Иерихонская роза

Хочешь сладких апельсинов? Хочешь вслух рассказов длинных? Хочешь, я взорву все звёзды Что мешают спать?

Земфира - Хочешь?

Гарри проснулся от обжигающей боли, пронзившей его от макушки до самых пят. В глаза ударил ослепительный белый свет, чем вызвал приступ сильнейшей мигрени. Взгляд плыл, фокус все время смазывался, и Гарри не мог понять, где он находится. Мысли — бессвязное жидкое месиво — не имели формы и логики. Новый приступ боли заставил его застонать сквозь стиснутые зубы. Ему казалось, что легкие заливают свинцом, прижигают открытые раны раскаленными прутьями. Каждая косточка в его теле ныла и стонала, каждая клеточка просила о пощаде. Гарри било крупной дрожью, но кричать он не мог — горло, до краев заполненное битым стеклом, саднило и кровоточило. И вместо обезумевшего крика сил хватало лишь на жалобные стоны. — Тшш, все в порядке, Гарри, все хорошо, — глубокий озабоченный голос был совсем рядом. — Тебе нужно потерпеть, и все непременно закончится. Ты мне веришь? Гарри затрясся в новом приступе, судорожно цепляясь деревянными пальцами за простыни. — Ты мне веришь? Сильные теплые руки сжали его ладонь, а голос — такой родной, желанный голос — раздался у самого уха: — Ты сильный, Гарри, ты справишься. Ты должен мне верить, слышишь? Мы вместе пройдем через это. — Что со мной? — Гарри не узнал свой надтреснутый голос. — Почему так больно? — Это абстинентный синдром. Твой организм хочет новую дозу наркотиков, поэтому тебе так плохо. Но сейчас доктор Вонг поставит капельницу, и боль уйдет, дышать станет легче. Слова Снейпа прыгали мячиком для пинг-понга в голове Гарри, отбивались от стенок черепной коробки и падали с глухим звуком вниз. Он слышал слова, но понять их смысл был не в состоянии. — Прекратите это, пожалуйста, — Гарри до крови прикусил губу, когда мышечный спазм вытянул его дугой на кровати. — Сделайте что-нибудь, молю! — Тшш, все скоро закончится. Все скоро закончится. Теплые руки гладили его голову и грудь, растирали заледеневшие пальцы. Сквозь морок боли Гарри почувствовал, что его руки зафиксировали и, как он догадался, подключили к системе. Он сконцентрировался на бархате голоса, который нашептывал что-то успокаивающее. Нет, не нашептывал. Пел. Гарри замер, прислушиваясь. Les petits poissons, dans l'eau, nagent, nagent, nagent, nagent, nagent, Les petits poissons, dans l'eau, nagent aussi bien que les gros.* Боль стала понемногу уходить, и измученное тело обмякло на простынях. Завороженный этим голосом, Гарри затих. Французский Снейпа был безупречен. Практически мурчащее «р» на кончике языка, мягкая, ласкающая «л» — изящество, покоряющее сердце. — Mon petit poisson,** — прошептал Снейп, касаясь губами его влажного лба. — Когда я болел, моя мать пела мне эту колыбельную, называя меня petit poisson — маленькой рыбкой, которой просто нужно продолжать плыть. Гарри слабо улыбнулся, представляя Снейпа ребенком. А ведь он не знает, какое было у него детство. Так многого о нем не знает… Это была последняя мысль перед тем, как погрузиться во тьму. Следующие несколько дней были похожи друг на друга. Гарри то выныривал на поверхность, умирая от боли, которая, казалось, ломала каждую косточку в его теле, то вновь погружался в забытье. Порой он слышал голос Снейпа рядом. Мягкий, успокаивающий голос, заверяющий его, что все скоро закончится, что все непременно будет хорошо. Иногда Гарри ощущал едва уловимые прикосновения пальцев и старался вынырнуть из глубокого безвременного колодца. Но он тонул, захлебываясь затхлой водой. И потом, в один момент, все кончилось. Свет больше не вызывал приступов головной боли, и Гарри смог осмотреться, насколько позволяло ему зрение, лишенное помощи очков. Маленькая спальня с высоким потолком и стенами, выкрашенными в лимонный цвет. Из окна, занавешенного жалюзи, пробивались желтые полосы света и падали на деревянный пол. У изголовья стояла прикроватная тумба, с бережно оставленными на ней очками Гарри, и рядом — глубокое плетеное кресло со знакомым клетчатым пледом. Гарри никогда прежде не бывал здесь, но безошибочно догадался, кому принадлежит спальня. А еще он с ужасом осознал несколько вещей. Во-первых, под легким одеялом он был до трусов обнажен и не имел и малейшего понятия, где его одежда. Во-вторых, простыни до сих пор хранили едва уловимый пряный аромат одеколона, который заставлял все внутри сжиматься и переворачиваться. Густой горячий жар охватил его щеки и уши. Снейп его видел голым и, возможно, даже раздевал. Сердце загнанно забарабанило в груди, стараясь то ли сломать ему ребра, то ли вырваться наружу. Пытаясь успокоиться и привести в порядок мысли, Гарри нашел глазами стопку своей одежды и, пошатываясь, сполз с кровати. Вещи были чистыми и выглаженными, и, если быть честным, выглядели