Game On, Your Move - Игра началась, твой ход

Выручай-комната стала военным штабом для подготовки операции «Камень и палочка» (как назвал ее Гарри). Каждое утро они начинали с редактирования последней версии боевого плана. Другими словами, Гарри отслеживал их передвижения, перемещая два плюй-камня по грубо нарисованной карте Литтл-Хэнглтона и поместья Малфоев, пытаясь следовать графику того, что и когда должно произойти. Каждый раз, когда плюй-камень начинал вибрировать, Том непроизвольно дергался, но пока все обходилось без происшествий. Пока же Том с особенной важностью старался выявлять недостатки в великих замыслах Гарри. — Я понял, — сказал Гарри, подталкивая вперед ласково названных Камня-Гарри и Камня-Риддла. — Нам не нужно идти в Хогсмид, чтобы вызвать Ночного Рыцаря. Мы можем просто взять мой плащ или наложить Дезиллюминационные чары, отправиться в точку аппарации в Хогвартсе и аппарировать напрямую в Литл-Хэнглтон. — У тебя хорошо получается совместная аппарация? — Аппарация была одним из навыков, которым Том еще не овладел, учитывая ограниченные возможности практиковаться в школе. — Хм, достаточно хорошо, — сказал Гарри, что, правда, не вызвало особого доверия. — Здесь живет Морфин Гонт, поэтому мы должны приземлиться здесь, чтобы пройти остаток пути пешком. Так мы не потревожим его, появившись прямо на пороге. — Камень-Гарри и Камень-Риддл остановились на покосившемся доме, приютившимся среди фигурок деревьев. — По моим расчетам, на получение камня у нас уйдет максимум час, и мы сможем вернуться в Хогвартс за несколько часов до ужина. — Максимум час? Мы крадем ценный семейный артефакт. Мой дядя не собирается его просто отдать. Гарри поморщился. — Я очень сомневаюсь, что он сможет задержать нас надолго, но если нам понадобится два или даже три часа, у нас еще более чем достаточно времени, чтобы подготовиться к балу. Пока нормально? Том закусил губу. В идеале ему хотелось бы чуть больше времени поговорить со своим дядей, но он полагал, что налаживать отношения с семьей после кражи кольца будет сложно. — Нормально, — признал он. — Хорошо, тогда идем в Малфой-мэнор. — Гарри поместил Камень-Гарри и Камень-Риддл на вершину плохо нарисованного поместья. — Ты сказал, что портключ активируется в семь часов вечера, и будет окно в час, чтобы его использовать, а вступительный танец начинается в половине восьмого. Так что у нас есть полтора часа, чтобы окружить Гриндевальда и украсть его палочку. Том, задержав дыхание, ждал продолжения, но Гарри молчал. — И все? — И все. Если мы сможем все сделать в этой последовательности, я стану Повелителем Смерти. — Ты упускаешь из виду один важный момент. Гарри хлопнул себя по лбу и вздохнул. — Я знаю, знаю, но я действительно придумал решение. Мы похитим Поттера и спрячем его где-нибудь. — Прошу прощения? — Может быть, моего двоюродного деда Карлуса… у него есть приглашение. Нам нужно вырубить его, а затем привести в чувство, после того как я получу палочку. Хм, это значительно усложняет ситуацию с точки зрения времени… — Нет. — По тому, как говорил Гарри, его можно было принять за преступника. Уважение Тома к Волдеморту упало еще на несколько пунктов. На самом деле, в настоящее время он сожалел о том, что позволил Гарри руководить планированием. — Это не то, что я имел в виду. У тебя действительно нелепые идеи. — Не волнуйся, я делал это раньше, и волшебник, которого я изображал, прекрасно пережил это. И на этот раз нам даже не понадобится Оборотное зелье, потому что я уже похож на Поттера… — Мы не похищаем Поттеров, — твердо сказал Том. — Сейчас не время для твоей внезапной чувствительности. Мне нужно попасть внутрь поместья. — Гарри сделал паузу. — Я имею в виду, я думаю, я мог бы пойти с Вальбургой, она