Дневники архимага. Трилогия. (Все книги в одной)

      В кабинете Дэн-Салистера было полутемно и жарко. Из окна, занимавшего почти всю стену, открывался вид на мирный Башенный сад с вымощенными песчаником дорожками, по которым прогуливались ученики. За последние несколько дней в кабинете старого книжника произошла небольшая перестановка. Теперь вместо кресла в дальнем углу стоял большой аквариум, в котором жили две коброчки: Цветение сменилось Урожайницей, ночи сделались холоднее, и Дэн-Салистер счёл, что его любимицам слишком холодно жить в подвале, и перенёс их в свой кабинет. Он кормил кобр лягушками и мышами, а кобры взамен не кусали его и любили сидеть у хозяина на руках.       Дэн-Салистер переписывал старинную книгу, чьи страницы пожелтели и истрепались, а буквы поблёкли настолько, что их тяжело было разобрать. В этом заключалась основная работа старца — последние несколько лет своей жизни он посвятил переписыванию старинных текстов. Две раскрытые книги, старая и новая, занимали почти весь стол — до того они были огромными. Перо книжника двигалось по пергаменту уверенными штрихами. Загипнотизированный его работой, Птица глядел на страницы, где без труда читались аккуратные, чёткие буквы. Он дождался, когда старец допишет до точки, и попросил:       — Расскажи!       Игнорируя его просьбу, Дэн-Салистер обмакнул перо в чернила и продолжил писать. Феникс вздохнул. Подпёр рукой щёку, постучал пальцами по подлокотнику кресла, потрогал письменные перья, что стояли в вазе, напоминая букет цветов. Затем поставил на стол небольшой дырчатый ящичек, обнял его и вздохнул. Кудри-пружинки свесились на лицо; в солнечном свете каштановый цвет волос отливал пламенно-рыжим.       Феникс не расставался с этим ящичком целый день, не выпускал из рук, ходил с ним почти в обнимку и иногда просовывал пальцы в дырки. Таких ящичков было много в подвале. Дэн-Салистер хранил в них корм для кобр, а Маркус использовал их для переноски духов, когда исполнял обязанности фамильярщика.       — Коброчки пока не успели проголодаться, — увидев Феникса с этим ящичком, заметил Дэн-Салистер.       — Это не для них. Этой мой ящик. Там секрет.       Дэн-Салистер был знаком с Фениксом более семидесяти лет.       В силу своего особенного предназначения — созерцать, как меняется мир, — Феникс выбирал себе человека, жизненный путь которого сильно влиял на историю, цеплялся за него и завлекал в дружбу. Был ли Птица искренен в этой дружбе? Никто не жаловался, ничьё сердце не осталось разбитым. Феникс сопровождал человека с момента знакомства до отхода его в мир иной. С приходом Дэн-Салистера появилась Башня, территории которой со временем в народе стали называть королевством. Но теперь пришло время перемен. Дэн-Салистер был уже очень стар, и при самом оптимистичном раскладе жить ему оставалось около двух-трёх лет. Феникс рассказывал, что присмотрел для него чудесное место в Верхних Садах, но Дэн-Салистер не любил такие разговоры и даже злился, когда Феникс начинал говорить о загробной жизни.       Последние несколько месяцев Феникса непреодолимо влекло к другому волшебнику — молчаливому, дерзкому, с острым кинжалом в тайнике. Чувство подсказывало Птице: поступки нового избранника серьёзно повлияют на судьбу мира, но с первого дня знакомства этот человек обозначил свою нелюбовь к Фениксу, и тот искал способ к нему подступиться.       Дэн-Салистер неотрывно писал, Феникс нетерпеливо мотал ногой.       — Сейчас всё здесь сожгу.       Угроза не подействовала. Дэн-Салистер обмакнул кончик пера в чернильницу и продолжил писать. Феникс взял со стола колокольчик, который использовал старец, когда ему была нужна помощь, и позвонил. Потом снова потрогал письменные перья, поскоблил подсохшую чернильную каплю. В следующий раз, когда Дэн-Салистер потянулся к чернильнице, Феникс отодвинул её, кончик пера ткнулся в столешницу. Ничего не заметив, Дэн-Салистер продолжил писать, но из-под пера не вышел нужный ему завиток. Книжник снова потянулся к чернильнице, а Феникс снова её отодвинул, и тогда Дэн-Салистер, наконец, поглядел на него.       — Расскажи, как познакомился с Вестником. — Обрадовавшись вниманию, Феникс вовсе забрал чернильницу. — Как он согласился остаться в Башне?       Дэн-Салистер нахмурился. У него были густые лохматые брови, из-за них выражение его лица казалось суровее.       — Отчего сам не спросишь?       — Мне кажется, он меня недолюбливает.       — Вздор. Тебя нельзя не любить.       Феникс заулыбался, вновь сложил руки на ящичке, опустил на них подбородок. Глаза его стали медовыми, он приготовился слушать. Но эти умилительные гримасы на старца не действовали.       — Верни.       — Расскажешь про Вестника — верну. И, может быть, даже расскажу секрет моего ящичка.       В ящике кто-то пошевелился. Дэн-Салистер был слишком горд, чтобы спрашивать, но ему давно было любопытно, кого прячет в нём Феникс. Может быть, полевых фей? Или ящерок с редким окрасом? И он сдался.       — Хорошо. Расскажу. И ты позволишь мне закончить работу.