они гораздо лучше обычного. Едва он успел одеться, как за дверью послышались голоса и в комнату вошли двое мужчин. — О, Гарри, вы не спите, — доктор Вонг внимательно его осмотрел. — Не стоит нарушать постельный режим. — Мне уже значительно лучше, спасибо, — Гарри постарался улыбнуться. — Не спорь, — Снейп выглядел уставшим, и у Гарри защемило сердце при мысли, что это его вина. — Тебе нужен отдых, так что залезай обратно в кровать. — Мне, правда, лучше, и это ведь ваша комната, сэр, — Гарри замялся, пряча взгляд. — Мне не хотелось бы вас стеснять. — Хочешь переехать спать на диван? Поверь, продавленные пружины не сослужат твоей спине добрую службу. — Мне нужно вас осмотреть, Гарри. Позволите? — Вонг прервал Снейпа, буравя того тяжелым взглядом. Он кивнул в сторону двери, и Северус, поджав губы, вышел. — Итак, мистер Поттер, мы остались одни, и вы можете рассказать мне все, что вас беспокоит. — Я же говорю — все отлично. — Тогда позвольте вас осмотреть, — доктор достал из рабочего чемоданчика стетоскоп, и минуты две в комнате царило молчание. — Намного лучше. Сердцебиение ровное, следов интоксикации я не вижу. Чудесно! Можно сказать, что вам очень повезло, мистер Поттер. Если бы мистер Снейп привез вас позже, боюсь, вылечить зависимость было бы в разы сложнее. — Зависимость? О чем вы? Я ничего не помню, — Гарри растерянно изучал свои переплетенные пальцы. — Я не знаю, почему я здесь, и, если честно, меня это немного пугает. — Это называется — ретроградная амнезия. Такое бывает после сотрясения мозга или после сильных травматических событий. Что вы помните последним? — Я шел на свидание с девушкой… И все. Пустота. — Память вернется. Редко бывает, чтобы она не возвращалась вовсе. — И сколько это займет времени? — Не торопите себя, Гарри. Дайте своему организму возможность восстановиться. Память может вернуться через несколько часов, дней или недель. Главное, что сейчас с вами все в порядке, и я уверен, что под бдительным присмотром мистера Снейпа вы встанете на ноги очень скоро. — А вы знаете, что произошло? — Гарри с надеждой посмотрел на доктора, но сразу понял, что тот ничего ему не скажет. — Вы должны вспомнить самостоятельно, Гарри. Так будет лучше, поверьте, — доктор Вонг поднялся и, сложив инструменты, достал из кармана визитку. — Если вдруг понадобится помощь или совет. Гарри кивнул, пряча визитку в карман. — Спасибо, доктор Вонг. Сколько я должен за лечение? — он с ужасом подумал о том, что медицина подобного уровня может стоить неподъемно дорого. Он еще до сих пор не обсудил со Снейпом его прошлое лечение, а тут не прошло и месяца, как ему вновь понадобилась помощь врача. — Мы с мистером Снейпом уже уладили все финансовые вопросы, — Вонг улыбнулся и, похлопав Гарри по спине, вышел из комнаты. — Тебе не стоит подниматься с постели. Гарри открыл глаза, пытаясь понять, не отключился ли он на некоторое время. Снейп стоял перед ним и держал в руках поднос с пластиковыми контейнерами. — Доктор Вонг сказал отдыхать еще минимум три дня. — Мне уже лучше, правда. Я пойду домой, — Гарри попытался встать, но пошатнулся и сел обратно. — Ну или чуть-чуть отдохну и пойду. — Оставь свое оленье упрямство, Поттер, и полезай в кровать! — Снейп поставил поднос с едой на прикроватную тумбу. — Или мне помочь тебе улечься? — Я сам! Когда его голова коснулась подушки, мир перестал кружиться и тошнота, подходившая к горлу, отступила. — Последние несколько дней ты питался за счет капельниц, поэтому ощущение слабости абсолютно нормально. Я не очень силен в кулинарии, поэтому вот, — Снейп открыл пластиковые контейнеры, и Гарри почувствовал аромат куриного бульона. — Местная доставка пообещала позаботиться о твоем питании и не отравить тебя чем-то крайне несъедобным. — Я не голодный. — Поттер! — опасный шепот заставил Гарри мысленно сжаться. — Я не намерен бороться с твоим феноменальным упрямством! Доктор Вонг прописал тебе трехразовое питание, поэтому, если ты не хочешь, чтобы я кормил тебя с ложечки, будь добр, покорми себя сам! — Вы не обязаны со мной возиться! — грудь сдавило, и Гарри неосознанно вцепился в нее рукой. Внутри поднималась пульсирующая волна, горячая и разрушительная. — Вы вообще мне ничем не обязаны! А вы… Вы вообще видели меня голым! — Поверь, я видел вещи гораздо хуже, чем нагота, — Снейп говорил спокойно, но это только сильнее распалило Гарри. — Почему я здесь? Что произошло? Я чувствую себя восставшим мертвецом и при этом ни черта не помню! Просто я открываю глаза и оказываюсь здесь, в вашей спальне! — Ты меня в чем-то подозреваешь? — лед в голосе Снейпа отрезвил Гарри, и он почувствовал себя последним мерзавцем. — Нет, я вам верю, — дыхание сбилось, и обруч, стягивающий грудь, усилил давление. — Но я чувствую себя потерянным. Я ничего не понимаю, и