Глава 5. Башня Полумесяца. Путь через лес.
19 октября 2023 г., 10:09
Дэн-Салистер уже несколько лет не покидал Башню.
Башня Высшего Волшебства — так называлось здание, обосновавшееся на замкнутой цепью гор равнине, по форме напоминающей полумесяц, в чашу которого стекали воды тающих ледников. Ещё Башню называли Башней Западного Королевства, реже — Башней Полумесяца, и если с последним названием никто не спорил, то споры о том, является ли королевством Запад, велись до сих пор. Большинство, конечно, утверждало, что Запад не имеет ничего общего с королевствами. Запад не занимался крупной торговлей, не участвовал в политических действах и даже не имел собственной валюты — в торговых лавках, обычно, указывали три ценника для валюты трех действующих королевств. Его территория была чуть меньше самого большого города Тэо — Далагонда, и о своей независимости маленький Запад объявил чуть меньше сорока лет назад. Обозначив свою позицию, Полумесяц с каждым годом крепчал, поселения на его территории разрастались подобно грибку, по его улицам прогуливались туристы, а саму Башню каждый месяц навещали ученые, так как Запад, ещё до того, как объявить о своей независимости, уже являлся главным научно-исследовательским центром Тэо, а сама Башня — привилегированной академией.
Всеми порядками Запада заправлял конклав — особое собрание волшебников, которое Дэн-Салистер возглавлял по сей день.
Дэн-Салистер был очень стар. Он сам не помнил, сколько ему лет, но несмотря на преклонный возраст, он продолжал работать, посвящая всё своё время исследованиям. Его познания в искусстве волшебства были намного обширнее знаний любого архиволшебника, и ему было, чем гордиться, ведь именно он около пятидесяти лет назад выкупил у Севера маленький «полумесяц» и Башню, которая когда-то была тюрьмой, и преобразовал её в академию.
О тяге Дэн-Салистера к науке ходили легенды. А по слухам его обучали сами шиллы — волшебники, сумевшие познать тайну бессмертия и посвятившие вечность науке. Сам Дэн-Салистер не подтверждал, но и не опровергал эти слухи. Его биография хранила множество тайн.
Молодость Дэн-Салистер провёл в путешествиях, разъезжая верхом на олене в поисках талантливых учеников, а в старости, когда кости уже скрипели, а с кожи едва ли не сыпался песок, он сделался книжником. По сей день юнцы и взрослые люди приезжали в Башню с намерением попроситься к нему в ученики, но чувствуя упадок сил, старый волшебник всем отказывал, а в последние пять лет вовсе снял с себя учительские обязанности, передав своих подопечных молодым коллегам.
Одним из таких был Маркус.
Маркус родился в добропорядочной семье потомственных контактёров.
Контактёрами называли людей, которые умели перемещаться в один из астральных миров — Ниас, где можно было встретить волшебных духов. В силу своего дара контактёры обладали способностью отличать добрых духов от злых и могли призвать их в человеческий мир, чтобы духи исполнили какое-то поручение или остались насовсем, сделавшись фамильяром обратившегося к контактёру заказчика. Люди часто называли контактёров фамильярщиками, считая эти слова синонимами.
— Фамильярщик — это название профессии, а не дара! — Маркус постоянно подрывался, когда кто-то называл его дар «даром фамильярщика».
Его, как и многих контактёров, которые занимались не одним только призывом духов, злила людская необразованность.
Маркус был одним из немногих учеников Дэн-Салистера, кто прошёл полный курс обучения, и оставшись преподавать в Башне, начал развивать новую для академии отрасль — духоведение.
При обычных обстоятельствах эти двое не стали бы друзьями. В первую очередь, их дружбе перечила значительная разница в возрасте, а во вторую — отношение к жизни. Маркус считал себя человеком светским. Он не пренебрегал элем и балами, легко налаживал деловые связи, и до знакомства с принцессой сменил много женщин. Дэн-Салистер называл себя книжником, и даже если у него были женщины, об этом он не распространялся.
Сейчас они оба сидели в комнате с огромным окном. Окно занимало всю стену от пола до потолка, и каждого, кто осмеливался туда заглянуть, непременно настигало головокружение: высота была ошеломляющей. В солнечную погоду из окна открывался вид на вершины гор и спокойное Исталое море, а во время грозы можно было вблизи увидеть, как в тучах рождаются молнии.
