Game On, Your Move - Игра началась, твой ход

— Я подозревал, что это будет неожиданностью, — сказал Дамблдор. — Поздравляю. У вас получилось. Том и Гарри переглянулись, озадаченные одним и тем же вопросом: как они вырвались из временной петли? Гарри же не стал Повелителем Смерти. — Давайте пройдемся по деталям этого богатого событиями дня, — предложил Дамблдор. — Мне интересно узнать, что произошло между просьбой взять мою парадную мантию и появлением Геллерта в Хогвартсе. Это может помочь разгадать тайну того, как закончилась временная петля. Поэтому они по очереди пересказали свой последний день-петлю, начиная с получения Воскрешающего камня в Литтл-Хэнглтоне, переходя к поместью Малфоев и танго Тома с Гриндевальдом. Они рассказали об их злополучной встрече в гостевом туалете и, наконец, дошли до неожиданного появления Гриндевальда. По негласному соглашению они не вдавались в детали своей конфронтации с Морфином и опустили поцелуй в туалете. Дамблдор внимательно слушал, время от времени прерывая их, чтобы задать уточняющие вопросы, и его глаза сверкали ярче с каждым ответом. Когда они закончили, время уже перевалило за час ночи. — Спасибо, что поделились этой замечательной историей, — сказал он, поглаживая бороду. — Вы сделали невероятное всего за один день, и я не сомневаюсь, что Геллерт очень сожалеет о том, что недооценил вас. — Жаль, что он сбежал, — сказал Гарри. — Вы почти закончили эту войну раньше, чем в моей временной линии. — Я не слишком обеспокоен. Без Бузинной палочки Геллерта будет легче остановить. Я уже с нетерпением жду нашей следующей дуэли. — Дамблдор бросил в рот лимонный щербет. — А теперь вернемся к делу. Почему, вы думаете, закончилась временная петля? — Ну, я изначально думал, что мне нужно стать Повелителем Смерти, потому что это вернет меня на вокзал в неопределенности. Но эта теория была явно ошибочной. — Дамблдор хмыкнул. — Теперь я думаю, что петля закончилась, потому что я умер на той же поляне, где меня убил Волдеморт. Как и Волдеморт, Гриндевальд — Темный Лорд, наложивший Смертельное проклятие Бузинной палочкой. Так что я воспроизвел условия, которые изначально привели меня сюда, а это значит, что я вроде как нашел способ вернуться в будущее. — Он нахмурился. — Однако когда я умер, я не оказался в неопределенности. — Тем не менее, это убедительная теория. Что вы думаете, мистер Риддл? Том скрестил руки на груди, отказываясь попасть в ловушку Дамблдора. — Это может быть что угодно, профессор, и у меня такое чувство, что у вас уже есть ответ. Дамблдор усмехнулся. — Я бы не сказал, что у меня есть ответ. Скорее, просто подозрение. — Хватит ходить вокруг да около, — язвительно сказал Том, не обращая внимания на неодобрительный хмурый взгляд Гарри. — Временная петля, по моему, пусть и ограниченному, пониманию, требует для своего завершения повторения буквальных условий своего начала. Поэтому, какой бы интересной ни была теория Гарри, воссоздание его смерти в его первоначальной временной линии, вероятно, слишком тонкая материя, чтобы оно засчиталось. Гарри наклонил голову. — Что же это тогда, по-вашему? — Возможно, нам следует попробовать более простую точку зрения. Вспомните ту ночь, когда вы запустили петлю. Что вы делали, и что вы делали вчера, что можно было бы истолковать как ответ? Том задумался. В ту ночь, когда они запустили петлю, он наткнулся на Гарри и Миртл Уоррен в женском туалете на втором этаже. После того, как Уоррен ушла, он заявил, что привлекает Гарри из-за глупой записки Малфоя — Том содрогнулся от стыда — и поцеловал его. Гарри не оценил поцелуй, и в завязавшейся стычке книга «Магия Времени» повредилась. Что они сделали сегодня, что могло бы — о. Щеки Тома вспыхнули при воспоминании. Судя по выражению лица Гарри, он пришел к такому же выводу. — Вы имеете в виду, что все это время все, что нам нужно было сделать, это… Он остановился, но, судя по дергающимся губам Дамблдора, с таким же успехом мог сказать «поцеловаться в