Game On, Your Move - Игра началась, твой ход

Эванс оказался недостойной его пустышкой, так что Том сосредоточился на Тайной комнате – и совершил огромный прорыв. Трубы. Теперь стало понятно, что все это время вход в Тайную комнату был на виду. Какая бы система ни использовалась для подачи воды по замку, она могла бы с тем же успехом служить для перемещения чудовища Слизерина. То есть вход находился либо на кухне, либо в туалете. В Хогвартсе была только одна кухня, которую оккупировали и, очевидно, охраняли домовые эльфы, поэтому туалет оставался самым вероятным кандидатом на роль логова чудовища. Да и, если говорить начистоту, туалеты лучше соответствуют эстетике Салазара Слизерина: сырые и темные, они идеально подходили его питомцу. К сожалению, определить конкретный туалет, который служил входом в Тайную комнату, оказалось непросто, учитывая размер и, что таить, непредсказуемость замка. Нужно было исследовать тысячи укромных уголков и закоулков. Некоторые комнаты же проявляли себя при выполнении столь специфических условий, что Том сомневался, что об их существовании знали даже призраки Хогвартса. Заклинания обнаружения также мало помогали; Салазар Слизерин, в конце концов, был известен своей паранойей и скрытностью, поэтому, конечно, максимально защитил свой тайник от магического обнаружения. В результате перед Томом встала незавидная задача лично обследовать каждый туалет в Хогвартсе. Разумеется, как у старосты, у него была возможность включать туалеты в свой график патрулирования, однако оставалась проблема с проверкой туалетов для девочек. Тем не менее, он решил пока отложить решение этой проблемы, потому что Слизерин, конечно, не стал бы усложнять поиск своим наследникам. Итак, Том начал свои поиски – в своей педантичной манере просматривая все, начиная с нижних этажей, которые обеспечивали бы более легкий доступ к подземельям, постепенно продвигаясь вверх. Однако возникли и другие трудности. Во-первых, поколения студентов-идиотов не могли не оставить кучу ложных следов в замке, особенно в туалетах. Так, однажды в туалете для мальчиков на пятом этаже Том был уверен, что близок к прорыву: при проверке комнаты он услышал таинственное эхо за стеной одной из туалетных кабинок. К его разочарованию, это было всего лишь искусно спрятанный тайник, созданный прошлыми студентами для обмена экзаменационными работами. Во-вторых, туалеты после комендантского часа, особенно наиболее уединенные, становились пристанищем для Пивза и неприкаянных обитателей замка. После изгнания третьего боггарта за неделю — на этот раз превратившегося в румяную миссис Коул, забирающую Тома из Хогвартса, — Том начал роптать на своего почитаемого предка. Почему он не мог оставить карту или хотя бы какие-то указания для наследников? В-третьих, был Эванс. Когда Том обнаружил Эванса на седьмом этаже в первый раз, он не придал этому особого значения, хотя сам он весь подобрался в предвкушении нового разговора со странным гриффиндорцем. — Я могу тебе помочь? — спросил он, решив показать, что не держит на него обиду за ту… беседу в библиотеке. Эванс подпрыгнул и оторвал взгляд от гобелена Варнавы Вздрюченного, все еще пытавшегося научить троллей балету после столетий неудач. Его губы сжались в тонкую полоску при виде Тома. — Нет, спасибо. — Ты, похоже, потерялся. Я могу показать, как вернуться в гриффиндорскую башню. — Это тебе бы лучше потеряться! — рявкнул Эванс, уходя и оставив Тома полностью сбитым с толку. Несколько дней спустя, Том нашел Эванса, слоняющегося вокруг той же картины, что не могло не вызвать подозрения. Он осторожно приблизился. — Опять потерялся? Эванс замер, и на его лице отразилась смесь вины и упрямого