Game On, Your Move - Игра началась, твой ход

Жизнь в Хогвартсе шла своим чередом, хотя некоторые события и нарушали извечную монотонность. После устрашающе впечатляющей рекламной кампании Малфои все же выиграли в негласном соревновании Кто-приютит-Темного-лорда, что сделало Абраксаса еще более невыносимым. Среди наследников Священных Двадцати Восьми воцарилось ощутимое напряжение. — Мы устраиваем приветственный бал для него, — объявил Абраксас во время встречи Вальпургиевых рыцарей, раздавая всем безвкусные приглашения с тиснением. — Бал в павлиньей тематике, потому что Лорд Гриндевальд очень любит экзотических животных. Особенно птиц. Вы все, конечно, приглашены, — великодушно добавил он. Сопротивляясь желанию заткнуть Абраксаса с помощью Силенцио, Том сделал себе мысленную пометку не оставлять этого идиота наедине с Линусом, иначе он потеряет двух рыцарей – и не из-за чего-нибудь, а из-за чертовых павлинов. Эванс продолжал рушить иерархию победителей и побежденных в Дуэльном клубе. На второй встрече ему бросил вызов Линус, которого открыто уговаривали слизеринцы и на которого особо оказывала давление Вальбурга. На этой дуэли никто, включая профессоров, даже не пытался принять вид, что делает что-то кроме наблюдения за дуэлянтами. Хотя Линус и позаботился о манекенах – вернее, уничтожил их – Эванс ухватился за его слабость: у него была непрактичная показушная манера произношения, которая замедляла его при применении сложных заклинаний. В конце концов, Флитвик и Вилкост остановили их досрочно, так как половина Большого зала уже лежала в тлеющих руинах. Вальбурга выглядела более оскорбленной проигрышем Линуса, чем своим собственным, а Абраксас, похоже, испытал облегчение, сойдясь с Линусом хоть в чем-то – разделяя его гнев по поводу Эванса. Через два дня после этой знаменательной дуэли Том посетил первое открытое собрание новой команды по плюй-камням. Исключительно для наблюдения и возможной вербовки, сказал он себе. Даже здесь могут найтись… жемчужины. По толпе пронесся благоговейный вздох, стоило Тому появиться. Он не мог не покрасоваться перед столь пристальным вниманием. В конце концов, большинство из этих неудачников не были достойны даже делить с ним воздух. Эванс был единственным исключением. Он немного поднялся с корточек на полу, где рисовал круги для игры, и осуждающе посмотрел на Принц. — Почему он здесь? — прошипел он. — Это отличная реклама, — прошептала в ответ Принц, прежде чем одарить Тома яркой улыбкой. — Добро пожаловать, Том, я надеялась, что ты появишься! Почему бы тебе не присоединиться к пятикурсникам? Сегодня мы играем по курсам. Том неохотно сел рядом с группой пораженных его гением пуффендуйцев, которые тут же подрались между собой за право играть против него первыми. Маггловскую игру марблс Том нашел скучной, попробовав ее еще в приюте Вула. Вот и сейчас Том был уверен, что эта часовая пародия на турнир окажется мучительной. Сталкивание камней друг с другом не требовало больших навыков. К его удивлению, волшебная версия была довольно азартной и приносила внутреннее удовлетворение, чего никогда не могли дать дуэли. Дуэли были слишком цивилизованными, в то время как Тому порой хотелось бы снять пафосные маски со слизеринцев и вести бой так, как принято среди сирот Ист-Энда: грязно и с применением физической силы. В данном случае плевки гнилостной жидкостью в лицо проигравшему казались достойной заменой. — А у тебя неплохо получается, Том, — сказала Принц ближе к концу собрания, после того как Том сразил четырех пуффендуйцев подряд и сейчас изощренно уничтожал пятого. — Продолжай в том же духе, и ты сможешь претендовать на звание второго капитана. Она наклонилась и добавила заговорщицким шепотом: — Если ты продолжишь приходить, в следующий раз я поставлю тебя и Гарри