мне… мне… — Дыши, — сильные руки притянули Гарри к груди, и он судорожно вцепился в Снейпа, будто боясь утонуть. Будто Снейп — это единственный безопасный оплот в бушующем океане. — Просто дыши. Тебе страшно, я понимаю. Бояться — это нормально. Страх — всего лишь защитный механизм нашего сознания. Но ты сильнее страха, ты тут, рядом со мной, в полной безопасности. Тебе ничего не угрожает, слышишь? Дыши, глубоко. У тебя есть тело, Гарри, почувствуй его границы. Возьми мою руку и сожми. Чувствуешь? Ты здесь, и я рядом. Не позволяй панике унести тебя. Обруч стал разжиматься, пока Гарри не смог вдохнуть полной грудью. Легкие больше не горели, и сердце немного замедлило свой бешеный ритм. В объятиях Снейпа было комфортно и действительно спокойно. — Тебе лучше? Он неуверенно кивнул и вынырнул из кольца рук. — Хочешь сладких апельсинов? Говорят, что они помогают выздоравливать, — Снейп вышел из спальни и вернулся, держа в руках три ярких апельсина. — Подумал, что они могут тебе понравиться. Гарри наблюдал, как ловкие длинные пальцы чистили апельсиновую мякоть. Острый запах цитрусовых разлился по комнате. — А слышал ли ты когда-нибудь легенду об апельсинах? Гарри принял протянутую ему дольку и положил ее на язык. Насыщенный цитрусовый вкус взорвался во рту, и он прикрыл от удовольствия глаза. — Если обратиться к мифологии, апельсин впервые упоминается в легендах о Гере и Зевсе. Греческий миф рассказывает, что Гера получила в подарок на свадьбу апельсиновый сад. Их в то время еще называли золотыми яблоками. Гера и Зевс, опьянённые ароматами апельсинов, провели свою первую брачную ночь в этих садах. И она растянулась на триста лет. — Вот это выдержка у Зевса, — хохотнул Гарри с полным ртом. — Другая легенда гласит, что именно апельсин был запретным плодом в Эдеме, и часто апельсиновое дерево изображалось на картинах как символ человеческого грехопадения. А в Древней Греции кожурой апельсина и вовсе боролись с молью. — История про трёхсотлетнюю эрекцию звучала более интригующе. — Попрошу больше уважения к гениталиям Зевса, — Снейп сел в кресло и продолжил свой рассказ. — Также существует легенда про три апельсина, дарованные Гиппомену. Юноша был влюблен в Аталанту, но жениться на ней мог лишь тот, кто победит ее в беге. Гиппомен обратился за помощью к Афродите, и та, сжалившись над страданиями влюбленного юноши, даровала ему три апельсина. И вот тут исторические источники расходятся во мнении, что было дальше. Кто-то утверждает, что Гиппомен съел апельсины и стал таким сильным и быстрым, что смог победить Аталанту в честном забеге. Кто-то склонен утверждать, что он воспользовался хитростью: увидев, что девушка догоняет его, он кинул ей под ноги дарованные апельсины. Аталанта — нет, не свернула себе шею, Поттер, хватит ржать! — остановилась, чтобы их рассмотреть, и проиграла забег. Финал у обеих легенд одинаковый: они поженились и жили долго и счастливо. — И все же трехсотлетняя брачная ночь теперь в моем топе историй про апельсины, — Гарри поймал на себе веселый взгляд Снейпа, и внутри, где-то в области солнечного сплетения, закрутилась и сжалась тугая пружина. — Если ты ближе познакомишься с греческой мифологией, то откроешь для себя еще и не такие рекорды, — Снейп облизнул апельсиновые губы и улыбнулся. — Будет что рассказать твоей подруге Луне. Ты ведь ее помнишь? — Конечно, — Гарри съел последнюю апельсиновую дольку и прикрыл глаза. — Она звонила? — Не сомневайся, ее преданности может позавидовать каждый. Сказала, что начинает подозревать, что все твои несчастья как-то связаны со мной. — Ругалась? — Пообещала при встрече открутить мне голову, если я тебя обидел, — Гарри услышал улыбку в его голосе. — Ну а теперь к серьезному. Отвечу сразу на все вопросы, которые могли у тебя возникнуть, но которые, в меру своего состояния и моей апельсиновой хитрости ты еще не озвучил. На работе тебя прикрыли — будешь благодарить Луну, когда встанешь на ноги. Далее, я знаю, что с тобой произошло, во всяком случае, часть хронологических событий и их причины. Если в течение длительного времени память не вернется к тебе, я все расскажу. Но пока что не требуй от меня объяснений — это бесполезно. — Даже не сомневался, — вяло откликнулся Гарри в безуспешных попытках побороть сон. — Тебе придется потерпеть мое общество еще пару дней, пока ты не поправишься полностью. Оставить тебя одного я не могу. — Ваша работа… — Не думай об этом. Мои проблемы не должны тебя беспокоить. Отдыхай, Гарри, тебе нужно набраться сил. Я буду в соседней комнате, и, если я тебе понадоблюсь, можешь меня позвать. — Ton petit poisson***, — выдохнул Гарри, проваливаясь в глубокий сон без сновидений. Он не увидел, как на секунду в дверном проеме замер напряженный силуэт Снейпа, прежде чем тот покинул комнату.

