Глава 16. Битва у источника.
9 июля 2024 г., 09:19
Смерть — это всегда переход. Из мира в мир, из тела в маленький сгусток энергии — горячий, обжигающий лёгкие, которых в самом-то деле нет, вернее, пока нет — они скоро появятся из этого самого сгустка. Лёгкие, сердце, туловище и всё остальное, из чего состоит физическая оболочка. После смерти люди становятся бесплотными духами и продолжают существовать в загробных мирах. Птица же обретает плоть и может находиться среди живых.
Никогда не знаешь, где захочет воплотиться твой дух: в поле или над лесом, на одинокой льдине посреди бескрайнего океана или на дне кратера пробуждающегося вулкана, где горячий воздух пахнет смесью серы и газов, а из иссушенных трещин сочится магма.
Переход занял всего пару секунд. «Где я на этот раз?»
Пенный прибой омывал песчаное побережье. От самой кромки воды вдоль дикого пляжа вытянулась крылатая тень. Спустя мгновение она изменилась, приняв очертания человеческой фигуры. Тёплая вода тут же омыла босые ноги, а солёный ветер растрепал волосы. Можно было бы задержаться чуть дольше: не так уж и часто твой дух материализуется в настолько красивом месте, но Птице было необходимо вернуться в Лоно, чтобы завершить разговор.
Размеренный шум прибоя мгновенно сотворил перед его мысленным взором фантазию — дверь цвета береговых скал, увитую водорослями и облепленную замшелыми раковинами. Птица сделал шаг и, войдя в Лоно, скривился от крепкого запаха болотной гнили, который вполз в его ноздри, как скользкий червь.
Он открыл глаза и тут же принялся их тереть, не веря тому, что видел. Чёрное небо покрывала паутина трещин, в глубине которых мерцали грязно-зелёные всполохи. Земля под ногами качалась, как настил над болотом, из вспухшей грязи сочилась гниль, подобная гною из воспалённых нарывов. С неба сыпался мелкий каменный град. Пронзительно плакали птицы, трава была бурой, как старая кровь, а листья деревьев покрывали чёрные струпья. Увидев озеро, Феникс до ужаса напугался.
— Не может быть! Нет-нет-нет!..
Тьма разводами расплывалась над Тэо, словно злобный художник опустил кисть с чёрной краской в стакан с чистой водой. Пустая лодочка Чаши Зла плавала на гладкой поверхности.
— Нет-нет-нет-нет…
Птица ползал вдоль берега на четвереньках, что-то в ужасе бормоча про себя, и вдруг увидел окровавленные белые волосы. Ахнул, перевернул бездыханное тело и выдохнул: это была Тиоланта. Однажды воскрешённая, она вернулась в загробный мир, забрав с собой особую метку Богини, которая при жизни изменяла цвет её волос.
— Да простит меня жрица, — пробормотал он, — но хвала Богине, что это не он.
Грозно раскинув крылья, Птица ринулся в небо. Всякий раз, когда Лоно озаряли зелёные вспышки молний, его крылатая тень появлялась на земле в виде тёмного двойника. Он летел над Рекой Времени, пока в пространстве вокруг не возникли прямоугольные полупрозрачные плиты. С каждым метром они набирали плотность, и вскоре из них выстроился тоннель, похожий на коридор древнего замка. Феникс влетел в него, перегнав идущего внизу не-волшебника, и крыльями преградил ему путь.
— Туда нельзя.
Габриэль попятился, больше удивившись, нежели испытав страх: Феникс ли стоял перед ним или проделка нечистого духа? Его крылья были непривычного чёрного цвета, заострённые перья напоминали клинки, а от тела исходил такой сильный жар, что воздух вокруг искажался.
— Это ты? Почему ты такого цвета?
Одежда или оперение? Хвост или чёрный шлейф? Или же магма, пробивающаяся сквозь земляные трещины? Сейчас она прорвётся лучами сквозь его тело, разорвёт его изнутри, из вспышки возникнет жар-птица…
— Кто-то пробрался в Лоно?
— Может быть.
— Кто?
Молчание.
— Тебе лучше уйти.
