Петрикор и пергамент

Чувство было странное, тревожное, где-то между паникой и настоящим горем. Внутри что-то рухнуло, он даже почувствовал, словно сам падает и ветер овевает лицо, — но он твердо стоял на ногах. Потом обожгло адреналином, и рукам и ногам тут же понадобилось что-то сделать. Он сделал глубокий вдох и поплотнее запахнул халат. — Это будет один из тех разговоров, для которых лучше одеться? — Азирафэлю хотелось донести, что он чувствует себя уязвимо и очень неуверенно. — Присядь, а? — Кроули замер, не сразу поняв сказанное. — Подожди, у тебя что, под ним ничего нет? — Ванну обычно принимают без одежды, да. — Ты принимал ванну? Азирафэль решил, что Кроули не вполне в себе, и стоит простить ему этот бесполезный обмен повторениями. — Я предпочту быть одетым, когда меня бросят. — Бросят?! Азирафэль не мог простить этот задумчивый наклон головы, с которым Кроули осматривал его голые до колен ноги и явно в красках представлял скрытое от глаз. — Ты заявился ко мне среди ночи, выглядишь так, словно тебя через кусты протащили, и явно стараешься как-то подобрее сказать, что не желаешь больше со мной разговаривать. И как мне понимать это «Надо поговорить»? — Я не… Нет. Нет, я… Я подумал… — В глаза, Кроули, — резко перебил его Азирафэль. А потом понял, как это прозвучало. — Я имею в виду, смотри на меня. Но Кроули, кажется, не смутился: — Я и смотрю. — Он подошел поближе. — Давай потом поговорим. — Я думал, что-то важное, — запротестовал Азирафэль, но не вполне искренне. Кроули заставил его отойти к стене и вжаться в висевшие на крючках плащи и пальто. Какое-то время он думал, что у него этого уже не будет. — Хмм? Да не, не особо, просто… так, кое-что. А вот это, — он указал на еле прикрытое тело, — вот это важно. Азирафэль знал, что должен настоять. Не просто ж так он примчался среди ночи. Но прямо сейчас Кроули, чуть согнувшись, скользнул прохладной рукой под полу халата и прижал ее к горячему, влажному бедру, и стало уже не до разговоров. Между их телами оставалось крохотное пространство, и Азирафэль ненавидел каждый его миллиметр. Кроули мазнул мягкими губами по щеке, по редкой щетине и коснулся лица дыханием. Сколько декаданса и напряжения. И почему его это так возбуждает? Такая ерунда — намек на движение, но у Азирафэля коленки затряслись. Он снял с Кроули очки — тот не стал протестовать, а наоборот, даже чуть склонился навстречу. — Значит, ты меня не бросаешь? — решил уточнить Азирафэль чуть хрипло. Кроули выдохнул смешок, то ли расстроенно, то ли весело. — Нет. Азирафэль коснулся губами татуировки на виске: — А поговорить о чем хотел? Кроули, хоть и думал совсем о другом, улыбнулся такой явной манипуляции. — Не знаю, ангел. Старые сомнения, неуверенность в себе, все такое… Тебе не пора в постель? — Он прикусил ушную раковину и провел по ней шершавым языком. Он теперь стоял прямо, сжимая в одной руке обнаженную ягодицу, а другой поигрывая поясом халата. — Давно пора.