ванной». — Действительно, правильное решение часто бывает простым, хотя, как это часто бывает с магией, мы никогда не можем знать наверняка. Гарри застонал и хлопнул себя по лбу. — Не могу поверить, что мы потеряли так много времени. — Я полагаю, что ваши действия должны были быть искренними, чтобы быть признанными петлей, да и кто мы такие, чтобы спорить с капризами времени? — Дамблдор улыбнулся. — Более того, ваши усилия по объединению Даров определенно не пропали даром. То, что они у нас, а не на стороне Геллерта, определенно изменяет ход войны. — В основном это пойдет на пользу вам, — пробормотал Том, снова нахмурившись. — Верно, однако, кстати, это кое-что мне напомнило. Есть еще кое-что, что я хочу с вами обсудить. — Дамблдор взял Бузинную палочку и покрутил ее между пальцев. — Как вы знаете, я консультировался со своими коллегами из Отдела тайн по поводу затруднительного положения Гарри. — Невыразимцы? — сказал Гарри, и Том вспомнил, что Дамблдор в прошлых циклах упоминал дневные встречи. — Да, они исследовали способы вернуть тебя в твою временную линию, но, как ты понимаешь, зацикливание в один и тот же день не способствует прогрессу. В наших предыдущих беседах они упомянули, что они застряли при попытке установить стабильную связь с твоим измерением. Учитывая множество параллельных вселенных, неправильная или нестабильная связь может дорого обойтись. — В этом есть смысл. Я имею в виду, что оказался здесь, потому что сел не на тот поезд. Дамблдор кивнул. — Чтобы избежать подобной ошибки, в идеале мы должны иметь якорь на твоей временной линии, чтобы наш портал открывался в правильный пункт назначения. — И вы думаете, что Дары могут быть тем якорем? — Не совсем. Многие временные шкалы имеют свои собственные версии Даров, поэтому они недостаточно уникальны, чтобы служить якорем. Но не Повелитель Смерти. Дыхание Тома сбилось. Уж не предполагал ли Дамблдор... — Вы хотите сказать, что я — Повелитель Смерти? — выпалил Гарри. — Очевидно, что да, Гарри, учитывая, что ты пережил Смертельное проклятие Геллерта. — Но у меня нет всех Даров в этой временной линии. — Это правда, и моя теория состоит в том, что собственности в твоей временной шкале уже достаточно. Дары настроены на своего хозяина, и для них время и пространство не имеют значения. В сочетании с другими фактами, которыми ты поделился, такими как дата твоего рождения и время войны с Волдемортом, мы должны быть в состоянии определить правильную вселенную. Гарри казался ошеломленным. — Я все еще не понимаю. Как я могу быть и путешественником во времени, и якорем? — Довольно просто, на самом деле. Ты, как ты в текущей временной шкале, будешь путешественником во времени, и ты, как Повелитель Смерти в своей первоначальной временной шкале, будешь якорем. Хотя логика Дамблдора звучала запутанно, она имела смысл. Один из основных принципов параллельных вселенных заключался в том, что существует несколько версий одного и того же человека, определяющих точную точку во времени и пространстве. — Я могу попасть домой, — сказал Гарри, сияя. — Я снова смогу всех увидеть. — Внезапно он поник, и выглядел таким уязвимым, что Том сжал руки. — Но я уже здесь месяц. Если я вернусь, не будет ли слишком поздно? — Нет. Помни, что ход времени на этой временной линии ортогонален ходу времени твоей. В этом случае мы нацелены именно на тот момент на вашей временной шкале, когда ты стал Повелителем Смерти. — Значит, портал отправит меня в Запретный лес, туда, где я впервые воспользовался Воскрешающим камнем. — Именно так. В итоге, просто не стоит показываться, пока твое прошлое — э-э, будущее? — «я» не умрет. — Дамблдор сунул в рот еще одну лимонную дольку. — Путешествия во времени ошеломляют, не так ли? Гарри выдохнул. — Все это время я уже был в лесу и смотрел, как умираю. — На его лице расплылась блестящая улыбка. — Но Волдеморт больше не может меня убить. Я смогу победить его и спасти всех. — Я бы все равно был осторожен, так как тебя все еще могут ранить или как-то