Птица бросил обеспокоенный взгляд в глубину коридора и, когда не-волшебник попытался проскользнуть мимо него, схватил его за запястье — вывернул руку так, что тот ахнул от боли. Птица склонился над ним. Чёрные бриллианты перьев мерцали, как звёзды в ночной глубине.
— Ради собственной безопасности. Послушай меня. Хотя бы раз. Убирайся отсюда!
***
Перемены в Лоно произошли всего за несколько секунд после того, как Чаша Тьмы опрокинулась в озеро. Габриэль не сразу понял, что это произошло не из-за убийства Феникса. Всё вокруг потемнело, и грянул гром. С неба посыпались мелкие камни, земля стала трескаться, и из неё на поверхность потекла гниль. Неизвестное заклинание ударило Тиоланту, а Габриэля лишь отбросило в сторону — некто, убивший жрицу, вероятно, не знал, что Габриэль тоже находится здесь. Тиоланта умерла мгновенно, из чёрной феи превратившись в белого альзора. Габриэль подполз к ней и долго вглядывался в её лицо, словно ожидая, что она скажет какие-нибудь напутственные слова, но жрица молчала и пусто смотрела в небо. Габриэль закрыл ей глаза, а потом увидел вдалеке мага и спрятался. Маг прошёл совсем рядом. Габриэль сразу узнал его платье, расшитое змеями, узнал его длинные мелкие кудри, а вот лицо не узнал — оно было изуродовано шрамами от ожогов. На щеке мага была дыра, сквозь которую виднелись зубы; на той же стороне вместо глаза зиял провал, а ухо скорчилось, как умершая улитка. В Лоно не может попасть тёмный маг! Зная об этом, Габриэль решил проследить за ним и некоторое время бесшумно крался, пока Тёмный Феникс не прегородил ему путь.***
Рука болела. Проклятый Птица! Он оставил ожог. Стоило Габриэлю войти в коридор, как его встретила стена пламени и удушающего дыма. Не-волшебник смело пошёл вперёд. Обжёгся, опалил волосы, едва ли не задохнулся, однако уверенность, что Птица не причинит ему вред, не позволила отступить. Так и произошло. Огонь и дым исчезли. Кашляя, Габриэль упал на колени, а затем поднялся и снова пошёл вперёд. Огонь возникал на его пути ещё дважды, и каждый раз Габриэль шёл напролом. Потом намеренно громко кашлял, и Птица, в конце концов сжалившись над упрямцем, перестал преграждать ему путь. Коридор освещали сидящие на выемках стен птицы с яркими горящими хохолками. Они беспокойно галдели и трепетали крыльями, создавая сквозняк. Река Времени делила коридор на две равные части, пробив себе в серых напольных плитах заросшее травой русло. Вопреки всем законам физики, бурный поток воды здесь затихал, а сама река становилась уже и в глубине странного помещения больше напоминала ручей. Габриэль шёл по правую сторону от него, замечая вдоль стен небольшие тёмные проходы, откуда пахло смесями трав, дымом и чем-то сладким. Это удивительное место не было видно с улицы — оно само собой выстроилось вокруг Габриэля из полупрозрачных плит, пока он шёл вдоль реки против её течения вслед за магом. Место было удивительно тихим, но полным эха — оно подхватывало каждый шаг, оттого Габриэль старался идти осторожно. На тёмных стенах иногда появлялись надписи. Они приветствовали Габриэля сиянием, но, сколько тот ни пытался вчитаться, не понимал ни слова. Коридор закончился торжественной аркой с двумя колоннами, дальше которой находился просторный серый зал. Габриэль спрятался за колонной, что была к нему ближе, а за соседней, по левую сторону от реки, увидел Феникса. Он осторожно выглядывал в зал, словно пытался кого-то найти. Габриэль тоже высунулся и посмотрел. От арки вниз вели высокие каменные ступени, по ним карабкался узенький ручеёк. Габриэль посмотрел вверх, и у него закружилась голова. Над залом нависали тысячи ярусов с невысокими изящными балюстрадами. Они закручивались спиралью и заканчивались где-то под потолком, в центре которого зияло круглое окошко, откуда струился рассеянный белый свет. Маг стоял в центре зала возле чего-то похожего