Game On, Your Move - Игра началась, твой ход

Утро воскресенья началось с нового препятствия. Буквально. Как только Том, еще сонный и ослабевший, попытался войти в общую гостиную, он споткнулся о горсть плюй-камней, что вызвало целый взрыв из слизи. Потребовалось несколько Скорджифаев, чтобы Том вернул себе хоть сколько-то презентабельный вид. Оказалось, что это Эйлин Принц внезапно открыла в себе смелость покинуть свой насиженный угол, чтобы урвать первоклассное место для утренней игры в плюй-камни. Принц даже не вздрогнула под испепеляющим взглядом Тома. — Хорошо спал, Том? Ты встал позже, чем обычно. — Достаточно хорошо, — отрезал Том, хотя это было не так. Затем он показал на пол. — Не потрудишься объяснить? Она просияла. — Крутые, правда? Папа достал мне лимитированный набор плюй-камней, и прошлой ночью их наконец-то доставили. Я ждала целую неделю. Видишь? У них уникальные цвета и форма. И их можно научить взрываться! — О них можно споткнуться, — сказал Том, не видя в уникальности этого набора никаких достоинств. Она, ничуть не раскаявшись, пожала плечами. — Вокруг никого нет. И тебе бы перестать быть таким помешанным на контроле. В конце концов, Гарри очень свободолюбивый. Том, уже идущий к выходу, повернулся, глядя на Принц с неприкрытой угрозой, но она больше не обращала на него внимания. Вместо этого она снова уселась на пол к своим новым плюй-камням. Из-за повышенного внимания к ее команде — очевидно, благодаря присутствию Тома — Принц наглела. Ему нужно было исправлять эту вопиющую недисциплинированность. За завтраком настроение Тома немного улучшилось. Людей за столом Слизерина было меньше, чем обычно, — из-за позднего часа и подготовки к грядущему приветственному балу Гриндевальда. Многие чистокровные наследники, включая Абраксаса и Итана, отправились домой еще накануне вечером. А значит, стало меньше людей, которые могли бы досаждать Тому. Налив себе чашку кофе, Том уселся между братом и сестрой Розье, которые не простили, что их не выбрали принимающим Гриндевальда родом. — Конечно, мы не могли не принять приглашение, — сказал Линус, — но мы собираемся прибыть настолько поздно, насколько это вообще приемлемо. — Мы с мамой достали для моего платья лучших павлинов из Юго-Восточной Азии, — сказала Друэлла, накручивая на палец прядь светлых локонов. — Абраксас дважды подумает, прежде чем снова хвастаться своими павлинами-альбиносами. — И если этот старик Малфой думает, что отец не убедит Гриндевальда провести с нами несколько дней, его ждет сюрприз. — Ты ведь согласен, что наш замок гораздо гостеприимнее, не так ли, Том? Том промычал что-то утвердительное. На самом деле, замок Розье произвел на него такое же впечатление, что и поместье Малфоев. Полуразрушенное, отчужденное строение, больше предназначенное для хвастовства бесполезными архитектурными деталями, а не для обеспечения реального комфорта. В любом случае, пусть он и был в списке гостей, ему было не интересно наблюдать за изматывающими и бессмысленными интригами чистокровных семей. Кроме того, Гриндевальд, помимо харизмы, был известен как великий манипулятор, уважающий только себя и, если верить слухам, Альбуса Дамблдора. То есть он явно не заслуживал доверия. Поэтому на бал отправятся его рыцари, и, если их отчеты о Гриндевальде будут многообещающими, он прикажет Абраксасу организовать частную встречу. Пока Розье продолжали обсуждать свой план по затмеванию Малфоев, Том украдкой взглянул на стол Гриффиндора. Эванс, активно поедающий булочки, оживленно разговаривал с Шафиком и Прюэттом, выглядя сияющим, будто он и не лег спать далеко за полночь. В шуме Большого зала их стычка в туалете казалась сюрреалистичной. Вдруг к гриффиндорцам подошла Миртл Уоррен с пакетом в руках. Эванс