Дневники архимага. Трилогия. (Все книги в одной)

      Дымка вздыбилась. К девушке подъехали всадники. Их было двое. Первый — высокий и коренастый, с кудрявыми бакенбардами и шевелюрой, издали похожей на шапку; он накинул лассо на Дымку. Второй, что был в полтора раза тоньше первого, приблизился почти бесшумно и придержал Эллиаду за плечо, тем самым не позволив ей вывалиться из седла.       — Что вы здесь делаете? — взвизгнула девушка.       — Что делаешь здесь ты?! — затягивая лассо, басом поинтересовался косматый.       Эллиада строго посмотрела сперва на него, потом на того, чья рука всё ещё лежала у неё на плече.       — Аарон?       — Что?       — Я не падаю.       Аарон ойкнул и убрал руку. Он выглядел моложе напарника. На первый взгляд его можно было даже спутать с юношей, но тонкие морщинки у губ и у глаз выдавали истинный возраст, а в его светлых волосах цвета спелой пшеницы прятались искорки седых прядок.       Оба всадника были одеты в одинаковые развевающиеся от ветра плащи, и кони их тоже были похожи, оба бурые, в яблоках. Дымка нервно подёргивала ушами и била копытом.       — Как такое в голову могло прийти! — басом ругался косматый всадник.       — Мы волновались, — негромко произнёс Аарон.       — Я думала, вы ждёте меня у Озика.       — Ещё чего! — огрызнулся косматый. — Бессовестная девчонка!       Голос Аарона прозвучал мягко:       — Не делай так больше, ладно?       — Не нянкайся с нею, Аарон. Она сделала так раз и сделает снова, пока однажды кто-нибудь из ночных бродяг не отрежет ей голову. А потом Маркус отрежет головы нам. Он хотел добавить что-то ещё, но его внимание привлёк шорох, донёсшийся из чащи, откуда минуту назад появилась принцесса. Косматый нащупал рукоять меча у себя на поясе и бесшумно спустился с коня. Аарон тоже посмотрел в темноту, на всякий случай вынул из-за спины лук и расстегнул колчан со стрелами.       — Вильза́р, нет! — спохватилась принцесса, и после её окрика в тени кустов действительно что-то пошевелилось. — Он со мной.       Вильзар опустил кинжал. Оба воина вгляделись в чащу, откуда спустя несколько секунд вышел чёрный конь с всадником таким хрупким, что, казалось, лёгкий порыв ветра может сдуть его на дорогу. Его белые волосы, полные лесного сора, ровно лежали на плечах, замораживающий взгляд тёмных глаз недвижимо замер на оружии, которое Вильзар всё ещё держал наготове. Губы дрогнули в слабой улыбке, Габриэль насмешливо приподнял брови.       — Это Вестник, — представила спутника принцесса. — Вестник, это Аарон и Вильза́р — мои няньки.       Аарон отвесил шутливый поклон. Вильзар мрачно сжал губы.       — Пусть покажет жетон, — потребовал он, не спеша убирать оружие.       Габриэль не сразу оторвал от кинжала взгляд.       — У меня его нет.       — Тогда с какой стати я должен ему поверить?              — Вильзар! — звонким голосом прикрикнула Эллиада. — Это тот самый известный Вестник, к которому приезжали люди со всего королевства! Я потом объясню, почему он со мной. Сейчас нужно скорее отправиться к Озику. Завтра с утра нам нужно быть на пути в Полумесяц.       Вильзар подозрительно нахмурился.       — Насколько мне известно, Вестник немой, — он говорил это Эллиаде, но в то же время смотрел на Габриэля.       — Он хранил обет молчания, — ответила Эллиада. — Прошу вас! У него сгорел дом. Жетон потерялся. Вильзар, пожалуйста! А то скоро совсем стемнеет.       Бросив на Габриэля последний подозрительный взгляд, Вильзар вскочил на коня. Путь пролегал по неудобной каменистой дороге. Уставшие кони спотыкались, но ехать оставалось совсем недолго. Эллиада и Вильзар скакали впереди, освещая дорогу светлячковыми фонарями, Аарон — чуть сзади, то и дело оглядываясь на отстающего Вестника.       Габриэль направлял последние силы на сохранение равновесия. Ноги его нестерпимо ныли, поясницу сводило, а на ладонях появились мозоли от поводьев. Ему даже хотелось спрыгнуть и пойти пешком, наплевав на приличия, но этот проклятый согревающий взгляд незнакомца (кажется, Аарона?) заставлял его держать спину ровнее.       