предлагала... — И с Вальбургой ты тоже не идешь! Мы можем просто выбрать Поттера, который не придет на бал, и подделать приглашение. — Ты не можешь подделать приглашение. Они же должны быть выпендрежными и единственными в своем роде. Том выхватил из сумки приглашение и сунул его Гарри в лицо. — Это можно подделать. Гарри перевернул приглашение Тома, тщательно написанное Абраксасом от руки на кремовой бумаге, и поднял брови. — Вау, ты можешь прочитать этот кошмар? — Посмеиваясь, он вернул его. — Неудивительно, что ты думал, что я хочу тебя поц… — Идем дальше, потому что я имел в виду не это. — Том постучал по приглашению, которое также являлось портключом. — Портключ работает только в определенные временные интервалы. До десяти часов оно не сработает, так что мы не сможем вернуться в Хогвартс. Если мы украдем волшебную палочку у Гриндевальда перед танцами, то следующие полтора часа мы должны будем прятаться от разъяренного Темного Лорда. — А. Это было бы неудобно, да. — Не говоря уже о том, что вокруг него будет слишком много людей, пытающихся выслужиться во время торжественного приема. Кто-нибудь заметит, если мы что-нибудь попробуем сделать, поэтому нам придется подождать, пока все не отвлекутся на танцы. Гарри закусил губу. — И что нам делать все это время? Сидеть с надутыми лицами? Обниматься с твоими приспешниками? — Мы будем танцевать и сольемся с толпой. Ты когда-нибудь был на настоящем балу? — На самом деле, да, с парадной мантией и всем остальным. А потом моя партнерша неделю со мной не разговаривала. — Гарри пожал плечами в ответ на недоверчивый взгляд Тома. — Скажем так, я был ужасным партнером на балу. И танцором. — Это неприемлемо. Ты подвергнешь нас опасности. — То, что я ужасный партнер и танцор, не имеет никакого отношения к этой миссии. — Нет, как раз наоборот. Так ты выдашь себя. Все чистокровные, даже самые либеральные идиоты вроде Поттеров, хорошо танцуют. Гарри скрестил руки. — Тогда я не буду танцевать. — Ты не можешь не танцевать на приветственном балу Гриндевальда. Это огромный признак неуважения. — Том встал. — Если ты выдаешь себя за Поттера, ты должен вести себя так, как будто ты принадлежишь к этому всему. Ты должен вести себя и дышать как чистокровный… — Дышать как чистокровный? — Кроме того, Гертруда Малфой набросится на тебя, если поймет, что ты не наслаждаешься ее драгоценным балом. Ее домовые эльфы, вероятно, целый месяц полировали мраморные полы. Нет, я не позволю тебе произвести плохое впечатление. — Какое впечатление? Нас не запомнят. — Если петля закончится, они запомнят. Гарри застонал и прижался к стене. — Чистокровные должны научиться не лезть, куда не надо. Думаешь, есть заклинание, которое сделает меня хорошим танцором? — Нет нужды в заклинаниях. Я научу тебя танцевать. — Ты шутишь, да? — Совсем нет. Я хорошо разбираюсь в танцах. — Конечно, разбираешься, — мрачно пробормотал Гарри. — Наверное, уже много раз был спутником для всех этих чистокровных. Том пожал плечами. Он слишком хорошо понимал то, чего Гарри никогда не осознать: каждая общественная функция была возможностью произвести впечатление и инвестировать в свое будущее. Одного отказа от своего маггловского имени было недостаточно, чтобы поднять его из безвестности слизеринца-полукровки и превратить в лорда Волдеморта. Если бы ему пришлось перенять манеры высокомерного чистокровного, он сделал бы это, не задумываясь. Если он должен был быть чьим-то спутником на балу, чтобы получить доступ к высшему обществу, так тому и быть. Гарри взъерошил свои волосы. — У нас уйдут недели, чтобы научить меня всем танцам. — Поэтому я даже не буду пытаться. Мы будем придерживаться вальса. Это достаточно простой танец, и если ты сможешь освоить наиболее распространенные варианты, мы