Дэн-Салистер с сожалением поглядывал на книги, от которых его отвлекли. Он внимал рассказу Маркуса об удивительном змее, и чуть не подскочил на своём резном стуле, когда Маркус случайно назвал Вестника, упомянутого во время рассказа всего один раз, «мальчишкой». Дэн-Салистер тотчас прицепился к этому слову.
— Он молод? И грамотен? Ты должен рассказать о нём подробнее. Сколько ему лет?
В бывшем учителе взыграло профессиональное любопытство. Дэн-Салистер уже воображал, как пишет Вестнику письмо с приглашением посетить Башню, и ужасно огорчился, услышав, что Вестник мёртв.
— Мы не успели как следует познакомиться. Мы говорили о его змее. Был поздний вечер, и я ушёл, чтобы переночевать в местной таверне. Ночью всех разбудил пожар. Вестник погиб, и этот змей — единственный, кто остался.
Дэн-Салистер помрачнел. Он поглядел на ящик, что лежал прямо перед ним на столе, как будто увидел его впервые. Обычный, деревянный, с небольшими дырочками по всему корпусу — такие использовались для перевозки грызунов.
— Это особенный ящик, — продолжал Маркус. — Изнутри он исписан рунами, которые удерживают духа от побега. Особо преданные фамильяры готовы следовать за хозяевами даже в мир мёртвых. Прежде чем я вытащу змея, мне нужно подготовить эту комнату особым ритуалом, чтобы он не сбежал.
Пока он подготавливал комнату, раскладывая странные камушки и зажигая свечи, Дэн-Салистер задумчиво смотрел на ящик, но судя по взгляду, думал он о своём. Вполне вероятно, о погибшем молодом Вестнике, который мог бы стать одним из учеников Башни. Закончив, Маркус, разрешил наставнику открыть ящик.
Дэн-Салистер нетерпеливо заправил бороду за пояс и приоткрыл крышку. Из ящика на него поглядел маленький испуганный змей. Он сидел, свернувшись в несколько колец, и когда крышка открылась, высунулся и огляделся по сторонам.
— Какой он славный! — умилился старый архиволшебник.
В следующую секунду этот «славный» змей выскочил из ящика и вцепился зубами Дэн-Салистеру в нос. Дэн-Салистер закричал, и Маркус тут же поспешил на помощь. Змей оказался очень упёрт, он долго не желал разжимать челюсть, но общими усилиями его всё же удалось отцепить. Дэн-Салистер тут же схватился за нос.
— П-простите, — смущённо сказал Маркус. — Не ожидал, что он такой агрессивный.
— Впервые слышу, чтобы змеи рычали!
— Он издаёт на редкость мерзкие звуки. Он орал всю дорогу и пытался грызть ящик изнутри. Мне постоянно приходилось его встряхивать.
— Наверное, ему не очень понравился его домик.
Дэн-Салистер не был зол. С ним часто случались мелкие неприятности во время колдовских экспериментов, и это давно стало для волшебника привычной частью рабочего процесса. Он убрал руки от лица. Кончик его носа распух и посинел, став похожим на сливу.
— Не слишком ли сильно вы сжимаете его шею? — осведомился он, увидев, как змей выгибается в руке Маркуса.
— Не волнуйтесь, он просто дух. Духи не чувствуют боли.
В руках Маркуса змей присмирел и снова выглядел безобидным. Он изгибался, пытаясь зацепиться за что-то хвостом, а взгляд бусинок-глазок делал его похожим на игрушку.
— Он похож на белого ужика, — заинтересованно пробормотал Дэн-Салистер и бесстрашно приблизил лицо к мордочке змея. — Их водилось много в тех краях, откуда я родом. — Он провёл рукой по бороде, и взгляд его сделался прозрачным и отрешённым. Так бывало всегда, когда он вспоминал молодость. — Я ловил их голыми руками у себя в саду, они были такими шершавыми… и воняли. Да, они ужасно воняли! — они принюхался к змею, но он ничем не пах.
— Зачем же вы их ловили? — спросил Маркус, решив не уточнять, воняли ужики или руки Дэн-Салистера.