Аарон не сводил со спины Габриэля глаз, а когда Габриэль неумело тянул за поводья или пытался усесться удобнее, улыбался, и на щеках его появлялись милые ямочки. Конь Габриэля был очень послушен. Габриэль взял его у Карла, специально выбрал самого тихого. Оставил денег, которых хватило бы на покупку двух коней, и записку, хотя не был уверен, что Карл умеет читать.       Впереди показались городские огни, похожие на светлячков, дремлющих на линии горизонта. Чем ближе путники подъезжали, тем ярче они становились. Их умиротворённое свечение успокаивало. Немного расслабившись, Габриэль забылся и опомнился, когда уже начал падать. Он вцепился в седло, но гравитация оказалась сильнее.       — Ты в порядке?       Габриэль открыл глаза и увидел лошадиную морду на фоне тёмного неба. На секунду ему показалось, что с ним заговорила Дымка голосом Эллиады.       — Нет.       — Помочь?       — Нет.       Он встал и принялся карабкаться на коня. Закинул ногу, обнял за шею и повис, не в силах подтянуться, продержался какое-то время и спрыгнул.       — Может быть, всё-таки нужна помощь?       — Отвернись.       — Не смотри, Дымка, он стесняется, — прошептала девушка лошади на ухо и хихикнула, глянула на Вильзара, но тот мрачно смотрел сверху вниз, и губы его нервно дёргались не то от ярости, не то от сдерживаемой улыбки.       Неожиданно крепкая рука подхватила Габриэля и усадила его в седло. Не ожидавший ни от кого помощи не-волшебник обернулся и встретился с тёплыми глазами Аарона, который всё это время ехал, держась рядом с ним. От улыбки на щеках Аарона появились милые ямочки.       Нахмурившись, Габриэль отвернулся.       — Расслабься, — горячая ладонь Аарона опустилась на его лопатки. — Чуть наклонись вперёд. И не трогай седло.       От его прикосновения Габриэль только сильнее напрягся. Спокойным и тихим голосом Аарон мягко корректировал его езду. В любой другой ситуации Габриэль тут же начал бы возмущаться и сказал что-то вроде: «Кто ты такой?! Не тебе меня чему-то учить!», но голос этого человека был таким добрым и успокаивающим, что Габриэль молчал.       Конь перепрыгнул через поваленное дерево, Габриэль охнул, и крепкая рука тут же удержала его за локоть.       — Не бойся. Держу.       Габриэлю захотелось сказать в ответ что-то резкое, но вместо этого память подсунула ему воспоминание:       Во дворе дома росла пышная яблоня. Маленький Габриэль стоял на нижней ветке и тянулся за спелым фруктом, а рядом застыли руки, в любой момент готовые подхватить. Габриэль обернулся, чтобы убедиться: ОН рядом.       — Хватит на меня любоваться. Срывай, и пойдём!       Свет серых глаз из-за тонких льдинок очков в серебристой оправе, улыбка с ямочками на щеках, замершие в воздухе руки… Габриэль оступился. Его тут же крепко удержали за локоть       — Не бойся. Держу.       Глаза предательски защипало. Раньше никто, кроме одного человека, не проявлял к Габриэлю такую заботу, а теперь этот незнакомец, имя которого Габриэль почти сразу забыл, вдруг посмел хватать его за плечо да ещё и разговаривал таким ласковым тоном. Габриэля это ужасно злило, и он сам не мог объяснить, кому адресована эта злость, однако почему-то, когда Аарон убрал руку с его лопаток, Габриэль не смог сдержать вздох разочарования.       — Ты не думай, Вильзар не злой человек, — рассказывал Аарон. — Хотя вид у него и правда, как у разбойника. Он переживал за Элли сильнее меня. Как тебя зовут?       — Архимаг Равновесия.       Аарон скрыл удивление.       — Необычное имя. А я Аарон. Вижу, ты впервые верхом?       Габриэль не ответил. Аарон широко улыбнулся и поддразнил:       — Эй, Вестник? Предскажешь мне что-нибудь или ты работаешь только при свечах в полнолуние?       Ответа опять не последовало, Габриэль вновь едва удержался в седле. Тёплая рука сжала локоть Габриэля и больше не отпускала его.       Весь оставшийся путь они ехали молча.