вызова. Он перевел взгляд с Тома на глухую стену напротив картины, покачал головой и ушел. Он даже не удосужился ответить, но Том уже достаточно привык к его грубости, чтобы не чувствовать себя задетым. Впрочем… почему Эванс так посмотрел на стену? Конечно, тот, кто был в Хогвартсе всего несколько недель, не мог знать о Выручай-комнате, на обнаружение которой у Тома ушли годы – и где он планировал спрятать свои будущие крестражи. Том решил, что это лишь совпадение, хотя все еще чувствовал себя не в своей тарелке. Их третья встреча произошла, как ни странно, на втором этаже. Том проходил мимо туалета для девочек после ужина и внезапно застал Эванса, расхаживающего рядом: так, будто он хотел войти внутрь. Том знал, что разговаривать с Эвансом бесполезно, но ничего не мог с собой поделать. — Это женский туалет. Эванс раздраженно вздохнул. — Да, я знаю. Спасибо за констатацию очевидных фактов. — Ты кого-то ждешь? Было бы интересно, если бы Эванс был здесь ради свидания, хотя выбор места был, мягко говоря, неоптимальным, – этот туалет был одним из самых посещаемых, как более близкий к Большому залу. Эванс одарил его долгим испытующим взглядом. — Ага, тебя, — саркастически сказал он и быстро пошел прочь по коридору. «Скатертью дорога», – подумал Том, глядя ему вслед. В какую игру вообще играл Эванс? Бесконечно преследовать Тома, пока не наберется смелости признаться в своих чувствах? Если это то, чего он хотел, он должен поторопиться, чтобы Том мог вежливо отказать. Его терпение и так было на исходе. У него были дела поважнее, чем преследовать нарушающих порядки гриффиндорцев-семикурсников, ничего не смыслящих в тонкостях общения с людьми. Не говоря уже о романтике. Но все изменилось на том печально известном занятии Дуэльного клуба. *** Дуэльный клуб был идеей Филиуса Флитвика. В юности он был чемпионом по дуэлям, и он точно знал, что именно практика является ключом к борьбе с надвигающейся угрозой вторжения Гриндевальда. Именно этими словами он терроризировал директора Диппета до тех пор, пока тот не дал разрешение организовать еженедельный дуэльный клуб под руководством собственно Флитвика и Галатеи Вилкост. Все было довольно просто. Приглашались все заинтересованные студенты. Каждая встреча состояла из практики под руководством профессора с заколдованными мишенями и манекенами, но самым ярким моментом были дуэли между студентами одного курса в формате турнира. Несмотря на то, что Вилкост и Флитвик настаивали на том, что турнир носит лишь учебный характер, самые азартные студенты вели счет побед и поражений. Том, в частности, планировал использовать результаты турниров в процессе набора в Вальпургиевых рыцарей. Никого не удивляло, что пятикурсникам Том никогда не проигрывал. На самом деле, он сомневался, что даже старшекурсники смогут бросить ему вызов, поэтому он находил эти учебные дуэли скучными и предпочитал заканчивать их как можно скорее, чтобы приступить к отработке заклятий на мишенях с шестыми и седьмыми курсами. И в этот раз он готовился к очередной недолгой дуэли с другим незадачливым напарником-пятикурсником, когда по Большому залу разнесся громкий удар. Некоторые повернулись. Том бросил беглый взгляд на другую сторону зала. На полу стонущей грудой лежал Рубеус Хагрид. Уже выбыл из дуэли? Еще одна причина считать, что ему подобные ничего не стоят и им нельзя доверять палочки. Не видя повода для беспокойства, Том снова переключил внимание на собственную дуэль. — Извинись перед Хагридом! На этот раз повернулось больше людей. Эванс встал в защитную стойку перед упавшим телом Хагрида. — В чем дело? — спросила Вилкост. — Вальбурга Блэк кинула в Хагрида заклятие подножки, — ответил