Game On, Your Move - Игра началась, твой ход

— И о чем ты хочешь поговорить? — спросил Том, пытаясь казаться непонимающим. — Думаю, ты знаешь, — мрачно сказал Эванс. Он развернулся, направляясь дальше по коридору, почти подтверждая подозрения Тома. Они направились к ближайшему классу, напряжение нарастало с каждым шагом. К тому времени, как Эванс запер за ними дверь, Том уже не мог молчать. Он взорвался: — Это все твоя вина, не так ли? — Моя вина? — Ты замкнул нас во временной петле! Итак, наконец-то это прозвучало. К удовольствию Тома, Эванс не отрицал этого, но, к раздражению Тома, особой вины на его лице не было. — Все было бы нормально, если бы ты просто оставил меня в покое, — возразил он, усевшись на стол и скрестив ноги. — Так что частично это твоя вина. И почему ты рылся в моих вещах? — Очевидно, пытался найти способ разомкнуть петлю. — И нашел? — Конечно нет, — отрезал Том. — Меня бы здесь тогда уже не было. — Хм, это плохо. Я думал, что что-то пропустил. Беспечность Эванса действовала Тому на нервы, и его праведный гнев сменился чистым раздражением. — Достаточно, — сказал он. — Пришло время рассказать мне, что происходит. — Мы и так это обсуждаем. Моя книга заключила нас во временную петлю, и никто из нас не знает, как выбраться. — Я не это имел в виду, — сказал Том, пытаясь перебороть зудящее желание проклясть Эванса. — Я говорил, что пора тебе перестать быть такой гребанной загадкой и рассказать мне, что происходит. С тобой. Эванс долго и испытующе посмотрел на Тома. Том практически слышал, как крутятся шестеренки в его маленьком гриффиндорском мозгу. — Я уже сказал, что это не твое дело. — Это очень даже мое дело, — сказал Том. — Ты появился из ниоткуда, начал проводить явно опасные исследования с Дамблдором и хотел убить меня за преступления, которых я никогда не совершал. А теперь еще и втянул нас в эту неразбериху. Кто ты на самом деле? — Нет. — Скажи мне, — прошипел Том, из-за раздражения переходя на парселтанг. Эванс казался спокойным, не испугавшись и не удившись змеиному языку — явно отличаясь в этом от других людей. Снова. Вместо этого он наклонил голову, как будто понял слова Тома, хотя продолжал упорно молчать. — Что ж, хорошо, — сказал Том. — Вот что я думаю. Кем бы ты ни был, ты оказался в Хогвартсе против своей воли, вероятно, из-за магии времени, поэтому ты и занимаешься этим проектом. Вот только ты не добился в этом никакого успеха, так что уже начинаешь впадать в отчаяние. Ты можешь быть Поттером, однако по какой-то причине отказываешься с ними контактировать. Хотя Эванс продолжал молчать и пялиться, краткое изменение выражения его лица показало Тому, что он на правильном пути. — Я знаю, что я тебе не нравлюсь, — сказал Том, намеренно смягчая тон своего голоса. Эванс фыркнул на такое преуменьшение, но ничего не сказал. — Может, один из моих предков оскорбил кого-то из твоих, или, может, ты слышал обо мне какие-то неприятные слухи. Но я на твоей стороне. Что бы между нами ни произошло, я так же, как и ты, хочу выбраться из временной петли. Я могу помочь тебе. — Ты последний человек, от которого я приму помощь. — У тебя особо и нет выбора. В этой временной петле застряли только мы с тобой. Том буквально ткнул пальцем в небо — он не был уверен, что в петле больше никого не было — но, судя по хмурому взгляду Эванса, он оказался прав. — Я могу многое предложить, — сказал Том, чувствуя, что победа близка, — я знаю библиотеку лучше, чем кто-либо в Хогвартсе, включая Дамблдора. Я даже могу предоставить нам доступ к библиотекам любой чистокровной семьи Слизерина. Если мы будем