вывести из строя. Тем не менее, я согласен, что существует высокая вероятность того, что Бузинная палочка Волдеморта не сможет действовать против тебя, что даст тебе большое преимущество. Гарри нетерпеливо кивнул. У Тома скрутило живот. — Я поговорю с Невыразимцами, как только смогу, поэтому жди обновлений в ближайшие недели, — добавил Дамблдор. — А пока я рекомендую посещать занятия в обычном режиме. Хорошее образование — это привилегия, и я слышал, как несколько профессоров жалуются на твои прогулы. Гарри потер затылок. — Извините, но теперь, когда мне больше не нужно исследовать путешествия во времени, я обещаю, что буду лучше ходить на занятия. — Замечательно. Точно так же и вам, мистер Риддл, я рекомендую в следующем месяце сосредоточиться на учебе, а не на внеклассных исследованиях. Приближаются СОВ, и после стольких циклов старый учебный материал требует пересмотра. Все профессора возлагают на вас большие надежды. — Спасибо за вашу заботу, — сказал Том, сопротивляясь желанию закатить глаза. — Не за что. Сейчас уже очень поздно, и у вас обоих занятия с утра. Я предлагаю вам вернуться в свои общежития, чтобы отдохнуть, и мы можем собраться снова, когда это необходимо. Если только я не могу сделать для вас что-нибудь еще? — Нет, спасибо, — сказал Гарри. — Вы очень помогли, профессор. — Это я должен благодарить вас. Я очень горжусь вами, вами обоими. — Взгляд Дамблдора остановился на Томе с редким одобрением. — Хорошо отдохните. Увидимся сегодня в классе. После того, как Гарри вышел из офиса, Том задержался с импульсивным вопросом на губах. Однако, прежде чем Дамблдор смог расспросить его, он передумал и удалился, пожелав спокойной ночи. Гарри ждал снаружи. Они смотрели друг на друга. — Что ж, — сказал Гарри. — Все из-за того. — Полагаю, да, — сказал Том, не зная, что еще сказать. Чувство победы после побега из временной петли и поражения Гриндевальда угасло, сменяясь смутным предчувствием. — Думаю, я должен был сделать домашнее задание. Упс. — Гарри снял очки, чтобы протереть глаза, затем заставил себя рассмеяться. — По крайней мере, меню наконец-то изменится. — Да. Это отлично. Повисла неловкая тишина, к счастью, прерванная огромным зевком Гарри. — Я должен вернуться в Гриффиндорскую башню. Удачи. Увидимся. — Увидимся, — эхом отозвался Том, пытаясь не обращать внимания на боль в груди, когда они с Гарри разошлись. *** Просыпаться в понедельник было ужасно, не в последнюю очередь из-за утренней болтовни Абраксаса. Он вернулся с ночевки в доме своих родителей, чтобы застать Тома за сборами. — Доброе утро, мой Лорд. Как вам понравился бал? Прошу прощения, что не видел вас перед тем, как вы ушли. — Все в порядке, — сказал Том, натягивая мантию. — Я ушел раньше, так как у нас сегодня занятия, но я приятно провел время. Пожалуйста, передай мою благодарность твоим родителям за то, что пригласили меня. — Конечно, они всегда рады принять вас у себя. — Абраксас оглядел спальню, чтобы убедиться, что они одни. — А как поживает, э-э, Флимонт? — Я полагаю, он тоже хорошо провел время. — Знаете, что было странно? Мать спросила Дорею, почему Флимонт передумал и пришел на бал, и Дорея только рассмеялась. Разве это не было грубо? Матушка немного обиделась. Том хмыкнул и начал завязывать галстук. — Знаете, что еще было странным? Гриндевальд должен был произнести тост на завершение вечера, но он исчез и не возвращался до сегодняшнего утра. Домовые эльфы сказали, что он был в дурном настроении. Надеюсь, бал его не расстроил. — Я очень сомневаюсь, что это из-за бала, — сказал Том, успокаивая Абраксаса из-за его склонности к бессмысленной тревожности. — Возможно, возникло какое-то дело, связанное с переговорами по договору. — И правда. Наверное, это так. Благодарю вас, мой Лорд. — Конечно, — великодушно сказал Том. — Ваш бал имел грандиозный успех. — Да, не правда ли? У нас было столько гостей, и я познакомился с Элиной! — Абраксас вздохнул в восторге. — Какое же она открытие. Такая милая, такая