High School Science

На потолке паук. В доме царила сонная тишина, в воздухе всё ещё витали ароматы индейки, её начинки и пирога. Эндрю хотел спать, но его глаза не закрывались. Каждый раз, когда он моргал, то терял паука в тени, и каждый раз ему требовалось мгновение, чтобы найти его снова. Его одеяла были слишком тяжёлыми. Он сбросил их, но это сделало его уязвимым для паука, если вдруг тот спустится по паутине, и снова закутался. Если бы только Нил был здесь. Не то чтобы Нил мог дотянуться до паука, в отличие от него, но Нил был лучше, чем его отсутствие. Ему было интересно, чем бы они занялись вдвоём, наедине в темноте и тишине. Это даже не имело бы значения, на самом деле; он просто хотел чувствовать прижимающееся к нему тепло. Потерев лицо рукой, он сел и схватил телефон с тумбочки. Спишь? Сразу же появились три точки. Слишком объелся, чтобы спать Эндрю решил не упоминать о пауке, который снова исчез в тени. Он шлёпнул воображаемого жука на своём затылке и встал с кровати. Собираюсь прокатиться, хочешь присоединиться? Стюарт убьёт меня Эндрю скорчил гримасу, глядя на свой телефон. Ок Он прокрался вниз по лестнице и нацарапал записку для Би. Она, вероятно, будет злиться, но по крайней мере будет знать, где он был. Было даже не так поздно, чуть больше одиннадцати; раньше он выходил гораздо позже. Натянув куртку, он сунул босые ноги в кроссовки и проскользнул в дверь, заперев её за собой. Воздух был достаточно прохладным, когда коснулся открытой кожи на его груди, и он вздрогнул. Наверное, ему следовало нормально одеться, вместо того, чтобы выходить на улицу в своих дурацких пижамных штанах с индейками, но теперь было слишком поздно. Он проехал эстакаду на I-185 и вместо этого повернул на 20-ю трассу. Было совершенно пусто и темно, если не считать уличных фонарей, отбрасывающих полукруги света поперёк дороги, и он ехал, превышая ограничение скорости, всё быстрее и быстрее, спускаясь с холмов, где через открытое окно ветер заставлял его волосы летать. Он почти добрался до I-85, когда его телефон зажужжал в держателе. Заедь за мной. Нил ждал его на крыльце; он не заехал на подъездную дорожку, не желая, чтобы свет фар проникал через затемнённые окна. Когда Нил скользнул на пассажирское сиденье с растрёпанными волосами и улыбкой, освещающей всё его лицо, что-то глубоко внутри Эндрю зашевелилось. — Куда мы направляемся? Эндрю пожал плечами и снова завёл машину. Ему было всё равно, куда они едут, главное что в лицо ему дул свежий осенний воздух, а Нил так смотрел на него с пассажирского сиденья. Повернув налево, он направился к окраине города, где узкая дорога вилась вдоль границы между городом и сельхозугодиями. Там не было светофоров, и он долго задавался вопросом, как быстро сможет ехать по её изгибам и поворотам. Нил был необычайно тих. Эндрю было интересно, был ли это обычный ночной Нил, тихий и мягкий, или его что-то беспокоило. Радио было настроено на ту же станцию, которую слушал Аарон, когда вёз Кейтлин домой после ужина, и нежная лирика наполнила машину, перекрывая гул двигателя. Всё, что произойдёт, — это всё, что прошло, как рукопожатие, как разбитое стекло. Он знал песню, знал её следующий припев. Прежде чем она успела проиграть, его рука потянулась вверх, чтобы сменить станцию. Загремела музыка девяностых; его рука почти дрожала, когда он возвращал её на руль, и ему хотелось посмеяться над собой. Очевидно, сегодня была ночь для того, чтобы быть трусом. Хотя он думал, что предпочёл бы встретиться лицом к лицу с пауком, чем с этими грёбаными текстами, когда Нил сидел рядом и смотрел на