на алтарь с гигантской раскрытой книгой. Она будто парила в воздухе, удерживаемая прохладным фиолетовым светом, а вокруг алтаря стояли высокие кристаллы цвета рубинов. В воздухе мирно и плавно парили похожие на мыльные пузыри сферы. Река Времени делала петлю вокруг алтаря и впадала сама в себя. — Что это за место? — шёпотом спросил Габриэль, и эхо донесло его голос до чутких ушей Птицы. Феникс обернулся и посмотрел на не-волшебника очень злыми глазами. В воздухе прямо перед лицом Габриэля появилась вытканная из огня надпись: «Источник», — Габриэлю показался знакомым этот избалованный завитками почерк. Кажется, он его уже видел в записках, которые кто-то подкладывал ему в Башне Кобры. Надписи сменялись одна за другой: «Уходи». «Я злюсь». — А ты умеешь? «Я злюсь», — взорвалась искрами, которые брызнули Габриэлю в лицо. — Надеюсь, ты умнее, чем кажешься, — шепнул Феникс и вышел из своего укрытия. — Здравствуй, маг. Сэликен оторвался от книги, словно его будничное занятие прервал заглянувший в его кабинет ученик. Феникс неторопливо спускался по ступеням, за ним следовала длинная крылатая тень. — А, милый хранитель Лоно? — маг приветливо улыбнулся. — Давно не виделись. Как поживаешь? Эхо его шагов улетало под купол потолка, чёрные крылья едва касались ступеней. — Как ты здесь оказался? — Меня привёл друг, — маг был привычно улыбчив. — Мой славный друг. — Кто? — Друг, — Сэликен улыбался, — вряд ли ты его знаешь. Он замолчал, словно вдруг засмущался. — Я хотел занести тебе мёда, но в последний момент забыл. Не сердись. С кем ты там говорил в коридоре? — Я один. Их голосам красиво вторило эхо. Голос Феникса был непривычно строг. Он спустился до последней ступени и остановился напротив мага. Сэликен буднично перевернул страницу и принялся напевать какую-то старую песню. — Кто тебя привёл? — вновь спросил Феникс. — Мы уже это обсудили, — прервав мурлыканье, сказал маг. — Вы не знакомы. — Я знаю каждого, у кого есть доступ в Лоно. Отойди от книги. Сэликен не ответил. С кончиков крыльев Птицы слетели искры. Тоненькая дорожка огня побежала к алтарю, захватывая его и мага в кольцо. Сэликен делал вид, что этого не замечает. — Я буду вынужден тебя убить. Сэликен неискренне разыграл удивление. — Убить? Такой славный дух и… убийство? — Мы оба знаем, на какой я стороне. И в этот момент Габриэль увидел то, что показалось ему самым невероятным зрелищем в его жизни: из тела Феникса во все стороны брызнул свет, словно разрывая его изнутри, а из вспышки возникла птица — настоящая птица! С клювом, крыльями и хвостом! Красный, оранжевый, жёлтый, белый… Она осветила собой весь зал и отразилась в наблюдавших за ней восторженных чёрных глазах. Габриэль прижался к колонне и перестал дышать. Птица. Настоящая птица! Словно сошедшая с Августового гобелена! — Я не человек и никогда им не был. — Сложно было поверить в это, не видя собственными глазами. Птица всегда был юношей: непослушная грива волос, медовый взгляд; любопытный, болтливый, доверчивый. Он говорил, что он птица, но он много чего говорил, а верить всему — очень глупо, особенно, когда это выглядит сказкой. А теперь сказка стала реальностью. Рассекая горячими крыльями воздух, Птица спикировал сверху на мага, пронзил его уязвимую плоть когтями, поднялся с ним под купол зала и сбросил вниз. С мерзким шлепком тело мага разбилось о заросший травою мрамор. Габриэль нырнул за колонну, а потом снова высунулся и увидел, как под Сэликеном растекается лужа крови. Птица всё ещё парил под потолком. По серым стенам разбегались рыжие блики. Так быстро? Всё кончилось? Не кончилось. Показалось. Маг как ни в чём не бывало поднялся. С его тела исчезли все повреждения, а Птицу откуда-то сверху ударила молния. Теряя перья, он вскрикнул. Крик был похож на орлиный. Сэликен же спокойным шагом вернулся к книге. Габриэль сотворил в ладони энергетический