***

Несколько последующих дней Гарри провел в постели, позволяя Снейпу кормить себя полуфабрикатами и фруктами, увлеченный длинными рассказами. На третий день постельного режима Гарри проснулся с рассветом, ощущая в себе прилив сил. Прислушиваясь к утренней тишине дома, он позволил себе немного понежиться в сонной дреме. В голове мутными образами замелькали картинки и звуки. Вот Снейп подхватывает Гарри на руки, словно он ничего не весит, и прижимает к груди. То, что это именно он, Гарри понимает по сбившемуся шепоту куда-то в затылок и знакомому аромату одеколона, окутывающему его и наполняющему спокойствием. Открыть глаза Гарри не может: как бы сильно он ни старался, сил хватает лишь на короткое «да» в ответ на вопрос, все ли с ним в порядке. Хотя в порядке ли он, Гарри не знает. Снейп прижимает его к себе сильнее и, грязно выругавшись — в голове Гарри зажигается лампочка удивления, — куда-то его несет. В нос ударяет медный запах крови, и желудок подходит к горлу. Кровь… Много крови. Гарри готов поклясться, что они в ней утонут, но вскоре тряска заканчивается и легкие наполняются свежим ночным воздухом. Из последних сил оттолкнувшись от груди Снейпа, Гарри скатывается на гравий, и его звучно рвет. Пустой желудок скручивается болезненными спазмами, и Гарри кажется, что он сейчас выплюнет его, как ненужный рудимент. Но все заканчивается так же внезапно, как и началось. Сильные руки подхватывают его, придерживают, не давая упасть, и воспаленные глаза все же удается открыть, чтобы ухватить мутные обрывки реальности, а после полностью погрузиться в темноту. Гарри резко подскочил в кровати — сон как рукой сняло. Опустив ноги на прохладный пол, он постарался привести сбившееся дыхание в норму. Он вспомнил. И яркие губы Аманды, и прогулку, и сильный удар по голове. Память была словно соткана из рваных клочков, и у Гарри никак не получалось собрать ее в одно воспоминание. Он помнил холод и боль. И мужские голоса, и смех, пробирающий до самых костей. И сильные руки Снейпа, прижимающие его к своей груди. Этих обрывков было мало для составления полной картины, но достаточно для того, чтобы понять — Северус Снейп не тот, кем кажется. Университетский профессор, который с легкостью может отмазать Сириуса от тюрьмы за наркоторговлю? Простой преподаватель, способный спасти Гарри из плена? Обычный человек с личным доктором, которого не удивляет характер повреждений пациента? Нет, это все было взаимосвязано, и Гарри был решительно настроен докопаться до истины. Одевшись и выскользнув в общую комнату, Гарри застал Снейпа спящим на диване. Солнечные лучи, слабо пробивающиеся сквозь приоткрытые жалюзи, падали на его умиротворенное лицо. Прекрасное лицо. Гарри на секунду застыл, пораженный открытием. Снейп был красив — нестандартной, аристократической красотой. Высокий лоб, тонкий нос с горбинкой, четкая линия острых скул. Резкие черты, которые, соединяясь, дополняли друг друга, создавали удивительную изящную композицию. Гарри впервые посмотрел на него так. Впервые увидел в нем не наставника, а мужчину. Безумно привлекательного мужчину. Гарри сглотнул образовавшийся в горле ком и скользнул взглядом по линии оголенной шеи, по молочно нежной коже туда, где, скрытая футболкой, вздымалась широкая грудь. В наблюдении за спящим Снейпом было что-то волнительное. Что-то острое и терпкое, будто он видел святыню, не предназначенную для смертных глаз. Застыв взглядом на чуть приоткрытых тонких губах, Гарри почувствовал, как живот мучительно сводит. Вот бы узнать, сохранили ли эти губы апельсиновый вкус? Резко мотнув головой, Гарри, подгоняемый осознанием постыдности своих мыслей, нырнул в ванную комнату, молясь всем богам, чтобы Снейп никогда не узнал, какие желания он случайно в нем разбудил. Когда он, освежившись и взяв себя в руки, вышел из ванной, Снейп все еще спал. Прокравшись на кухню, Гарри нашел в холодильнике яйца и молоко и стал колдовать над незамысловатым завтраком. Увлёкшись