замечательная, хоть и пуффендуйка. Я должен был все время уделять больше внимания Гринграссам, а не Макмилланам. У них с Мирандой был неловкий момент, когда они обе думали, что собираются танцевать со мной. У меня никогда не было двух девушек, которые едва не дрались из-за меня на дуэли, это было довольно лестно… Том подавил вздох, пока Абраксас болтал. Понедельник обещал быть долгим. *** День тянулся как резина. На самом деле, как резина тянулась вся неделя. В более ранних циклах Том скучал по структуре и нормальности школы. Теперь все казалось пресным. Учебный материал был скучным, а домашнее задание бессмысленным. Его Рыцари были неинтересными, и обхаживать их было муторно. Он даже потерял интерес к исследованию Тайной комнаты и диадемы Когтевран, их загадочность меркла по сравнению с временными петлями и Дарами Смерти. Больше всего он скучал по постоянству компании Гарри. Он скучал по тому, как после завтрака они вместе прогуливались в библиотеке, чтобы покритиковать друг друга за исследования; он скучал по разглядыванию нелепых диаграмм и репетициям вальса в военном штабе; он скучал по тишине на кухне в Хогвартсе и их местечке у озера. Однако, как и он, Гарри вернулся к своей рутине перед циклом, рутине, которая оставляла для Тома лишь мимолетные взгляды. Подошло воскресенье. Беспокойный и не имевший лучшего варианта Том согласился прогуляться с Абраксасом, что оказалось ошибкой. Абраксас не переставал беспокоиться о Гриндевальде после бала, а преждевременный его отъезд в Германию усилил его тревогу. — Мать вне себя, — сказал Абраксас. — Она потратила так много времени и денег, чтобы убедиться, что все идеально подходит для пребывания Гриндевальда, и это не считая павлинов, которых мы специально импортировали. Теперь все думают, что мы чем-то обидели Гриндевальда и отослали его, и обвиняют нас в отсутствии мирного договора. Можете поверить? После того, как они пришли на бал и воспользовались нашим гостеприимством? Честно говоря, это наверняка была вина Коринн Розье. У них с Виндой был напряженный момент во время бала, и это, вероятно, отвлекло Гриндевальда от переговоров. Том перестал слушать. Гарри пересекал лужайку в сопровождении Хагрида и Миртл. Когда он увидел Тома, он помахал. — Привет, Том, привет, Малфой! Абраксас остановился на полуслове и уставился на него. Щеки Тома потеплели. — Привет, Гарри, — сказал он, сохраняя ровный и непринужденный тон. — Привет, Рубеус, привет, Миртл. Прекрасный день, не правда ли? Хагрид неуверенно улыбнулся, а Уоррен хихикнула, пораженная. Гарри, с другой стороны, не выказал ни следа дискомфорта. — Да, действительно. Мы идем к тыквенной грядке. Мы с Миртл хотим помочь Хагриду пересадить некоторые из его тыкв после… ты знаешь. А вы? Абраксас беззвучно открыл рот, как всегда зависимый от мнения Тома. — Мы идем к озеру, — сказал Том. — Я знаю хорошее и тихое местечко. Если он и надеялся увидеть признаки ревности, то был жестоко разочарован. Дружелюбное выражение лица Гарри не дрогнуло. — Это звучит весело. Надеюсь, вам понравится. Давайте, Хагрид, Миртл, Огг ждет нас. Пока Гарри шел к хижине Огга, Уоррен шла рядом с ним, ее рука время от времени касалась его. Том стиснул зубы. Технически она не попадала под Непреложный обет, данный им Гарри. Будет ли Гарри совсем уж возражать, если с ней что-нибудь случится? Глаза Абраксаса метались между Томом и Гарри. — Милорд, — пропищал он, — когда вы с Эвансом успели стать друзьями? — В прошлое воскресенье, — ответил Том и с большим удовлетворением наблюдал за изумлением Абраксаса. *** Несмотря на дружелюбие Гарри, которое забавно сбивало с толку соседей Тома по факультету, он не проводил с Томом времени. В школьные часы он учился или играл в квиддич с Шафиком, Лонгботтомом и Прюэттом. Во внеурочное время он помогал Хагриду восстановить грядки с тыквой или гулял с Уоррен. Он даже продолжал руководить командой по плюй-камням вместе с Принц. Теперь, когда закат был позже, они начали тренироваться на лужайке, и Том закипал