Эванс. — Ему нужно отправиться в больничное крыло, а Блэк надо наказать. — Наказать? — Вальбурга стояла, скрестив руки на груди, и в уголках ее губ играла высокомерная улыбка. — Не моя вина, что этот необъятный олух споткнулся о собственные ноги. — Он не споткнулся. Ты прокляла его. Теперь уже все заволновались и побросали свои дела, чтобы посмотреть на заварушку. Том убрал палочку и присоединился к нескольким своим рыцарям. — Не забывай, кого обвиняешь, грязнокровка, — сказала Вальбурга, сверкая темными глазами. — Как будто я буду тратить свое время, унижая третьекурсника. — Мисс Блэк! Использование таких слов недопустимо! — Я уверен в том, что видел, и, конечно же, ты бы вполне могла так низко пасть, — горячо сказал Эванс, перебивая Флитвика и отталкивая руку пытающегося сдержать его Игнатиуса Прюэтта. — Ты именно такая: неуверенная в себе и абсолютно безнадежная. При этих словах Орион расплылся в ликующей ухмылке. — Кажется, Вальбурга встретила достойного соперника. Вальбурга прорычала, теряя самодовольную усмешку: — Я не потерплю такого от грязнокровки. — Мисс Блэк, я снова должен вам напомнить… — И что ты будешь делать? — сказал Эванс. — Побежишь к мамочке и поплачешься ей в юбку? Вальбурга направила на него палочку. — Пытаешься оскорбить меня? — О, кажется, я уже оскорбил, да еще и несколько раз, — парировал Эванс, поднимая собственную палочку. — Или твоя капризная чистокровная головка не способна заметить даже это? — Мисс Блэк, мистер Эванс, — предупреждающе сказала Вилкост. Ни один не послушал ее. — Не над', Гарри, — сказал Хагрид, который поднялся, вздрагивая. - Я эт'... того не стою, да и я, того, в норме. Эванс обернулся. — Ты стоишь всего, Хагрид, — яростно сказал он, и Тома пронзила боль. Никто и никогда не защищал его таким образом. Глаза Хагрида заблестели от слез. Он кивнул и позволил Прюэтту отвести его к ближайшей скамье их факультета. Эванс снова повернулся к Вальбурге. — К тому же, я ее не боюсь. — Уголки его губ приподнялись. — Могу поспорить, что она не так уж хороша в дуэлях. Раздался коллективный вздох всех присутствующих. Все знали, что Вальбурга была одной из лучших в клубе, уступая первое место только Линусу Розье. Они оба обучались Темным искусствам с юных лет, Вальбурга – ее родителями, а Линус — его печально известной тетей Виндой. И Гарри Эванс — никто, по-идиотски оскорбивший наследницу прославленного рода Блэков из-за чести полувеликана. Просто скандал. — Последний шанс извиниться, — сказала Вальбурга опасным тоном, — или ты пожалеешь, что оскорбил меня. — Ну, это дуэльный клуб, не так ли? — усмехнулся Эванс. — Не сдерживайся. Он даже не успел закончить, когда Вальбурга бросила в него свое первое проклятие. Эванс увернулся, и луч заклятия взорвался возле стола Гриффиндора, отколов от него куски дерева. — Вальбурга, — нахмурившись, сказала Вилкост, — это заклинание нельзя использовать на однокурсниках. — Заклинания из библиотеки мамочки и папочки, да? — крикнул Эванс. — Экспеллиармус! С презрительным видом Вальбурга рассеяла заклинание еще до того, как оно преодолело половину комнаты. Чего и следовало ожидать: обезоруживающее заклинание легко блокируется опытными дуэлянтами. — Экспеллиармус, серьезно? — Абраксас усмехнулся. — Вальбурга, вероятно, могла отражать его, еще когда под стол пешком ходила. — Молчать, — сказал Том, все больше увлекаясь дуэлью. Вальбурга послала еще одно заклинание, которое подпалило каменный пол. Эванс увернулся и снова попробовал обезоруживающее заклинание, опять безрезультатно. Вальбурга взмахнула палочкой и вызвала стайку когтистых ворон. Эванс послал в птиц мощное Режущее заклинание, развоплощая их, и послал еще один Экспеллиармус, который