него, а лунный свет освещал его лицо. Дорога петляла большую часть пути вокруг их маленького города, в конце концов соединяясь с шоссе, проходящим через центр. Он повернул на север и нажал на газ. Залежные поля слева призрачно поблёскивали в свете фар. В один момент он оглянулся на поле и увидел вытаращенные на машину глаза оленя. Был сезон охоты, и Эндрю задался вопросом, доживёт ли он до рассвета. Странная сентиментальная часть его самого желала, чтобы так и было. На него нахлынула лирика из его детства. Он помнил эту песню; помнил весь этот альбом с тех пор, как одна из его приёмных сестёр включала его, когда её родителей не было дома. Мой ритм — сердца моего биение. И кто-то станет для меня спасением. До тех пор я один. Однажды он прокрался в её комнату, пока её не было, и включил компакт-диск, проигрывая эту песню снова и снова, пока не пришёл Аарон и не вытащил его оттуда, испугавшись, что их обнаружат. Это не помешало Эндрю делать это снова и снова, пока, наконец, они не переехали в ещё один дом. — Ты хочешь заняться сексом? — спросил Нил, разрушая небольшой транс, в который впал Эндрю. Его руки непроизвольно дёрнулись, и он съехал на обочину, разбрызгивая гравий, прежде чем вернуться на дорогу. — Прямо сейчас? — И чёрт бы его побрал, если бы его голос не дрожал, как будто ему было тринадцать лет. Рот Нила дёрнулся вверх, от вопроса или от того, как он был задан, Эндрю не мог сказать. — Я не это имел в виду, но... — Он многозначительно замолчал, и Эндрю рискнул взглянуть на него. — Но что, Джостен? Ты не можешь сказать что-то подобное и не закончить. Нил ухмыльнулся, сам по себе являясь источником света. — Я не знаю, я думал об этом раньше. Эндрю сглотнул; это было труднее, чем ожидалось, как будто все его инстинктивные функции покинули сцену. — Контекст приветствуется. — Просто мы были на ужине с тупым боссом дяди Стюарта, и это было чертовски скучно. Жаль, что он не принял предложение Би, я бы предпочёл провести День Благодарения с тобой. — Технически, ты проведёшь часть Дня Благодарения со мной. — Уже за полночь, так что не совсем. Но в любом случае, это удерживало меня от того, чтобы заговорить о политике и быть выгнанным из дома просто ради развлечения. Эндрю хотел спросить его, о чём именно он думал, что привело его в это направление. Может, дело было в дрочке, которой они занимались в гримёрке за зрительным залом на днях после обеда. Или, может быть, в минетах, которые им удалось сделать друг другу пару выходных назад в спальне Эндрю, заглушая стоны подушками, в то время как Аарон слушал музыку в своей комнате через коридор. Но это были не те воспоминания, которые заставляли его извиваться, которые заставляли его лежать без сна ночами, гадая, каково это — быть так близко к Нилу. Нет; воспоминание, которое он прокручивал снова и снова, было связано с тем, как несколько недель назад он лежал на заднем сиденье этой машины на пустой стоянке, слушая, как льёт дождь. Он прочистил горло. — Итак, к какому выводу ты пришёл? Последовала долгая пауза, и он снова оторвал взгляд от дороги, чтобы увидеть Нила, смотрящего в окно. — Я думаю, что хочу попробовать. — Его пальцы забарабанили по дверной ручке, и он слегка покачал головой. — Хотя это странно. Не так ли? Типа, я узнал механику этого, я просто... Эндрю ждал, в машине звучали слова песни, написанной за десять лет до его рождения. — Ты просто что? — Я не знаю. Я имею в виду, ты хочешь этого? — Да. — Почему? Эндрю открыл рот, но простого ответа не нашлось. Дело было не столько в том, чтобы кончить, не тогда, когда руки и рты прекрасно служили