от предательства каждый раз, когда смотрел, как Гарри играет со случайными студентами. Разве никто из этих людей не знал, что Гарри принадлежит Тому? Они не заслужили его общества. Они не должны занимать его время. Шли дни, закрадывались сомнения. Возможно, проблема была в Гарри. Может быть, Гарри не хотел видеть Тома. В конце концов, они были вынуждены находиться в компании друг друга столько дней-циклов. Возможно, Том никогда не был его добровольным выбором. Том закипал. — Тебе следует вернуться в команду плюй-камней, Том, — сказала Принц однажды вечером в гостиной. — У тебя есть потенциал стать звездой. — Я должен сосредоточиться на своих СОВ. — Том помахал книгой по Зельям, чтобы подчеркнуть, хотя весь последний час он смотрел на главу об Амортенции, не вникая ни в единое предложение. — Все знают, что с твоими СОВ все будет в порядке. — Принц плюхнулась рядом с ним на диван. — Тебе нужно попробовать мой новый набор плюй-камней. На прошлой неделе папа подарил мне набор из ограниченной серии, и всем нравится с ним играть. Челюсти Тома сжались. Она не понимала и никогда не поймет. Они с Гарри сделали этот дурацкий набор легендарным благодаря своей игре. Несмотря на то, что это было утеряно в одном из их многочисленных циклов, он все еще помнил волнение, охватившее его, когда он и Гарри триумфально ухмылялись друг другу и купались в восхищении своей публики. — Еще многое предстоит изучить, — сказал он и перевернул страницу. Почему глава об Амортенции такая длинная? — Ты не хочешь увидеть Гарри? Он все еще ходит. — Рад за него. — И я знаю, что Гарри разочарован, что ты перестал приходить. Хорошо. Если это правда, Гарри мог бы разыскать Тома. Было несложно отправить сообщение через школьных сов или как-то иначе. С другой стороны, Том мог сделать то же самое, однако какое у него было оправдание теперь, когда петля закончилась, и Дамблдор снова помогает Гарри исследовать путешествия во времени? Эй, Гарри, танцевать и целоваться было весело, давай как-нибудь повторим? Это было смешно. И жалко. Ему не нужны были плюй-камни. Ему не нужен был Гарри. Ему было лучше отстраниться и снова сосредоточиться на том, что ему нужно сделать, чтобы стать Лордом Волдемортом. Даже если он чувствовал себя покинутым. Том отложил книгу. — Возможно, в другой раз. Принц уже ушла. *** — Эванса сегодня нет на ужине, — сказал Абраксас. — Отличное наблюдение, — сухо сказал Том, хотя тоже заметил. На самом деле, когда бы он ни шел в Большой зал, его глаза всегда сначала искали стол Гриффиндора. — В последнее время он пропустил довольно много ужинов, вы заметили? Том заметил, но он не считал это заслуживающим внимания. Гарри, вероятно, хотел провести время с домашними эльфами, Оггом или кем-то еще — кем угодно, кроме Тома. — Абраксас, — протянул он, хватая вилкой кусок пирога со свининой и сыром, — буду признателен, если ты перестанешь лезть в дела Гарри. — Но, милорд, — сказал Абраксас, поникнув, — вы просили меня найти информацию про него, и у меня есть новые сведения, которыми я могу поделиться. Том проглотил кусок пирога, который на вкус был даже более пресным, чем его аналоги из петли времени. Абраксас воспринял молчание Тома как ободрение. Он наклонился. — Эванс встречался с Поттерами за ужином. Тарелка Тома протестующе заскрипела, когда столовые приборы заскребли по фарфору. — С Поттерами? — Да, там были Флимонт, Карлус и их семьи, хотя они молчали, когда матушка пыталась узнать больше. Тем не менее, разве это не доказывает, что он связан с ними? — Я удивлен, что Поттеры до сих пор не признают его, — прокомментировал Итан, подслушав. — Наверное, это из-за бизнеса. Достаточно сложно разделить семейное состояние между двумя сыновьями, чтобы в долю не попал бастард. — Похоже, Эванс вот-вот станет популярен среди не помолвленных ведьм, — сказал Орион, посмеиваясь. Это была последняя капля. Том резко поднялся. — Мой Лорд, все в порядке? — с тревогой спросил Абраксас. — Все прекрасно, но мне нужно на патруль. — Но