сможем не привлекать нежелательного внимания на балу. Гарри сжимал и разжимал пальцы, явно борясь с самим собой. В конце концов, он сдался. — Хорошо, — согласился он. — Но тебе нельзя вертеть или наклонять меня. — Это продвинутые движения, поэтому я не собираюсь этого делать, — сказал Том. Во всяком случае, не сегодня. — Начнем? — Сейчас? — Гарри казался испуганным. — Ты бы предпочел отложить все на будущий цикл и еще больше задержать свой план? Гарри нахмурился и поднялся на ноги, соглашаясь с доводом Тома. Скрывая торжествующую улыбку, Том взмахнул палочкой, сначала чтобы убрать их бумаги, а затем вызвать волшебное радио. На третьем курсе Орион, готовясь стать партнером Лукреции на ее дебютном балу, познакомил своих соседей по общежитию с радиостанцией, которая целыми днями проигрывала только бальную музыку. Сегодня станция играла Штрауса. Когда веселые нотки Голубого Дуная заполнили комнату, на лице Гарри отразилась тревога. Его глаза метались между радио и дверью. — Это необходимо? — сказал он, выключая радио. — Ты можешь научить меня шагам без музыки. — Крайне необходимо. — Том снова включил радио. — Танец — это не просто движение. Любой может двигаться, но если ты не движешься целенаправленно и ритмично, это не танец. — Музыка не поможет. У меня абсолютно нет слуха. — Тем более. — Том сделал несколько шагов вперед, а Гарри сделал несколько шагов назад, прижавшись спиной к стене. — Хватит изображать ромашку, партнеры в танце должны физически соприкасаться. — Я бы лучше отказался. — Не стесняйся все усложнять, однако стоит отметить, что чем раньше мы начнем, тем раньше все закончится. Гарри посмотрел на него. — Ладно, — выплюнул он. Он не отступил, когда Том приблизился. — Не трогать больше, чем необходимо. — Положи руку мне на правое плечо, — сказал Том, скользя рукой по левой лопатке Гарри, восхищаясь от непроизвольной дрожи Гарри. — А теперь дай мне свою правую руку. Гарри прижал руку к себе. — Зачем? — Потому что я хочу поцеловать ее. — Том фыркнул, когда Гарри замер. — Потому что я веду нас, придурок. — Погоди. Почему ты ведешь? — Я учу тебя. — Но я старше. — И короче. Гарри выпятил грудь, что почти не помогло сократить разницу в росте. — Знаешь, мне придется танцевать с ведьмами. Они будут ожидать, что я буду вести. — Сначала тебе нужно научиться следовать. Тогда уже мы сможем поговорить о том, чтобы позволить тебе вести, — сказал Том, игнорируя укол ревности при мысли о Гарри, танцующем с другими людьми. Он найдет способ уберечь его от жадных ведьм. — А теперь улыбнись, ты же не на похоронах. По крайней мере притворись, что тебе весело. Гарри изобразил на лице то, что могло бы сойти за улыбку; мучительную и болезненную, во всяком случае. — И расслабься, ты сейчас как дерево. С многострадальным вздохом Гарри наклонился к Тому и даже нерешительно переплел их пальцы. — Вот так? — спросил он, все еще неестественно скаля зубы. У Тома пересохло в горле. Он не продумал этого, потому что теперь, когда Гарри был в его руках — действительно в его руках, настолько податливым, насколько вообще может быть существо с его свирепостью, — это он был тем, кто чувствовал себя не в своей тарелке, как какая-то легкомысленная школьница перед своим первым танцем. — Эм, Риддл? Ты собираешься учить меня или как? Том заставил себя вернуться к делу. Он учил Гарри, чтобы показать свое превосходство, а не просто чтобы танцевать с ним. Абсолютно разные вещи, нет причин нервничать. Он слегка толкнул Гарри локтем. — Выпрямься. Откинься немного назад, не сутулься. Смотри мне в глаза, а не на свои туфли. Округляй локти, не позволяй им провисать. И опусти плечи, чтобы удлинить шею. — Я выгляжу как идиот, — проворчал Гарри, с разной степенью успеха пытаясь исправить свою