Глава 17. Нежданный гость.
23 июля 2024 г., 21:17
Вьюга пела, баюкала, плакала…
Габриэль покинул ледник и остановился посередине равнины. Без верхней одежды, в чужой крови. Ночь щетинилась колючками звёзд, а переливы северного сияния обнимали линию горизонта.
«И грянет гром, — подумал Габриэль, глядя в небо, — и на тверди небесной зажжётся созвездие равновесия»…
***
После возвращения Габриэля в Башню прошло несколько дней. Он вернулся один, а за Фениксом послали гонца. Даже после всего, что Габриэль узнал о себе, он не начал называть себя волшебником. «Без змея я не волшебник, — думал он. — А со змеем не маг и не жрец, потому что не выбирал ни одну из сторон. Я — обездаренный изгнанник, глупец, который отправился в прошлое за любимым героем сказки и теперь сам должен им стать». Дни были похожи один на другой. Габриэль посещал кабинет наставника и часами переписывал старинные тексты. В Башне было непривычно пустынно и тихо, и, когда не-волшебник спросил, куда все подевались, Дэн-Салистер удивлённо ответил: — Время урожая. Все уехали на ферму, чтобы привезти фрукты, овощи и зерно. И ты поедешь со всеми в следующем году. Габриэль машинально кивнул и посмотрел в окно, с удивлением отметив, что листья на деревьях уже пожелтели. Он сидел за столом самого Дэн-Салистера, строгий и важный, с прямой спиной и спокойствием на лице. Солнце грело его плечи, невысохшие чернила блестели на жёлтом пергаменте, старинный свиток покорно ждал, когда его сокровенные знания перекочуют на свежие страницы. Под глаза не-волшебника залегли тени: уже которую ночь он просыпался в холодном поту от кошмара и не мог уснуть до утра. Ему снилась чёрная птица, не то дрозд, не то ворон, взлохмаченная, будто мокрая, с белыми светящимися глазами. Габриэль убегал от неё по каким-то запутанным лабиринтам, но птица всё равно его находила. Просыпаясь после кошмара, он не мог заснуть до рассвета, а сегодня утром испугался сороки, которая сидела у него за окном. — Совестно признавать — заблудился. По глупости и незнанию, господин, — не отрываясь от работы, ответил Габриэль, когда Дэн-Салистер наконец осведомился о причине его отсутствия. Эти несколько дней он не беспокоил Габриэля расспросами. Наверное, старец надеялся, что Габриэль сам всё расскажет, а может, обдумывал, как лучше вести разговор. — Отвлекись. Габриэль покорно положил письменные принадлежности и отодвинул рукопись. Дэн-Салистер принялся обо всём его спрашивать. Для чего Вестнику понадобилась Тиоланта, и почему он не обратился к Фениксу или кому-то другому, кто бы помог организовать встречу. Также он рассказал, что Тиоланта сейчас пребывает не в Лоно, а вот уже несколько лет работает в лекарне на границе Севера и Востока. Габриэль смотрел на старца блаженно-покорным взглядом. Взгляд не-волшебника обладал удивительным свойством менять его образ до неузнаваемости. Когда Габриэль чуть приподнимал брови и распахивал глаза, его лицо становилось печально-нежным, и он превращался в кроткого ангела, для которого хочется исполнять серенады под лютню и собирать гостинцы с засахаренными фруктами. Но стоило ему чуть опустить веки, расслабленно посмотреть сверху вниз, и он становился мерзавцем, с которым лучше не иметь дела. Он умел смотреть безразлично и пусто, как сквозь звёздную пелену, и этот взгляд превращал его в призрака из ночной грёзы. Никто не мог сказать точно, какой из этих взглядов принадлежит ему настоящему. Взглянув на него, Дэн-Салистер сердито цокнул и повелел: — Не гляди так. И сядь нормально. Габриэль сделал вид, что не понял, о чём его просят, однако он знал — сильнее невежества Дэн-Салистер ненавидит притворство. — Или можешь хоть сейчас пойти вон, — Дэн-Салистер захлопнул книгу прямо перед его носом и пояснил: — Вон из Башни. Диалог прервался. В кабинете сделалось настолько тихо, что в него прорвались детские возгласы с улицы. Габриэль глядел на наставника, как услужливый ангел, но Дэн-Салистер больше не желал с ним говорить. Помедлив немного, Габриэль расслабленно развалился на кресле, вольно закинул пятку одной ноги на колено другой, а руки разложил на подлокотниках. Виновато-печальный взгляд занырнул в звёздную пелену и сделался мрачным. — Только не впадай в крайности, — одобрительно кивнув, предупредил старец. — Даже не думай закидывать ноги на стол. Он принялся расспрашивать ученика об аномальной зоне и не поверил, когда Габриэль рассказал о почудившихся ему ледяных фигурах, которые в точности повторяли выдумку Аарона. — Аарон болен, и это давно известно. Ты очень молод, оттого впечатлителен, — сделал вывод Дэн-Салистер. — Тебе не следует забивать порталами свою светлую голову. Габриэлю пришлось выслушать его долгую речь о предстоящем экзамене, а также о том, что ему давно пора определиться с решением, какой науке посвятить жизнь, дабы в будущем иметь возможность вступить в уважаемые ряды архиволшебников Полумесяца. Дэн-Салистер говорил об этом с восторгом, то и дело отмечая юность своего подопечного. А ещё он часто отвлекался и вспоминал свою молодость. — Когда мне было столько лет, сколько сейчас тебе, я только-только научился читать. Как же я жалею об упущенном времени! Старец говорил медленно и делал большие паузы между фразами, отчего Габриэля очень скоро стало клонить в сон. Голова стала ватной, подернутый пеленой взгляд равнодушно сосредоточился на одной точке. — Я готов сделать для тебя всё,… что угодно, и… защищать тебя,… пока буду жив, — убедительно и неторопливо говорил Дэн-Салистер, — только ответить мне честно всего на один вопрос… С этими словами схватил полусонного не-волшебника за левую руку и задрал его рукав. Габриэль, не ожидавший таких бодрых движений от медлительного старика, не успел воспрепятствовать, а, когда спохватился, уже было поздно. Вестник замер, похолодел и не дышал, почти физически ощущая, как взгляд наставника скользит по тонкой коже его запястья, на котором тихо светился Хронометр. Дэн-Салистер держался за руку Габриэля, как выбирающийся из могилы мертвец за корень дерева. У него были длинные ногти, вспухшие сухожилия и надутые змейки вен. — …всего лишь один вопрос, — сжав запястье Вестника, старец внимательно заглянул в его тёмную бездну глаз. — Ты явился добру или к худу? Он отпустил его руку, и Габриэль её спрятал. В глазах померк блеск, остались лишь холод и бесстрастная тьма, сокрытые невинной нежностью белых ресниц. — К справедливости, господин, — тихим и ничего не выражающим голосом произнёс он, прежде чем покинуть покои пожилого наставника.***
В комнату Габриэля никто никогда не входил. Габриэль сам просил его не беспокоить — не пускал к себе даже служанок и запирался на ключ. Его комната пребывала в хаосе. С самого порога пространство заполняли исписанные страницы, которые Габриэль рвал из последнего дневника. Таковой участи дневник удостоился из-за непривлекательной, на взгляд Габриэля, обложки. Его страницы устилали пол и расползались по стенам, складировались на столе и прятались под матрасом, собирали пыль под кроватью и шуршали от сквозняка. Чак устроил себе в углу из бумажных комьев гнездо. Однажды не-волшебник забыл закрыть окно, и листы разлетелись по улице. Габриэль полдня носился под деревьями, собирая рукописи в неровные стопки, и агрессивно реагировал на всех, кто пытался помочь. Почерк не-волшебника был очень размашист и сильно скошен, но, даже если бы кто-то всерьёз занялся расшифровкой его текстов, всё равно бы не понял их смысл. «Проигрыш Шалари — почему?» — вопрошал один из