С рептилиями был связан дар старого мастера. По его повелению ящерицы могли бегать кругами и даже показывать фокусы, ядовитые змеи становились послушнее дрессированных псов, а хамелеоны меняли цвет по команде. Благодаря дару организм волшебника имел иммунитет к ядам, и он мог без вреда для здоровья даже пробовать яды на вкус. У него было много научных работ, посвящённых рептилиям.
— Может, задобрить его конфеткой? — Дэн-Салистер сунул руку в карман и зашуршал фантиком. Старик любил сладости, и в его карманах всегда было полно карамелек, к тому же он знал, что духа всегда можно задобрить чем-нибудь сладким.
Он протянул конфетку змею, и тот схватил её, едва не оттяпав старику палец, а через секунду выплюнул и пренебрежительно фыркнул.
— Как с ним справлялся его владелец?
Ворон каркнул и повёл крыльями, как если бы пытался пожать плечами.
— В руках Вестника он выглядел спокойным, — сказал Маркус.
— А откуда его взял Вестник?
— Он говорил, что этот змей — проводник между нашим миром и миром Богини. Он много, чего сказал, но не всё из этого показалось мне правдой, поэтому я собираюсь проверить всё лично. Во время моих путешествий в Ниас, я ни разу не встречал змей. Я должен отправиться к одному древнему шиллу с даром контактёрства, который может что-то знать о духах-змеях. Я бы хотел изучить их и, возможно, призвать одного для принцессы. Господин учитель! Эта находка может изменить историю! Я ведь сказал, что Вестник был обездарен, но со змеем он может пользоваться любыми дарами? Он жил на одном месте почти два года, и природа не гневалась! Я пришёл к вам, чтобы попросить разрешения отлучиться из Башни на месяц.
Дэн-Салистер был восхищён.
— Добро. Я сам объясню конклаву твою отлучку.
Маркус положил змея обратно в ящик и закрыл защёлку.
— Не жалейте, что Вестник мёртв, господин, — произнёс он тоном, словно нехотя открывал тайну. — Ведь этот Вестник представился мне тем, о ком говорилось в предыдущем пророчестве. Он назвал себя Архимагом.
Услышав это, Дэн-Салистер даже привстал. Маркус мрачно смотрел на него, и в полумраке казалось, что он улыбается.
— Стало быть, в скором времени откроется нам удастся открыть портал. Конца света не будет. Архимаг мёртв. Можно забыть о пророчестве.
Маркус сунул ящик со змеем под мышку, и уже собрался уходить, но тут его окликнул знакомый голос:
— Почему ты так уверен, что Вестник мёртв?
Маркус чуть не выронил ящик. Он поглядел, откуда прозвучал голос, и удивился, нет, разозлился, увидев сидящего в кресле юношу, почти незаметного в тёмном углу.
— Я попросил Феникса растопить камин, — ничуть не удивившись, сказал Дэн-Салистер. — Он пришёл навестить меня до твоего прихода. Знаю, Марк, ты не любишь, когда кто-то присутствует во время совершения тобой ритуалов, но ведь Птица — не человек. Он сидел так тихо, что я, признаюсь, на время забыл, что он здесь.
Змей жалобно верещал и метался внутри ящика, но больше его никто не хотел выпускать.
— Ты видел его тело? — продолжал спрашивать Феникс.
Ворон что-то шепнул на ухо хозяину.
— Не осмелился подойти, — сказал Маркус, и в его голосе прозвучало едва сдерживаемое раздражение. — Я боюсь мертвецов, вы же знаете, — он поглядел сперва на Феникса, потом на наставника. — Я не смог подойти к гробу, даже когда умерла моя матушка.
Дэн-Салистер, зная об этой его особенности, закивал.
— Змея я нашёл среди обломков. Бедняга пытался откопать тело хозяина…
— Бедняга, — согласился с ним Феникс.
Несколько секунд все трое молчали, чья память погибших, и только змей жалобно верещал.
— Говорят, дом поджёг кто-то из деревенских, — нарушил молчание Маркус. — Некоторые подозревали Вестника в сделке с нечистью и точили на него вилы.