для этой цели. Он думал о порно, которое смотрел со странной отстранённостью, отзеркаливая отрешённость актеров. Это, на самом деле, было не то, чего он хотел. Только не с Нилом. Может быть, с другими, может быть, если бы ему не стало скучно, и они бы не нашли кого-то другого, но он солгал бы себе, если бы сказал, что это не другое. На ум пришел ещё один образ. Немецкий сериал, непринуждённая близость актеров, благоговейный трепет, смех и простая радость. — Я нервничаю. — Я тоже. Он никогда не позволял себе быть... уязвимым, пока не появился Нил. Но выразить это словами... это было невозможно. Его язык ощущался слишком тяжёлым во рту, чтобы произнести хоть что-то, поэтому он потянулся и нащупал руку Нила, поднеся её к губам. Каким-то образом ощущение кожи Нила, его запах и вкус в темноте придали ему сил сказать: — Потому что это ты. Между ними снова воцарилась тишина. — Это всё, не так ли? — наконец сказал Нил. Он рассмеялся мягким, почти печальным смехом. — Знаешь, я действительно думал, что гетеро. Помнишь, когда ты спрашивал меня? — Эндрю кивнул; конечно, он помнил. — Я просто хотел быть твоим другом. А потом мы стали друзьями, и я просто хотел поцеловать тебя. А потом ты поцеловал меня... и я больше не думал, что гетеро. Ему действительно следовало взять с собой немного воды или ещё чего-нибудь, хотя бы для того, чтобы ему было чем заняться кроме как держать ногу на педали газа и вести машину по дороге. — Статьи твоего дяди наконец-то дошли до тебя? Нил снова рассмеялся, на этот раз по-настоящему. — Может быть. Почему всё должно быть спектром? Почему ничего не может быть просто так... я не знаю. Прямолинейно. — Прямолинейность — это скучно, — сказал Эндрю. — Разве ты не выучил это на уроках английского? — Ты же знаешь, я ненавижу английский. Все эти грёбаные трагедии только потому, что все такие тупые. — Ты тот, кто находится в серой зоне. Нил фыркнул и снова посмотрел в окно. — Может быть, именно поэтому я их ненавижу. — Он покачал головой. — И вот почему я люблю математику. В основном всё ясно. Я имею в виду, даже когда что-то кажется тупым, ты всё равно знаешь, в каком направлении думать. Дорога изгибалась на восток; им оставалось пройти милю, может быть, две, прежде чем она повернет обратно на юг и соединится с шоссе. Часы на приборной панели показывали 12:21. Пора было возвращаться, но Эндрю этого не хотел. Не тогда, когда воздух в машине был заряжен, как перед штормом. — Так куда же ты попадаешь? В спектре? Эти чёртовы глаза снова обратились к нему. — Я не знаю. Я думаю... думаю, что ближе к деми. Это кажется правильным. Эндрю сделал мысленную пометку погуглить, когда вернётся домой. Он проехал знак 85 и почти против своей воли сбросил газ. Он задавался вопросом, что бы сказала Би, если бы он уехал на всю ночь, ведя машину до тех пор, пока физически не смог бы больше. Наверное, ничего хорошего. Он повернул в город. Перед самым въездом он увидел её: пустую автостоянку, позади которой маячит обветшалый склад и только пара огней всё ещё борются с темнотой. Он ударил по тормозам и включил поворотник. Загнав машину в тень, он заглушил двигатель и повернулся к Нилу, но обнаружил, что тот уже тянется к нему. Его чёртов ремень безопасности чуть не задушил его, когда он попытался наклониться, и потребовалось три попытки, чтобы отстегнуть его. И тогда было легко перелезть через консоль на колени Нила, легко найти его губы. Он чувствовал его сквозь свои дурацкие тонкие пижамные штаны, реагирующего так же, как и он сам. Его руки нашли кожу под толстовкой Нила, а руки Нила скользнули в его расстёгнутую