листов. «его уверенность — мое незнание, что я был сильнее», — корявая стрелка уводила к вопросу выше. «где ключ» — стрелка — «внутри?» — изображение человечка с длинными волосами. Габриэль прошёл к подоконнику, который заменял ему стол, и страницы на стенах зашелестели уголками. Записи строго смотрели со стен и ловили крючками вопросительных знаков. «Порталы: Аарон?» «Дар — мышца?» «Развить» — от слова шло две стрелки, одна вела к «выносливости», другая к «концентрации». Распятый лист рисунком портала, который Габриэль нарисовал по памяти, прошуршал в ответ сквозняку. Со всех сторон его обступали листы из грубой желтоватой бумаги, солнце выжигало чернила, а смола, на которую он был приклеен, проступала мутным жирным пятном. Глядя на него, Габриэль ощущал понимание. «Портал в Междумирие», — и снова две стрелки. К словам: «дом» и «тьма». Габриэль раздвинул бумаги, освобождая себе рабочее место, вырвал чистый листок и написал на нём список дел, похожий на те, что он писал ранее: 1. Сдать экзамены. Стать учителем. 2. Разработать упражнения для детей с недоразвитыми дарами. 3. Расшифровать символы на порталах. 4. Открыть порталы. 5. Вернуть старую религию. 6. Научиться управлять Хронометром. 7. Узнать, как отогнать Рональда от отца. 8. Создать ритуал. Затем он стрелками поменял пункты местами. Шестой перенёс в начало, а второй в самый конец, потом снова поменял их, затем объединил третий и четвёртый в один, потом зарисовал всё каракулями, вырвал новый листок и написал всё заново. Список он озаглавил: «Путь архимага» и приписал ещё два пункта: 9. Уточнить: почему я проиграл Шалари? Из-за неверия в свои силы? (Пометка: я считал, что не могу волшебствовать без змея). 10. Вернуться домой и всё исправить. Габриэль хмурился, жевал кончик пера, снова и снова переделывал список, а потом бросил писать, сложил на столе руки и уткнулся в них лбом. Наверное, он задремал, потому что, когда очнулся, за окном уже почти стемнело. А разбудил его чей-то удивлённый свист. Кто-то вошёл в его комнату и, должно быть, разглядывал стены. Габриэль подумал, что это Птица, поэтому он спросил: — Давно прилетел? — Вчера. В твоём времени бумагу беречь не принято? Голос вошедшего, кого не-волшебник принял за Птицу, показался каким-то странным, хотя и знакомым, возможно даже словно... простуженным, но Габриэль всё равно не обернулся, потому что был уверен, что никто, кроме Птицы, не стал бы к нему заходить и вот так запросто вести диалог. — Чем… — гость кашлянул, словно подтверждая предполагаемую Габриэлем простуду, — чем ты тут занимаешься? Чудный вопрос. Если бы только Габриэль знал, что сказать: ответ подразумевал долгий и подробный рассказ о том, что произошло в Лоно. Он невнятно что-то пробормотал, и гость соврал: «ага, понял», а затем замолк, вероятно, уставившись на листы на стене. — В твоём настоящем порталы давно в ходу, — наконец, сказал он задумчиво. — С тех пор, как ты уехал, я только об этом и думаю. Ты ведь должен знать историю их открытия. Расскажи, как открыть их, конклаву. И всё. Наивная простота. Габриэля это лишь разозлило. — Всё? С чего ты решил, что я знаю? — Ты из будущего. — И что? — Что?! Если бы Габриэль не знал Птицу лично, решил бы, он намеренно его злит. Прежде, чем начать говорить, не-волшебник ненадолго закрыл глаза и медленно выдохнул. — Думаешь, мне было какое-то дело до истории открытия порталов? — произнёс очень сдержанным голосом. — Думаешь, мне хотелось вникать в эту тему и в очередной раз горевать о своей ничтожности и о том, что мне скоро придётся покинуть семью? Габриэль выпрямился и резко захлопнул раскрытый дневник. Он не обернулся, чтобы не видеть жалостливого выражения на лице Птицы. В комнате сделалось очень тихо. — Прости, — слегка