***

      В таверну Озика они прибыли за час до полуночи. В это время гостевой зал был закрыт для посетителей, но Озик накрыл для друзей стол. Он готовился к их приёму и заранее приготовил курицу, запёк картошку, нарезал салаты и налил в кувшин отменную медовуху. Старик всегда доверял пророческим снам Айки. Этой ночью ей приснилось, что придут особые гости, и гости пришли.       Зал окутывал золотистый свет масляных ламп. С верхнего этажа доносился храп какого-то постояльца. Эллиада, отбросив манеры, ела куриную ножку руками. Габриэль орудовал ножом и вилкой и не сдавался под натиском колкостей Аарона, пока куриная ножка не выскользнула и не улетела под стол. Рассмеявшись, Аарон положил ему в тарелку другую.       — Не волнуйся, эта курица просто вспомнила, что когда-то умела летать.       Во время ужина Эллиада рассказала друзьям, зачем они направляются в Башню. Про похищенного змея, его дары и возможное наступление апокалипсиса.       — Впервые о таком слышу, — заявил Вильзар. — Какой ещё конец света? Он это выдумал, чтобы пробраться в Башню.       Аарон оторвался от тарелки и коротко усмехнулся.       — В Башню может прийти любой желающий. Для этого не нужен такой хитрый план.       Рассказ, конечно, звучит очень странно, но, учитывая обстоятельства, не вижу причин не верить.       Габриэль молча пытался отделить мясо от кости. Обычно он хорошо справлялся со столовыми приборами, просто сегодня слишком устал, и всё, чего ему хотелось, — это лечь спать, но покидать ужин в самом разгаре было бы верхом неприличия. Усталость овладела не только его телом, но и сознанием, и сейчас он думал только о том, что видел перед глазами. Хрящ куриной ножки подгорел, мясо внутри было чуть сыроватым. Эллиада и Вильзар спорили о вероятном наступлении конца света. Аарон ткнул Габриэля локтем.       — Ешь скорее, а то и эта курица улетит.       — Я не голоден.       Они встретились взглядами. Воображение Габриэля тут же дорисовало Аарону очки в тонкой оправе. Пусть его глаза были тёмно-карими, а не серыми и волосы были светлее, чем косица Раймона с алой ленточкой на конце, Габриэлю всё равно показалось, что отец рядом. Их лица были настолько похожи, что не-волшебнику было не по себе. Заметив, что Габриэль так внимательно на него смотрит, Аарон подмигнул:       — Любуешься?       Габриэль тут же уткнулся в свою тарелку.       — Вы очень молодо выглядите, — буркнул он себе под нос.       — Какие чудесные комплименты! У тебя почти получилось меня растрогать, — Аарон коротко рассмеялся, а потом серьёзно сказал: — Я родом с Севера. У нас все выглядят чуть моложе. Вильзар младше меня на пять лет. Борода его старит, правда?       Они одновременно поглядели на Вильзара.       —… сперва заедем в Зарею, — объяснял тот принцессе, прихлёбывая мёд. — Если и правда потерял, ему сделают новый.       Аарон тронул Габриэля за локоть, переключая его внимание на себя, и Габриэль повернулся. Усталое сознание мигом стёрло из памяти чужой разговор, который мог оказаться важным.       — А ты сам откуда? — спросил Аарон и сел, подперев щёку кулаком.       Он с интересом разглядывал нового знакомого и был не прочь пообщаться.       — Тоже с Севера, — нехотя сказал Габриэль.       — Земляк! — глаза Аарона засияли, как у ребёнка, которому дали конфету. — Я родился в Тельзе. Маленький городок, граничит с Западом… ну да что я объясняю! Ты, наверное, знаешь.       Название показалось Габриэлю знакомым. Тельза — так называлась река, вдоль которой раскинулась одноимённая деревушка, где жил дедушка Мартин.       — Оттуда до Полумесяца пара часов езды, — продолжал болтать Аарон. — Я лучник, всегда попадаю в цель. Дар у меня такой. А с Маркусом и вот с этим грозным болваном, — он кивнул на Вильзара, — мы дружим с детства. Вильзар может поднимать предметы вдвое тяжелее себя. Однажды он поднял целую карету с людьми! И никто не пострадал!       