тут же был заблокирован. — Что это, его фирменное заклинание? — сказал Орион разочарованно. — Это все, на что он способен? — Эта дуэль долго не продлится, — сказал Линус, явно довольный тем, что никто не собирался затмевать его таланты. Том ничего не сказал. Он много раз наблюдал дуэли Вальбурги, и сам сражался с ней достаточно раз, чтобы понять ее агрессивный стиль и выстроить стратегию сражения. Эванс же казался противником совсем другого типа. Его сила была не в его магии. Да, магия была сильна, но отнюдь не экстраординарна, а его арсенал заклинаний был ограничен по сравнению с Вальбургой и старшими слизеринцами. Его палочка из боярышника также не очень плавно проводила его магию, и Том невольно задавался вопросом, принадлежала ли Эвансу эта палочка изначально. Сила Эванса заключалась в его скорости и способности блокировать каждый ход Вальбурги. Хотя она владела широким набором заклинаний, которых он, конечно же, не мог распознать, Эванс инстинктивно знал, когда защищаться, а когда атаковать, когда пригибаться, а когда наступать. Он двигался с такой плавностью, что не запыхался после обмена многими заклинаниями. — Просто уклоняться от Вальбурги недостаточно, — сказал Итан, вмешиваясь в мысли Тома. — Конечно, он может держаться на плаву прямо сейчас, но в конце концов она его измотает. Том уклончиво хмыкнул. Он заметил, как Эванс осматривал комнату и как изучал манекены, разбросанные по всему Большому залу. У него явно был припасен козырь в рукаве. Не то чтобы Том собирался что-то говорить — не было ни одной причины защищать способности Эванса перед своим окружением. Сейчас же и студенты, и профессора отступили, чтобы дать сражающимся больше пространства. Заклинания Вальбурги становились все более и более мощными, снова опасно приближаясь к грани незаконных. Как и предсказывал Итан, уклоняться от ее атак уже было недостаточно. Эванс заметно тяжело дышал, его волосы прилипли ко лбу, а тело явно было невероятно напряжено. Вальбурга продолжала безжалостно наступать, буквально загоняя Эванса в угол. Ее палочка прочертила зигзаг в воздухе, посылая в Эванса вспышку пламени. Руки Тома сжались. Вместо того, чтобы встретить заклятие защитным заклинанием, как он делал это раньше, Эванс направил свою магию на кучу манекенов поблизости. Один манекен поднялся, чтобы поглотить удар. Раздался мини-взрыв, и воздух наполнился запахом горелого пластика. Вальбурга отступила на несколько шагов, закашлявшись. Вместо того, чтобы напасть на нее, воспользоваться этой возможностью, Эванс удерживал свою палочку на манекенах, сотрясая воздух своей магией — магией такой чистой… чистой и могущественной. Том пораженно впитывал ее, такую странно знакомую. Линус рядом с ним перестал ухмыляться. Еще одна вспышка пламени Вальбурги разрушила концентрацию Эванса, заставив его отвлечься от того, что он делал. Эванс пригнулся и взмахнул палочкой: другой манекен поднялся, чтобы поглотить воздействие заклинания. — О, ну давай же, — поддразнила Вальбурга. — Теперь ты собираешься прятаться за этими манекенами? Становится скучно. Из толпы раздалось несколько смешков, но большинство ждало, затаив дыхание. Люди поняли, что Эванс не просто прятался за манекенами. Он пытался сделать что-то большее, но что бы это ни было, оно занимало слишком много времени, поэтому ему приходилось каждый раз прерываться. Вальбурга выпустила еще одну серию заклинаний: смесь слизисто-зеленого и темно-фиолетового света, которые должны были заставить Эванса снова отказаться от своего плана. На лице Эванса отразилась тревога, сменившаяся мрачной решимостью. Он направил палочку на манекены, но на этот раз не использовал их для перехвата заклинаний