удивлённо сказал гость, и Габриэлю захотелось чем-нибудь в него кинуть. Он уставился на смотровую площадку. Она строилась очень медленно, а пыль от неё летела в окно, отчего Габриэль редко его открывал. — Слышал, ты нашёл на Севере аномалию, — сказал гость. — Видел что-то похожее? Габриэлю даже не потребовалось оборачиваться, чтобы догадаться, что Птица говорит о загадочных символах. Голос, правда, у Птицы был странным... знакомым, но будто ему не принадлежал. — Там были ледяные фигуры, — сказал Габриэль, — похожие на те, что рисовал Аарон. Я говорил об этом с Дэн-Салистером. Он сказал, что у меня дурная фантазия. — А что ты изначально искал? — Тиоланту. И путь в Лоно. Глупо, да? Ничего мне не говори. Я хотел поговорить с ней об экспериментах, которые проводили учёные в Мариольских горах. — Каких экспериментах?… Габриэль велел ему поискать на кровати, где-то там лежал фолиант — колоссальная работа мудрецов, целая наука, которая сводилась к одному печальному выводу. — Ух ты! Феникс принялся листать книгу и надолго затих, а Габриэль вновь погрузился в мысли. Они смешивались в его голове, как хаотичные линии на страницах безумного дневника: чёрная птица, преследующая его по тоннелям Лоно во снах, книжка с легендами об архимаге, тайная библиотека Кобры, Август, красное небо, источник сил и молнии, молнии, молнии… Габриэль закрыл лицо руками, но молнии всё равно продолжали сверкать перед его мысленным взором. — «Ни на одной аномальной зоне символы не были обнаружены, что приводит нас к выводу, что Аарон…» — зачитал Феникс. — Ммм… ожидаемо. Но ты их видел, ведь так? Габриэль принялся с усилием тереть глаза. — Лилия или что-то очень похожее на неё было высечено над аркой портала, — устало ответил он. Молнии сменились на расплывающиеся пятна. — Как полумесяц над порталом в Мариольской пещере. — Я тут подумал кое о чём… — Теперь голос Птицы звучал так, будто с Габриэлем разговарвиал другой человек. Не-волшебник стал слушать внимателее. — Лилии — символ Севера. И на северном портале, по твоим словам, есть знак лилии. Мариольские горы замыкают территорию Башни в полумесяц, и над их порталом тоже знак полумесяца. А это… — он ткнул пальцем в первый символ, изображающий гору, не обращая внимания, что Габриэль не смотрит. — Может быть, это не гора, а вулкан? Вулкан Лами, который находится на Юго-Востоке? Есть ли там аномальная зона? Не знаешь, нет?.. — последнюю фразу он сказал нечётко, будто с пальцем во рту, хотя Габриэль не замечал за ним ранее подобной привычки. — А круг — это озеро странно-идеальной формы на южном острове, аномальная зона там точно есть. Я знаю, потому что там был. Что, если каждый символ на самом деле просто указывает на местонахождение порталов? Как думаешь? — Звучит… логично. — Это ещё не всё! Каждый отмеченный символом ход системы Мариольских пещер выводит на улицу. Тот, что отмечен лилией, выходит на север, а тот, что с кругом, указывает юг, примерно туда, где расположено озеро. Таким образом мы можем предположить, что символы указывают не только местонахождение портала, но дают примерный ориентир, где он расположен. Ты видел ледяную фигуру в форме полумесяца возле северного портала? — Кажется, да. — А по отношению к самому порталу, она, случаем, не смотрела в сторону Мариольских гор? — Не знаю. Но мне нравится эта теория. Ты неплохо соображаешь. — А то! Они какое-то время молчали. Феникс листал книгу, наверное, тоже увлёкся необычными иллюстрациями. По смотровой площадке проходили строители, они шли на ужин. Габриэль следил за ними взглядом, пока они не скрылись из виду. — Если ты прав, такие символы должны быть рядом с каждым порталом, — задумчиво изрёк он. — Мудрецы бы давно их заметили. — Их стёрло время. — Я о мудрецах