— Бедные люди, которые погибли столь страшной смертью! — трагично произнёс Феникс, и Маркус выдохнул: Птица ему поверил. — Я обязательно навещу их и Вестника на том свете. Ему что-нибудь передать?
Вместо Маркуса ответил Дэн-Салистер:
— Передай ему, что змей в надёжных руках.
***
Сгущались сумерки. Чёрные деревья на фоне беззвездного неба были как сети, расставленные для безумцев, решивших пробираться сквозь лес в ночь. Под копытами Дымки трещал валежник, где-то глубоко в темноте пронзительно кричала какая-то птица. Принцесса не впервые пробиралась через какую-то глушь. Путь через лес (если ехать верхом) должен был занять около часа, и принцесса то и дело поглядывала на циферблат карманных часиков, определяя по времени протяжённость оставшегося пути. После того, как король Наяль узнал об отношениях дочери с немолодым учителем из Башни и пригрозил ему отрубить голову, Эллиада и Маркус расстались. Однако, король на всякий случай перевёл дочь на домашнее обучение и велел охране, что стояла на страже возле единственного входа в Западное королевство, не пропускать принцессу, если она вдруг вздумает вернуться. Сплетни затихли. Влюблённых больше не видели вместе. Только Эллиада и Маркус знали, где, когда и в каких местах видеться безопасно. Они разработали систему тайных маршрутов и особенности передвижения по ним. Эллиада уже в который раз убегала из дворца, и в путешествии её сопровождали охранники, которых нанял Маркус. Они должны были следить, чтобы принцесса не попала в неприятности, но Эллиада сбежала и от них, бросив их в таверне у Озика. Сейчас Эллиада направлялась в Башню. По уговору с Маркусом она должна была прибыть туда в определённый день, когда у входа в Полумесяц будут стоять на дежурстве «свои» люди. Маршрут лежал через таверну, куда Эллиада планировала добраться до наступления ночи. Ей пришлось соврать Маркусу, что она оставила охрану в лесу, чтобы деревенские ничего не заподозрили, и сейчас она надеялась встретить своих охранников по пути и убедить их не рассказывать Маркусу о побеге. Толстая ветвь неожиданно вынырнула из темноты, и Эллиада прильнула грудью к Дымке. Проснувшиеся от тряски светлячки заметались внутри лампы, выбрасывая в пространство мощную вспышку света, от чего ожили тени, и лес как будто зашевелился. Костлявые лапы, обросшие листьями, перегородили дорогу, дупла-рты раскрылись в беззвучном крике, глаза каких-то существ, не моргая, уставились из темноты. Эллиаде показалось, что она в лесу не одна. Дымка стояла, но во тьме по-прежнему слышался топот копыт, а ветер донёс чей-то кашель. Разбойники? Она обернулась. Вокруг был лес, и ничего больше. — Эй! — закричала она в темноту. Ей никто не ответил. Освещая себе дорогу, принцесса приказала Дымке скакать быстрее, и тот, кто преследовал её, тоже ускорился: топот позади сделался чаще. Эллиада снова обернулась и резко взмахнула лампой, заставляя светлячков озарить вспышкой лес. В этот раз в гуще ветвей она отчётливо увидела силуэт всадника. — Эй! Чего тебе надо?! Ответа не было. Эллиада ехала дальше, напряжённо оглядываясь через плечо. Преследователь, который оказался вполне реальным, понял, что его заметили, и перестал скрываться. Его конь догнал Дымку, и Эллиада вздрогнула, увидев рядом с собой незнакомца. Он был одет в чёрный плащ с капюшоном, его конь был тоже чёрного цвета, что делало их обоих почти незаметными в темноте. Всадник плохо держался в седле. Он был настолько озабочен тем, чтобы не упасть, что страх Эллиады быстро развеялся, она даже прониклась к незнакомцу сочувствием — Вы что, впервые верхом? Он согласно промычал в ответ. — Да расслабьтесь вы! Ваш конь, чудо, как смирен! — Свет! — вскрикнул он, едва не вывалившись из седла, когда его конь споткнулся. Эллиада встряхнула почти потухшую лампу. Светлячки проснулись и заметались. Сумерки сделались гуще. Принцесса и незнакомец ехали молча. Вид