шар, собираясь ударить им мага, и прямо перед его лицом вспыхнула гневная надпись: «УХОДИ!» Волна горячего ветра толкнула Габриэля в тоннель, как хрупкого мотылька. Морщась, Габриэль встал. «Ну и пожалуйста. Справляйся сам», — со злостью подумал он. Птица уже нёсся на мага, гоня перед собой огненную волну. Маг снова, казалось, погиб, но через секунду поднялся, а на Феникса обрушилась молния. Он вновь вскрикнул от удара, и с него посыпались рыжие перья. — Пойдём, Чак, — сказал Габриэль, но не сдвинулся с места. Взгляд его приковался к книге — источнику всех существующих сил! В сказках он представлялся бездонным колодцем, но в Священной Книге было упоминание о том, что из источника можно почерпнуть не только силу, но и знания, и Габриэль всегда почему-то представлял его именно так — в виде распахнутой книги. «Не удивлюсь, если сила нужна Сэликену, чтобы подчинить себе мир. А что бы с ней сделал я?..» Не-волшебник задумался. Змей жалобно запищал и принялся мусолить в беззубой пасти его рукав. Битва переместилась на один из этажей, куда случайно упал брошенный Птицей Сэликен. Поверженный, он каждый раз оживал, будучи обезглавленным или сожжённым, а Птицу раз за разом пронзали магические удары, к которым Сэликен словно не был причастен. Феникс когда-то хвастался, что способен разрушить любое заклятие. Почему же Сэликен всё ещё мог колдовать? Или это делал не он? Маг не умирал, а значит, его жизнь сохранялась в надёжном месте. Габриэль вспомнил сказку о живом мертвеце, душа которого была спрятана в грецком орехе, и подумал, что, если Сэликен в Лоно бессмертен, значит, он заранее позаботился о том, чтобы спрятать свою жизнь в каком-нибудь тайнике. Габриэль высунулся из своего укрытия и, убедившись, что Птица и Сэликен достаточно далеко, сбежал по ступеням, спрятался за одним из огромных кристаллов из тех, что обступали алтарь. Чак протестующе запищал. — Я хочу помочь Фениксу. Змей укусил его за ухо. Через секунду кристалл разбила молния, Габриэль едва успел увернуться. На землю упало окровавленное перо. Едва коснувшись земли, оно скорчилось и почернело. Чак возмущённо пищал и кусался. — Ладно, ладно! В Топи Феникса — он бессмертный. Я хочу эту силу себе. Ты — мой дар, подчиняйся и не пищи! Змей хвостом влепил ему пощёчину. Габриэль чуть не задохнулся от возмущения: глупый маленький дух, да что он себе позволяет?! Не-волшебник сорвал его с плеч и зашвырнул в коридор. Сэликен упал в нескольких метрах от него. Тут же на него приземлился Птица, подхватил когтями и куда-то понёс. «Чак не понимает, — мысленно оправдывался перед собой Габриэль. — Я всего лишь хочу домой. Я возьму себе немного силы, и мне не нужно будет проходить испытания через путь архимага. Я всё исправлю, спасу отца, а потом пускай Богиня накажет меня, как сочтёт нужным...» Книга манила его к себе, и он не мог ни о чём думать, кроме как о желании к ней прикоснуться. «Все проблемы решатся. Я окажусь в своей комнате, а Тина принесёт завтрак, — он не заметил, как на глазах появились слёзы. — Там написано, как это сделать. Я прочитаю и во всём разберусь». Передвигаясь короткими перебежками от кристалла к кристаллу, Габриэль приблизился к алтарю и уже был готов склониться над книгой, как услышал голос: — Стой. Габриэль вздрогнул и обернулся. Никого. Хотя он готов был поклясться, что человек, обратившийся к нему, находился рядом. Вспышка! Удар! В воздухе проходила борьба. Единственный хранитель источника волшебства был увлечён битвой с магом и не видел, куда пробирался любопытный незваный гость. — Не трогай. — Пап?! Никого. — Ты здесь? Это ты?! Нет ответа. Габриэль посмотрел наверх. Птица рвал тело мага когтями в воздухе, разбрызгивая над залом его кровь. Одна капля упала Габриэлю на щёку. Он безразлично стёр её рукавом и наконец склонился над книгой. Кожу лица закололи невидимые иголки. Воздух вокруг