Наверное.       Дружелюбная болтовня Аарона успокаивала. Он прихлёбывал мёд, но не налегал слишком сильно. К тому моменту, когда Аарон успел выпить всего одну кружку, Вильзар выхлебал три. Габриэль слушал, не перебивая. Впервые он не испытывал раздражения от чьей-то нескончаемой болтовни. Аарон говорил так легко и естественно, что его хотелось продолжать слушать.       — Приглядывать за принцессой та ещё работёнка. Хотя о чём это я? За работу хотя бы платят. Эх, ладно, — он вздохнул и сделал глоток. — На самом деле Элли мне почти как дочка. Когда-то я был личным стражником её отца и нянчил на руках эту плаксу. Ха-ха! Я о короле Наяле, конечно же. Ты бы видел, как он умеет рыдать. Да не смотри ты так! Шучу. Конечно, я о принцессе.       Вильзар с громким стуком поставил кружку и пьяным взглядом уставился на приятеля.       — У тебя язык ещё не болит?       Он принялся наливать себе четвёртую кружку. Аарон рассмеялся.       — Тц, я развлекаю нашего гостя! Со мной болтать куда интереснее, чем смотреть на твою недовольную морду, — Аарон снова легонько ткнул Габриэля локтем. — Скажи ведь, Вестник?       — Он уже устал от тебя, Манриоль, — проворчал Вильзар. — Вечно лезешь ко всем со своими глупыми шутками.       Услышав фамилию, Габриэль так подавился, что Аарону пришлось похлопать его по спине. Откашлявшись, Габриэль потянулся к бокалу и сделал несколько крупных глотков, после чего поглядел на собеседника.       Аарон Манриоль?       Сон как рукой сняло.       — И вообще, — продолжал Вильзар. — Никакой он не Вестник. Нет жетона — нет доказательств.       — Будет у него жетон!       Аарон внезапно обнял Габриэля за плечи и резко притянул к себе, будто пытаясь защитить не только от Вильзара, но и от всего мира. Габриэль вздрогнул не то от теплоты его рук, не то от внезапного осознания, что его кто-то обнял.       — Вот поедем завтра в Зарею, и я поставлю всех волхвов на уши — пусть попробуют только не дать.       Габриэль даже сказать ничего не мог. Сердце билось, как сумасшедшее. А Аарон уже отпустил его и помог Вильзару встать — тот так захмелел, что едва на ногах держался.       — Мы пойдём спать, — сказал Аарон, закидывая руку Вильзара себе на плечо. — Вы тоже не засиживайтесь допоздна.       Аарон повёл Вильзара на второй этаж. Лестница заскрипела под их шагами, Вильзар пьяно ворчал. Принцесса и Вестник остались в гостевом зале одни. Правда, здесь был ещё Озик, но он давно похрапывал, устроившись на стуле за барной стойкой. Зал всё так же озарял золотистый мерцающий свет масляных ламп, а за окном стояла такая чернота, что Габриэль, посмотрев в окно, увидел только своё отражение с чёрными провалами глаз, словно сквозными дырами, ведущими в бездну.       — Вильзар напился, — сказала Эллиада, когда затянувшееся молчание стало неловким.       Габриэля это не волновало. Его сердце всё ещё бешено билось о рёбра.       Аарон Манриоль.       Однофамилец?       Родственник?       Плечи всё ещё ощущали тепло, в голове звучал мягкий и чуть насмешливый голос. Схожесть с Раймоном указывала на второе… но не может же быть таких совпадений?!       — Аарон… хороший, — невольно вырвалось у Габриэля.       Он посмотрел на пустую лестницу, с которой ещё недавно слышался звук шагов.       Почему-то ему очень хотелось узнать об Аароне больше.       — Хороший, — согласилась принцесса.       Габриэль опустил взгляд в тарелку, пытаясь взять контроль над эмоциями. Эллиада обеспокоенно на него поглядела. Конечно, она не могла знать об истинных причинах его переживаний и думала, что Вестник обеспокоен приближающимся концом света, который вот-вот случится из-за его разлуки с магическим змеем.       — Почему ты не сказал о возможности конца света Маркусу, когда мы только приехали? — спросила она.       