осанку. — Да, очень грациозный идиот. — Я никогда не запомню все это. — Тогда я буду напоминать тебе. — Том бросил последний взгляд на Гарри и удовлетворенно кивнул. — Давай начнем. Следуй за мной. Гарри наступил ему на ногу. — Ой, какой я неуклюжий. Том внезапно начал сочувствовать таинственной партнерше Гарри с предыдущего бала. — Вальс не так уж сложен, даже для тебя. Слушай музыку. Ты слышишь ритм? — Я же говорил тебе, у меня нет слуха. — У музыки тройной размер, — сказал Том, не обращая внимания на его замечание, — поэтому танец состоит всего из трех основных шагов. Просто отражай все, что я делаю. Я иду вперед, а ты назад. Я двигаюсь в сторону, ты двигаешься в сторону. Теперь я иду назад, а ты двигайся вперед. — Вперед. Сторона. Назад. — Брови Гарри сосредоточенно нахмурились, и его рука сжалась чуть сильнее. — Хорошо. — Великолепно, — сказал Том, когда «Голубой Дунай» подошёл к концу, и заиграл «Императорский вальс». — Следуй музыке. Первая попытка Гарри была ужасной. Его шаги были тяжелыми и неуклюжими, не демонстрируя той грации, которой он обладал во время полета. Его тревожность буквально выплескивалась из него, пока он вслух произносил все шаги. — Ты должен замедлиться, — сказал Том, сжимая лопатку Гарри. — Каждое движение должно быть обдуманным. — Все обдуманно! Я обдуманно себя пытаю. — Сделай эти шаги длиннее. Ты должен скользить, а не топтаться. Сопоставь шаги с ритмом музыки. Смотри, что я делаю. — Ты выглядишь как придурок. — Который вызывает восхищение своим мастерством на танцполе, — невозмутимо ответил Том. — Продолжай. Гарри надул щёки, но всё же замедлил темп и умудрился практически следовать музыке. — Лучше? — Да, — сказал Том. У него перехватило дыхание от бессознательной довольной улыбки Гарри. Гарри так отличался от прошлых партнеров Тома по танцам. Такой угловатый, жесткий и грубый. И все же, несмотря на свое изначальное нежелание, он отдавал всего себя, и это было… мило. Музыка продолжала кружиться. С каждой песней движения Гарри становились плавнее и увереннее, и с каждой песней они становились все ближе, пока не оказались слишком близко для правильной позиции в вальсе, их грудные клетки практически прижались друг к другу, так что они могли слышать хаотичное сердцебиение друг друга. Они могли бы танцевать вечно, подумал Том, кружа Гарри в особенно быстром вальсе. Танцевать вечно, просто наслаждаясь их синхронностью и связью, выкованной из чего-то более глубокого, чем магия. Как выглядел Гарри на своем предыдущем балу, одетый в парадную мантию? Держал ли он свою девушку так же, как Том держал его? Смотрел ли он на нее так же, как смотрел на Тома? Его щеки были такими румяными, а глаза так же блестели? В какой-то момент музыка отошла на задний план, и они раскачивались в медленном ритме, который могли слышать только они. Казалось, они танцевали несколько часов, когда музыка остановилась во время редкой рекламной паузы радиостанции. Какое-то время никто не двигался. Они смотрели друг на друга, оба тяжело дыша от напряжения. В комнате стало слишком жарко. Гарри пришел в себя первым. Покраснев, он пискнул: — Я… кажется, понял. Все основные шаги, никаких проблем. — Я же говорил тебе, что танец не сложный, — сказал Том странно-высоким голосом. — Ты танцевал… сносно. — Спасибо. После слов Гарри последовала любопытная пауза. На какое-то безумное мгновение Тому хотелось сказать что-то важное или сделать какой-то грандиозный жест, но его разум был блаженно пуст. Началась реклама волшебных граммофонов, и момент был упущен. Опустив глаза, Гарри высвободился из объятий Тома. Неохотно Том отпустил его. Момент не упущен, сказал он себе. Просто… задержан на неопределенный срок. — На этом сеанс на сегодня завершен, — сказал он, отступая на шаг. — Я имею