поприветствовал ее с улыбкой и подвинулся, освобождая для нее место на скамейке. Даже после того, как Эванс убрал пакет в сумку, она не ушла, хихикая и время от времени касаясь плеча Эванса. Как отвратительно бесстыдно. Если бы взгляды могли убивать, Уоррен уже бы летала рыдающим призраком где-то в туалете второго этажа. Эванс подвинулся, чтобы взять еще одну булочку, и повернул голову в сторону Тома. Прежде чем его успели застукать, Том отвел взгляд и схватил «Ежедневный пророк», лежавший рядом с тарелкой Линуса. Как обычно, заголовки были разочаровывающими — лишнее доказательство того, что стандарты журналистики в волшебном мире неуклонно снижаются. Кроме статьи по итогам встречи Гриндевальда с британским и французским министерствами магии («о, как это ужасно, они не заключили мирный договор») и неполной информации о подвижках в маггловской войне (союзники усиливали свои атаки на Германию, как раз вовремя) не было ни одной серьезной статьи. Здесь был длинный (за авторством, без сомнения, Гертруды Малфой) репортаж по балу Малфоев. Был подробный (и почти полностью неверный) обзор маггловского оружия и того, как оно работает. А затем и трехстраничная статья с заголовком «Петиция за Вестминстерское шоу шишуг достигла переломного момента!» На этом моменте Том фыркнул в свой кофе. Лукреция наклонилась. — О, это, — сказала она. — Аннализ была на седьмом небе от счастья, ты должен был это слышать. Судя по всему, старая вдова Селвин годами лоббировала этот вопрос, чтобы похвастаться своими породистыми шишугами. — Как интересно, — сухо сказал Том. — Кстати, мы идем в Хогсмид, чтобы Друэлла наконец подогнала мантию. Ты хочешь пойти с нами? Ты, вроде, говорил, что тебе нужен новый набор перьев. Том поморщился. Последнее, чего он хотел — смотреть на мельтешение Друэллы из-за павлиньих перьев. — Или у тебя есть более приятные планы? — Лукреция слегка улыбнулась. — Одна маленькая змейка нашептала, что прошлой ночью ты вернулся в общежитие довольно поздно. А ты ведь не дежуришь по субботам. Скорее всего, это Орион заметил и донес сестре. Том покачал головой. В эту игру могли играть двое. — К сожалению, мне нужно закончить домашнюю работу, — сказал он, — но я уверен, что Игнатиус будет счастлив составить вам с Друэллой компанию. А вообще, я слышал, что на днях были какие-то беспорядки в чулане для метел. Как и рассчитывалось, Лукреция покраснела и замолчала. Том, закончив с кофе и кашей, схватил свою сумку и попрощался. После огромной дозы кофеина его ждало продуктивное утро в библиотеке. *** Поход в библиотеку оказался ужасной идеей. Тайная комната и крестражи плохо отвлекали от мыслей о странных обвинениях Эванса. Из-за него погибли друзья и семья Эванса. Из-за него Эванс оказался в ловушке в Хогвартсе. Из-за него… но как? Бросив свои исследования, Том направился в Запретную секцию. Он сомневался, что найдет еще один экземпляр той таинственной книги Эванса, поскольку большинство книг в этой секции были единственными в своем роде, однако существовали и другие книги по магии времени, которые он мог прочитать. Перед ним встали тома всевозможных знаний. Книги по созданию маховиков времени, по ритуалам времени и даже зельям, замедляющим время (и, следовательно, старение — разумеется, они были предназначены для более тщеславных волшебников). В общем, Том чувствовал, что вся область магии времени — сплошной вздор, так как вся состоит из теорий и гипотез, а практически ничем не подтверждается. Но, может, есть что-то важное, что он раньше упускал из виду. Поскольку Эванс упомянул «временную ветку» во время своей тирады, Том сосредоточил свои поиски именно на этом и вернулся со стопкой книг, которые нужно было просмотреть. Было много мнений о том, как работают временные