настолько пропитался магией, что едва не искрился. От страниц пахло свежестью, какая бывает после дождя. Текст был написан тем же витиеватым почерком, но Габриэль не понял ни слова — книга была написана на неизвестном ему языке. Змей материализовался на его плечах и больно укусил Габриэля за нос. Не-волшебник едва не вскрикнул. — Гад! — шёпотом выругался он. Он принялся листать гигантские страницы, на которых изображались странные существа: крылатые люди, коты с рогами, часы на крохотных ножках. Рисунки были сделаны от руки материалом, похожим на цветные карандаши. Всё, написанное и нарисованное на страницах, едва заметно светилось, благодаря чему книгу можно было бы комфортно изучать даже в полной темноте. Габриэль нашёл изображения Феникса во всех его трёх воплощениях. Наткнулся на рисунок длинного человека с тонкими конечностями и без лица, увидел детей с грибами вместо голов, солнце с человеческим глазом, лебедя, из клюва которого росли цветы. На страницы падали тени борьбы, зал озарялся вспышками. Окровавленные рыжие перья танцевали с жёлтыми сферами, плавающими над алтарём. Габриэль переворачивал страницы, пытаясь как можно скорее узнать, где находится ключ к волшебству, и, как только открыл разворот с изображением двух отпечатков исписанных символами ладоней, приложил к ним свои. В тот же миг руки охватило тепло. Оно за несколько секунд распространилось по всему телу, наполнив его изнутри, и сладко затеплилось в сердце, как пламя свечи во тьме; становилось всё ярче и ярче и, набрав силу, вспыхнуло так, что едва не разорвало грудь. По коже забегали искры. В глазах засиял восторг. «Целый мир под моими пальцами. Я могу всё. Могу свергнуть горы. Могу столкнуть планеты и заставить солнце погаснуть! Мне не нужно идти по пути архимага, чтобы получить силу. Я могу всё присвоить себе и развернуть время вспять!» Сэликен обернулся с очень удивлённым выражением на изуродованном лице, а оружие чёрной магии полетело уже не в Птицу. Феникс преградил ему путь, но магия сама собой испарилась от одного взгляда прикоснувшегося к книге не-волшебника. От радости тот засмеялся. «Я непобедим! Не нужно меня защищать. Я сильнее тебя, Рыжая Птица!» Сила росла и росла и вскоре вырвалась на свободу сотнями молний, которые разнеслись по всему пространству. Как паутина, они захватили всё Лоно: тоннель, что вырастал прямо из воздуха, Реку Времени, полуразрушенные замки, болота, мёртвую Тиоланту, озеро и все миры, подчиняющиеся Богиням. Над Тэо, над всеми мыслимыми и немыслимыми пространствами сверкала буря — самая страшная буря за всю историю от Начала Начал. Неизвестно откуда налетевший ветер растрепал не-волшебнику волосы. Габриэль смеялся, предвкушая, как сейчас он одной силой мысли обернёт время вспять и проснётся у себя дома. Сейчас, вот сейчас, ещё немного, когда энергии будет достаточно... В путах бесчисленных молний за спиной Сэликена проявилась огромная чёрная тень. Это был дух, который всё это время защищал мага! «Так вот почему Феникс не мог запретить Сэликену колдовать, — понял Габриэль. — За него это делал маг, которого Птица не видел!» Феникс в одно мгновение лишил невидимку сил, а затем пронзил Сэликена когтями и взлетел с ним под потолок. Габриэль, всего пару мгновений назад преисполненный невероятным могуществом, внезапно ощутил головокружение и дрожь в коленях. Он попытался оторвать руки от книги, но та внезапно не захотела его отпускать. Руки словно приклеились к страницам, а это огромное, властное, необъятное, пульсирующее по венам, жгло изнутри каждую клеточку его тела… Феникс бросил мага вниз, чтобы тот разбился, а сам рыжей кометой устремился на помощь к не-волшебнику, схватил его огромными лапами, оторвал от книги и так же, как мага, поднял его под потолок. Видя удаляющийся пол, Габриэль от ужаса даже не смог закричать — всего секунду назад он стоял