в пару. Том моргнул; он был так поглощен игрой, пытаясь оптимизировать угол и силу каждого броска, что и забыл, для чего он вообще оказался в этом заброшенном классе. — Я подумаю, — сказал он достаточно громко, чтобы Эванс мог слышать. Эванс нахмурился. Том практически пританцовывал, окрыленный, когда спустился обратно в подземелья. Конечно, ему пришлось принять очень долгий душ, чтобы избавиться от запаха плюй-камней, но это определенно был потраченный с пользой час. Несмотря на многообещающее продвижение в плюй-камнях, Тома разочаровывало отсутствие прогресса на другом фронте. Обследовав все известные туалеты мальчиков и ванную старост в придачу, он пришел к печальному выводу, что у Салазара Слизерина ужасное чувство юмора. Видимо, тот счел необходимым оставить вход в Тайную комнату в женском туалете. Том отказался останавливаться. Он не мог просто так войти в туалет для девочек, однако расследование после комендантского часа с помощью дезиллюминационных чар оставляло ему некоторую свободу. Таким образом, обследование туалетов подземелий и первого этажа прошло без происшествий. Он также выяснил, что ведьмы намного чистоплотнее волшебников. Он столкнулся с проблемой на втором этаже. Череда неудач началась с самой первой попытки, когда из ниоткуда появился Пивз и начал кричать, что студент не в постели. Несмотря на то, что Том был невидим, а Пивз не смотрел в его сторону, этот хаос вынудил его прекратить расследование. Во второй раз сумасшедший смотритель Аполлион Прингл расхаживал взад и вперед по коридору, размахивая своей печально известной тростью. Раз или два он чуть не попал в Тома под дезиллюминационными чарами. Еще одна случайная неудача, решил Том, и в оставшуюся часть ночи переключил внимание на третий этаж. (Хотя в той ванной было тихо, он тоже там ничего не нашел.) В третий раз ванная на втором этаже была обмотана какими-то маггловскими лентами. «Закрыто на уборку», гласила надпись, написанная неряшливым почерком. За все время своего пребывания в Хогвартсе Том ни разу не видел, чтобы туалеты закрывались для уборки: Скорджифай мог справиться с любым, даже самым ужасающим случаем. Это, конечно, была шутка? Как только Том решил, что он рискнет и зайдет внутрь, надпись на знаке изменилась. Теперь там красовалось: «Ты уверен? Ты можешь пожалеть об этом». Том рявкнул на знак, на секунду забыв об осторожности: — Я тебя нихрена не боюсь! Должно быть, это работа студента-шутника. Должно быть. В ответ на его скептицизм что-то лязгнуло в трубах ванной. Вода во всех унитазах синхронно начала смываться, а на смену пришла непонятная жидкость темного цвета. Том успел сбежать прямо перед тем, как чокнутый Прингл появился у туалета. На следующее утро, направляясь к завтраку, Том решил заглянуть в тот туалет. Среди бела дня он был на удивление нормальным. Внутри включился и выключился кран, и две девушки вышли, весело болтая. Они заметили Тома и захихикали, но Том не обратил на них никакого внимания. Его мозг быстро заработал, предлагая варианты. Были ли последние три ночи простым совпадением, или правда была более неприятной? Был ли этот туалет зачарован от мужского вторжения? Или это было частью испытания Слизерина, чтобы убедиться, что его наследник действительно готов на многое ради Тайной комнаты? Пока Том обдумывал возможности, из-за угла показался Эванс. Он увидел Тома и остановился как вкопанный, ухмыльнувшись: — Это женский туалет, Риддл. Лицо Тома вспыхнуло, но, прежде чем он успел сформулировать ответ, Эванс уже повернулся, чтобы уйти. Честно говоря, Том не знал, что он мог ответить. Он точно не мог сказать, что, по его мнению, его предок мог спрятать свое наследство в трубах этого туалета, однако под рукой явно не находилось других законных причин для объяснения своего интереса к