процессом, он не сразу заметил, как проснулся Снейп. — Умм, и что ты готовишь? Подпрыгнув, Гарри резко развернулся. За кухонной стойкой сидел невероятно заспанный, помятый Снейп. Небрежно стянутые на затылке волосы торчали в беспорядке. Гарри нашел слегка припухшие ото сна веки и след от подушки на щеке крайне привлекательными. Настолько, что на несколько мгновений потерялся, не зная, что ответить. — Эм… Завтрак? Гарри поспешил отвернуться, скрывая покрасневшие щеки. — Ты пьёшь кофе? Снейп обошел кухонную стойку и непозволительно близко склонился над Гарри, едва не прижимаясь к его спине. На секунду его окутал аромат шоколада и чего-то терпкого. Едва сдержав в себе желание прислониться к груди Снейпа, Гарри застыл с лопаткой в руках. Он был уверен, что еще немного — и он умрет на месте от волнительного ожидания. Когда Снейп достал из кухонного шкафчика над головой жестяную банку кофе и отстранился, Гарри стоило огромных усилий никоим образом не выдать сложный коктейль эмоций, в одночасье навалившихся на него. Было тут и разочарование, и облегчение, и трепетное предвкушение. — Только с молоком. — Сливки подойдут? — Вполне. Снейп заварил кофе и ушел в ванную. Когда он вернулся, волосы его были расчесаны и собраны в аккуратный хвост на затылке, майку сменила черная рубашка, а пижамные штаны — классические брюки. — Я не нашел у вас ни джема, ни кленового сиропа, так что придется довольствоваться тем, что есть. — Выглядит весьма аппетитно, — Снейп склонился над своей тарелкой, внимательно рассматривая содержимое. — Где ты научился готовить? — Я рос в семье, где мне нужно было уметь готовить, — Гарри пожал плечами. — Потом я переехал к Сириусу и не скажу, что эти навыки мне не пригодились. — Вкусно, — констатировал Снейп, когда на его тарелке башенка панкейков уменьшилась в два раза. — Знал бы, что ты умеешь готовить, давно бы эксплуатировал твой детский труд. — Я не ребенок! — Гарри с силой сжал вилку. Слышать этот шутливый тон и понимать, что Снейп не видит в нем равного, было больно. — Я задел твои чувства? — тот удивленно вскинул вверх бровь, не сводя с Гарри изучающего взгляда. — Нет, но мне уже шестнадцать, и я не считаю себя ребенком. — Правда, шестнадцать? Разве… О, точно, — Снейп перевел взгляд на настенный календарь. — Мы пропустили твой день рождения. — Единственный день рождения, который я не помню, и, вероятно, это к лучшему. — Мы можем это исправить, когда твое самочувствие наладится. — Это как раз то, о чем я хотел поговорить, — Гарри покрутил в руках чашку с остывшим кофе. — Я чувствую, что уже смогу перенести небольшую прогулку. Мне хочется немного побыть на свежем воздухе. — Конечно, пригласи Луну, своих друзей со школы. Может быть даже Тонкс сможет… — Нет, только вы и я. Вдвоем, — Гарри сильнее сжал круглые бока чашки, стараясь держать голос ровным. — Я пока что не готов к встрече с друзьями. Им нужно будет что-то рассказать о моей «болезни», а я врать не умею. Я бы предпочел прогулку с вами. — Вот как, — Снейп был нечитаем, и Гарри порядком нервировала его немногословность. — Конечно, если вы можете. Я же понимаю, у вас и без меня куча проблем и планов, так что я могу и сам прогуляться. — Ну уж нет. Когда ты гуляешь один, это обычно плохо заканчивается. Ты же не можешь не искать неприятности! — Неправда! Они сами меня находят! — Суть от этого меняется мало. — Меняется! Одно дело, если я безрассудно лезу в опасные ситуации, и совершенно другое, если эти ситуации случаются со мной по воле случая! — То есть, ты хочешь меня убедить, что провожать девушку, которую ты и дня не знаешь, в заброшенную часть города, это воля случая, а не осознанное наплевательское отношение к собственной безопасности? — Что? Я не… Откуда вы знаете? — Собирайся, если хочешь идти на прогулку — после обеда обещали дождь, — проигнорировав вопрос Гарри, Снейп сгрузил тарелки в мойку. — Или ты передумал? Нет, он так просто это все не оставит. Гарри добьется от Снейпа правды любой ценой.