возле книги, а теперь висел под потолком зала, пойманный в когти гигантской птицы. Они недолго парили, а потом вдруг Габриэлю показалось, что Птица его отпустил. Земля стала приближаться на немыслимой скорости. Габриэль зажмурился и закричал. За секунду до падения он подумал о том, что мог бы куда-нибудь телепортироваться, но уже было поздно. Он закрыл голову руками, как будто это могло его защитить, но полёт вдруг замедлился, и Габриэль понял, что всё это время его крепко держали когтистые лапы. Феникс бережно уложил его на пол. — Не трогай больше книгу, пожалуйста. Его крылья вновь стали бурой накидкой. Взгляд карих глаз был спокоен. Он перевернул мёртвого мага на спину и брезгливо поморщился, взглянув на его разбитое в кашу лицо. Осмотрев тело, он нашёл в кармане крепко завязанный мешочек-оберег и принялся его развязывать. Габриэль ошалело лежал на полу, чувствуя, как сердце бьётся о рёбра. Молнии исчезли, будто их не было. В зале было полутемно и тихо. Над алтарём мирно летали сферы. Рядом с Габриэлем сидел кудрявый юноша. Вокруг лежало много окровавленных рыжих перьев. — Пытался украсть? Зачем?.. Не отвечай. Мотив понятен. Не глупо ли обворовывать себя самого? Габриэль смотрел на него, такого привычного, и не мог принять, что он и та страшная птица — одно и то же. «Не человек. Не человек», — снова и снова пульсировало в сознании. — Как думаешь, — спокойно говорил Феникс, — что будет, если взять напряжённый провод и прижать друг к другу оба его конца? — Ток будет гоняться по кругу, — хриплым голосом отозвался не-волшебник и закашлялся от сухости в горле. — Угу. Понравилось? Перед глазами всё ещё мелькали кадры стремительно приближающейся земли. Тело холодили мурашки. Птица не выглядел злым, однако в его голосе проскальзывало раздражение. Оно же читалось в его нервных попытках развязать оберег. — Ты совсем не слушал Тиоланту? Она ясно тебе сказала: ты напрямую черпаешь силу из потусторонних миров, пока имеешь контакт с подаренным змеем. Книга — это открытый канал — дыра в общем магическом пространстве. И ты — точно такой же канал. А если два канала одного пространства подсоединить друг к другу… понимаешь? — Через меня просто прошёл разряд? — Почему ты меня никогда не слушаешь? Габриэль тёр плечи, пытаясь справиться с ужасом, который всё ещё не отпускал его. «А он может напугать, когда хочет». — Это сила и так твоя. И Богиня оставит тебе к ней доступ, если ты пройдёшь путь архимага. Это не так сложно, как кажется. Обстоятельства будут подталкивать тебя к определённым действиям, а тебе нужно лишь подчиняться. Считай, тебе дана отдельная жизнь, в которой ты можешь набраться опыта и изучить все дары. Конечно, ты можешь бросить всё и вернуться. Но разве оно того стоит? — Моя сила?.. — Твой змей — это ключ к силе. Пока у тебя есть дар, ты можешь считаться волшебником. Габриэль сел. Волосы струились по плечам белыми змейками, одежда была в крови, но эта кровь ему не принадлежала. — Пока тобой не совершились события прошлого, ты не можешь изменять настоящее. Потому что ты ещё не архимаг. Но ты на пути, чтобы заслужить это звание. Сейчас у тебя всё равно бы не получилось что-то исправить. Нынешняя ветка истории недействительна без её активации в прошлом. А любая твоя попытка свернуть с пути лишит тебя силы. Только что ты чуть не потерял всё. Руки Птицы дрожали. У него никак не получалось развязать оберег. Габриэль вдруг заметил, что он сидит в луже крови, но эта кровь могла принадлежать убитому магу. — Это несправедливо, — сказал он, стараясь не думать, кому принадлежит эта кровь. — Бросить меня в чужое столетие и ничего не объяснить. — Разве тебя кто-то заставлял отправляться в прошлое? Ты делал хоть что-нибудь против собственной воли? — Нет. — Ты хотел попасть во времена архимага? — Но не стать им! — Но ведь ранее ты давал обещание Богине, что исполнишь любую