линии. Некоторые эксперты утверждали, что время негибко и сопротивляется любым попыткам его изменить. Другие утверждали, что время податливо и постоянно меняется. Некоторые сравнивали его с рекой, которая может течь как вперед, так и назад; другие говорили о нитях, которые можно связать вместе. Однако все эксперты сходились в одном: магия времени очень опасна, и в нее нельзя вмешиваться. А это вызывало вопрос: зачем семнадцатилетний полукровка изучал путешествия во времени и что заключено в его книге? Ответ, мучительно недосягаемый, бился где-то на краю сознания Тома. Каждый раз, когда Том, казалось, приближался к разгадке, он вспоминал ощущение губ Эванса на своих, биение сердца Эванса напротив своей груди и тепло его тела в своих руках. Это безнадежно. Том швырнул книги на стол, напугав ближайших учеников и заслужив предупреждение от мадам Ренфрю. После обеда Том не вернулся в библиотеку, разочарованный своей неспособностью сосредоточиться. Вместо этого он вышел на улицу ради свежего воздуха. Благодаря теплой, весенней погоде много студентов, отказавшихся от похода в Хогсмид, бездельничали на лужайке. Принц, что неудивительно, хвасталась своим новым набором плюй-камней перед своими странными товарищами по команде. — Это мой новый набор! Они еще и взрываются! — объявила она. — Эй, Гарри, присоединяйся к нам! Эванс невдалеке шел в компании Хагрида и его незаконченного розового свитера. — Позже, — крикнул он в ответ, прежде чем направить Хагрида в сторону тыквенной грядки. Судя по его активной жестикуляции, он пытался в чем-то убедить Хагрида, а тот, судя по тому, как он сжимал свитер, сопротивлялся. Том отделился от толпы прежде, чем Принц попыталась привлечь и его, и направился к своему изначальному пункту назначения. Одним из его любимых мест в Хогвартсе был уголок у Черного озера. До того, как интриги в подземельях и библиотечные исследования поглотили большую часть его внимания, он любил проводить там свободное время. Том лег на траву и поднял взгляд в ярко-синее небо. Даже пять лет спустя Хогвартс остался для него удивительным открытием, убежищем, которое каждый год позволяло ему скрыться на десять благословенных месяцев. Его мир в приюте ограничивался парой квадратных метров его комнаты. Вместо ярких красок и могущественной магии он был наполнен тусклым от дыма небом, едким запахом горящих улиц и ночами, разрываемыми ревом сирен. Мысли о приюте напомнили ему, что через месяц он должен вернуться в этот ад, и настроение Тома окончательно испортилось. Два месяца существования с бесполезными маглами, два месяца недоедания, два месяца выживания без магии в усиливающейся войне. Если бы только он мог растянуть время и задержать приход лета… Тяжелые шаги привели Тома в чувство. — Тогда сегодня вечером, — сказал Эванс. Они с Хагридом проходили мимо, возвращаясь к лужайке, но из-за высокой травы Эванс не заметил присутствия Тома. — Я встречу тебя в вестибюле. — Сегодня вечером, — согласился Хагрид с покорным видом. Они поднялись на холм, чтобы присоединиться к Принц и ее друзьям по плюй-камням на лужайке. В Томе проснулось любопытство: он мог заполучить новый повод для шантажа, всегда полезного для будущих убеждений. Что на этот раз задумал Эванс? Было ли это связано с Хагридом и его сумасшедшими питомцами? Значит ли это, что сегодня вечером никто не будет мешать его исследованиям в туалете? «Ты все портишь». Голова Тома раскалывалась. Он снова обратил свое внимание на Черное озеро и позволил набегающим волнам отвлечь его от мыслей об Эвансе, приюте и войне хоть на какое-то время. *** Когда наступил вечер, Тома все еще мучила мигрень. Он хотел наконец завершить свое дежурство, хорошенько понежиться в ванной старост, а затем принять зелье от головной