еще ужин, — заметил Итан, хотя Том уже выходил из Большого зала. Как назло, он столкнулся с Гарри у главных дверей. Гарри, должно быть, недавно вернулся с прогулки, потому что на нем все еще была мантия, а его щеки раскраснелись от вечернего воздуха, что делало его живым и красивым. Несмотря на раздражение, сердце Тома забилось чаще. — Том! — сказал Гарри, расплывшись в счастливой улыбке. — Я надеялся, что столкнусь с тобой. — Почему? — Том практически сплюнул. — Ты хотел рассказать мне о твоем чудесном ужине с Поттерами? Тебя начали сводить с детьми своих чистокровных друзей? Гарри моргнул. — Я не знал, что новости в Слизерине распространяются так быстро, но если хочешь послушать об этом, могу рассказать тебе в другой раз. На самом деле я только что из Министерства. — Почему Министерство? — Дамблдор взял меня на встречу с Невыразимцами. Они очень близки к установлению связи с моей временной линией. Я скоро смогу вернуться домой. Сердце Тома будто окунули в ледяную воду. Исследования Дамблдора в Отделе Тайн длились так долго, что он убедил себя, что план провалится. Он должен был знать, что Дамблдор разрушит его надежды. Безудержная радость Гарри только ухудшила ситуацию. — Я не поверил, пока мне не показали портал, — продолжил он, перепрыгивая с ноги на ногу от волнения. — Хотел бы, чтобы ты это видел. Портал немного похож на дверь в гостевую ванную комнату Малфоев, за исключением того, что там есть руны для усиления магии от Бузинной палочки и Воскрешающего камня до… — Замолчи. — Том не мог больше выносить бреда Гарри. — Я не хочу это слышать. Лицо Гарри наполнилось болью. — Я думал, тебе будет интересно после нашего совместного исследования. — Ну, ты ошибаешься. Мне все равно. — Ты не в настроении. В чем дело? — В чем дело? В чем дело? — прорычал Том. — Пойдем со мной. Не дожидаясь согласия, он схватил Гарри за руку и грубо потащил в первую попавшуюся открытую комнату. Гарри дернулся и обхватил себя руками. — Почему тебя так тянет в женские туалеты? — пробормотал он. В запале Том не заметил, что выбрал женский туалет на втором этаже. Что ж, пусть так, он не собирался смущаться или прерываться. Взмахом палочки дверь в ванную захлопнулась, и звякнули запирающие чары. — Ну, Риддл? — потребовал Гарри, его лицо потемнело. — Почему мы в туалете? — Похоже, это единственное место, где мы можем откровенно поговорить. — Что ты имеешь в виду? Мысли выливались беспорядочным потоком слов, но Тома не заботила связность и такт. — Я имею в виду, что мы впервые разговариваем за две недели, и ты просто хочешь сообщить, что уходишь! — О чем ты говоришь? Это не первый раз, когда мы говорим. Я все время здороваюсь с тобой. — Как мило с твоей стороны выделить в своем плотном графике встреч с другими время, чтобы со мной поздороваться. — Мы провели вместе несколько сотен петель. Разве не естественно, что мы хотим для разнообразия увидеть других друзей? Кроме того, если ты хочешь меня видеть, ты мог бы попросить. Том сжал руки. Почему Гарри не понял? Том не должен был просить. Тома нельзя было так легко отбрасывать. Как будто их петли не имели значения. Как будто Том не имел значения. — Я не понимал, что должен просить твоего внимания после всего, через что мы прошли вместе, — сказал Том. — Я не ожидал, что меня выбросят, как мусор, как только ты найдешь дорогу домой. Гарри замер. — Почему ты молчишь? — подразнил Том. — Я слишком близко подошел к истине? Он продвинулся вперед, пока не прижал Гарри к раковине. Запах Гарри опьянял, и Том хотел дышать им. Гарри толкнул его. — Это то, что ты думаешь? — крикнул он. На его лице отразилось не чувство вины, а ярость. — Для легиллимента ты ужасно разбираешься в людях. — Просвети меня. — Твоему эгоцентричному мозгу никогда не приходило в голову, что это трудно для меня? Что я скучаю по тому, чтобы быть с тобой? Что мне грустно оставлять эту временную шкалу позади? — Гарри дрожал, его зеленые глаза неестественно блестели. — Что я чувствую себя виноватым из-за того, что