незнакомца не внушал страха до тех пор, пока принцесса не посмотрела на его руки. Чем дольше она смотрела на них, тем сильнее ощущала какой-то подвох. Его руки были обычными, но в то же время какими-то неестественными, а чего именно в них неестественно, Эллиада объяснить не могла. Чувствовала только, что что-то не так. «С его руками что-то не так». Она вздрогнула, когда его рука вдруг поднялась, и всадник коснулся своего лица. Может, почесал нос или вынул соринку из глаза. Эллиада снова взглянула на его руки и медленно выдохнула. Ну что же она выдумывает, обычные у него руки, по пять пальцев на каждой! А потом напряглась снова, когда поняла, что его руки не мерцают, как у любого волшебника. Может быть, это так привлекало её внимание? А может, причина была в том, что он плохо держался в седле? Он хватался то за поводья, то за седло, то неловко обнимал гриву своего скакуна, казалось, он вот-вот упадёт, и судя по следам грязи на одежде, он, скорее всего, уже падал. «Это всего лишь скиталец, обездаренный, как и я. Просто не умеет ездить верхом, что же тут такого особенного? Да, сейчас редко встречаются такие неумелые ездоки, но это не говорит о том, что их вовсе не существует». Успокоиться не получалось. Всё внимание приковывалось к «неправильным» рукам. — В чём дело? — спросил он, прервав жуткие фантазии девушки. — Вы так пристально смотрите на мои руки. — Простите. Вы обездаренны? — Как и вы. Не думаю, что именно это послужило причиной вашего страха. — Я не боюсь, с чего вы взяли?! — она обернулась, и он посмотрел на неё. Не увидев его лица в тени капюшона, Эллиада по-настоящему испугалась. В детстве нянюшка рассказывала Эллиаде всякие страшные сказки о духах: утопленницах, Лесовике, Шептунье. Но больше всего Эллиаде запомнилась страшилка о Мороке — ночном духе, который охотился за людскими душами. В страшилках Морок описывался как всадник в чёрном плаще. Узнать его можно было по рукам-скелетам, которые он никогда не прятал, в отличии от лица, что всегда скрывала тень капюшона. Эллиада ещё раз поглядела на его руки. Так и есть — кости. От того и такие белые. Нащупав оберег на груди, она быстро проговорила защитный заговор, и услышав его, Морок закричал. «Так тебе и надо, нечистый!» Эллиада подстегнула Дымку. Морок снова закричал — зашипел ей вслед, но девушка снова подстегнула Дымку и вырвалась вперёд. Вдруг что-то выскочило из темноты и ударило её по лбу — в глазах даже искры запрыгали. От удара Эллиада упала с Дымки (к счастью, на мягкий мох). Лампа укатилась в кусты, всполошившиеся светлячки осветили тернистую гущу. Дымка успела ускакать, а потом остановилась и заозиралась в поисках хозяйки. Принцесса потерла лоб. Удар был не сильный, но ветка, о которую она ударилась, до крови оцарапала кожу. Морок проехал несколько метров и тоже остановился. Увидев, что он подходит, Эллиада нащупала в кармане клинок. Морок поднял лампу над головой, и свет выбелил тонкий абрис его нижней челюсти. Тоже голая кость. А под капюшоном у него наверняка лысый череп с чёрными провалами глазниц. Эллиада бодро вскочила и выставила клинок. По её лицу текла струйка крови. — Прирежу! — Ах. — Не приближайтесь! — Прирежете? — Да! — Ах. Глупый получился диалог. Эллиада готовилась к бою, Морок снял капюшон, и чащу леса отразили холодные глаза на человеческом, совсем не жутком, лице. Узнав его, принцесса опустила оружие. — Вестник? Он кивнул. «Пригнись!» — вот, что он закричал после того, как Эллиада прочитала защитный заговор. Он увидел в темноте низкую ветку и пытался предупредить, но Эллиаде почудились слова проклятья. — У меня есть травяная мазь, она обеззаразит ссадину и поможет ей затянуться. Он подозвал своего коня и снял с него сумку. Эллиада позволила Вестнику себе помочь. Вестников никто не боялся. Он смочил тряпочку чистой водой из фляги и стёр с её лица кровь. Увидев его руки