Габриэль отодвинул тарелку с остывшей курицей. Есть не хотелось.       — Не счёл нужным пугать вас. Я не ожидал, что Маркус вздумает украсть змея.       — Как тебя зовут? — вдруг спросила принцесса и смущённо заправила за ухо выбившуюся из причёски прядь. — Да, мне стоило спросить раньше…       — Меня зовут Архимаг Равновесия, — уже не задумываясь, ответил ей Габриэль. Отступивший сон снова начал одолевать его. Габриэль зевнул, спрятав лицо в лодочке ладоней. Мысли об Аароне всё ещё беспокоили его сердце, но теперь это смешалось с чем-то тёплым. Габриэль подумал о том, что утром они увидятся вновь.       — Архимаг? — удивлённо переспросила Эллиада. — Я думала, это твой статус или что-то вроде того, когда ты говорил про Богиню и её Тень…       Габриэль не знал, что на это ответить, поэтому промолчал. Девушка продолжала:       — Я согласна с тем, что казни обездаренных — это ужасно, и мне бы очень хотелось всё изменить. К тому же, я сама… — она ненадолго прикрыла глаза и вздохнула. — Поиск порталов должен был сплотить нас, но всё обернулось иначе. Может, это и есть кара Небес? Богиня не даёт нам видеть порталы, потому что мы всё ещё убиваем? Или нам препятствует её Тень?       В душе Габриэля что-то дрогнуло, когда принцесса заговорила о Тени Богини. Получается, она была из тех, кто всё ещё верит?..       — Я знаю, где находится один из порталов на Материк, — сказал Габриэль. Зелёные глаза девушки распахнулись и уставились на Габриэля с какой-то детской надеждой.       — Правда?!       — Я его покажу. Но сперва найдём змея.       «Стражником одного из порталов является мой дедушка, и я знаю, где это место. Неизвестно, как долго я просуществую в этом столетии, и мне необходимо чем-то себя отвлечь, чтобы совсем не свихнуться», — подумал Габриэль.       Немного позже Эллиада отправилась спать. Габриэль допил мёд, оглядел заставленный тарелками стол, а потом глянул на храпящего за стойкой Озика.       «Неплохо было бы здесь всё убрать до утреннего прихода клиентов, — подумал он. — Если бы только я мог колдовать…»       Он вхолостую исполнил формулу — свет не сорвался с кончиков пальцев, как это было со змеем. Габриэль вздохнул и ушёл.

***

      Озик проснулся от того, что перед его лицом пролетела тарелка. Она медленно проплыла перед его глазами, покружилась вокруг головы, будто дразнилась, а затем опустилась в раковину. Вода включилась сама собой. К мытью тарелки тут же подключились мочалка. Предметы двигались сами по себе: объедки летели в мусор, тряпка протирала столы, ожившая метла энергично гнала по полу салфетку.       — Какой дивный сон! — причмокнув, пробормотал Озик и захрапел.

***

      Габриэль не удивился, когда от свежего постельного белья ощутил запах тлена, а на чистой поверхности стола ему привиделся толстый слой пыли. Он поморгал, и видение исчезло. Ему часто мерещилась пыль там, где её не было. Он уже привык, что его боковое зрение улавливало то, чего не могли видеть другие. Он замечал на стенах и мебели трещины, мох, паутину или грибок, термитов и даже опарышей, но стоило ему обернуться и посмотреть на что-то в упор, всё тут же притворялось исправным и чистым. Иногда Габриэль специально не смотрел туда, где, как ему казалось, что-то выглядит старше, чем оно есть. Он смотрел прямо перед собой, сосредоточив всё внимание на боковом зрении, и наблюдал, как мир рушится и гниёт. Всё вокруг гнило, старело и умирало, как ветхая декорация канувшего в лету столетия, а когда Габриэль поворачивался и глядел прямо, перед глазами вновь возникала красивая картинка. Лёжа в постели, он смотрел в потолок, наблюдая, как вокруг бесшумно рушатся стены, а в разбитое окно прорастает вишня. Габриэль погасил лампу и накрылся с головой одеялом. Запах тлена и мыла щекотал ноздри.       «Всё мертво» — это была последняя мысль перед тем, как он заснул.