работать вместе, я уверен, мы сможем вырваться из петли. На самом деле он был не уверен в их успехе, но сейчас ему нужно убедить Эванса в своей ценности как помощника. И Эванс действительно задумался. — В чем подвох? Ты никогда ничего не делаешь по доброте душевной. — Не делаю, — невозмутимо признал Том. — Я хочу, чтобы ты честно рассказал, кто ты и почему ты играешь с магией времени. Я хочу, чтобы ты ответил на мои вопросы. Взамен я обещаю, что тоже буду с тобой честен. Последнее, конечно, было ложью, но Эванс не мог заставить его сдержать свое слово. Том, затаив дыхание, ждал ответа Эванса. — Хорошо, — сказал Эванс, к удивлению Тома, — но сначала ты должен дать Непреложный обет. Без него я ничего не скажу. — Непреложный обет? — повторил Том. — Это нелепо! Ничто из того, что ты можешь мне сказать, не стоит использования Непреложного обета. Даже Министр Магии не дает таких клятв. — Мне все равно. Пока не принесешь обет, я не доверю тебе свои секреты. Том скрестил руки. — Тогда мы в тупике. — Я тоже так думаю, и, честно говоря, это к лучшему, — сказал Эванс, пожимая плечами. — Я все равно не думаю, что ты справишься с правдой. У тебя слишком хрупкое эго. — Хрупкое? — Том фыркнул. — Я не боюсь, если ты на это намекаешь. — Думаю, теперь ты никогда не узнаешь, что я имел в виду. Но, кстати, удачи в исследованиях. Эванс спрыгнул со стола и направился к двери в класс, но остановился, взявшись за дверную ручку. Том сжал руки. Эванс сдался? Эванс передумал? Эванс понял, что у Тома все это время было преимущество? Эванс обернулся с ухмылкой: — Если я найду выход из временной петли, возможно, я даже возьму тебя с собой. Если буду в хорошем настроении, конечно. Хорошего тебе дня, Риддл. Прежде чем Том успел придумать достойный ответ, Эванс ушел. *** Весь завтрак Том провел в нескончаемой ярости. Хрупкое эго? Намеки, что он не сможет сам разомкнуть петлю? Да как Эванс вообще смеет делать столько ничем не подкрепленных предположений! Он с силой воткнул ложку в свою кашу. Кому вообще нужна была помощь Эванса? Том собирался вырваться из временной петли и оставить Эванса страдать в одиночестве. Спустя еще час бесплодных поисков в библиотеке Том начал снова обдумывать разговор с Эвансом. Конечно, у Эванса была куча секретов. А вдруг он знает, что замкнуло временную петлю? Что еще более важно, вдруг у него есть полезная в будущем информация? Например, он может знать что-то о семье Тома, потому что он понимал парселтанг. Или он мог знать больше о Гриндевальде, потому что должна была быть сильная причина для столь явного фаворитизма со стороны Дамблдора. И Непреложный обет не обязательно должен был работать против него. Пусть подобные клятвы и были нерушимыми, для принесения обета требовалось согласие обеих сторон. Том мог согласиться на это сейчас и отказаться позже, если Эванс попытается навязать необоснованные условия. Возможно, он даже сможет найти лазейки в формулировке клятвы. Конечно, было рискованно приносить эту клятву Эвансу. Тем не менее, слизеринцы были известны своей амбициозностью, а это требовало готовности рисковать. Том нашел Эванса сидящим на трибунах квиддичного поля, подбрасывающим и ловящим снитч. На поле члены команды Когтевран боролись за квоффл. Пусть никто из них и не летал так хорошо, как Эванс, Том никогда бы не сказал об этом. Он скользнул на сиденье рядом с Эвансом. — Чудесное утро, не так ли? Эванс хмыкнул, но, по крайней мере, не отодвинулся. Он подбросил снитч в воздух, и тот короткой вспышкой сверкнул на солнце, прежде чем приземлиться обратно на ладонь Эванса. — Тебе нельзя брать снаряжение