куртку, скользя вверх по спине. Наклонившись, он опустил спинку сиденья, и они оба повалились назад. Нил издал под ним задыхающийся смешок. — Да или нет? Эндрю запечатлел быстрый, щекотный поцелуй ниже уха Нила. — У меня нет презервативов. И смазки. Нил прижал ладонь к боку Эндрю. — Это не то, что я имел в виду. — Тогда да. И, чёрт возьми, руки Нила стали хорошими. Каждый раз это заставало Эндрю врасплох. Когда Эндрю достаточно осмелел, то перенёс свой вес на одну руку и просунул другую в спортивные штаны Нила. Было трудно сосредоточиться, когда Нил выкладывался изо всех сил, когда они глотали прерывистое дыхание друг друга, когда губы и зубы сталкивались, когда движения становились всё неряшливее и неряшливее... Стук в окно с водительской стороны заставил их обоих отпрянуть друг от друга. Эндрю прищурился от внезапного света, проникшего в машину; он не мог хорошо разглядеть человека, но различил красный отблеск позади него. Полицейский. Конечно, блять. Полицейский снова постучал. Эндрю слегка застонал, вынимая руку из штанов Нила, слегка двинул рукой и насладился шипением, которое получил в ответ. Забравшись обратно на водительское сиденье, он повернул ключ зажигания и опустил стекло. — Что? Мужчина перевёл взгляд с одного на другого, в его глазах промелькнуло удивление. — Права и регистрация, пожалуйста. Эндрю порылся в кармане куртки, радуясь, что оставил там свой бумажник. Он протянул свои права, пока Нил рылся в бардачке в поисках регистрации. Эндрю получил некоторое удовлетворение, зная, что, вероятно, он был почти на грани, когда передавал её. Полицейский выглядел так, словно думал о том же, взяв протянутую бумагу. — Ваши родители знают, что вы не дома? — Да, — сказал Эндрю, услышав, как эхом отозвался позади него Нил. — Вы не можете припарковаться здесь, ребята. Вам придётся поехать домой. Эндрю был почти уверен, что они оба слышали, как полицейский скрипит зубами, проглатывая каждую глупость, которую хотел сказать. Он осторожно вернул ему документы, затем подождал, скрестив руки на груди, пока они пристегнут ремни безопасности и заведут машину. Прежде чем стекло поднялось, полицейский положил на него руку, выглядя так, словно хотел что-то сказать. Эндрю приготовился к этому, но после долгой паузы полицейский просто слегка покачал головой. — Езжайте осторожно. Нил издал тихий вздох, когда Эндрю выехал на шоссе, едва слышный из-за тихого напевания Pearl Jam, которое просачивалось через динамики. Эндрю рискнул взглянуть на него, и боль в паху усилилась, когда он увидел кривую улыбку на этом слишком красивом рту, выражение этих глаз. — Такими темпами мы закончим колледж, прежде чем у нас появится шанс... — Чтобы что? — спросил Эндрю, крепко держа руки на руле. Он был полон решимости больше не съезжать с дороги, что бы ни слетело с его губ. — Чтобы... сделать это. — Это? Сколько тебе, двенадцать? — Он потянулся, чтобы ущипнуть Нила за бок, но был отбит смеющимся парнем, который схватил его за руку, переплёл их пальцы и крепко сжал. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? Прежде чем у нас появится шанс потрахаться? Это звучит так, что я не знаю. Ужасно. На самом деле это не имело значения, не для Эндрю; это звучало горячо. Он мог представить, как Нил бормочет это, как его лицо раскраснелось, волосы прилипли к шее, вкус пота на коже… Он поёрзал на сиденье, гадая, видит ли Нил, как его чёртовы пижамные штаны с индейками снова натягиваются. Был ли Нил так же взвинчен? Он не мог сказать наверняка, не в темноте, когда в окне лишь изредка мелькали уличные фонари. Его рука всё ещё