игнорирует Осаму, краснеет, отводит взгляд, называет всех какими-то словами, особенно выделяет имя Дазая в своей речи на смеси языков. Тот отчего-то краснеет тоже, а на вопрос, чего его щеки алеют, отвечает, что начал немного понимать французский.       Чуя зажал ладошками рот и весь оставшийся день просидел в углу, мотая головой и отказываясь разговаривать.       Осаму же сидел рядом и активно поддакивал, что во всем виноват Рампо. Улыбался, чертенок, и явно не думал винить в этом Эдогаву, просто кивал на любые слова рыжего.       — Милый, что такое? — ласково спросил Артюр, поглаживая стремительно прибежавшего ребенка по голове.       Накахара замотал головой и уткнулся в взрослого, ища поддержки.       — Дазай что-то натворил? — спросил Мори, заметив странное поведение рыжего. От подобного вопроса Чуя мгновенно вспыхнул.       — Дазай дурак! — ответил Накахара.       — Но хороший! — тут же засиял Дазай.       Куникида, пожалуй, назовёт этот день самым тихим. По крайней мере со стороны этой парочки сегодня проблем не было.       Стоит поблагодарить Рампо и попросить его присматривать за детьми?

***

      Рюноскэ отряхнул шортики Ацуши и попросил не проливать на них соус и вообще сидеть на стульчике ровно. Накаджима глядел во все глаза на старшего, а после так же отряхнул невидимую грязь с чужого рукава. Акутагава кивнул и сел на соседний стул.       Ждет.       — Акутагава-кун, — позвала Харуно, — еще слишком рано, а вы уже с Ацуши приготовились. Идите поиграйте еще.       Но Рюноскэ был непреклонен. Пришел сегодня самый первый, тщательно следит за своим внешним видом и видом Накаджимы. Последний не понимает причины, но искренне старается следовать инструкциям старшего. Даже на стульчике ровно сидит, положив ладошки на коленки и немного покачивает ногами.       Акутагава одобрительно кивнул головой, отчего Ацуши просиял.       Чуя дернул Дазая за рукав. Рыжий все еще старается вести себя непринужденно, но Рампо обходит за три километра.       Один раз даже спрятался за Дазаем. И это не потому что страшно, просто мальчик странный и говорит какие-то глупости и все.       Сам же Дазай явно ловил от этого кайф, кроме одного случая, когда Чуя сказал, что Рампо — дурак.       Такого сердце шатена не выдержало.       — Нет, Чуя! — он тогда ложно решил, что если Чуя назвал так кого-то, то и будет играть с ним как с Дазаем, — Я дурак!       Осаму был настолько обеспокоен, что новый мальчик может забрать внимание Накахары себе, что держался к рыжему максимально близко и повысил бдительность.       — Это Ацуши, — поясняет шатен, когда Чуя указывает на парочку, — А это Рюноскэ, — а потом он показывает на угол среди шкафов, — А там наш угол! А я красивые карандаши принёс. Тут даже с нарисованными утятами есть!       Чуя все равно на давно известные имена и уточек на карандашах. Ему интересно, отчего парочка ни свет ни заря причёсанные и сидят на стульчиках. А то вдруг к чему-то нужно было готовится, а он не знает?       Просидели так вплоть до сон-часа. Акутагава ходит хмурой тучей, тоскливо и чего-то разочарованно. Накаджима посадил ему на колени плюшевого тигра, в надежде, что это повеселит друга. Сел рядом, преданно выжидая.       Ацуши даже попросил Накахару помочь придвинуть футон к Рюноскэ поближе. Зароется в одеяло, глядит в тёмные печальные глаза и укладывает рядом ещё одну игрушку. Придвигается ближе.       Чуя же смотрит недоуменно.       А потом недовольно на Осаму, ибо тот стал слишком прилипчивым и, назвав себя нежной принцессой, залез под одеяло к Чуе, выпрашивая тепла от своего прекрасного принца.       Накахара вздыхает слишком тяжко для ребёнка такого возраста. И накидывает на Дазая одеяло, плюхается сверху и больше не слушает возмущений. Новая стратегия явно работает лучше издевок. Спустя несколько минут Наоми приходится их растащить по местам.       Осаму недоволен этим по пробуждению, а Чуе такой поворот очень даже нравится.       Только Акутагава остаётся угрюмый и самый последний идёт умываться. Ацуши крутится рядом, явно не понимает, что стряслось, но активно поддерживает и пытается помочь. Даже отдаёт свою порцию молока и смотрит таким большими глазами, хватая за рукав.       А потом дверь открывается.       Открывается, и Рюноскэ приводит себя в порядок, стирает что-то с лица Ацуши, который успел измазаться, и, схватив за руку, выбегает в коридор.       Наоми встретила девочку на улице и сейчас показала, куда можно поставить ботиночки.       Из-за весеннего сезона аллергии глазки девочки смотрели на все поверх медицинской маски. Она хлопала глазами, самостоятельно вешая на крючок небольшой плащ и меняя обувь. Акутагава же терпеливо переминался с ноги на ногу, ожидая в коридоре и держа за руку Накаджиму, дабы, как понял Куникида, показать его и познакомить первым.       Гин Акутагава — сестра Рюноскэ, и сегодня погостит у них до вечера, а потом поедет в гости к брату и их маме по предварительной договорённости.       Доппо не скажет, что брат с сестрой встретили друг друга холодно, скорее они некоторое время пристально смотрели, оглядывали и рассматривали. Кивнули головами и пошли в группу. Ацуши преданно шагал позади, смотря на девочку во все глаза. Стеснительно выглядывал. Только для того, чтобы приветливо улыбнуться.       Ацуши показывает мятые сухие цветы, что он собирал по дороге в садик. Акутагава сидит рядом, кажется, у них с сестрой какая-то телепатическая связь.       Недовольна только беловолосая девчушка из более старшей группы, которая смотрит в окно и явно не понимает, чего это другая девочка сидит рядом с Рюноскэ.       — Хигучи снова смотрит в наши окна во время прогулок.       Нужно попросить кого-нибудь сходить и сообщить коллегам.       — Я схожу! — выпалила Наоми и, нацепив обувь, выбежала. Доппо выдохнул. Теперь одной воспитательницы не дождёшься до вечера, ведь в той старшей группе учится её обожаемый младший брат.       Чуя пытается выпнуть Осаму из коробки, потому что это вертолет, а Дазай без билета.       Акутагава недовольно смотрит на Тачихару, который неловко трется рядом с Гин.       Сама Гин смотрит на сухие цветочки Ацуши и тихо спрашивает как они называются. Но Накаджима не знает.       А с кухни слышится недовольный голос Харуно, которая пытается не дать Рампо добраться до десерта раньше назначенного времени.       Доппо все же придется об этом рассказать.