в виду, сеанс танцев. — Верно. Вернемся к делу. — Был ли это след разочарования в голосе Гарри? — Хм, значит, мне нужно пересмотреть часть плана, касающуюся бала. Поместить Камень-Гарри и Камень-Риддла в другое место. Может, ты скажешь мне, где все павлины Малфоев? Так, на всякий случай. — Павлины. Да, — сказал Том, снова надевая свою небрежную маску и подыгрывая этому бессмысленному предложению Гарри. — Позволь мне предупредить тебя о павлинах-альбиносах. *** Несмотря на первоначальную неловкость, уроки танцев стали неотъемлемой частью их подготовки. По крайней мере один раз в день планирование заканчивалось танцевальной практикой, и, несмотря на то, как они оба ходили вокруг да около, не решаясь говорить об этом, Том сильно подозревал, что Гарри наслаждался этим так же, как и он. Гарри каждый цикл неуклонно улучшал свои навыки и даже неохотно позволил Тому наклонять его. Такими темпами Том мог бы дать ему попробовать себя в роли ведущего. Они также начали использовать свой военный штаб для других действий, таких как дуэли. Гарри скептически отнесся к этому предложению Тома. — Я умею сражаться. — Ты достаточно хорошо сражаешься, но в первую очередь ты сражаешься за счет инстинкта самосохранения. Этого будет недостаточно для Волдеморта. Тебе нужно больше заклятий в запасе, и тебе нужно знать, как он думает и реагирует. И то, и другое я могу предоставить. Его аргумент сработал. — Хорошо, мы все равно должны потренироваться перед Гриндевальдом, — сказал Гарри, затем рассмеялся и покачал головой. — Если бы твое будущее «я» могло видеть тебя сейчас, помогающим мне победить Темных Лордов. Том предпочел не отвечать. В отличие от танцев, дуэльная практика была двусторонним обменом. Даже когда Том учил Гарри отражать и накладывать темные заклинания, Гарри учил Тома более творчески использовать заклинания в комбинациях и заставать противников врасплох. Заклинание, используемое для вызова огня, можно было перенаправить для активации чувствительной к теплу магии; заклинание, используемое для нанесения порезов, можно было использовать для создания препятствий. Том все больше осознавал ограничения своих прошлых тренировок. Со временем они начали выходить за пределы своего военного штаба и библиотеки, чтобы исследовать любимые места в Хогвартсе. Гарри познакомил Тома с кухней — невероятно полезное знание, — и Том отплатил ему тем, что поделился своим секретным местом у Черного озера. В результате они обедали не в Большом зале, а на озере, вооружившись приготовленными на заказ бутербродами домовых эльфов. В эти ленивые дни они беседовали на самые разные темы, от легкомысленных, таких как засахаренные ананасы Слизнорта, до серьезных, таких как детство в приюте или детство Гарри с магглами. Наевшись, они в краткой передышке от реальности лежали на траве, наблюдая, как облака плывут по лазурному небу. Сегодня был особенно сонливый день, благодаря восхитительно жирному бутерброду с копченой свининой, и Том был на грани сна, когда Гарри заговорил. — Как только ты выйдешь из петли, что будешь делать? Том открыл глаза. Гарри оперся на локоть, подложив руку под щеку, и его зеленые глаза светились любопытством. — Очевидно, стану Темным Лордом. Гарри не вздрогнул от легкомысленного ответа Тома. — Помимо этого? На этот раз Том обдумывал свой ответ. — Может быть, я пойду в Министерство. Меня всегда привлекала политика. — Я знаю. И какова будет твоя политика? — Никаких маггловских приютов для волшебных детей. Либо мы создадим приюты для волшебников, либо создадим какую-то систему приемных семей, чтобы семьи волшебников могли принять сирот. — Мне это нравится. Что-то еще? — Больше финансирования для Хогвартса. Наша учебная программа слишком скудна по сравнению с другими европейскими