туалету для девочек. Секундочку. Разве он не нашел Эванса возле женского туалета и не использовал ту же самую фразу? А не был ли тот туалет тем же самым? Вот вам и стесняшка-Эванс, с презрением подумал Том. Эванс был так же одержим этим туалетом, и, в отличие от Тома, у него не было уважительной причины. Если только… Том не был его причиной. Кусочки паззла сложились. Может ли быть так, что именно Эванс мешал ему все это время? Он как-то заметил интерес Тома к туалетам и решил таким образом привлечь его внимание? Возможно, именно наблюдение за тем, как Том старался преодолеть ловушки Эванса, окончательно убедили того в желании Тома проникнуть в этот туалет? Возможность такого… извращенного желания привлечь внимание была такой необычной, что раздражение Тома улетучилось, сменившись приятным волнением. Если Эванс захотел поиграть, с чего бы Тому отказывать? Игра началась, Эванс. Наступило затишье. Тому нужно было время, чтобы скорректировать планы, и он временно переключил свое внимание на другие этажи и поиск диадемы Когтевран. Ни одно из этих исследований не дало результатов. В полночь воскресенья он снова рискнул пойти на второй этаж. Он, затаив дыхание, подошел к туалету для девочек, но ничего не произошло. Не было ни внезапного появления Пивза или Принглса, ни насмешливых вывесок, ни затопленного туалета. Вместо этого внутри всхлипывала девушка. Она бормотала что-то насчет ее очков и прыщей. Как банально. У большей части студентов были отвратительные очки или гигантские проблемы с кожей, так что едва ли стоило об этом плакать. Что ж, по крайней мере, это означало, что сегодня Тому повезло. Если сейчас он выгонит эту девушку, угрожая наказанием, то сможет спокойно вычеркнуть этот туалет из своего поиска и в процессе произвести впечатление на Эванса. Но только он собрался сбросить свои дезиллюминационные чары, как вдруг понял, что девчонка была не одна. — Оливия Хорнби — просто задира, — сказал голос, явно принадлежащий Эвансу. — Не нужно обращать внимание на ее слова. Том сразу же придвинулся ближе к двери, чтобы лучше слышать разговор. — Она всегда так груба со мной! — захныкала девушка. — Даже когда я стараюсь быть милой. — Слушай, я знаю ее типаж, я вырос с таким же человеком. Такие люди хотят сделать других несчастными, потому что они сами несчастны. Поэтому ты должна либо игнорировать ее, либо дать отпор. Например, ударить ее. — Я не могу ударить Оливию! — Ну, не обязательно ее бить. Тебе просто нужно показать, что ты не боишься, иначе она никогда не остановится. Рыдания несколько успокоились. Том заглянул внутрь. Эванс сидел на полу с девушкой, которая сжимала его руки и всхлипывала ему в плечо. Их близость точно вызвала бы ревность Тома, если бы он не видел, как Эванс неловко похлопывает ее по спине и выглядит смирившимся с участью гигантского носового платка для плаксы. После слишком уж длинных, по мнению Тома, неловких объятий девушка наконец подняла голову и вытерла глаза. — Спасибо, Гарри. Мне гораздо лучше. Теперь, увидев ее лицо, Том узнал в ней Миртл Уоррен, третьекурсницу Рэйвенкло, над которой издевались с самого первого ее дня в Хогвартсе. И кто бы мог винить других студентов? Уоррен — некрасивая грязнокровка с характером тряпки — практически приглашала над ней посмеяться, а Хорнби в этом поистине не было равных. — Тебе следует вернуться, — мягко сказал Эванс, помогая ей подняться на ноги. — Пойдем, я провожу тебя. — О нет, все в порядке. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы, — Уоррен вдруг стала говорить кокетливо. — Я имею в виду, что тебя здесь не должно быть. Что ты вообще здесь делал? Эванс закашлялся. — Я… потерялся. В любом случае, вот, возьми это. — Он вытащил что-то из своей сумки. — Ты можешь вернуть ее мне завтра. У Тома перехватило дыхание, когда он увидел серебристую мантию в руках Эванса. Если он не ошибся, это была мантия-невидимка. Как такой человек, как Эванс, нашел что-то настолько редкое и дорогое? — Это потрясающе, большое спасибо, — сказала Уоррен, когда надела мантию и покрасовалась перед зеркалом. В отражении была видна только ее голова. — Я действительно должна тебе теперь. Просто дай мне знать, смогу ли я когда-нибудь вернуть этот долг. — На самом деле, ты можешь отплатить прямо сейчас. Обещай мне, что в следующий раз, когда захочешь плакать в туалете, ты выберешь другой. — Выбрать другой… туалет? — Да, — твердо сказал Эванс. — Какой угодно, только не этот. Этот… несет зло. Обещай мне. — Хорошо, обещаю, — нерешительно сказала Уоррен. — Что ж, тогда увидимся завтра. Спокойной ночи. Будь осторожен. Она надела капюшон и полностью исчезла из поля зрения. Том отошел от входа в туалет как раз вовремя, чтобы почувствовать, как она проходит мимо. Теперь Эванс был один в туалете. Идеально. Том снял дезиллюминационные чары и вошел внутрь. Пивз, или Прингл, или кто-то еще могут катиться лесом, на этот раз он не отпустит Эванса. Эванс стоял в глубокой задумчивости перед раковиной в ванной, так что ему потребовалось несколько секунд, чтобы заметить присутствие Тома. Когда он это сделал, его глаза расширились, а затем сузились. — Подслушивал все это время, не так ли? — Не специально, я делал обход. — Отличная работа, учитывая, что во время своих дежурств ты позволяешь издеваться над учениками. — Я пытался помочь. — О, конечно. — Эванс скрестил руки. — Что ж, ты наконец пришел. Ты заставил себя ждать. Том шагнул вперед, почувствовал слабый триумф. — Да, наконец-то я здесь, как ты и хотел. — Забавно, я хотел, чтобы ты отвалил, но ты, похоже, не понял сообщение. Даже сейчас Эванс вел себя враждебно. К счастью для него, у Тома было ангельское терпение. — Тебе не кажется, что эта игра становится утомительной? — сказал Том. — Нам не обязательно просто кружить вокруг друг друга. — У меня есть очень простое решение. Оставь меня в покое. Это также означает держать подальше от меня и своих марионеток. — Не представляю, о чем ты говоришь. Эванс фыркнул. — Абраксас Малфой постоянно слонялся вокруг и разговаривал с гриффиндорцами. Он же такой незаметный. Том вздохнул. Конечно, Абраксас провалил свою миссию. Иногда Том задавался вопросом, почему он вообще удосужился его тренировать. — И не только Малфой, — продолжил Эванс. — Ты тоже. Почему ты допрашивал Хагрида и Эйлин? Почему ты присоединился к чертовой команде в плюй-камни? — Хорошо, я делал все это, — признался Том, меняя тактику, — но это работает для нас обоих. Я знаю, что ты тоже следишь за мной. Я знаю, что ты заинтересован во мне. Эванс тут же принял забавный вид. Это снова была смесь вины и неповиновения. Ободренный, Том придвинулся еще ближе. — Послушай, у нас все не очень хорошо началось… — Не то слово, — пробормотал Эванс, что, честно говоря, было преувеличением. Во время их первой встречи Том предложил помочь ему с библиотечными книгами. Что вообще было не так? Том, несмотря ни на что, двинулся вперед. — У меня никогда не было злых намерений по отношению к тебе. На самом деле, я восхищаюсь тобой, потому что считаю, что ты можешь многое предложить. — Многое предложить, — повторил Эванс, склонив голову набок. — Теперь понимаю. Ты соблаговолишь общаться с магглорожденным только из-за потенциальной пользы? — Ты как минимум полукровка, — уверенно сказал Том. — Никто, сражающийся так, как ты, не может быть магглорожденным. — Ты вообще слышишь себя? Именно поэтому мы не можем быть друзьями. Ты абсолютный фанатик и даже не осознаешь этого. — Послушай, Гарри… — Не произноси мое имя. — Я на твоей стороне. Я хочу быть твоим другом. — Том сделал еще один шаг. Теперь их разделяло всего