её волю в обмен на возможность вылечить отца, верно? — Откуда ты знаешь? — Я поймал тебя, когда ты упал из окна. И перенёс в Лоно. Богиня попросила меня передать тебе змея и оставить записку. Габриэль заметил, как медленно тлеют концы тканей Птичьих одежд. Феникс тоже заметил это и попытался затушить огонь между пальцами, но у него ничего не вышло. Пламя захватывало его накидку и уже теплилось на волосах. Ещё раз взглянув на кровь и осознав, что происходит, Габриэль почувствовал себя странно. — Ты… умираешь? Но Птица лишь улыбнулся. — Красиво. Правда? Какое-то время они молчали. Феникс ковырял узелок. Почему-то он не хотел сжигать завязку, а может, уже был не в состоянии это сделать. — Если ты каким угодно образом пожелаешь свернуть с пути, — Феникс заговорил тише, словно пытаясь беречь покидающие его силы, — программа Хронометра перезапустится. И, если не найдётся другой архимаг, время отмотается к моменту гибели мира. Богиня не просто так не раскрывает избраннику всех своих планов. Она не хочет, чтобы вероятный архимаг задохнулся под грузом ответственности. Она договаривается с человеком и просто ведёт его по событиям. Но всегда учитывает его пожелания. Всё происходит с его согласия. — Я хочу домой. — Возвращайся домой. — А как же моя семья?.. — Пройди путь архимага и спаси их. Послушай, я не могу совершить выбор вместо тебя. Феникс неожиданно закашлялся, брызги крови окропили серые плиты. Он обыденно стёр кровь с губ. Затем вгрызся в мешочек и наконец разорвал завязку, но, как только он это сделал, и маг, и его оберег исчезли. — Так я и думал. Дубликат. Сэликен послал его, что разведать обстановку. И проверить мою выносливость. Сказав это, Феникс в изнеможении повалился на пол. Всё его одеяние было пропитано кровью. Его концы, золотясь, тлели, как лучины в печи, а по коже блуждал огонь, похожий на перламутр. Взгляд Птицы равнодушно скользил по потолку. — Ты говорил, что не можешь влиять на историю. Почему же тогда вступил в битву с магом? — На Лоно это правило не распространяется. — Ты едва справился. — Твоя заслуга. Габриэль непонимающе поднял брови. — Я мог бы прикончить их с одного раза. Но вместе с ними мог задеть и тебя. Поэтому тянул время. Ждал, когда ты уйдёшь. С невидимками всегда сложнее сражаться. Надо было отнести тебя к озеру... хотел сэкономить время. Ладно. Всё завершилось благополучно. Габриэль с сомнением посмотрел на его одежду, но не набрался решимости попросить позволения осмотреть его раны. — Так ты знал, что Сэликен не один? — Их было трое. — Трое?! Огонь бегал по телу Птицы, словно ожидая момента, чтобы захватить его целиком. Кровь растекалась рубиновой лужей. Такой же яркой, как кристаллы у алтаря. — Тебе… тебе нужна помощь?.. — Помощь? Ах, нет. Мне не больно. У меня шок, и меня уже не спасти… Я умру здесь, а пока буду слушать, как тревожно щебечут птицы… Взгляд его был медовым, в чёрных зрачках тлели угли. Габриэль смотрел на него, и ему впервые хотелось с ним говорить. Птица смотрел на спираль этажей. — Дивное место, — словно прочитав его мысли, согласился с ним Габриэль и лёг рядом. Рассеянный белый свет безразлично струился из отверстия в потолке. На сером полу лежали две фигурки: у одной было чёрное платье и белые волосы, под другой стыло красное озеро. — Ты иди, — закрывая глаза, сказал Птица. С каждым словом его голос звучал всё тише. — Мне ещё наводить здесь порядок. Столько дел, столько дел... а пока я хочу слушать птиц… Увидимся… по ту сторону времени. Не обижай меня там. Хорошо? Габриэль послушно поднялся. Он прочитал много книг, в которых непозволительно было бросать умирающих, но ни в одной книге не говорилось, что делать, если умирающий бессмертен и сам желает умереть в одиночестве. А потом он вспомнил Аарона, и ему стало стыдно. — Счастливого перерождения, — тихо сказал Габриэль и, не оборачиваясь, пошёл прочь.