была переплетена с рукой Нила, лежащей на его бедре, всего в паре дюймов от того, чтобы предложить ему кое-что. Он знал, что минет за рулём — это вещь; он читал об этом, видел в паре порнофильмов, но можно ли провернуть такое же с дрочкой? Может быть, когда они вернутся к дому Нила, в темноте и тишине подъездной дорожки. Но в гостиной горел свет, и пальцы Нила крепко сжали его руку, когда он въехал на подъездную дорожку. — Я написал ему сообщение, — сказал Нил, сглотнув. — Но ночью он всегда держит свой телефон в режиме «не беспокоить». Я надеюсь... прости, если он позвонил твоей маме или что-то в этом роде. Эндрю сжал её в ответ и притянул Нила к себе для поцелуя. Предполагалось, что он будет быстрым, но он не думал, что всё так закончится. Когда они оторвались друг от друга, он на мгновение прижался лбом к лбу Нила. — Напиши мне. — Так и сделаю. Темнота ненадолго поглотила Нила, прежде чем фонарь на крыльце вновь осветил его фигуру. Эндрю наблюдал, как он колебался, прежде чем открыть дверь, затем увидел, как силуэт пересекает освещённое окно. Он хотел зайти, убедиться, что всё в порядке, но ему нужно было вернуться домой и посмотреть, что ждёт его. В доме было темно и тихо, и он пробормотал «спасибо», поднимаясь по лестнице в свою комнату. Он включил свет, ища паука, и, наконец, обнаружил его, цепляющегося за потолок над его столом. Стоя на своем столе, он мог бы запросто дотянуться до него, но по какой-то причине, которую он не мог объяснить, он не хотел его убивать. — Если останешься там, я тебя не побеспокою. Паук мог смотреть на него, а мог и не смотреть; послушать его или не послушать. Бросив куртку на стул, Эндрю выключил свет и забрался под одеяло со своим телефоном. Ты в порядке Да, последовал ответ Нила минуту спустя. Он просто хотел убедиться, что мы в безопасности. Однако прочитал лекцию о презервативах Эндрю фыркнул. Он немного опоздал с этим Я не сказал ему этого Как насчёт тебя, ты в порядке? Би всё ещё спит. Он на мгновение заколебался, постукивая большими пальцами по чехлу телефона, затем: Ты имел это в виду раньше Да Но я не знаю, что делать Есть такое Мы разберёмся с этим Да. Ночи. Ночи. Эндрю положил телефон, на него навалилась усталость. Он достиг той точки, когда всё казалось немного нереальным, когда казалось, что он на самом деле не в своём теле. Какой-то странной части его нравилось это чувство. Он понимал, почему некоторые считали это религиозным экстазом. Ему действительно казалось, что здесь были другие формы существования, что он был один в этом второстепенном мире, а кровать и телефон были единственными связующими звеньями с более интуитивной землей. Всё было медленно и неподвижно, даже воспоминания о последних двух часах были размытыми, как будто смотрели через волнистое стекло. Я думаю, что ближе к деми. Тихий голос Нила всплыл на поверхность, мягко подплывая к странному пузырю, в котором он находился. Эндрю полежал минуту, размышляя, прежде чем протянул бестелесную руку к своему телефону. Демисексуальный человек — это тот, кто не испытывает сексуального влечения к другому человеку до тех пор, пока у него не сформируется эмоциональная связь с этим человеком. Чаще встречается в романтических отношениях, но ни в коем случае не ограничивается ими. Эмоциональная связь. Эндрю уставился на эту фразу, но она никак не могла до конца осесть в его зефирном мозгу. Что-то расцвело глубоко в его груди. Он хотел решить это, как одно из уравнений Нила, но прежде чем он смог это сделать, ему приснились тихие воды озера и лодка, которая не раскачивалась, когда он садился в неё.