вблизи, Эллиада, наконец, поняла, что именно в них показалось «неправильным»: у Вестника были непропорционально длинные пальцы, но вблизи и при свете это уже не казалось жутким. — От чего вам вздумалось прогуливаться по лесу ночью? — спрашивал он, аккуратно накладывая мазь. — Где ваша личная стража? Злые псы? Достопочтенный упырь? Или этот ножик какой-то особенный? Он говорил немного насмешливо, хотя лицо его оставалось серьёзным. В его глазах отражались лампа и звёздочки-светлячки. Приглядевшись, Эллиада увидела в них (помимо отражения лампы) отражение своего испуганного личика и нахмурилась: вот такой её видит Вестник сейчас? Напуганной глупой девчонкой? — Я в состоянии за себя постоять. — Вы выглядите весьма угрожающе, — его серьёзная интонация прозвучала как издевательство. Принцесса не нашла ничего лучше, чем ответить: — Вы тоже. Она легко вскочила на Дымку. Вестнику потребовалось четыре попытки, чтобы забраться в седло. Они продолжили путь и какое-то время снова ехали молча, а потом Вестник внезапно признался: — А знаете, я вас преследую. — Меня? Зачем? — В ночь, после того, как вы ушли, случился пожар. В нём погибла моя семья, а меня самого чуть не убила утопленница. Я спасся, а вот мой змей бесследно исчез. И я потерял с ним связь. — Ужасно! — воскликнула принцесса. — Но Вестник… — Я не виню вас. Скорее, это дело рук достопочтенного… контактёра. — Вестник! — принцесса вновь схватилась за фразу, которую не успела договорить. — Влюблённая утопленница способна на многое. Этого не мог сделать Маркус. Он не стал бы сжигать чей-то дом. Не смей так о таком даже думать! — Мой змей пропал. А это я нашёл это в доме, — Вестник вытащил из кармана кресало — составную часть огнива. — Соглашусь, Маркус, может, и не стал бы марать убийствами руки, но я слышал, что влюблённая утопленница может пойти со смертным на уговор: исполнить просьбу в обмен на самого возлюбленного или на какую-то вещь, которая поможет выкрасть его. Думаю, утопленница помогла контактёру поймать змея в обмен на огниво. Я направлялся в Башню, а потом увидел вас и подумал, что вы, возможно, знаете, где мой змей, но не решился приблизиться. Мне казалось, вы так напуганы, что вот-вот ускачете далеко вперёд, и я не смогу за вами угнаться, ведь я не такой хороший ездок, как вы. Эллиада встряхнула лампу, пробуждая светлячков, и осмотрела кресало со всех сторон: ни рун, ни отличительных знаков. — С чего вы решили, что это принадлежит Маркусу? Стал бы он отдавать огниво утопленнице? Может, это кто-то из деревенских. У вас есть враги? — Дело не в пожаре, а в исчезновении змея, — твёрдо и немного раздражённо повторил Вестник. — Каждый владелец ручного духа имеет с ним связь, даже если дух находится в другом измерении. Но мой змей словно вовсе перестал существовать. Нашу связь кто-то разорвал, а такое под силу только контактёру. Я понимаю стремление Маркуса изучить моего змея, возможно, на его месте я поступил бы так же, но змея нужно немедленно вернуть. Иначе, мы все в огромной опасности. — Почему? — Почему?! — теряя равновесие, Вестник прильнул к коню. — Мне девятнадцать лет, и я обездарен. Четыре года змей сдерживал гнев природы, и у меня не было нужды кочевать, как это делают другие. Я долгое время прожил на одном месте. Змей исчез, и мир, который долгое время не мог избавиться от меня и копил энергию разрушений, в любой момент может разорваться. Процесс уже запущен, и даже если меня казнят, беда неизбежна. Энергии разрушения слишком много. В любую секунду может произойти конец света! Вестник неловко выпрямил спину и поглядел пылающими глазами в распахнувшиеся от ужаса глаза принцессы. — Богиня! — закричала Эллиада. — Почему ты не сказал раньше?! Не дождавшись ответа, она подстегнула Дымку. Лес раздвинулся, впереди показались городские огни. — Потому что только что это придумал, — себе под нос сказал Вестник и усмехнулся.