боли, прописанное школьной медсестрой. Как назло, в вестибюле он обнаружил Вальбургу и Эванса. Они составляли странно выглядящую пару: Вальбурга, великолепная в своей темно-фиолетовой мантии и украшениях из чистого золота, явно собиралась отправиться в Малфой-мэнор, а Эванс, в подержанной маггловской одежде, явно собирался нарушить школьные правила. Вальбурга думала так же. — Куда-то собрался, Эванс? Такое неподобающее поведение для Поттера. Эванс показательно тяжело вздохнул. — Я говорил тебе и твоим родственникам, что я никак не связан с Поттерами. Я просто магглорожденный, и прямо сейчас я просто возвращаю кое-что в сарай для метел. Это звучало крайне неправдоподобно, хотя Вальбурга и не пыталась высказать свое сомнение. Она склонила голову набок, а ее темные глаза задумчиво разглядывали Эванса из-под блестящих ресниц. — Грязнокровка или нет, но Карлус заинтересован в тебе. Он сегодня может быть у Малфоев, так что, если хочешь, можешь прийти на бал в качестве моей пары. — Чтобы завтра нашли мой труп в канаве? Нет, спасибо. Вальбурга показательно согнула пальцы, демонстрируя недавно наманикюренные ногти. — Ты знаешь, сколько людей ползало бы у меня в ногах за такую честь ? — Тогда возьми кого-то из них. Я не хочу брататься с такими высокомерными чистокровками, как ты. Вальбурга зарычала и сделала шаг вперед. Эванс остановил ее, достав палочку. — Я не боюсь снова унизить тебя, Валли, — сказал он. — И завязывай корчить такое лицо, а то быстро постареешь. — Тебе будет полезно научиться хорошим манерам в компании чистокровных, — прорычала она, хватая собственную палочку. Все могло бы закончиться плохо, не вмешайся Том, однако даже так ему следовало действовать крайне осторожно. Он не хотел еще больше злить Эванса, но и враждебность невесты Ориона и любимицы Поллукса Блэка не пошла бы ему на пользу. — Вальбурга, — сказал он, привлекая внимание уже готовых к дуэли волшебников. — Линус и Друэлла ищут тебя. Они думают, что вы перемещаетесь одним портключом. Уголок рта Вальбурги приподнялся. — Не думала, что Друэлла перестанет суетиться из-за этих дурацких перьев. — Ну, она наконец-то закончила, — сказал Том, надеясь, что это правда, — и ей очень не терпится увидеть твое платье. Вальбурга бросила на Эванса свирепый взгляд, тот ответил тем же. — Если я не ошибаюсь, скоро начнется открывающий бал танец, — добавил Том. — Хорошо, — сказала она, смягчившись, — нет смысла портить себе вечер из-за неблагодарных грязнокровок. Увидимся на балу. — Удачи, — сказал Том и отошел в сторону, давая ей возможность продефилировать во всей красе. После того, как стук ее каблуков стих, он снова повернулся к Эвансу, который похлопывал свою сумку, словно проверяя, на месте ли что-то. — Перестань ходить за мной по пятам, — сказал он, заметив взгляд Тома. У него не прибавилось расположения к Тому даже после этого героического спасения. — Тебе разве не надо идти на бал? — Нет, я не собирался присутствовать. — Забавно, я думал, что это будет как раз в твоем духе. Разве этого не было в пособии "Как стать Темным Лордом"? Снова подразумевалось, что Том — массовый убийца. Да, Том жаждал власти и господства, и да, чужие смерти будут сопутствующим ущербом, но он никогда не опустится до грубых методов Гриндевальда. Нурменгард был таким плебейским по сравнению с тем, что хотел сделать Том. На мгновение испытав искушение ответить дерзко, Том сказал искреннее, чем хотел: — Если ты был на одном из этих балов, уже можешь судить о сотне. В основном это старые семьи, пытающиеся затмить друг друга и не понимающие, что деньги не могут купить уважение. И хотя… Том остановился. «Хотя их дети следуют за мной, они смотрят на меня свысока», — почти произнес он, а это сказало бы слишком о многом. Это было