***

      Он проснулся из-за шумных соседей сбоку — кто-то слишком громко разговаривал за стеной. За окном стоял туман. Он подступил к окнам таверны почти вплотную, поглотив белёсой пеленой двор.       Габриэль заправил постель и принялся расчёсывать волосы, глядя на своё призрачное отражение в окне, и вдруг увидел в нём, что позади него стояла девочка. И обернулся. Айка — голубой сарафан, две изогнутые косички, юркая, худющая, рыжая. Она сперва испуганно дёрнулась в сторону коридора, а потом снова сунулась в дверной проём, обняла косяк и прижалась к нему щекой. Габриэль вопросительно приподнял бровь.       — А можно мне? — шёпотом спросила девчонка.       — Что?       — Причесать вас.       Он удивлённо моргнул.       — Бесплатно! — на всякий случай добавила Айка, принюхиваясь к запаху комнаты. — Можно?       Она воровато оглянулась в глубину коридора и прислушалась: голос Озика доносился снизу.       — Я и сам справлюсь, — слегка удивлённо сказал Габриэль.       — Пожа-алуйста!       Сочтя его растерянность за согласие, Айка юркнула в комнату и отняла гребень. Габриэль опомниться не успел — Айка уже сидела позади него на кровати и расчёсывала его длинные белые волосы.       — …а у меня кудрявые, их сложно распутать, поэтому я всегда заплетаю косички. Хотите, и вам заплету? Одну? Две?       Не дожидаясь ответа, девочка принялась заплетать ему косу. Габриэлю хотелось отказаться, но он почему-то не сопротивлялся. Его сердце всегда смягчалось рядом с детьми. Айка в окне напоминала маленький огонёк. Её тонкие косички, завязанные алыми ленточками, забавно изгибались. Габриэль уже видел эту девочку, когда они только приехали в таверну. Она пряталась за спиной Озика, разглядывая гостей, а потом убежала наверх и больше не появлялась. Тогда Габриэль подумал, что эта девочка — дочь кого-то из постояльцев, и не обратил на неё внимание.       — Я видела вас во сне, знала, что вы придёте. А ещё видела, будто вы умерли, а вокруг всё горит, но это снилось давно, так что я рада, что с вами всё хорошо. А где ваша змея?       — Змей, — поправил Габриэль и удивлённо к ней повернулся. Вернее, предпринял попытку, поскольку Айка держала его за волосы. — Откуда ты знаешь про змея?       — Дядя Озик вам не рассказывал? Я вижу пророческие сны… ой! — она широко распахнула глаза и уронила гребень. — Пожалуйста, не говорите, что я назвала Озика дядей. Он просит называть себя папой, когда у нас постояльцы.       — Ладно.       Габриэль поморщился, когда Айка случайно потянула его за прядь, но ничего не сказал. Он вдруг подумал, что если бы Ева, его сестра, выросла, она бы тоже заплетала ему косички, и Габриэль не смог и не захотел бы ей отказать.       — У вас не светятся руки.       — Так значит, Озик тебе не отец?       Айка потянула его за волосы, но в этот раз специально. Габриэль зашипел.       — Это удивительно, что ваши руки не светятся. Вы такой сильный волшебник! А ещё я смотрю на вас, и мне кажется, что вас нет. Вы как призрак. По правде, я и волосы вам причесать хотела, чтобы убедиться, что вы настоящий.       Габриэль снова зашипел, когда она слишком сильно потянула за косу, но не посмел сопротивляться её глупым цепким ручонкам. Девчонка любопытно вгляделась ему в глаза через отражение. Он увидел в её глазах погасшие звёзды, но что же видела Айка? Звёзды, которые ещё только должны будут загореться?       — Как вас зовут?       — Архимаг.       — Это не имя.       Девочка, вероятно, была прорицательницей, и пророческие сны, которые она видела сейчас, были зачатком будущего сильного дара. Она закончила плести косу и сняла со своей косички алую ленточку, чтобы закрепить свою работу. Габриэль ощупал причёску и остался доволен — она точно не расплетётся во время долгой дороги.       