***

Азирафэль взял его за руку и повел по лестнице. Наверху было темно; светилась только открытая дверь в ванную. Надо бы воду спустить, но руки Кроули нетерпеливо гуляли по его телу, и — ладно, вода никуда не денется. Уже в дверном проеме терпение Кроули испарилось, и он дернул за пояс халата, заставив полы распахнуться и обнажить бока. Азирафэль повел плечами, позволив халату скользнуть по рукам, и бросил на Кроули завлекающий взгляд через плечо. Пришлось набраться смелости ради этого взгляда, но оно того стоило, потому что Кроули поперхнулся воздухом и прижался ртом к обнаженной коже. Он наконец-то стянул этот халат и дорвался до тела. К его спине прижималось полностью одетое тело — мягкий потертый деним по чувствительным бедрам. Руки Кроули скользнули на талию, грудь и выше. Пальцы легли на одну ключицу, большой палец — на другую. Азирафэля пронзила дрожь, побежали мурашки по телу и затвердели соски. Раньше он никогда не чувствовал себя настолько уверенным обнаженным чужому взгляду, и не важно, в который раз обнажался. Сейчас он чувствовал странное, какое-то инстинктивное доверие. Чувствовал абсолютную уверенность в том, что Кроули считает его привлекательным, несмотря на бледную кожу, лишние складки, светлые волосы на животе и груди и растяжки на бедрах. Может, из-за них и считает. Азирафэль даже не понимал, почему раньше в этом сомневался. Кроули почувствовал это доверие и тут же исполнил молчаливую клятву, скользнув рукой к горлу и слегка придавив. — Ангел, — выдохнул он каким-то глухим напевом, — тебе это нравится. Это не было вопросом, но Азирафэль все равно ответил, откинув ему на плечо голову и открываясь еще больше: — Да.

***

Кроули держал его за горло, прижимая к себе, а другой рукой гладил и сжимал член. Недостаточно быстро, чтобы привести куда-то, заставляя кружить на пороге фрустрации. Он целовал Азирафэля в плечо: мокро, открытым ртом, прикусывая зубами и проводя языком. — Чего ты хочешь, ангел? Хочешь кончить так? Или мне в рот? Или оседлать меня и кончить мне на грудь? Пометить меня? Одетым или голым — выбирай. — Кроули подержал в ладони его яйца и задумчиво хмыкнул. — Хочешь мои пальцы? Или член? Мышцы Азирафэля вздрогнули, и член подскочил, скользнул головкой по руке Кроули. — Сладкий мой, как пожелаешь. — А, ну, — выдавил Азирафэль, идя за Кроули на кровать. Как же стыдно. Но и деликатностью тут не обойдешься. Он отвернулся и простонал, получив поцелуй в шею. Чтобы говорить, приходилось прилагать усилия. — Не думаю, что могу… Да, зубами, пожалуйста. Мы же уже… раньше. Кроули смысл уловил и, похоже, возмутился. — Я сделал тебе больно? — прорычал он, выпучив глаза и раздувая ноздри. — Да нет же, божечки. — Азирафэль прижал его к себе за задницу, просто на случай если тому взбредет в голову какая-нибудь глупость — остановиться или, упаси боже, отойти. — Просто я уже давно не… Да еще два раза. И один довольно жестко, то есть идеально и замечательно, не смей беспокоиться даже. Но и маленьким тебя назвать нельзя. Кроули, как и ожидалось, оскалился: — Что ж ты не сказал, дорогой? Хочешь, поцелую, и все пройдет? Азирафэль рассмеялся. Как тут удержаться? Этот хитрый взгляд, дразнящий тон и то, что Кроули уже опускал его на кровать и переворачивал на живот сильными руками и нежными словами. — Ты так прекрасен, ангел, дай мне тебя рассмотреть. Ты только посмотри на этот восхитительный зад, мне так повезло. — Он с силой сжал ягодицу и прикусил. — Господи, какой ты чудесный. Целыми днями любоваться и любоваться. Раздвинь для меня ноги, родной, впусти меня. Азирафэль улыбнулся в одеяло. Ноги сами раскрылись под руками Кроули. Он потерся пахом о кровать и позволил Кроули приподнять его зад. — Возьми подушку, дорогой, пусть тебе будет удобно, пока я буду тебя выедать. Ох уж этот прекрасный грязный рот. Помоги ему господь. Азирафэль сделал, как ему было сказано, устроился на подушке поудобнее и поправил член, чтобы он не так сминался набок. — Ангел, я… — Кроули, может, и собирался что-то сказать, но слова потерялись где-то на полпути, потому что он прижался ртом к пухлому бедру и оставил на нем явно заметный след. Идя все выше и выше, оставляя зубами синяки и высасывая всю кровь из головы Азирафэля в район гениталий. А потом он раздвинул ягодицы и Азирафэль мог только стонать в простыни.