древности. Почему они не обращали внимания на символы, пока время не тронуло их? Почему не занялись открытием порталов раньше? Птица надолго замолк, а потом сказал, что не знает. — Мы могли бы поискать это в старых летописях, — продолжил он. — Порыться в архивах, где есть записи об аномалиях. А если не найдём записи, то объездим места предполагаемых порталов и сами попытаемся что-то найти. — Мне нужно сдать экзамен. Он послезавтра. — Ты справишься. Обещаю не отвлекать. — Пока я занят, ты можешь посетить архивы один. Гость ответил не сразу. — Не могу. У меня… у меня нет к ним доступа, — он шумно втянул воздух сквозь зубы и выдохнул, заколебался с ответом и сказал чуть тише, чем говорил ранее, словно под натиском: — Клеймо душевной болезни накладывает некоторые ограничения. — Болезни? Ты болен? Габриэль непонимающе обернулся и обомлел, увидев, что в его комнате всё это время находился совсем не Птица. Габриэль вытаращился на гостя, точно увидел призрака. — Я говорил. Габриэль обернулся. Его глаза широко распахнулись. — Аарон?! — он сорвался на крик. Всё это время с не-волшебником разговаривал Аарон! И сейчас он сидел посреди комнаты перед раскрытым фолиантом в куче разбросанных Габриэлем листов. Закатное солнце слепило его и играло бликами с его волосами, выбеливая не то седые, не то выгоревшие пряди. — Мне запрещено даже разговаривать о порталах. Если дойдёт до Дэн-Салистера, он наложит на меня очередное ограничивающее заклятие. Не говори никому, о чём мы с тобой говорили. Даже о том, что я к тебе заходил. Хорошо? Ответного кивка он не дождался, что очень его смутило. Посидев немного, он неуклюже поднялся и начал прощаться, обещая, что больше не отвлечёт не-волшебника от занятий. — Да, — он ненадолго задержался в дверях. — Там Маркус безумствует. Он узнал о твоей помолвке с принцессой. Я ему сказал, что это было ради проверки твоего вестничества, но он всё равно очень злой. Ты… это, — Габриэль так таращился на него, что Аарон совсем растерялся. — Я… ещё с ним поговорю. Вот. Он кивнул на прощание и ушёл. Габриэль запоздало выбежал вслед за ним коридор, но никого не увидел. Все были на ужине, коридор пустовал. Из-за угла вышел мальчишка — один из учеников Полумесяца. Габриэль подозвал его. — Ты здесь видел кого-нибудь? Мальчик вежливо поклонился. У него были кудрявые светлые волосы и водянисто-голубые глаза. — Кого вы ищете, господин? — Мужчину в тёмно-зелёной тунике. Светлые волосы, бинт на запястье, — он не стал говорить об Аароне, решив, что мальчик может подумать, что Габриэль сошёл с ума, ведь в Башне давно говорили, что Аарон мёртв. — Нет, не видел. Габриэль вышел в коридор, прошёлся из стороны в сторону и, так никого не найдя, вернулся в комнату и увидел, что за его столом-подоконником кто-то сидит. «Нужно было запереть дверь», — раздражённо подумал он и грозно окликнул: — Вы кто? Кто разрешал вам входить? Когда незваный гость обернулся, не-волшебник отпрянул к двери: потрясения преследовали его одно за другим — за его столом-подоконником сидел Рональд. Он проследил за не-волшебником сухим взглядом, и его странные продолговатые зрачки сузились в две тонкие линии. Плечи мага обвивали чёрные змеи в окружении смрадных клочьев тумана. Они переплетались друг с другом хвостами, а глаза у них были, как у птицы из последних снов Габриэля. И когда на не-волшебника снизошло осознание, он вздрогнул. Никакого Аарона не было. Бойкий лучник с озорными глазами уже больше месяца спал неподалёку от реки Тельза под мягким одеялом сырой земли и даже не подозревал, что его устами маг из будущего только что поведал Габриэлю настоящую правду о порталах. Но почему? — Как чудесно складываются обстоятельства, — произнёс мёртвый маг. — Рад тебя видеть, сын.