***

Солнце, надежно скрытое стеганым одеялом туч, и не думало показываться. Выходило, что прогнозы Снейпа касательно погоды были верны — после обеда стоило ожидать дождь. Людей в этот час в парке было немного: старики на лавочках, провожающие прохожих водянистыми глазами; студенты, стремительно рассекающие на роликах; парочка влюбленных, робко держащихся за руки. Прогуливаясь живописными аллеями, Гарри потягивал вкусную, но безусловно вредную газировку и рассказывал Снейпу о своей жизни в семье Дурслей. Конечно, он поведал ему далеко не все. Снейпу не нужно было знать, что Гарри закрывали в чулане под лестницей за мельчайшую провинность, а до определенного возраста это и вовсе была его так называемая комната. Или что однажды дядя Вернон лишил его еды на два дня только за то, что он назвал своего сводного брата жирным. Как оказалось, то, что это была чистая правда, дядю волновало мало. Нет, Снейпу нельзя знать подобное. Хватит и того, что он знает о его жизни с Сириусом. Жалость — последнее чувство, которое Гарри хотел бы в нем вызывать. — Кажется, я начинаю понимать, почему ты сбежал от них к Блэку, — Снейп шел медленно, заложив руки за спину и время от времени кидая на Гарри задумчивые взгляды. — Просто мне не повезло. Так бывает. Вселенная не посылает нам испытаний, которые мы не можем вынести, — он пожал плечами, пытаясь показать, что не видит в этом ничего удивительного. — Но, может, хватит об этом? Я бы хотел услышать вашу историю. — Присядем? Гарри удивился, насколько Снейп его чувствовал, подмечал детали. От непривычной активности он успел утомиться, и голова потеряла четкость мыслей. Они устроились на одной из кованых лавочек. Воздух стал тяжелым и спертым — приближалась гроза. — Что ты хотел бы узнать? Гарри бросил на него беглый взгляд — поза расслабленная, на лице гуляет намек на улыбку. — Все. Я бы хотел знать про вас все. Но можно начать с детства. Расскажите про своих родителей. Снейп некоторое время молчал, размышляя. — Моя мать была француженкой, — начал он, когда Гарри уже и не ожидал ответа. — Урождённая Принц, наследница аристократического рода. Перед сном она часто читала мне сказки на французском, так что моя любовь к этому прелестному языку привита с пеленок. — У вас прекрасное произношение, — Гарри почувствовал на себя взгляд Снейпа и улыбнулся. — Очень мелодичное. — Смотрю, память начинает к вам возвращаться, мистер Поттер. — Частично, — увильнул он. — Продолжайте, профессор, сэр. Мне очень интересно. — Не стоит называть меня профессором — я же не твой преподаватель. — Ну, это спорно. Все зависит от того, под каким углом смотреть. Но, если вам это неприятно… — Мне все равно, — раздражение, на мгновение промелькнувшее в голосе Снейпа, исчезло, когда он продолжил рассказ: — Родители моей матери были против ее брака с Тобиасом. И я могу их понять. Он был не лучшим человеком, да еще и имел пагубные привычки. Жили мы бедно: Тобиас перебивался с одной низкооплачиваемой работы на другую, но из-за склонности заливать глаза алкоголем он надолго нигде не задерживался. Недостаток самореализации и поломанные амбиции он обычно вымещал на нас. Редко бывала неделя, чтобы я ходил без синяков. Снейп замолчал, а Гарри боялся пошевелиться, чтобы вдруг не спугнуть неожиданный поток откровений. — Мать умерла рано, мне тогда не было и десяти лет. Она долго болела — мы жили в северной части Глазго, в старом прогнившем доме, в котором сквозняки были круглогодично, — и умерла в горячечном бреду. — Мне очень жаль, — Гарри робко коснулся теплой ладони Снейпа. — Мне сложно представить, каково это — потерять родного человека, потому что у меня их никогда не было. Это был удар для вас с отцом. — О нет, Гарри, тут ты ошибаешься. Это был удар для меня, но не для моего сердечного папочки. После смерти матери он ушел в запой — от него ничего другого и не стоило ожидать, — а после и вовсе от меня отказался. Я стал ему не нужен, хотя не уверен, что ему изначально не было плевать. Так что с десяти лет меня принял в свои ряды дом для сирот и детей из необеспеченных семей, — Снейп прикрыл глаза, и Гарри заметил, как тот весь вытянулся, напрягся. На лице его загуляли желваки, а руки судорожно сжались в кулаки. — Это не важно, — через время тот выдохнул, взяв себя в руки. — Все это давно в прошлом. Но что я хотел тебе сказать — не бывает образцовых семей. Каждая имеет в своем шкафу скелет. У кого-то он больше, у кого-то меньше, но он точно есть, поверь мне. Так что не стоит ломать себе голову, если тебе не повезло с родственниками. Их судьбы и их действия не делают тебя худшим человеком. — Но почему