***

Кроули набросился на него как человек, который обожает этим заниматься, как голодающий на сочный персик, на запретный плод. Сначала лизнул осторожно, коснулся губами чувствительной кожи, а потом его понесло. Он впивался пальцами в кожу и старался проникнуть языком глубже. Азирафэль утробно промычал и почувствовал, как мышцы расслабляются и раздражение сменяется удовольствием. Нежную распухшую кожу колола щетина и щекотал горячий язык, трахая его долгие и долгие минуты, пока Азирафэль не встал на колени. — Пальцами, пожалуйста, — пробормотал он, пытаясь вспомнить слова. Кроули отстранился: — Если хочешь, немножко можно. — Вставь в меня пальцы, блять, или я… О! Кроули, видимо, был готов ублажать. Всего один смоченный слюной палец, но длинный, твердый, и тело Азирафэля тут же отчаянно вокруг него сжалось. — Ты когда ругаешься, у меня внутри все течет и горит. — Кроули коснулся кончиком языка по тесно сжимающим его мышцам. — О, ты только посмотри, как всасывает. Ты такой молодец, ангел. Впусти мой язык тоже, я осторожно, только слюны добавлю, чтобы мокро и приятно было. Ты просто совершенство, ангел. Азирафэль чувствовал такой отчаянный голод, что голова шла кругом. Он все еще ощущал дискомфорт, и покалывание никуда не делось, но как же хотелось большего. Вместо ответа он сильнее подогнул колени и раскрылся шире, подставляя зад. — Иисусе. — Кроули, как и обещал, медленно и нежно погладил языком кожу вокруг своего пальца. Потом вынул его, тяжело дыша, и растянул шире. Он вводил пальцы по одному, медленно и великолепно. Азирафэль чувствовал, как смешиваются острые ощущения изнутри и нежные поглаживания снаружи, и понимал, что вот так он сейчас и кончит, вот прямо сейчас. И тут его тело вдруг решило, что с него хватит, резко стало больно, и по спине побежали горячие искры. Он, должно быть, издал какой-то звук или слишком напрягся, потому что Кроули тут же осторожно отстранился. — Хорошо-хорошо, перестарался, прости. — Кроули упал на кровать рядом с ним и вытер лицо рукавом. И заявил со всей серьезностью: — У тебя лучшая задница в стране. Если не в мире. Может, во всей вселенной. Целыми днями бы вылизывал тебя и трахал.

***

Азирафэль понемногу приходил в себя. Кроули терпеливо лежал рядом и любовался его обнаженным телом, полностью одетый. — Ты что, залез на кровать в обуви? — нарушил Азирафэль уютную тишину. — Нет! Конечно нет. — Кроули подергался немного, и послышались два отчетливых стука, с которыми ботинки падают на пол. Потом повернулся набок и придвинулся поближе. — Можем, конечно, на этом и закончить, но… не хочешь сверху? Азирафэлю пришлось прикрыть глаза. И вдохнуть поглубже. Член тут же вернулся к жизни. — О боже. Хочу.