***

      Прошлым вечером Дэн-Салистер работал, Феникс сидел у камина и что-то тихо напевал на никому неизвестном языке. В дверь постучали, и в кабинет заглянул Маркус. Бледное лицо контактёра в тусклом свете десятка свечей показалось застывшей маской. Его Ворон неизменно сидел на плече и чистил пёрышки. В руках Маркус держал ящик со змеем.       — Я пришёл сказать вам, что мы с Эллиадой скоро отправимся в путь.       Дэн-Салистер дописал предложение и поставил точку. Чернила блеснули, как капли дождя на стекле, и начали засыхать.       — Удачной дороги.       — Здравствуй, Маркус. Кто у тебя в ящичке? — безобидно поинтересовался Птица.       Возле его колен на ковре лежал похожий ящик, и Маркус подозрительно на него посмотрел.       — У меня тут лягушки для Дэн-Салисоровых коброчек. — Феникс открыл ящик и продемонстрировал Маркусу заледеневших животных. — Если их разморозить, они оживут. Контактёр брезгливо поморщился и попросил Феникса выйти, чтобы поговорить с Дэн-Салистером наедине.       Феникс поднялся и покинул кабинет, оставив лягушек возле камина. Дождавшись, пока шаги за дверью стихнут, Маркус вздохнул и сел напротив Дэн-Салистера.       — Бесполезный дух, я считаю, — пробормотал он. — У всякого духа должна быть своя миссия. Лесовик охраняет лес, Морок забирает души злых людей… а он?.. Птица-оборотень? Да и отрок к тому же? И разум на том же уровне. Жутко, вам так не кажется? Маркус поставил свой ящик на стол. Змей завозился, шурша опилками.       — Он не глупый, Маркус, не надо. — Дэн-Салистер вывел в книге ещё несколько слов. — Весь мир у него под крылом. Он не вмешивается в ход истории, но в случае крайней необходимости встанет на сторону справедливости. Он принёс весть о Материке, и теперь мы ищем порталы.       Маркус легонько постучал по крышке, и змей затих. — Ты злишься на Феникса, потому что он не дал тебе перо, — выводя строки, пробормотал Дэн-Салистер. — Но мы оба знаем, мой дорогой друг, что не всякое желание доброе, особенно, если это желание касается чужих чувств. Женщин не перьями очаровывают, тебе ли об этом не знать?..       Маркус резко встал, подобрал ящик и сунул его под мышку. Заходя в кабинет к наставнику, он не планировал выслушивать нравоучения, поэтому сухо кашлянул и попросил передать конклаву, что он уехал. Ворон каркнул и растопырил крылья.       — Это плохое слово, Каар, — сказал Маркус и щёлкнул его по клюву.

***

      — Маркус вышел из моего кабинета около семи часов после полудня, — рассказывал Дэн-Салистер. — Я не услышал его шагов, а услышал незнакомый голос. Не помню, о чём они говорили, но в конце незнакомец пожелал Маркусу доброй дороги. Феникс слушал, широко распахнув глаза.       — Незнакомцем был Вестник?       — Да. Я услышал, как принцесса — уж её-то голос я знаю! — стала говорить несуразицу о конце света и о том, что змея нужно забрать, но Вестник больше не отвечал. Как я понял, он отпустил змея с Маркусом. Тут уже я не смог совладать с любопытством и вышел.