вашей маме не помогли ее родители? Если она была наследницей богатого рода… — Когда она сбежала и тайно повенчалась со Снейпом, ее лишили всего. Она опорочила имя семьи, и простить подобное ей никто так и не смог. — И вы никогда не видели своих родственников? — У матери не было фотографий, и она почти не рассказывала о них, пока была жива. После, живя в приюте, я их так и не увидел. — Вы надеялись, что они заберут вас, когда узнают, что произошло? — Они не пришли на похороны собственной дочери — я был юн, но не глуп, чтобы тешить себя иллюзорными надеждами. Нет, я знал, что никто меня не заберет, и можно надеяться только на себя. Когда несколько лет назад я получил официальное извещение, что мой дед скончался, я был крайне удивлен. Я не следил за их жизнью, не знал, что они все еще живы. Это было официальное письмо от юриста семьи, в котором сообщалось, что все наследство дед завещал благотворительному фонду. Видимо, даже на смертном одре они не смогли простить матери ее предательство и принять меня, как своего внука. Возможно, я не знаю всей истории, и у них действительно были весомые причины… — Это просто невозможно! — Гарри едва не подскочил от переизбытка эмоций. — Как можно было не поинтересоваться собственным внуком? Как можно было разорвать все связи из-за какого-то скандала? Неужели люди настолько циничны и бессовестны? Если бы у меня был кто-то настолько родной, я бы никогда в жизни от него не отказался. Что бы ни происходило и как бы сильно ни расходились наши взгляды на жизнь! — В тебе говорит юношеский максимализм, Гарри. В жизни все не всегда так просто и однозначно. Люди часто совершают ошибки — это в нашей природе. Но не у всех хватает мужества признать их. Гордость сломала не меньше судеб, чем иные пороки. Уверен, что они тоже страдали от нерешенного конфликта, но чем старше ты становишься, тем сложнее признать свою вину и сказать банальное «прости». — Возможно, к лучшему, что вы их не знали. А вдруг бы они оказались полными придурками, как например мои дядюшка и тетушка? Они бы портили вам жизнь, угнетали и заставляли носить брюки для верховой езды, — Снейп едва заметно улыбнулся, и Гарри сжал его руку. — А так вы всегда можете представить, что они были хорошими людьми, которые, однажды, приняли неверное решение и потом всю жизнь за это раскаивались. Иногда это спасение — не знать правду. — Открытый финал? Возможно, — плечи Снейпа расслабились, а его взгляд скользнул на их переплетенные руки. Нехотя Гарри разорвал контакт, пряча руки в карманы. — Иногда я забываю, что ты еще совсем юный. Твоему мышлению позавидовали бы многие состоявшиеся личности. — Да, Гермиона иногда говорит, что я веду себя, как дед: много бухчу, критикую и совершенно не разбираюсь в вещах, популярных среди сверстников. — Гермиона? — Моя подруга. У нас с ней много общего, знаете, как у родственных душ. Я в подобное не верю, но, как говорит Луна, это не означает, что этого не существует. Думаю, вы нашли бы с ней общий язык. — Так, может, как-то познакомишь меня со своей девушкой? — О нет, что вы! Какая девушка? Мы с ней только друзья. — Но, если ты говоришь, что она так тебе подходит… — Меня это не интересует, — резко обрубил Гарри, чтобы у Снейпа даже мысли не возникло, что у него могут быть чувства к Гермионе. — Всему свое время, Гарри, — задумчивый взгляд Снейпа ушел далеко за горизонт. — Я думаю, нам стоит потихоньку возвращаться домой — скоро разразится ливень. И правда, в воздухе повисла душная тишина приближающейся грозы. Мир потемнел, озарился призрачным синеватым светом. Издалека послышались первые раскаты грома. — Я начал вспоминать, но некоторые элементы головоломки все еще мне непонятны. Поможете мне с этим разобраться? — спросил Гарри, поднимаясь и равняясь со Снейпом. — Сделаю все, что в моих силах. Спрашивай. — Кто меня похитил? То, что Аманда была приманкой, я уже понял. — Это были внутренние разборки между твоим крестным и его начальством, скажем так. Он задолжал круглую сумму, и ты стал удобным рычагом давления. Прости, я думаю, ты имеешь право знать правду. — Я должен был догадаться, что не обошлось без Сириуса. И долго я был в плену? Я совсем ничего не помню. — Два дня, — Снейп замялся. — Тебя накачивали наркотиками, чтобы ты не сбежал и не смог никого опознать, в случае чего. Поэтому-то ты ничего и не помнишь. — Ясно, — некоторое время они шли молча, пока Гарри старался переварить новую информацию. — Но как вы поняли, где я? — Что? Гарри замедлил ход, а потом и вовсе остановился, заставив Снейпа последовать его примеру. — Как вы узнали, где я, и… Что произошло после? Я не уверен, но, мне