школами, поэтому в Хогвартсе один из самых низких показателей приема в магические университеты. Кроме того, я бы позволил Хогвартсу принимать студентов на лето. Они могли бы помогать персоналу в обмен на еду и жилье. Том не выдумал эти ответы. Это были те вещи, о которых он думал в свои ранние годы в Хогвартсе, когда у него были более простые мечты и до того, как он понял, что вводить изменения, играя по правилам, было глупо. Тем не менее, он не возражал против того, чтобы поделиться ими, особенно когда Гарри так восторженно кивал. — Что-нибудь еще? — Больше финансирования для Отдела Тайн. Очевидно, у нас большие пробелы в знаниях в определенных областях магии, таких как магия времени. Это ставит нас в невыгодное положение в случае новой войны. — Я впечатлен, Риддл. Мне нравятся все эти идеи. Том наслаждался похвалой Гарри. — А ты? — спросил он. — Что ты будешь делать, когда выберешься из петли? — Вернусь в мое будущее, чтобы победить Волдеморта, разумеется. Если мне это удастся, не знаю, я, наверное, стану аврором, женюсь и заведу троих детей с сентиментальными именами. — Гарри задумался. — Честно говоря, я не думал так далеко. В основном я думаю, что было бы неплохо для разнообразия пожить без угрозы гибели. — Мне знакомо это чувство, — мягко сказал Том. — Когда ложишься спать, думая, проснешься ли, чтобы увидеть завтрашний день, потому что смерть, кажется, повсюду, и невозможно сбежать. — Да, — сказал Гарри, бросив на него долгий взгляд. — Жаль, что путешествия во времени не могут позволить нам вообще не допускать войн. Возможно, это то, над чем мог бы поработать ваш Отдел Тайн. Я в тебя верю. Он криво улыбнулся. Том снова подумал о Гарри в его будущем, окруженном Джинни, Гермионой и кем-то еще. — Знаешь, ты можешь остаться здесь, — небрежно сказал он. Гарри фыркнул, как будто Том рассказал плохую шутку. — Конечно, я могу, но тогда кто победит Волдеморта? — Другой человек из пророчества. Обученные авроры. Профессора Хогвартса. Много кто, но не неподготовленный семнадцатилетний подросток. — К сожалению, Волдеморт выбрал меня, так что это должен быть я. — Почему? Ты уже уничтожил его крестражи. Кто-то другой может закончить работу. — Том наклонился. — А что, если кто-то уже закончил? Тогда ты вернешься в будущее зря. — Не зря. Я бы воссоединился со своими друзьями, и мне нравится моя прежняя жизнь. Кроме того, если я останусь, я продолжу портить твои планы по господству над миром. Ты бы этого не хотел, не так ли? Том открыл и закрыл рот. Да, мировое господство. Это было то, чего он хотел. — Самое главное, — добавил Гарри, — Поттеры в этой временной шкале будут очень сбиты с толку, особенно после того, как родится их собственный Гарри Поттер. Я буду тем странным дядей, у которого такая же ДНК? — Это при условии, что эффект бабочки от твоего присутствия здесь не помешал рождению Гарри Поттера из этой временной линии, — заметил Том. — Я не уменьшил его шансы родиться, — сказал Гарри, хотя голос его звучал неуверенно. — Ты многое изменил и еще изменишь. Например, что, если твоя бабушка влюбится в тебя на балу? — Отлично, я же буду изображать своего дедушку. — Что, если она хочет определенных проявлений привязанности? Что, если она хочет, чтобы ее милый Флимонт потанцевал с ней или поцеловал... — Фу! — Гарри закрыл лицо руками. — Не говори мне об этом. Меня может вырвать. — Просто пытаюсь помочь. — В любом случае, — сказал Гарри, падая обратно на траву, — я буду вести себя сдержанно, чтобы не слишком сильно испортить эту временную линию. Хотя… если я смогу сбить тебя с пути во тьму, я назову это победой. — Этого не произойдет. — Нет, наверное, нет. Но попробовать не повредит, не так ли? Нежность в ухмылке Гарри вызвала странное тепло в животе Тома. Он не мог