***

      Но ни Маркуса, ни принцессы Дэн-Салистер в коридоре не застал: в силу возраста книжник был очень медлительным. Выйдя в коридор, книжник увидел там только одного человека. И окликнул его.       Вестник обернулся. Острый взгляд скользнул по старцу и напряжённо замер на кобре в его руках. Он схватился за жетон, будто эта вещь была единственным якорем, способным удержать его разум в реальности. Кто перед ним — тёмный маг, Змееносец? Почему он один, есть ли другие? Глаза сузились, а сердце забилось, как бабочка, пойманная в ладони. Габриэль неосознанно сделал шаг назад.       В этот миг всё внимание старца обратилось к жетону. Дэн-Салистер сразу понял, что перед ним тот самый грамотный Вестник, о котором рассказывал Маркус. И только когда жетон исчез в судорожно сжимающей его ладони, старец перевёл взгляд на лицо незнакомца.       Чёрный взгляд сощуренных глаз пронзил Дэн-Салистера насквозь. Черты лица Вестника были резкими и холодными, однако не лишёнными привлекательности. На его щёки падали две небрежные пряди. Растрёпанная коса, перекинутая через плечо, горела вплетённой в неё алой лентой, которая оканчивалась бантом. Грязным и мокрым, как подол длинного чёрного плаща, что был Вестнику немного велик. Но Дэн-Салистер словно не замечал неопрятность его одеяний. От Вестника исходила сила — невидимая, неукротимая— и её аура затмевала грязь от долгой дороги и следы усталости, что лежала невидимой вуалью на его бледном лице.       Дэн-Салистер шагнул к нему, а Вестник снова попятился; взгляд его метался от лица старца к кобре в его руках.       — Не бойся, она ручная, — тут же поспешил успокоить старец. — Я змееносец.       От этого признания Вестник побелел так, будто Богиня решила призвать его душу.       — Это название моего дара. Но я умею общаться с рептилиями и пресмыкающимися. Вестник прислушался к его словам и часто заморгал, осознавая слова старца. На его лице промелькнуло облегчение, и он по-другому поглядел на змею. Успокоился, выпрямился, и взгляд его просветлел.       — Ты Вестник. Я слышал о тебе. Как тебя зовут?       Прежде чем ответить, Вестник выдержал паузу, как будто силился что-то вспомнить.       — Архимаг. — Его мягкий шепчущий голос окутал слух старца, как снежная дымка. — Я пришёл сюда, потому что некто из вашей Башни похитил моего змея и попытался убить меня. Но я выжил. Прошу прощения, господин, я должен был сперва поздороваться. Он подошёл ближе и учтиво поклонился, сложив руки в замок у груди, соблюдая глубину поклона и даже опустив взгляд.

***

      — Архимаг... — старец вздохнул. — Мне сразу показалось необычным это имя, где-то я его уже слышал... Я предложил ему зайти ко мне в кабинет и до сих пор пребываю в волнении от его рассказа о том, что с ним случилось.       — Ты не спросил, почему он отпустил Маркуса вместе со змеем?       — Я не успел. Стоило Вестнику войти в кабинет и увидеть книги, его глаза так засияли! — Дэн-Салистер кивнул в сторону шкафа со стеклянными дверцами. — Он горел изнутри, а при виде книг вовсе сделался каким-то больным. Я никогда не видел, чтобы человека охватывала такая страсть. Клянусь! Уверен: выйди я из кабинета в тот миг, он бы точно не смог совладать. В этот момент и я осознал, что всю жизнь ждал такого ученика.       Феникс поглядел на шкаф, наверное, представляя, как Вестник хватает книгу за книгой, листает страницы и взахлёб читает в случайном порядке абзацы. Взгляд его остановился на одной неприметной книжке, что стояла слегка иначе, выделяясь среди остальных, словно её взяли, а потом наскоро втиснули к остальным. Подумав так, Феникс сощурился.       — Во время разговора он пошутил, что обездарен, — сказал Дэн-Салистер. — А потом я понял, что он не шутит.