кажется, я чувствовал запах крови… — Тебе кажется, — отрезал тот и отвернулся. — Пойдем, скоро начнется гроза. — Я хочу знать, кто вы, — Гарри не двинулся с места, сверля спину Снейпа упрямым взглядом. Молчание, повисшее между ними, можно было резать ножом. — Я думал, мы уже давно знакомы, Гарри. Или это последствия твоей амнезии? — Не пытайтесь валять дурака — вам это не к лицу, — Снейп развернулся, и Гарри с удовольствием отметил, как неодобрительно поджались его губы. — Я вспомнил достаточно, чтобы понимать, что вы что-то от меня скрываете. Вы не тот, кем пытаетесь казаться, — Гарри старательно подбирал слова и говорил тихо, так, чтобы его слова не слышали прохожие зеваки. — Мне кажется, я знаю правду. Но мне нужно, чтобы вы лично подтвердили мои догадки. — И что же ты знаешь, Поттер? Поразишь меня своими дедуктивными методами? После нежного для уха «Гарри» «Поттер» прозвучало пощечиной. — Я не собираюсь вас впечатлять. Я просто хочу знать правду. — Все, что тебе нужно знать, ты уже знаешь. Свои предположения и теории можешь оставить при себе. — Пожалуйста, — Гарри заглянул в холодные черные глаза, стараясь найти там ответы на свои вопросы. — Мы же друзья, а разве друзья не должны доверять друг другу? Снейп в несколько шагов приблизился к Гарри, сократив расстояние до минимума. Его глаза были опасно сужены, а кончик длинного пальца уткнулся ему в грудь. — Я вот понять не могу, с чего все вокруг решили, что я намерен заводить друзей? С чего ты вообще взял, что мы с тобой друзья? — А разве нет? — Гарри весь сжался под ледяным, пронзающим до самого нутра взглядом. — Нет! Мы не друзья! Я вообще не имею друзей! — Простите, — Гарри почувствовал себя крайне дерьмово. — Вы правы, да, конечно. Кто я такой, чтобы быть вам другом. Я же просто соседский мальчишка, и я не хотел наглеть и… — Заткнись, Гарри, — Снейп прикрыл рукой глаза, с силой сжал переносицу и тяжело выдохнул. Порыв ветра донес первые капли приближающейся грозы. Четкая огненная линия разрезала небо над их головами, и Гарри невольно вздрогнул. Он любил грозы, но не тогда, когда они заставали его врасплох. — Иметь друзей, означает нести за них ответственность. Ты уже и так слишком близко ко мне и даже не представляешь, чем это может в дальнейшем обернуться. Специфика того, что я делаю… — он замолчал и перевел дыхание. — Гарри, ты действительно мне дорог, и именно поэтому тебе лучше держаться в стороне не только от моих тайн, но и от меня самого. Поверь, так будет гораздо лучше для тебя. — Вы не можете знать, что для меня будет лучше, — Гарри почувствовал, как под усилившимся дождем намокла рубашка. — Не смейте решать за меня! Если вы не можете говорить, я пойму. У многих супергероев свои тайны… — Супергероев? Гарри, ты даже не представляешь, насколько ты далек от истины. — Я знаю то, что знаю. Вы столько раз спасали мне жизнь и не отвернулись от меня… Может, вы и не супергерой. Да хоть суперзлодей! Мне плевать! Для меня вы всегда будете героем, — комок встал поперек горла, и Гарри замолк. Злые слезы застилали глаза, но он не позволял им пролиться. Осознание, огромное, как вся солнечная система, и такое же необъятное, навалилось на него, заставило сердце пропустить удар, а глаза — широко распахнуться. Осознание того, насколько важное место Снейп занимал в его жизни. Насколько он стал незаменимым и значимым. Центром его маленькой вселенной. Он застыл, уловив что-то во взгляде Снейпа. Завороженно глядя на Гарри, тот протянул к нему руку и коснулся кончиками пальцев его холодной влажной щеки. Всего на секунду, а после резко отдернул ее, будто обжегшись. Его потерянный взгляд гулял по лицу Гарри, так, будто он видел его впервые. — Всегда, — беззвучно прошептал Гарри и всем телом прильнул к Снейпу. Его руки крепко обхватили застывшего мужчину, а сердце билось сильно-сильно, подскакивая до самого горла. Гарри спрятал лицо у него на груди, и в голове панически крутилась мысль, что он сошел с ума, и его сейчас просто разорвет от переполняющих чувств. — Глупый мальчишка, — выдохнул Снейп в макушку Гарри, приобнимая его за плечи. — Глупый mon petit poisson. Вокруг бесновалась природа, ветер срывал листья, самозабвенно швыряя их на землю, крупные капли тарабанили по брусчатке и лакированным поверхностям одиноких лавочек. Небо ревело и рвало на себе грозовые тучи, обрушивая свою ярость на подлунный мир. На Гарри и Северуса, застывших в самом сердце грозы. *(Фр.) Маленькая рыбка в воде, плыви, плыви, плыви, плыви, плыви, Маленькая рыбка в воде, Плыви так же, как плывут взрослые. ** (Фр.) Моя маленькая рыбка *** (Фр.) Твоя маленькая рыбка