из всех людей отсюда я буду скучать больше всего по тому, кто вырастет, чтобы убить моих родителей? Том боялся дышать. — Ты имеешь в виду меня? — Да, тебя, болван, я, черт возьми, имею в виду тебя! Ради Мерлина я должен убить Волдеморта, я должен ненавидеть тебя, а не… нет… Гарри задохнулся, и оставшаяся часть фразы превратилась в сдавленный стон. — Тогда оставайся, — прохрипел Том. — Что? — Останься. — Такое простое слово, и все же ему пришлось собрать все доступные крупицы мужества. — Останься здесь. Останься со мной. Гарри изучал его, и постепенно, мучительно, его гнев и замешательство сменились печалью. — Прости, что пренебрегал тобой, Том, — прошептал он. — Но я не могу остаться. Ты же знаешь, что я не могу. — Ты можешь, — настаивал Том. — Не иди через портал. Скажи им, что передумал. — Ты забыл? Волдеморт ждет меня. — Пусть кто-то другой закончит работу. Ты уже так много сделал. — Том отчаянно вцепился пальцами в мантию Гарри. — Останься со мной. Я сберегу тебя. Руки Гарри поднялись, чтобы накрыть его. Под тонкой тканью он чувствовал глухие удары сердцебиения Гарри. — Даже если бы лорда Волдеморта не существовало, я бы все равно вернулся. Мои друзья ждут меня. Он говорил без малейших колебаний. Том впился пальцами глубже, задаваясь вопросом, останутся ли следы. — У тебя и здесь друзья, — сказал Том. У тебя есть я. — Да, и я буду скучать по ним. Я буду скучать по тебе. Но я всем обязан любви и доброте моих друзей. Я не брошу их. — Они родятся в этой временной линии. Ты увидишь их снова. Когда угодно. — Тома несло, и он разбрасывал дикие обещания, о которых он мог бы позже пожалеть. — Я буду защищать их семьи, чтобы у них было лучшее детство и лучшие возможности. Мы можем посещать их и смотреть, как они растут. Читать им сказки на ночь, обучать их магии и играть с ними в квиддич. Все, что хочешь. — Они не будут теми же. — Почему нет? У них будет одно имя, одна кровь, одна магия. — Том. — Тон Гарри был твердым. — Ты знаешь, что этого недостаточно. Они не будут такими, как мои друзья, как и ты не такой, как Волдеморт. Отчаяние переросло в ярость. — Если ты не останешься, я буду хуже лорда Волдеморта, — пригрозил Том. — Я убью каждого Поттера. Я убью каждого Уизли. Я убью всех, кого ты любишь. Мир сгорит дотла. Все из-за тебя. Гарри молча смотрел на него. Затем он меланхолично покачал головой. — Ты не сможешь. Помнишь обет? — Я найду способ обойти его. Как только он произнес эти слова, Том понял, что блефует. С клятвой или без нее он никогда не мог заставить себя причинить вред Поттерам, потому что когда-то в этом будущем родится другой Гарри. Не его Гарри, но ближайшая замена. Если его Гарри не останется. — Пожалуйста, — сказал Том. — Не уходи. Он ненавидел то, как его голос приобрел текстуру наждачной бумаги, грубой и колючей. Он ненавидел то, как он почти пресмыкался. Но просьба назревала месяцами, и теперь она жаждала быть услышанной. — Дай мне шанс. Дай нам шанс. — Том, я… Не дожидаясь, пока он закончит, Том рванулся вперед и прижался к его губам. Гарри издал странный горловой звук, но не сопротивлялся, когда Том прижал его к стене. Наоборот, когда руки Тома скользнули под его рубашку, чтобы дотянуться до голой кожи, он издал стон и притянул Тома ближе. Он так хотел присвоить Гарри себе, что схватил его за подбородок и проник в его рот языком, пытаясь выжечь его вкус в своей памяти. Том целовал множество людей и мог бы поцеловать еще больше, но какими бы приятными ни были эти поцелуи, они уже никогда не будут прежними. Этот поцелуй только укрепил то, что он знал с самого начала: никогда не будет кого-то такого, как Гарри. Он уже мог представить пустоту Хогвартса без Гарри; он мог представить себе возвращение к жизни со студентами-подхалимами и лицемерными профессорами, оставшись лишь с несколькими разрозненными воспоминаниями об этом времени с Гарри. Тем временем Гарри вернется на свое место в своем мире; он победит Волдеморта, женится и станет аврором, а Том будет вспоминаться