***

      — Вестники не могут быть обездаренными. Так не бывает.       Габриэль недоверчиво поглядел на Дэн-Салистера из-под длинных ресниц, поджал губы и помотал головой.       — Все дары мне давал мой змей. Скажите, видел ли моего змея кто-нибудь, кроме вас и достопочтенного контактёра?       Даже после случившегося он отзывался о Маркусе вежливо.       — Вижу, ты восхищён книгами?       Габриэль промолчал, меж бровей его появилась тонкая морщинка, которая вскоре выровнялась, и лицо приобрело выражение нарочитого равнодушия.       — Вестник всегда имеет какой-нибудь дар, Богине неугодно, чтобы её посланник нёс катастрофы, — разглядывая его, продолжал книжник. — Дар может вступить в силу поздно, даже в день совершеннолетия. Тебе уже есть шестнадцать?       — Мне больше. Я обездарен.       Габриэль взмахнул рукой, вырисовывая пальцами в воздухе формулу. С кончиков его пальцев не сорвался свет, а Дэн-Салистер вдруг схватил его за запястье.       — Какие изящные руки!       Лицо Вестника стало пунцовым, от удивления он даже не попытался вырвать свою руку из пальцев старца.       — Уверен, ты слышал это не раз. Такая гибкость, такие длинные пальцы! Они просто созданы для рунотворения.       Дэн-Салистер сжал его запястье и посмотрел ему прямо в глаза, поражаясь, каким разумом они преисполнены. Молодой человек умел бегло читать, одна только мысль об этом окрыляла бывшего учителя, ему казалось, что он снова молод и полон сил для того, чтобы вести уроки.       — Маркус показывал змея кому-то ещё?       Вестник раздражённо хмурился, но терпел чужие прикосновения и даже вежливо улыбался, и чем шире становилась улыбка, тем сильнее холодел взгляд.       — Конклаву. — Дэн-Салистер всё разглядывал его руки и восхищённо говорил о своём. — Я уверен, что у тебя есть дар. Такие дивные руки не могут быть обездарены!       Габриэль осторожно вынул руки и положил их на колени.       — Я и мой змей — исключение из правил, господин, — глухо произнёс он и опустил ресницы. Он вкратце рассказал о случившемся на площади в Зарее, а после спросил: — Не могли бы вы представить мне членов конклава?       Но Дэн-Салистер приговаривал что-то своё, игнорируя его вопросы. Молодой, грамотный, да ещё и Вестник! Габриэль нахмурился и сжал руки в костлявые кулаки, но тут же приказал себе расслабиться, медленно выдохнул, и лицо его приняло блаженное выражение.       Дэн-Салистер отказался верить в его обездаренность, решив, что Вестник так долго прибегал к помощи змея, что даже не пытался развить собственный дар. Старец обещал себе, что непременно раскроет его, и предложил Вестнику остаться в Башне. Бесплатно. Недолго думая, Вестник согласился. Дэн-Салистер сперва удивился такому быстрому согласию, а потом вспомнил, что у Вестника сгорел дом и больше идти ему некуда.       — Какое направление в волшебстве ты предпочитаешь? — спросил Дэн-Салистер, предполагая, что за интересом может скрываться неразвитый дар. Габриэль ответил не сразу. Его губы дрогнули в слабой улыбке, и, немного помолчав, он слегка насмешливо произнёс:              — Я польщён вашим вниманием. Однако, прежде чем мы продолжим беседу, мне хотелось бы знать, с кем имею честь говорить.

***

      — Вот так он и остался у нас. Он теперь живёт в комнате, которую Маруна хотела использовать вместо чулана.       Этими словами Дэн-Салистер окончил рассказ, а потом вытянул из-под стопок книг ключ и открыл им один из выдвижных ящиков своего стола. Порывшись там, он достал ещё один ключ. Крошечный, как от шкатулки.       — В той маленькой коморке с видом на смотровую площадку? — уточнил Феникс. — Он заупрямился.       Старец показал Фениксу ключ, и, не дожидаясь просьбы, тот поднялся и взял ту самую неприметную книжку, что лежала не так, как другие. Это был словарь, внутри которого находился тайник. Старец открыл его крохотным ключом и вынул из углубления маленький пергаментный свиток.       — Пророчество предыдущего Вестника о пришествии Архимага, — прокомментировал Феникс, наблюдая, как старец разворачивает свиток.       — Вестник подал на Маркуса иск, обвинив его в попытке убийства, — кивая, произнёс Дэн-Салистер.       — Ох...       — Ты видел у него метку? — задержав палец на строке пророчества, осведомился Дэн-Салистер.       — У Маркуса? — Феникс не сразу понял, что Дэн-Салистер снова заговорил о Вестнике. — А, ах... нет. Нет, не видел.              — Мы с конклавом это обсудим.       — Метку?       Старец бросил на Птицу строгий взгляд.       — Иск! — возмущённо произнёс он, удивляясь, что Птица его не слушает. — В самом деле, Маркусу давно нужна помощь. — Порывшись среди вещей, Дэн-Салистер отыскал грамоту, заполненную небрежным, но разборчивым почерком. Феникс быстро просмотрел её и вернул. — Я так и не узнал, что произошло между Вестником и Маркусом в коридоре и почему Вестник отдал ему своего змея.       Феникс улыбнулся и поглядел на дырчатый ящичек, что лежал перед ним.       — Зато я узнал, — сказал он.       Птица выдержал паузу, наслаждаясь, с каким любопытством глядит на него старый друг.              — Вестник заглянул в ящик Маркуса и понял, что там не его змей, — испытав терпение старца, признался Феникс. — Это я подменил ящик Маркуса прошлой ночью, потому что видел, что случилось на самом деле. Я был с Вестником в ночь пожара и спас его от утопленниц. В ящике Маркуса самый обычный полоз. А мне, кажется, пришло время отстраниться от тебя, Салистер. Чувства подсказывают мне, что наша история вот-вот подойдёт к концу. — Феникс помолчал, раздумывая, стоит ли сейчас упоминать о том славном месте в Верхних Садах, но так и не решился. — Я верну змея Вестнику. Может быть, после этого его убийственный взгляд станет чуточку мягче.