для квиддича без разрешения, если ты не состоишь в команде, — сказал Том. — Я мог бы снять баллы за кражу. — Это мой снитч, — сказал Эванс. — В отличие от тебя, я не ворую. Том ощетинился. — Я не ворую! Он считал, что изъятие чужих вещей считалось кражей только в случае его поимки на этом. Эванс усмехнулся. — Ты взял мою книгу без разрешения. По твоему же определению, мистер Староста, это воровство. — Были смягчающие обстоятельства. — Конечно, были. В твоем мире правила на тебя не распространяются. — Эванс подбросил и снова поймал снитч. — Такие люди, как ты, идут по жизни за счет своей харизмы и тщеславия, придумывают правила для осуществления собственных целей, а в итоге разрушают жизнь всем остальным, все время притворяясь добрыми и благородными. Поэтому я хочу проклясть твое чертово идеальное лицо. — Проклясть мое… Стоп, ты считаешь мое лицо идеальным? Эванс бросил на него убийственный взгляд. — Мы закончили светскую беседу? Чего ты хочешь, Риддл? Том глубоко вздохнул. — Я согласен. — Согласен на что? — Я принесу обет. — Ты как-то быстро поменял свое мнение. — Я решил, что, возможно, поторопился в своих суждениях. Уголки рта Эванса дернулись. — Значит, ты согласен с этим «нелепым» требованием? — Да, — быстро сказал Том, чтобы не передумать, — но я оставляю за собой право отклонить любое необоснованное условие. Эванс бросил и поймал снитч в последний раз, а затем сунул его обратно в карман. — Тогда все в порядке. У тебя есть время? — Прямо сейчас? — Я знаю кое-кого, кто может помочь нам с обетом. — Он поднял брови, глядя на колеблющегося Тома. — Разве что тебе нужно больше времени, чтобы морально подготовиться? В глазах Эванса снова появился тот вызывающий блеск, эта нотка презрения в его тоне, достаточно очевидная, чтобы Том вздрогнул. Он схватил свою школьную сумку и встал первым. — Пойдем. *** Том подавил хмурый взгляд, когда Эванс постучал в дверь кабинета Дамблдора. Ну конечно он выберет Дамблдора связующим их клятвой. Его надежды на то, что Дамблдор куда-то ушел, рухнули, когда дверь распахнулась и прозвучал знакомый голос. — Ах, Гарри, как замечательно… — Дамблдор, заметив Тома, побледнел, а его голубые глаза заледенели. — Мистер Риддл. — Профессор Дамблдор, — так же холодно ответил Том. — Можно войти, профессор? — сказал Эванс. — Есть кое-что, что мы хотели бы обсудить с вами наедине. Дамблдор пригласил их внутрь. Его кабинет был светлым и чистым, наполненным книгами, инструментами для тонких работ и клеткой с его питомцем-фениксом. В начале своей учебы в Хогвартсе Том почти регулярно посещал этот кабинет, потому что директор Диппет хотел, чтобы Дамблдор помог ему адаптироваться в волшебном мире. Прошло совсем немного времени, прежде чем они оба признали, что никто из них не получает удовольствия от этих встреч, поэтому они прекратились и больше не возобновлялись. Беспалочковой магией Дамблдор запер дверь кабинета и подозвал два кресла. Эванс немедленно сел, и Том осторожно последовал его примеру, остро ощущая пристальный взгляд Дамблдора. После предложения взять из банки лимонных долек, откуда Эванс достал целую горсть, а Том даже взглядом не удостоил, Дамблдор откинулся на спинку стула. — Ну, чем я могу вам помочь, мальчики? — У нас довольно щекотливая ситуация, — сказал Эванс. — Как вы знаете, я провел много исследований в Запретной секции. — Да, в последний наш разговор ты упоминал, что добился некоторого прогресса. — Верно, я так и думал, но произошел небольшой инцидент. Одна из книг плохо отреагировала на, эм, конфронтацию. Я не знаю, что именно произошло, но в результате мы с