несколько дюймов, и Том вдруг провел пальцем по плечу Эванса. — Кстати, как твое плечо? Проклятие Вальбурги было довольно мерзким. — Это тебя не касается, — сказал Эванс, но не отпрянул от прикосновения. Его глаза метались между лицом и рукой Тома, и Тому нравилось, как дрожали его прекрасные длинные ресницы. Теперь Том чувствовал себя уверенно. Он не просто так считался самым очаровательным слизеринцем. — Прекрати бороться с этим, Гарри. Нет ничего постыдного в том, чтобы хотеть этого. На самом деле, — сказал он более низким голосом, пытаясь соблазнить Эванса, — может быть, я хочу того же. Их взгляды встретились. В голове Эванса смешались эмоции, замешательство, возбуждение и ненависть. Том позволил своей руке переместиться с плеча Эванса на его предплечье, которое он слегка сжал. — Я хочу сделать тебе предложение, — сказал он. — Ты талантлив, и этот талант заслуживает признания и развития. Я хочу, чтобы ты был на моей стороне. — На твоей стороне? — Эванс задохнулся. — Нет. Никогда. — Ты не должен стесняться. Больше не нужно отказывать себе. Это то, чего ты хочешь, ты сам в этом признался, разве ты не помнишь? — Том наклонился. — Нет причин, по которым мы оба не можем остаться… удовлетворенными. — Чёртов псих, отойди… Эвансу так и не удалось закончить. Том схватил его за обе руки, прижал к стене и поцеловал. Его губы поддались, и – о, они были теплыми, чудесными и потрескавшимися, так отличаясь от чрезмерно влажных и пропахших мятой губ чистокровок, к которым привык Том. Эти губы опьяняли, и Том хотел запечатлеть в памяти каждую деталь. Том прижался ближе, почти изнывая от жажды, желая большего. Он мягко приоткрыл губы Эванса, чуть приподнял его подбородок вверх и… Эванс оттолкнул его и бросился в ближайшую кабинку, где его сразу вырвало. Тома это задело. Он регулярно чистил зубы высококачественной зубной пастой, любезно предоставленной Малфоями, и знал, что его дыхание приятно пахло. Его поцелуи не могли вызвать рвоту. Наконец послышался смыв воды в унитазе, а Эванс повернулся. — Что, черт возьми, это было? — требовательно спросил он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Я оказал тебе честь, — ответил Том, подавляя слабое беспокойство. — Как именно? — Ты сказал Абраксасу, что хочешь меня поцеловать. — Я сказал Абраксасу, что хочу… о. — Эванс запустил руку в волосы, отчего они стали еще более взъерошенными, чем обычно. — Значит, Абраксас шпионил за мной с самого начала, и ты думал, что я хочу тебя поцеловать. Том прикусил язык. Вся ситуация шла не по плану, и он не знал, почему. — Ты думал, что я хочу тебя поцеловать, — сказал Эванс, на этот раз медленно и вдумчиво. И вдруг он захохотал. На самом деле он так истерически смеялся, что рухнул на стену кабинки и даже начал хрипеть. — Невероятно, — сказал он, когда ему удалось выпрямиться и отдышаться. — Абсолютно невероятно. Конечно, Лорд Волдеморт внезапно оказался той самой вейлой, о которой так беспокоилась Джинни. Эванс окончательно лишился рассудка. Том не был вейлой — он превосходил этих существ во всех отношениях — и кем, во имя Салазара, была Джинни? Это старая подружка Эванса, которую сначала надо было устранить? — Не вижу причин для веселья, — холодно сказал Том. Эванс резко перевел взгляд на Тома, его веселье угасло, сменившись яростью. Том почувствовал, как его заполняет тревога. — Причина моего веселья, Риддл, — сказал Эванс, подходя, — это ты. Ты со своим раздутым эго и полным отсутствием сочувствия к людям. Думаешь, что я стану еще одним подхалимом, влюбленным в твою харизму? Думаешь, буду валяться у тебя в ногах? Думаешь, что расскажу свои секреты, чтобы ты счел меня достойным своего внимания? Том загадочно пожал плечами, хотя на самом деле он действительно так думал. — Жаль тебя разочаровывать, но я не хочу ничего