Айка очень обрадовалась, когда Габриэль заговорил с ней:       — Можешь посмотреть, где находится мой змей?       Айка отрицательно покачала головой.       Габриэль повернулся к ней лицом. Ему не хотелось глядеть на девчонку боковым зрением, уж лучше было видеть в её глазах погасшие звёзды, чем созерцать, как она взрослеет, старится и рассыпается в прах.       — Ты прорицательница, просто твой дар пока не набрал полную силу, но развивать его можно уже сейчас.       Айка с любопытством вгляделась в его лицо. Этот молодой волшебник был очень красивым, и девочка взяла его за запястья.       — Научишь меня? — она случайно заговорила на «ты».       Габриэль вместо того, чтобы возмутиться, мягко улыбнулся, и его холодное лицо потеплело, а жгучий взгляд тёмных глаз сделался почти нежным.       Не-волшебник сжал её запястья в ответ.       — Закрой глаза, — тихим голосом попросил он. — И внимательно слушай. Расслабься. Что видишь?       Айка послушно сомкнула веки и вздохнула, расслабив плечи.       — М-м… ничего. Свои веки.       — Хорошо, — голос не-волшебника направлял её спокойно и твёрдо. — А теперь сконцентрируйся на вопросе: где змей? Вспомни, как он выглядел в твоих снах. Айка кивнула, сосредоточившись. Светло-рыжие ресницы затрепетали. Габриэль терпеливо ждал.       — Видишь что-нибудь? — голос Габриэля прозвучал осторожно.       Он разговаривал шёпотом, чтобы ей не мешать. Айка покачала головой и открыла глаза. Встретившись с глазами молодого господина, она смутилась, и её веснушчатые щёки зацвели нежным румянцем.       — Темноту. Будто внутри коробки.       — И всё?       — Всё.       Габриэль отпустил её руки. Должно быть, Айка была ещё слишком юна для осознанных видений, но в ней чувствовался огромный потенциал.       — А почему вы сами не посмотрите?       — У меня нет такого дара, как у тебя.       — Есть, у вас их гораздо больше! — непонимающе воскликнула девочка. — И вам ужасно подходит кличка, которой вы себя называете. Но ваше имя намного красивее. Вас ведь зовут Габриэль?       Габриэль охнул, когда девочка вдруг вцепилась в его рукав.       — Господин волшебник, возьмите меня в ученицы! Я очень хочу, чтобы вы стали моим наставником. Габриэль так смутился, что не нашёл, что ответить. К счастью, на пороге комнаты возник Озик.       — Айка! — прикрикнул он. — Не мешай гостю. Ступай, тебя заждались посетители.       Девчонка вздрогнула, закивала и мигом выскользнула из комнаты. С лестницы донеслись её торопливые шаги. Озик покачал головой, глядя ей вслед.       — Она не помешала? — обеспокоенно осведомился он.       Габриэль всё ещё пребывал в смятении.              — Она славная.       — Эллиада послала меня разбудить тебя. А ты, как я вижу, собрался, — он кивнул, приглашая Габриэля идти за ним.       Они вместе вышли в узкий коридор, состоящий из дубовых дверей, ведущих в спальные комнаты, и направились к лестнице. Габриэль шёл, глядя вперёд, а по бокам видел, как двери и стены обрастают мхом.       — Мне приснился такой удивительный сон! — восхищённо делился старик. — Словно посуда решила сама собою отмыться. Открываю во сне глаза, а она летает! Чашки одна за другой ныряли в мойку! Проснулся, а столы чистые, пыль на полках исчезла, а объедки улетели на свалку. Айка утверждает, что спала всю ночь. Эллиада сказала, что последним уходил ты.       — Я задержался, чтобы допить мёд, — сказал Габриэль. — А потом сразу лёг спать. Озик ему не поверил. Решив, что Габриэль просто скромничает, он не стал на него давить. Габриэль не сразу узнал принцессу, одетую в покрывающий всё её тело плащ с капюшоном. Наверное, она так оделась специально, чтобы ранние посетители таверны не узнали её. Если бы не стоящие рядом Аарон и Вильзар, Габриэль прошёл бы мимо. При виде Габриэля Аарон широко улыбнулся, а Габриэль отвёл взгляд, чувствуя, как сердце вновь сбивается с ритма.       