больше, чем он мог бы поделиться. Какой соблазнительной казалась еда тому, кто в детстве никогда не наедался и не мог даже узнать половину блюд; как тщательно он изучал правильное использование столовых приборов и исправлял свой акцент, чтобы скрыть свою причастность к Ист-Энду; как он высвобождал случайные выбросы беспалочковой магии, чтобы показать чистокровкам, что он не тот, с кем можно связываться. Эванс наблюдал за ним. Впервые выражение его лица не было ожесточенным. Скорее, оно было задумчивым, и в нем был намек на… Жалость? Нет, это было не так; Том знал бы об этом — жалость была нередка до его восхождения в иерархии Слизерина. Жалость была унылой и уродливой, тогда как эта эмоция казалась нежной и успокаивающей. Для этого было другое слово. Было ли это… сочувствие? — Гарри? Ты готов — о. — Хагрид неловко кашлянул. — Привет, Риддл. Эванс оторвал взгляд от Тома и приблизился к полувеликану. — Да, нам действительно нужно в сарай для метел, — сказал он. — Ты ведь не возражаешь, Риддл? Мы вернемся до отбоя. Не дожидаясь разрешения Тома, он схватил Хагрида за руку и повел к входной двери. Хагрид то и дело оглядывался через плечо, взглядом излучая столько вины, что с тем же успехом мог просто признаться. Том сжал пальцами переносицу. К счастью для них, его гораздо больше интересовала ванна с пеной, чем соблюдение школьных правил, поэтому он не стал им мешать. Ванная старост, слава Мерлину, была пуста. На всякий случай Том запер дверь и навесил на нее защитные чары. Под мерцающим светом свечей и любопытными глазами портрета русалки он наполнил гигантскую ванну с мыльными пузырями. Прошло много времени с тех пор, как у него была возможность так расслабиться, и даже если он питал слабость к запаху лаванды в ванной и радужным пузырькам, кто — кроме немой русалки — мог узнать? Как только ванна была подготовлена, Том скользнул в воду со своими зачарованными на непромокание учебниками и провел мирный час за чтением. После того, как он вылез из ванной, он развалился в удобном халате и долго еще лежал, наслаждаясь роскошью настоящей ванной комнаты после почти месяца изучения туалетов. Бал, должно быть, был в самом разгаре, и все Священные Двадцать Восемь, вероятно, выставляли себя идиотами, обхаживая Гриндевальда. Том с нетерпением ждал завтрашнего отчета своих рыцарей. К тому времени, как Том вернулся в подземелья, близилась полночь, и в подземельях царила блаженная тишина. Без храпа Абраксаса и беспокойного метания Итана в Силенцио не было необходимости. Том одним глотком выпил свое зелье от головной боли и забрался в постель. Изнеможение опустилось на него, как тяжелое одеяло, — весьма иронично для дня, в течение которого он не сделал ничего, кроме принятия ванны с пеной. Закрыв глаза, он подумал об Эвансе. Была ли его секретная вылазка с Хагридом успешной? «Полагаю, завтра я узнаю», — сонно подумал Том, прежде чем погрузиться в сон без сновидений. *** Том проснулся, чувствуя себя гораздо более отдохнувшим. Сегодня день будет лучше — он чувствовал это каждой клеткой своего тела… Он оделся, спустился по лестнице и тут же споткнулся о взрывающийся плюй-камень. ...а может и не будет. — Я же говорил тебе, что о них можно споткнуться, — рявкнул он на Принц, после того как чарами убрал с себя слизь. По крайней мере, на этот раз это был только один камень. — Ты играешь в плюй-камни прямо сейчас? Принц, сидевшая на полу со скрещенными в лодыжках ногами, поднялась, не обращая внимания на то, что уроки должны были начаться менее чем через два часа. — Папа подарил мне лимитированный набор плюй-камней, и я только что закончила их распаковывать. Спасибо, что нашел этот камень, кстати. Она протянула руку, и Том, закатив глаза, бросил оскорбивший его камень ей в