из этого. Хочешь знать, почему? — Эванс не стал ждать ответа. — Вот моя трагическая история жизни, которая тебе так нужна. Из-за тебя мои родители умерли, и я так никогда и не узнал их. Из-за тебя я вырос в чулане под лестницей с родственниками, которые ненавидели меня за одно мое присутствие в их жизни. Из-за тебя я получил эту хрень, пометившую меня на всю мою жизнь. Он ткнул себя в лоб, и Том увидел неровный шрам, резко выделяющийся на бледной коже Эванса. Он подавил желание провести пальцем по этой яростно-красной молнии. — Из-за тебя я провел последние девять месяцев в бегах, пытаясь спасти свою жизнь и всех, кого я любил. Из-за тебя тысячи невинных людей потеряли свои дома или жизни. Из-за тебя я пытался пожертвовать собой, чтобы спасти всех, но не мог сделать это так, как надо, и оказался в ловушке здесь. Здесь, черт побери, с тобой! — Эванс глубоко вздохнул и сжал руки в кулаки. — Люди умирают, потому что я не знаю, как вернуться. И теперь, после всего, ты думаешь, что я хочу тебя поцеловать. Ты вообще себя слышишь? Без сомнения, Эванс был не в себе. Все, что он сказал, не имело ни малейшего смысла. Тем не менее, даже пока он буквально кричал на него, Том не мог отвести взгляда от завораживающей зелени его глаз, яркого румянца на щеках и чернильного беспорядка его волос. Даже сейчас он вспоминал греховно-восхитительный вкус губ Эванса. Еще, ему нужно еще. — Черт, я устал от этого. У меня нет времени разбираться с Волдемортом и тобой, — Эванс поднял свою палочку так, чтобы заставить Тома обратить внимание на ее кончик. Он продолжил резким и раздраженным тоном: — Послушай, Риддл, позволь мне сообщить тебе новости. У меня нет абсолютно никакого намерения целовать тебя. Если бы я мог, я бы прикончил тебя. Прикончил тебя. О. «Новенький хочет вас прикончить». Это… многое объясняет. Чертов Абраксас и его ужасный почерк. — Но я не буду ничего делать, потому что я просто хочу убраться из твоей дурацкой временной ветки, — сказал Эванс. — Так что не испытывай мое терпение. Если ты и дальше будешь мешать мне, я могу передумать. В конце концов, я знаю, что у тебя еще нет крестражей. На этот раз Том не смог скрыть вздох. Никто, даже его рыцари, не знал, что он стремится к бессмертию. На лице Эванса отразилось уродливое удовлетворение. Он ткнул Тома в грудь своей палочкой. — Ты меня понял, Риддл? Эго Тома не позволяло оставить последнее слово за Эвансом. — Не стоит мне угрожать, — тихо сказал он. — Я любимчик Диппета и Слизнорта, и у меня большое влияние среди слизеринцев. Я могу превратить твою жизнь в ад. Эванс горько расхохотался. — Ты уже превратил мою жизнь в ад. Что еще ты можешь сделать? — Может, ты и не боишься меня, — сказал Том, отбрасывая любое подобие сочувствия, которое он до этого изображал, — но как насчет твоих друзей? Что, если команда Эйлин по плюй-камням не будет набрана, потому что не получит одобрение профессоров? Что, если когтевранцы узнают, что Миртл регулярно плачет в туалетах? Эванс шумно сглотнул. Замечательно. — А что будет, если кто-нибудь пронюхает о новом питомце Рубеуса? — продолжил Том, воодушевленный найденной брешью в защите Эванса. — Профессора бы оценили появление в школе акромантула. Осмелюсь предположить, что ты и глазом не моргнешь, прежде чем Попечительский совет исключит его. Эванс двинулся. На этот раз Тома толкнули к стене. Задыхаясь, он смотрел, как к нему приближается разъяренный Эванс. — Будь ты проклят, — прорычал Эванс, каждое слово сердитым выдохом ложилось на щеку Тома. — Ты такой же, как он. Ты все портишь. Благодаря отточенному годами драк с другими сиротами инстинкту, Том толкнул Эванса назад, заставив того оступиться на скользком кафельном полу. Однако Эванс все еще сжимал мантию Тома в кулаке, так что Том упал с ним, образуя сплетение локтей