***

Настоящее зрелище — как он и думал, — расстегнутая рубашка открывает татуировки и напряженные мышцы, джинсы с трусами так и повисли на одном колене, твердый член сочится в руке. Азирафэль раздвинул ногой бедра, раздвинул языком губы, прося открыться. Он уже смазал пальцы, и Кроули вздрогнул от первого прикосновения. — Шшш. — Азирафэль отстранился на пару миллиметров, чтобы следить за лицом, изучать реакции и сохранить все в памяти навечно. Он сказал то, что услышал от Кроули, помня, как на него подействовали эти слова: — Я держу тебя. Кроули улыбнулся одними глазами, а рот у него приоткрылся, потому что Азирафэль мягко, но уверенно гладил его подушечкой пальца. Он не мог его не поцеловать. Посасывая нижнюю губу Кроули, Азирафэль осторожно поглаживал покрытый волосами узкий проход, распределяя смазку. — Скажи, чего тебе хочется. Он не Кроули и не может напропалую сыпать пошлостями или просто вставлять их в разговор, как обычные слова. Но Кроули может делать это за двоих. В ответ на просьбу он раздвинул ноги и сжал ладонь Азирафэля на своем члене, прерывисто дыша ему в грудь. — Растяни меня хорошенько и от души, ангел. Трахай меня пальцами так медленно, чтобы я умолять начал. Побалуй меня. — Он чуть прогнулся в ответ на легкое проникновение. — Да, вот так. Так хорошо, не спеши. Медленно и нежно, пока у меня дыхалка не кончится. Кроули сказал, что это не обязательно, что можно просто войти в него сходу, но в нежных, осторожных прикосновениях, исподволь подводящих к краю, было что-то интимное. И когда он сказал, что хочет так, подготовить его и до конца все прочувствовать, Кроули выглядел так уязвимо и удивленно, что Азирафэлю даже грустно стало. Поэтому он гладил и гладил его внутри и сжимал член, пока Кроули не начал тихонько поскуливать ему в рот, жадно и коротко, раскрыв рот и плотно зажмурившись. Азирафэль подождал, пока они оба не взмокли и не дошли до полного отчаяния, и вынул пальцы. Кроули тут же перевернулся на живот и требовательно отставил зад. Азирафэль вошел в него так медленно, что напряжение, наверное, было просто невероятное. Сам Кроули выглядел невероятно: бисеринки пота на лбу, вцепившееся в губу зубы. И так жалостливо умолял — как и обещал. Азирафэль провел ладонью по его спине, вверх и вниз. Потом опустился на твердое тело под ним и осторожно двинул бeдрами, вперед-назад, совсем чуть-чуть. Внутри было тесно и горячо и очень, очень туго. Он слушал, как Кроули выдыхает ругательства и поощрения. Смотрел, как пальцы сжимают простыни. Он такой красивый, и Азирафэль внутри него, и уже от одного этого вышибает дух. — Подушка, — внезапно потребовал Кроули. — Подай сюда. Азирафэль рассмеялся, и Кроули рассмеялся тоже. И этот смех посреди важного и много значащего секса обжег ему грудь изнутри, словно кипящего чаю глотнул. Он подсунул под Кроули подушку, и тот испустил такой стон, что Азирафэль чуть не кончил. — Блядский блядь. — Кроули, видно, растерял весь свой словарный запас. — Вот же блядь. — Хорошо? — Азирафэль подвинулся на коленях и вошел еще глубже. — Еще? Кроули в ответ только простонал. Азирафэль засчитал это за: «Да, и посильнее, пожалуйста». И подчинился. И судя по подергиваниям бедер и судорожному дыханию Кроули, перевод этот был верный.

***

Оргазм получился знаменательный. Азирафэль, поставив себе целью кончить вторым, видел его заранее по еще более судорожным движениями и неровному дыханию Кроули. Тот весь изогнулся, поднял голову, и Азирафэль запустил пальцы в мокрые волосы. А потом члену стало особенно жарко и тесно, и его прошибло током, и он рефлекторно сжал пальцы, так что Кроули зашипел. — Ой, прости. — Потяни, — рыкнул Кроули. Так он и кончил, пока Азирафэль жестко тянул его за волосы. Кончил сильно, но тихо, сквозь сжатые зубы, дернув бедрами и изогнувшись. Оргазм у него был впечатляюще длинный и мощный. Азирафэль поклялся себе, что когда-нибудь он услышит эти крики, свободным эхом разносящиеся по комнате. Он почти было последовал за ним, но чуть-чуть ему не хватило, самой малости. Так что он аккуратно вышел из Кроули и позволил ему упасть на кровать, обессиленному и задыхающемуся. А себя довел до оргазма рукой, любуясь божественным видом. — Мне на зад-то, надеюсь, что-нибудь перепадет? Перепало. Азирафэль об этом позаботился.