ладонь. — Зачем тебе еще один набор? — спросил он. Старику Принцу нужно было обеспокоиться избалованностью дочери. Сколько лимитированных наборов плюй-камней понадобилось этой сумасшедшей девчонке? — Смотри, у них приятная форма и цвета, и их даже можно научить взрываться по команде. Разве это не здорово? Не могу дождаться следующей встречи с командой. Том потер виски, чувствуя возвращение мигрени. Такими темпами ему понадобится двойная доза зелья от головной боли еще до того, как утро закончится. — Приберись здесь, — сказал он, направляясь к выходу из гостиной. — Занятия скоро начнутся. — Ты просто помешан на контроле. Знаешь, Гарри довольно свободолюбивый. Такими темпами ты никогда ничего не добьешься. Том угрожающе посмотрел на нее, но Принц, поглощенная новой игрой, уже не обращала на него внимания. Ей действительно нужно научиться дисциплине и уважению. Большой зал для утра понедельника был нехарактерно пустым. За слизеринским столом все еще отсутствовали большинство Рыцарей Тома, включая Абраксаса, который обещал вернуться утром с новостями. Бал, должно быть, удался, хотя это и не спасет их от выговора от профессоров. Все студенты сидели примерно так же, как и вчера. Том сел возле Розье и потянулся за кофейником. — И тогда я сказала маме, что, раз они устраивают бал в павлиньей тематике, мне нужно самое красивое павлинье платье, — говорила Друэлла Лукреции. — И, конечно же, мы сразу же договорились о встрече с «Твилфитт и Таттинг». На самом деле, сегодня будет последняя подгонка. Хочешь пойти? Когда Лукреция нетерпеливо кивнула, Том повернулся к Линусу. — Еще один бал в павлиньей тематике? Просматривая только что доставленный «Ежедневный пророк», Линус пожал плечами. — Ведьмы, — сказал он, и Том признал, что это был подходящий ответ. Оставив вопросы о бале для Абраксаса, Том между глотками кофе просмотривал свои заметки, готовясь к Трансфигурации и Дамблдору. Его мысли блуждали, ловя и сразу отбрасывая обрывки разговоров вокруг него. «…павлины… юго-восточная Азия…» «…Гертруда Малфой… такая банальная…» «…Отец, конечно, привлечет его…» Странно, что Розье все еще говорили о бале. Побывав там вчера, они могли бы хотя бы несколько часов не оскорблять Малфоев. «...Гриндевальд никогда бы не подписал мирный договор…» «…напали на Германию, магглы взялись за это серьезно…» Эти новости о войне вызвали у Тома чувство дежавю. Разве накануне не был атакован крупный немецкий город? «...’винтовки’… какое смешное название для оружия…» «… петиция о проведении Вестминстерского шоу шишуг наконец-то набрала достаточно подписей…» Снова оружие и шишуги, серьезно? Пророку нужно было… Стоп. Том поставил чашку с кофе. — Что ты сказала? Аннализ Селвин, любительница шишуг, происходившая из семьи заводчиков шишуг по матери-полукровке, загорелась проявлением его интереса. — Мы только что говорили о статье, Том. Ты слышал о маггловской Вестминстерской выставке собак? Он нетерпеливо кивнул. — Бабушка целую вечность пыталась создать волшебный аналог этой выставки для шишуг, так как они явно превосходят маггловских собак. К сожалению, Министр Спенсер-Мун и Фоули сопротивлялись этой идее, и только вчера ее петиция, наконец, дошла до переломного момента. — Переломный момент? — Да, бабушка была великолепна. Она знала, что чиновники никогда не поддержат ее, поэтому обратилась к… Том выхватил газету у испуганной Аннализ. Он читал и перечитывал статью, а затем уставился на заголовок так пристально, что тот мог бы загореться от его взгляда. Но слова не изменились. Все было точно таким же, что и день назад. «Петиция за Вестминстерское шоу шишуг достигла переломного момента!» Дрожащими руками он открыл первую страницу, где крупным шрифтом его приветствовала дата. Воскресенье, 30 мая 1943 года.