и коленей. Когда они приземлились на холодный пол, из сумки Эванса донесся оглушительный гул. Эванс выругался, оттолкнул Тома и вытащил из сумки библиотечную книгу, чтобы осмотреть ее на наличие повреждений. Обложка в твердом переплете была помята, корешок растрескался. Книга вдруг открылась сама и перелистнулась на страницу с изображением искусно сделанного маховика времени из золота, усыпанного драгоценными камнями. — Уйди с дороги, Риддл! — проревел Эванс, когда книга испустила мощный заряд магии. Их настиг ураган красок и звуков. Древняя магия из книги, понял Том, зажмурив глаза; древняя магия, которая не терпела беспокойства. В столь маленьком пространстве туалета негде было спрятаться. Магия захлестнула комнату, и секунда казалась часом. Том остро ощутил холодные плитки кафеля под ногами, душный воздух, звук капель воды из протекающего крана. Кап, кап, кап. Внезапно ураган прекратился. Осталась только тишина. — Риддл? — Эванс, кажется, немного запаниковал. Мягкая рука осторожно коснулась его запястья. — Ты жив? Том открыл глаза. — Более или менее, — ответил он, оглядываясь по сторонам. Туалет выглядел нормальным. Эванс старательно запихивал уже закрытую книгу обратно в сумку. — Что это было? Эванс убрал руку, и краткое выражение беспокойства на его лице снова сменилось отвращением. — Мой исследовательский проект с Дамблдором, — сказал он, и Том знал, что сейчас лучше не указывать ему на столь явную ложь. — Слушай, насчет сегодняшнего… — Ты никому не расскажешь, — сказал Эванс, и Том заметил, что тот все еще сжимает палочку. — И не только это. Держись, блять, подальше от меня и держись подальше от моих друзей. В противном случае, поверь мне, ты пожалеешь. Я знаю каждый тёмный секрет, который ты скрываешь. Понял? Смешно. Конечно, он не собирался соглашаться на это. У Эванса ничего на него не было. Том даже открыл рот, чтобы рассмеяться над блефом Эванса, однако вместо этого вырвался только стон. Должно быть, он сильно ударился головой во время падения. — Хорошо, я больше не буду тратить на это время. — Эванс бросил на Тома свирепый взгляд и направился к двери. На полпути он оглянулся через плечо. — Кстати, если болит голова, ты должен сходить к медсестре и проверить, нет ли сотрясения мозга. Сейчас я не хочу, чтобы твоя смерть была на моей совести. Спокойной ночи. С этими словами он вышел из туалета и исчез в коридоре. Прижав одну руку к пульсирующей голове, Том прислонился к стене. Его желание исследовать этот туалет давно угасло. Он пытался переварить то, что только что произошло: все это было неожиданно со всех возможных сторон. Эванс был шпионом Гриндевальда? Или он был бастардом Поттеров, разочарованный тем, что его бросили? Или правда была чем-то темным, чем-то… опасным? Почему Эванс обвинял Тома во всем этом, учитывая, что до этого месяца они никогда не встречались? Что-то важное связывало их вместе – но что? И как такое могло быть? И, наконец, какое отношение ко всему этому имеет тот магический взрыв? Секретов, связанных с Эвансом, явно предостаточно, и Том не был даже близок к разгадке ни одного из них. Однако он не был разочарован. Распутывание этих тайн и, что более важно, приручение Гарри Эванса было серьезным испытанием, но Том никогда не пасовал перед трудностями. А этот вызов был гораздо интереснее, чем исследование водопровода в туалетах. Том ошибся. Их игра не становилась утомительной. Она только началась, и ставки росли. Эванс сказал держаться от него подальше, но Том никогда не подчинялся чужим правилам, будь то воспитатели приюта, профессора или очень интересные полукровки. На самом деле Том уже с нетерпением ждал их следующей встречи. Хотя сначала он должен отчитать Абраксаса за его почерк. Впрочем, как оказалось впоследствии, это была наименьшая из его проблем.