***

— Знаешь, мне только что пришло в голову, что я не знаю твоего имени. Кроули так долго хохотал, что чуть не задохнулся: его грудная клетка тряслась, а живот втягивался вместе с воздухом. — Типа, погодите-ка, мистер Кроули, ваш язык побывал у меня в заднице — теперь я просто обязан спросить, как вас зовут. — Ну прекрати. — Азирафэль ткнул его локтем, тоже смеясь. Кроули чуть успокоился, хотя все еще усмехался периодически. — Энтони. Э — это Энтони. — Энтони. Понятно. — Имя Кроули не подходило. Ему подходило… Кроули. — А Дж.? — Эээаахааамеееах, да просто Джей. — Что-то семейное? — Нееееет. — Кроули запнулся неуверенно, словно желая продолжить. Азирафэль терпеливо ждал. — Нет у меня семьи. Ох. О боже. Этот человек разобьет ему сердце — это уже точно ясно. Азирафэль приподнялся на локте и посмотрел на Кроули сверху вниз. Он положил ладонь ему на грудь и почувствовал, как под ней бьется жизнь. — В первой приемной семье меня назвали Энтони, просто так, особо не выбирая. Кроули я выбрал сам, когда мог уже. Но просто Кроули было похоже на… предмет какой-то. Вещью мне быть осточертело. Ну, я и добавил Джей. Азирафэль не удержался и чмокнул его в плечо: продолжай, если считаешь нужным. — Так что да. Есть у меня проблемы. Кое-какие уже решил — насколько это возможно. Отказы и самооценка — все такое. О чем-то я еще наверняка не знаю, так что заранее извиняюсь. Ничего из этого Азирафэля не волновало. Вот вообще. Кроме того, что Кроули в принципе пришлось с этим столкнуться. У всех есть какие-то проблемы — Бог свидетель, у него самого их хватает. Он сглотнул. Спросить надо было, хотя он и не был уверен, что желает услышать ответ. — Ты с ними общаешься? С Кроули? Кроули так резко повернул к нему голову, что наверняка потянул себе что-то. Надо объяснить, да? Азирафэль лег обратно, но руку с груди не убрал, напоминая о своем присутствии. — Когда ты произнес эту фамилию, что ты ее сам выбрал, я почувствовал любовь. Тепло и привязанность. Ты их любил, да? Не как семью, но… А сейчас ты с ними общаешься? — Друзья. Они были друзьями. И сейчас есть. Почувствовал? — Не смотри на меня так, ты с кустами разговариваешь. Ну так?.. — Раз в месяц встречаемся. Плюс дни рождения и Рождество. — Хорошо. — Правда, хорошо. Очень грустно, но все же. — Я рад. — Я знаю. Потому что ты все это чувствуешь, да? — Кроули посмотрел на него широко открытыми золотыми глазами. — Тебе слишком всех жалко, да? — Сколько надо, столько и жалко. — Ну да ладно. — Кроули потянулся и поцеловал его. — Что у нас на ужин?

***

Азирафэль готовил пастуший пирог. Кроули мешал. Таскал морковку и картошку — еще немного, и пришлось бы чистить еще. Вино в пирог так и не попало. Азирафэль пригрозил ему деревянной ложкой, и он в итоге ушел в гостиную играть в телефон. — Тебе нужен телевизор. Почему у тебя нет телевизора? Как ты живешь вообще? — возмущался он. — Смарт ТВ, с Нетфликсом и Амазоном. Я привезу — не в темные века живем. Что ты вообще делаешь целыми днями, как ты с ума не сошел? А порно ты как смотришь? И не говори мне, что не смотришь кулинарные шоу, ты же торты только так уплетаешь — боже, я сейчас умру. Азирафэль только фыркал, слушая эти возмущения из гостиной. Он поставил блюдо в духовку, захлопнул дверь ногой и вышел к Кроули. — У меня есть ноутбук, дорогой. Когда он собирался опуститься на другой конец дивана, Кроули рванул его на себя. — Давай пообжимаемся, пока оно там печется. — Полчаса, что ли? Он не протестовал, конечно. Забрался к нему на колени и сцеловал довольную усмешку. — Полчаса в самый раз.