по праздникам в качестве милых, но блеклых анекдотов. Чем больше Том представлял себе это будущее, тем сильнее он прижимал Гарри к своей груди, чтобы уничтожить все оставшееся расстояние между ними. Поцелуй может длиться вечность, и этого все равно будет недостаточно. В отличие от его ярости, Гарри целовал так сладко, так осторожно, словно запоминал очертания губ Тома и его вкус. Даже когда руки Тома собственнически блуждали по его телу, он оставался терпеливым и податливым в его объятиях, баюкая лицо Тома одной рукой и нежно проводя пальцами по волосам Тома другой. И эта капитуляция больше, чем что-либо другое, сказала Тому то, чего он боялся: Гарри принял решение. В конце концов, руки Гарри сомкнулись на запястьях Тома и мягко оттолкнули его. Мука в карих глазах встретились с сожалением в зеленых. На мгновение был слышен только звук их прерывистого дыхания. — Прости, — сказал Гарри. — Но я должен идти. Я готов. Но я — нет. Том прислонился к холодным плиткам, истощенный и не доверяющий себе. Гарри прижался к нему. В то время как у Тома возникло искушение отойти, чтобы высказать свое мнение, он остался наслаждаться теплом тела Гарри. — Что, если ты… что, если ты отправишься со мной в будущее? — Вопрос Гарри был низким и нерешительным, как будто он уже знал ответ, но должен был спросить на всякий случай. — Тебе может понравиться. Волшебный мир почти не изменился. Хогвартс все еще там, а Слизнорт все еще преподает зельеварение. Я также могу показать мир магглов. Мы можем исследовать Лондон, играть в видеоигры и… Том покачал головой. Его жизнь была здесь. Его Рыцари, его амбиции, связи, в развитие которых он вложил столько усилий. Было немыслимо бросить все, чтобы обрести запятнанную личность в другом месте. Он увидел поникшее, но понимающее лицо Гарри. — Понятно, — сказал он, потому что наконец-то увидел. Они оба были слишком упрямы, слишком укоренились в своих временных линиях, чтобы пойти на компромисс. Был возможен только один исход, как бы это ни было больно. В его руку скользнула мозолистая и немного потная рука. Пальцы переплелись. Том вцепился за нее. — Ну, никогда не знаешь, — сказал Гарри. — Может быть, когда-нибудь мы снова найдем друг друга. Это магия времени, не так ли? Все возможно. В этот момент Том дал обет. Он и Гарри снова найдут друг друга. Когда-нибудь, когда его империя будет процветать и мир склонится к его ногам, когда он овладеет всеми ветвями магии и соберет все редкие артефакты, он воплотит это в жизнь. Он расширит исследование Невыразимцев, найдет тот вокзал в неопределенности и перепробует каждый чертов поезд, пока не найдет тот, который ведет в мир Гарри. К Гарри. Когда-нибудь. Что касается сегодняшнего дня… Дверная ручка повернулась. Какая-то бедняжка пыталась проникнуть в ванную, но не смогла снять блокирующие чары Тома. — Мы должны уйти, — сказал Гарри. — Будет нехорошо, если смотритель или староста найдут нас. — Если мы смогли обмануть Гриндевальда, мы можем придумать оправдание. — Тем не менее, я не хочу провести остаток ночи в женском туалете, когда мы можем заняться чем-то более приятным. — Гарри повернулся к нему, его улыбка дрожала. — Почему бы мне не показать тебе Хогвартс? Том усмехнулся. — Я уже знаю Хогвартс, наверное, намного лучше тебя. — Не обязательно. Мой папа и его друзья сделали довольно крутую карту с секретными проходами, которые могут тебя заинтересовать. Умоляющие зеленые глаза выжидательно смотрели на него. Это был ужасный утешительный приз, но Тому придется его принять. Его гордость не могла позволить и дальше устраивать истерики. — Хорошо, — согласился он, — но ты должен знать, что у меня высокие требования к «интересности». — Вызов принят. Они обменялись неуверенными улыбками. — Итак, если ты не патрулируешь сегодня ночью, — начал Гарри. — Нет. — Коридоры пятого этажа могли обойтись без надзора Тома на одну ночь. — Тогда пошли, — сказал Гарри, дергая его за руку. — У меня есть секретный туннель, ведущий к Сладкому Королевству...