Вальбурги. В результате чары попали прямо в плечо Эванса. Рука покрылась волдырями, из рассечённого плеча потекла кровь. Несколько студентов закричали, третьекурсника вырвало, и даже Том был встревожен. Он пару раз подвергался проклятиям Вальбурги. Даже школьная медсестра с трудом лечила их, поэтому у Тома несколько недель оставались болезненные последствия. Какой бы ужасной ни выглядела травма, Эванс не дрогнул. Его лицо исказилось, но не не от боли или стыда, а от ярости — он воспринял такую победу Вальбурги как личное оскорбление. — Готов сдаться? — сказала Вальбурга. — Тебе недолго осталось. — Забавно, я мог бы сказать то же самое о тебе, — сказал Эванс и выпустил последнюю волну магии, настолько мощную, что весь Большой Зал содрогнулся, а свечи замерцали. Как один, все оставшиеся манекены поднялись в воздух, превратившись в парящий взвод пластиковых солдат. Рот Вальбурги открылся, когда они подлетели, чтобы окружить ее. Вот что делал Эванс, понял Том. Он пытался превратить манекены в живые объекты, которыми он мог бы управлять. В теории это звучало просто, но требовало сильных навыков в Трансфигурации и Чарах, не говоря уже о креативности — способности придумать эту стратегию за пару минут боя. Эванс с самого начала знал, что не сможет победить Вальбургу честно. Однако небольшая армия значительно меняла ситуацию. К такому же выводу пришла и Вальбурга, окруженная манекенами. И выражение ее лица было чудесным. Эванс усмехнулся. — В атаку, — скомандовал он. Вальбурга попыталась защитить себя быстрой серией Взрывающих Заклинаний, но одна палочка не могла противостоять двадцати манекенам. В то время как куски горящего пластика осыпали Большой Зал с каждой новой Бомбардой, уцелевшие манекены падали на нее сверху. Два манекена сковывали ее запястья и еще два блокировали лодыжки, ограничивая диапазон ее метаний. — Экспеллиармус! — торжествующе крикнул Эванс. Вальбурга взвизгнула и попыталась вцепиться в палочку, но обезоруживающее заклинание пресекло эти скудные попытки. Палочка полетела в руку Эванса. — Дай угадаю, грецкий орех и сердечная жила дракона? — сказал он, рассматривая палочку со слабой ухмылкой. — Надо же, племянница недалеко ушла от тетки. Какая тетка? И откуда Эванс вообще мог знать тетю Вальбурги? Том вопросительно посмотрел на Ориона, но Орион был слишком занят созерцанием поражения своей невесты. — Верни ее, — крикнула Вальбурга. Весь ее властный вид рассеялся. — Теперь ты извинишься перед Хагридом? — Перед этим отродьем? Никогда! — Тогда она останется у меня, — сказал Эванс, подбрасывая и ловя ее палочку. Флитвик прочистил горло. — Вообще-то, мистер Эванс, по правилам клуба вы должны вернуть палочку мисс Блэк. Эти дуэли должны быть, э-э, дружескими. — О. Ну если так... — Эванс положил палочку на пол, вне пределов досягаемости Вальбурги. — Вот, пожалуйста. Отчаянно пытаясь дотянуться до палочки, Вальбурга произнесла длинную тираду из слов, позорящих многие поколения благородных Блэков. Вилкост деликатно спросила: — А манекены, мистер Эванс? — Я не преуспел в обратном превращении, — сказал Эванс с невинным и беспомощным выражением лица. — Возможно, вы с профессором Флитвиком могли бы помочь Блэк? Профессора переглянулись и расколдовали манекены, хотя и с гораздо большим трудом, чем ожидал Том. Вальбурга поднялась на ноги, ее темные волосы были в беспорядке, а лицо покрылось красными пятнами. — Ты! — рявкнула она, и, если бы взглядом можно было убивать, Эванс стал бы дымящимся трупом. Эванс даже не вздрогнул. — Я так понимаю, мы не поклонимся и не обменяемся рукопожатиями? — Ты заплатишь за это! — Рука Вальбурги дрожала, когда она вскинула палочку. Он пожал плечами. — Осторожнее с