Риддлом попали во временную петлю. Наступила пауза, Дамблдор снял очки, протер линзы о мантию и снова надел их. — Ты уверен, что это временная петля? — спросил он. — Такие явления довольно редки и, насколько я понимаю, требуют много магии для запуска и поддержания. — Совершенно уверен, — сказал Эванс. — Я могу вам это доказать. Я могу назвать вам заголовки всех статей в вечернем «Ежедневном пророке», что мы будем есть на обед и ужин, что все скажут или будут делать. Я даже могу сказать вам ваше расписание на оставшуюся часть дня. — Я не сомневаюсь, что ты можешь, но этого также можно достичь с помощью продвинутой легилименции и, если можно так сказать, хитрости. Эванс слегка улыбнулся. — Думаю, вы знаете, что я бы так не сделал, профессор. Дамблдор вернул улыбку, соглашаясь. — Я не хотел сказать, что сомневаюсь в тебе, Гарри. Но то, о чем ты говоришь, весьма необычно. — Все нормально. На самом деле, у меня были очень похожие разговоры с вами за последние два дня — э-э, цикла. Что ж, Дамблдор определенно не был частью цикла. Отлично. — Ах, я ничего не помню, так что прошу прощения. — Дамблдор погладил бороду. — Был ли я хоть немного полезен в предыдущих циклах? — В некотором роде. Мы обсуждали теории о том, как можно завершить эту петлю, но некоторые условия было бы трудно реализовать. Дамблдор сцепил пальцы. — Но теперь ты думаешь, что можешь совершить прорыв. — Вроде того. Риддл и я только что поняли, что мы застряли вместе, и он предложил помощь. — Том Риддл хочет помочь тебе, — сказал Дамблдор с оттенком недоверия. Он бросил взгляд на Тома, недоверие и неприязнь были слишком очевидны на его морщинистом лице. — Да, но взамен он хочет знать… обо мне. — Он уже…? Эванс тут же покачал головой. — Нет, у него только догадки. — Тогда ты уверен, что привлекать мистера Риддла разумно, Гарри? Я понимаю, что оказаться в ловушке временной петли неприятно, поэтому ты испытываешь искушение принять помощь откуда угодно, но в неправильных руках определенная информация будет иметь ужасные последствия. Если ты ищешь только помощи, то вполне возможно, даже скорее всего, я смогу помочь, учитывая этот бесконечный запас времени. Сердце Тома забилось чаще. Дамблдор был прав в том, что другие люди все еще могут предложить существенную помощь. Были способы передачи знаний через временные петли между Эвансом и Дамблдором. Например, можно делиться воспоминаниями через Омут памяти. — Я думал об этом, профессор. Дело не только в помощи. В нескольких книгах по магии времени говорится, что временная петля замыкается на желаниях, и исполнение этого желания позволяет петле закончиться. — Эванс наклонился вперед и понизил голос. — Вспомните, чем я поделился с вами в нашу первую встречу. Они обменялись понимающими взглядами. — Значит, ты думаешь, что петлю замкнуло это желание, — медленно сказал Дамблдор. — Да, и вот почему… я думаю, у нас есть возможность. Том поерзал на кресле, пытаясь скрыть нетерпение. Эти двое разговаривали о чем-то для него неясном, а он ненавидел, когда его отодвигали на задний план. Теперь оба — Эванс и Дамблдор — смотрели на Тома, Дамблдор с враждебностью, а Эванс с любопытством. — Боюсь, я до сих пор не совсем понимаю, как это может обернуться в твою пользу. — Риддл пообещал дать Непреложный обет, — объяснил Эванс. — Я думаю, что, если правильно сформулировать клятву, она пойдет на пользу всем, когда мы выйдем из петли. В глазах Дамблдора снова появился огонек, что никогда не было хорошим знаком для Тома. — Кажется, я понимаю, чего ты пытаешься достичь. — Но что я хочу узнать, — сказал Эванс, — так это то, будет