Манриоль. Чёрт бы его побрал!       — Что, как спалось? Надеюсь, тебе снилось что-то хорошее? Котята, там, или кролики?       Габриэль не нашёл, что ответить.       Не позавтракав, они двинулись в путь, решив перекусить по дороге. Кони уже ждали их во дворе. Утро выдалось промозглое и туманное. Только ступив на крыльцо, Габриэль ощутил прохладу и закутался в плащ. Озик и Айка провожали.       — Где твоя ленточка? — спросил Озик, заметив, что одна косичка Айки почти распустилась.              Айка покраснела и вдруг…       — Оставь! — воскликнула она прежде, чем Габриэль успел снять ленту со своей косицы. — Это подарок. У меня их много.       Озик взглянул на ленточку и всё понял. Габриэль неожиданно улыбнулся. Ленточка была завязана в ярко-алый бант, очень похожий на тот, что носил отец. Стоило подумать об этом, как улыбка застыла, а потом потеряла свет.       — До следующего побега? — улыбнулся Озик принцессе, когда они обнялись на прощанье.       Что Эллиада ответила, Габриэль не услышал.       Они двинулись в путь. Габриэль держался в седле намного увереннее, что не ускользнуло от внимания Аарона:       — Какой прилежный у меня ученик! Сейчас расплачусь от гордости.       Он и правда много болтал, но эта болтовня согревала.       Туман опускался на землю тяжёлой росой. Вильзар выглядел ещё более мрачным, чем прошлой ночью.       — Для начала добудем Вестнику жетон, — сказал он, когда они покинули город. —       Проложим маршрут к Башне через Зарею, потратим время, но оно того стоит.       Эллиада, которая всё время заступалась за Габриэля, ничего не сказала, поэтому Габриэль поглядел на Аарона, ожидая от него объяснений.       — Вильзар вчера говорил. Помнишь? — удивился тот.       Габриэль помотал головой. Вчера он чувствовал себя слишком усталым, чтобы концентрироваться на разговорах, а потом и вовсе не мог ни о чём думать после того, как узнал фамилию Аарона.       — Мы сперва заедем в другой город, где находится статуя Богини с Розой, — принялся объяснять Аарон. — Ты просто подтвердишь свой статус Вестника, и тебе дадут новый жетон. Ты ведь потерял свой при пожаре, верно? Так что тебе не о чем волноваться.       Габриэль крепче стиснул поводья.       — Я не потерял свой жетон. У меня его не было.       Неизвестно, что заставило его вдруг сказать правду. Присутствие Аарона рядом ощущалось чем-то надёжным, и Габриэлю казалось, что он может ему доверять. Глупо, ужасно глупо! Бросаться на шею незнакомца, который немного напомнил отца.       — О… — Аарон удивлённо откашлялся. — Так вот, почему я о тебе не слышал.       Он помолчал.       — Обычно перед тем, как кого-то объявить Вестником, об этом сообщают заранее, и на площади в Зарее собирается много народа, чтобы послушать его предсказание. Съезжаются со всех королевств. Я думал, что пропустил твоё назначение, но теперь мне стало понятнее.       Габриэль всё ещё сжимал поводья так, что костяшки пальцев его белели. Заметив его напряжение, Аарон с ним поравнялся и легонько коснулся его предплечья. Габриэль вздрогнул, но не решился на него посмотреть. Почему-то он был уверен: Аарон смотрит на него без злости и осуждения.       — Ты даже не знаешь, Вестник ты или нет? — Аарон заговорил тихо, чтобы Вильзар и Эллиада их не услышали, и когда Габриэль кивнул, уверенно произнёс: — Я думаю, что всё-таки да. Иначе как объяснить, что ты столько времени помогал людям? Не вешай нос. Справимся. И давай догонять остальных, а то Вильзар заревнует, решив, что я нашёл себе нового друга!       Аарон подстегнул своего коня, и Габриэль сделал то же самое. Ещё долго в клубах тумана маячила алая ленточка.       Аарон Манриоль.       Это ещё предстояло осмыслить.