проклятиями. Твоя палочка теперь предпочитает меня, так что заклятия против меня она может обратить на тебя же. С оглушительным криком Вальбурга помчалась прочь. Лукреция, скривив рот от удивления, погналась за кузиной, крича ей вслед: — Валли, это нормально — иногда проигрывать! — Мерлин, — пропищал Флитвик, — завтра мы определенно получим несколько вопиллеров. — Мистер Эванс, — сказала Вилкост, сжимая пальцами переносицу, — не возражаете ли вы пройти со мной в кабинет профессора Дамблдора? — Эт’ не его вина, профессор! — Вы неправильно поняли, мистер Хагрид. Я просто хочу поговорить с главой вашего факультета о том, что произошло, к тому же плечо мистера Эванса срочно надо осмотреть. — Со мной все будет в порядке, Хагрид, — сказал Эванс и, высоко подняв голову, последовал за Вилкост из Большого зала, наслаждаясь потрясенными и благоговейными взглядами других студентов. Проходя мимо группы слизеринцев, он склонил голову набок. Его зеленые глаза нашли глаза Тома, а рот изогнулся в вызывающей улыбке. Сообщение было предельно ясным. «Твой ход». *** Встреча клуба была окончена после нескольких неуверенных дуэлей. Никто не мог сосредоточиться после того зрелища, и на обратном пути в подземелья слизеринцы не говорили ни о чем, кроме Вальбурги Блэк. Пусть слизеринцы и держались вместе на публике, высокомерие и своенравие Вальбурги мало способствовали ее популярности на факультете. — Грязнокровка или нет, но Эванс мне уже нравится, — сказал Итан. — Вальбурга это заслужила. — Просто представьте: быть обезоруженным обычным гриффиндорцем, еще и без рода, — сказал Орион, ухмыляясь. — Я должен написать матери и отцу. Он не стал скрывать своего восторга от возможности еще больше опозорить свою невесту. Не нужно было быть провидцем, чтобы знать, что Ориону не светит семейное счастье. Впрочем, Тому было все равно. — Что думаешь, Линус? — сказал Итан. — Ты мог бы сразиться с ним в следующий раз? Линус бросил на него презрительный взгляд и, не отвечая, пошел вперед. Итан хихикнул. — Я бы заплатил галлеоны, чтобы увидеть дуэль Линуса с Эвансом. Будет забавно, если Эванс победит и его! — Забавно, в самом деле. — Том зевнул, изображая безразличие. Каменная стена отодвинулась. Даже в общей комнате все могли слышать вопли Вальбурги, доносящиеся из ее спальни. Похоже, сегодня ни одна из семикурсниц не будет спать. Заметив краем глаза, как Абраксас бросает на него нервные взгляды, Том направился к лестнице. Абраксас поспешил к нему. — Мой Лорд. — Абраксас огляделся, чтобы убедиться, что Итан и Орион находятся вне пределов слышимости. — Я понимаю, что, должно быть, было довольно тревожно это видеть... — Утром, Абраксас. — Но мой Лорд… — Мы обсудим это утром. Если ты не возражаешь, я хотел бы уйти сегодня пораньше. От криков Вальбурги у меня уже болит голова. Абраксас прикусил губу, но мудро воздержался от дальнейших протестов. Том прошел мимо него и поднялся по лестнице. Он принял душ и почистил зубы, а затем, устроившись в уединении своей постели, начал анализировать воспоминания о дуэли. Этот поединок был ошеломляющим — никак иначе и не описать. Несмотря на некоторую неуклюжесть, оживление двадцати манекенов и управление ими было непростым делом. И это последнее обезоруживающее заклинание — Том еще какое-то время снова и снова смотрел на огонь в глазах Эванса и унижение на прыщавом лице Вальбурги. Грязнокровка или незаконорожденный Поттер, Эванс определенно заинтересовал Тома. Не поэтому ли Альбус Дамблдор стал его наставником? Том улыбнулся. Эванс был бы выгодным вложением, и Том не собирался его упускать. Он привлечет Эванса к своему делу, и, конечно же, он уже точно знает, как это сделать. Его ход. Действительно.