ли Непреложный обет передаваться через все циклы, или Риддлу придется каждый раз клясться заново? Пальцы Тома впились в подлокотники кресла, не зная, какой реакции Дамблдора он хочет. Это может быть отличной лазейкой, которая позволит ему узнать секреты Эванса без клятвы. В то же время эта лазейка поставит под сомнение их сотрудничество, что оставит Тома без секретов или даже без возможности выйти из петли. — Хороший вопрос, — задумчиво сказал Дамблдор. — Я считаю, что клятва все равно будет работать, потому что она привязана к вашей магии, которая не сбрасывается между циклами. — Том и Эванс расслабились. — Кроме того, я оставлю за собой право стереть память мистера Риддла, если это не так. У Тома отвисла челюсть. — Вы не можете... это незаконно! — Ради всеобщего блага, мистер Риддл, я могу и сделаю, даже если это отдаст меня на милость Визенгамота и Попечительского совета. Конечно, если с обетом все пройдет хорошо, этого не произойдет. — Но... Эванс повернулся к Тому. — Это твой последний шанс отступить. Том сглотнул. Инстинкт подсказывал ему, что он должен отступить, что этим Непреложным обетом он теряет больше, чем получает, но сейчас он зашел уже слишком далеко. Он протянул правую руку. — Я готов. *** Они встали друг напротив друга, используя стол в качестве разделителя, и взялись за правые руки. Дамблдор встал между ними и поднял палочку. Атмосфера была напряженной, наполненной ожиданием. — Можешь начинать, Гарри, — сказал Дамблдор. Глаза Эванса встретились с глазами Тома. — Ты обещаешь сделать все возможное, чтобы вытащить нас обоих из временной петли? Это было легко. — Обещаю. Тонкий язычок пламени вырвался из кончика палочки Дамблдора и закружился вокруг их сцепленных рук. Том вздрогнул, но, несмотря на жгучий красный цвет, огонь не повредил. Эванс же не выглядел хоть сколько-то обеспокоенным. Он продолжил. — Ты обещаешь никогда не делиться тем, что я тебе скажу, ни с кем за пределами этой комнаты? А вот это было больно. Том очень часто делегировал задачи своим Рыцарям, и это будет сложно сделать без раскрытия хотя бы части информации. Также будет намного сложнее использовать новые знания после завершения цикла. — Обещаю. Язычок огня сгустился и плотнее обвился вокруг их рук, освещая обвисшие щеки Дамблдора и сморщившийся нос Эванса. Ладонь Тома начала потеть. Эванс немного поколебался, прежде чем перейти к третьему условию. — Ты обещаешь никогда не использовать то, что я тебе скажу, во вред другим, особенно кому-либо из семьи Поттеров? Том дернулся, изучая Эванса. В чистой зелени его глаз отражался пляшущий огонь. Значит, слухи все-таки оказались правдой. Гарри Эванс был Поттером, который заботился о своей семье достаточно, чтобы включить этот дополнительный пункт, хотя в нем было мало смысла. Пусть Поттеры и были изгнаны из Священных Двадцати Восьми за общение с маглами и маглорожденными, — или, по крайней мере, за то, что они на этом попались, в отличие от тех же Малфоев, — Тому было на них плевать. Огонь лизнул их соединенные руки, и с каждой секундой в комнате становилось все жарче. Эванс — нет, Поттер — ждал, а глаза Дамблдора загадочно мерцали. Это определенно было ужасной идеей. Том вспомнил свое прежнее решение; он все еще может остановиться. — Обещаю. Лицо Поттера озарилось торжеством. Огонь вспыхнул еще ярче, оплетая их последним сложным узором. Магия захлестнула тело Тома, превратив его слова в самое сильное для волшебника обещание. Том и Поттер посмотрели друг на друга. — А теперь, Гарри Поттер, — сказал Том, смакуя звук настоящего имени Поттера. — Пожалуйста, просвети меня.