выдать никакую ехидную реплику в ответ, поэтому он поступил очень зрело, высунув язык и превратив ухмылку Гарри в откровенный смех. Он будет скучать по этому, когда Гарри уйдет. Легкий дух товарищества, то, как они могли переходить от перепалок к совместному смеху. Он никогда не найдет этого ни с кем другим. Останься, подумал Том, но хоть он и был легиллементом, он не мог невербально передать свое сообщение. Между ними снова повисла тишина. Гарри закрыл глаза и, казалось, задремал, на его губах застыла полуулыбка. Зевнув, Том тоже закрыл глаза. И если их руки сдвинулись ближе друг к другу, никто больше этого не увидел. *** До Тома дошло накануне их официальной тренировки. Он нежился в ванне старост, лениво лопая особенно большой пузырь, когда внезапно сел, послав волны воды во все стороны. Его мать выросла в Литтл-Хэнглтоне и ушла только для того, чтобы выйти замуж за его отца. Значит ли это, что семья его отца происходила из той же маггловской деревни? Более того, если предположить, что его отец не умер, он все еще мог жить там. Кровь Тома бурлила от возбуждения. Раз уж они собрались быть в Литтл-Хэнглтоне для Морфина Гонта, они, конечно же, могли бы сделать небольшой крюк, чтобы увидеть Риддлов. Быстро вытершись и одевшись, Том отправился на поиски Гарри, что оказалось более трудным делом, чем ожидалось. Гарри не было в Гриффиндорской башне, если верить подозрительному первокурснику возле портрета. Его не было и в других их местах; библиотека закрылась на ночь, и Выручай-Комната была пуста. Единственная другая возможность заключалась в том, что Гарри был где-то с Хагридом, но это казалось маловероятным, учитывая важность «завтра». Так где же он мог... Том задохнулся от предательства, когда ему пришла в голову такая возможность. Дамблдор. Гарри, вероятно, хотел получить одобрение своего наставника, хотя их план его не касался. Кабинет Дамблдора был наглухо закрыт, спрятанный чарами Конфиденциальности, что почти подтвердило подозрения Тома. Он потянулся к дверной ручке, но его рука замерла в воздухе. Врываться внутрь не было смысла: он бы только испортил свои отношения с Гарри и опозорился перед Дамблдором. Это не стоит того. Однако любопытство съедало его, и он был полон решимости узнать, о чем говорили Гарри и Дамблдор. К его легкому удивлению, чары Конфиденциальности было легко нейтрализовать, и, прижавшись ухом к двери, Том услышал слабый гул голоса Дамблдора. — Хотя я все еще не уверен, что согласен с твоей интерпретацией Повелителя Смерти, это действительно хорошее объяснение того, что случилось с тобой в неопределенности. Более правдоподобно, я бы сказал, чем теория моего другого «я» из твоего времени. Тем не менее, я не могу не чувствовать, что мы упускаем довольно важную часть головоломки, поэтому я рекомендую вам продолжить поиск альтернативных решений. Временные петли, насколько я понимаю, очень специфичны в отношении условий их выхода. — Я знаю, что это не идеальный план, профессор, но я хотел бы хотя бы посмотреть, что произойдет. Риск в любом случае сведен к минимуму, так как мы в петле. — Учитывая твою решимость и мою неспособность вспомнить этот разговор, я не буду пытаться убедить тебя в обратном. Если ты хочешь моего разрешения, оно у тебя есть. — Спасибо, профессор. — Однако, — сказал Дамблдор, его тон стал серьезным, — я умоляю пересмотреть твое партнерство с мистером Риддлом. Честно говоря, если я могу говорить прямо, я удивлен вашим сотрудничеством, учитывая, что ты знаешь о его будущих подвигах. — Он попал во временную петлю из-за меня. Я не могу бросить его. — Я не прошу тебя бросать его. Разорвав временную петлю для себя, ты автоматически разорвешь ее для него. Но нужно ли делиться с ним таким количеством информации о будущем? Нужно ли рассказывать ему о Дарах Смерти? — Я не могу держать его в неведении, когда он помогает мне. — Действительно ли он помогает тебе? Ты не хуже меня знаешь, что у мистера Риддла есть скрытые мотивы во всем, что он делает. Том крепко сжал дверную ручку. Как он смеет. Он должен ворваться и заявить о предвзятости Дамблдора. С некоторым трудом он сдержался. — Если вы соберете Дары и вырветесь из петли, — продолжил Дамблдор, — это будет означать, что мы рискуем, что мистер Риддл завладеет двумя из трех Даров, а также знанием о том, где находится третий. Ты понимаешь, почему это может быть причиной для беспокойства. — Я заставил его дать Нерушимый обет. Он не может использовать это знание во зло. — В каждом Нерушимом обете есть лазейки. Было бы наивно полагать иначе. — Я не наивен, профессор. — Тон Гарри был вежливым, но твердым. — Я знаю, что за человек Том Риддл. Но в том-то и дело: сейчас он Том Риддл, а не Волдеморт. Если я могу помочь ему, я это сделаю. — Некоторым людям уже не помочь. — Вот в чем мы расходимся, профессор. Ему можно помочь, и я ему доверяю. Должно быть, между ними произошел какой-то невербальный обмен реакциями, потому что, когда Дамблдор заговорил в следующий раз, его тон был мягче и почти содержал нотку одобрения. — Очень хорошо, я сказал, что хотел. Желаю вам двоим удачи. Передайте Геллерту мой привет. Когда Гарри и Дамблдор попрощались и пожелали друг другу спокойной ночи, Том подумал о том, чтобы воспользоваться возможностью наложить на себя Дезиллюминационные чары и уйти, чтобы Гарри не знал, что он здесь. Вместо этого он остался, только отойдя от двери офиса достаточно далеко, чтобы не попасть в поле зрения Дамблдора. Дверь открылась. Глаза Гарри расширились, когда он увидел Тома, но, к счастью, он не выдал его Дамблдору. Он дернул Тома за руку и повел его по коридору, не говоря ни слова, пока они не свернули за угол. Затем он повернулся к Тому. — Ты все это время подслушивал? — Не все время. Я искал тебя, чтобы кое о чем спросить, но вместо этого обнаружил, что ты рассказываешь все Дамблдору. Не посоветовавшись со мной заранее. Тому не нужно было изображать обиженный тон. Гарри вздрогнул и потер правую руку. — Я хотел получить совет от профессора Дамблдора, потому что он знает Гриндевальда и Дары, — объяснил он. — Я не думал, что ты одобришь. — Я не одобрил. Ну, что сказал Дамблдор? — Ты слышал его. Он согласен с тем, что мы реализуем наш план, и дал мне несколько советов по Гриндевальду. — Гарри посмотрел на него и склонил голову. — Ты не расстроен, не так ли? Я собирался рассказать тебе все завтра. — Сейчас Дамблдор мало что может сделать, чтобы расстроить меня. — Это была не та часть разговора, которая задержалась в голове Тома. — Ты хорошо себя чувствуешь? Ты странно на меня смотришь. — Неправда. — Правда. Как будто я собираюсь испариться или что-то в этом роде. Да ладно, мой план не так уж и плох, верно? Я же еще не сбил тебя с пути? — Гарри игриво толкнул его в плечо. Том отвел взгляд. — Кстати, что ты хотел у меня спросить? — Это не так важно. Мы должны пойти спать. У нас впереди долгий день. — Ты прав, нам обоим нужно хорошенько отдохнуть сегодня вечером. Завтра первый день операции "Камень и палочка". Ты уверен, что чувствуешь себя хорошо, Риддл? — Да. Прекрати суетиться. Гарри поморщился, но кивнул, когда Том изобразил сильный зевок. — Хорошо, тогда спокойной ночи. Увидимся около главного входа после завтрака. — Он решительно продолжил. — Первая остановка: Литтл-Хэнглтон. — Спокойной ночи, — повторил Том. Махнув рукой, Гарри свернул в сторону Гриффиндорской башни. Том оставался на месте, пока тот полностью не исчез из виду. Затем он сглотнул в безуспешной попытке убрать это злосчастное слово из своего горла. Останься.