Иерихонская роза

Оставь надежду всяк сюда входящий А. Данте

Северус ослабил удушающий его галстук-бабочку, но облегчения это не принесло. Сделав несколько глотков сухого мартини, услужливо поданного вездесущим официантом, он проверил, надежно ли прикреплена к его лицу вежливая улыбка. Старый министр каких-то там очень важных дел Британии монотонно вещал ему, время от времени брызжа слюной, что-то крайне серьезное, а Северус не мог не смотреть в идеально круглое озерцо плеши на его макушке. — Прошу меня извинить, — Снейп, уловив подходящий момент, когда министр приложился к бокалу с шампанским, поспешил выйти на балкон. Тошнотворность званого вечера, на который он был вежливо приглашен Дамблдором по случаю его переизбрания в палату Лордов, вызывала у Северуса приступ мигрени. Все было организовано по высшему разряду: нескончаемый бар с закусками и дорогим алкоголем, фонтаны с шампанским, мягкий свет софитов, много живых цветов и классическая инструментальная музыка в исполнении лучших музыкантов Британии. Манера Альбуса добровольно-принудительно звать его на подобные вечера уже порядком осточертела. Крутиться в верхних кругах Лондона, с напомаженными мадам и их присыпанными пылью кавалерами, разговоры которых сводились к курсу валют и обсуждению правящей партии, набило такую оскомину, что Снейп готов был на что угодно, лишь бы не попадаться в эти удушающие силки. Дамблдору на его желания, естественно, было плевать. Прохлада апрельской ночи наполнила легкие и освежила голову. Шел второй час светского безумия, и Снейп, окончательно выжатый морально, готовился по-тихому исчезнуть из этого филиала ада на земле. — Северус? И ты тут. Снейп обернулся, встречаясь взглядом с призраком давно минувшего прошлого. Перед ним стоял Игорь Каркаров — высокий мужчина в элегантном светлом костюме с причудливо повязанной на шее бабочкой. Темные волнистые волосы были собраны в низкий хвост, открывая вид на высокий лоб и массивный нос с горбинкой. Бледная кожа в обманчивом свете луны выглядела еще более нездоровой, чем обычно. — Игорь, — Северус отсалютовал ему полупустым бокалом. — Альбус не теряет хватку, как я посмотрю. Как дела в Болгарии? — Лучше, чем можно было ожидать, — он встал по правую руку от Снейпа, задумчиво глядя на молчаливый темный сад. — Ты вновь в Ордене? — Это громко сказано, — Северус поморщился. — Скорее оказываю Альбусу некоторые услуги. — Хотел бы я пошутить, что Гриндевальд уже не справляется с его аппетитами, но не буду, — Игорь покрутил в руках высокий бокал. — Будь осторожен. Старик в последнее время сам не свой. — Я всегда осторожен. — Ходят слухи… — он бросил быстрый вопрошающий взгляд на Снейпа, и тот скупо кивнул. — Ходят слухи, что он решил связаться с Сальвадорами, чтобы усилить свое влияние на востоке. — Зачем ему это? — Если бы я знал. Но мне это не нравится. Ой как не нравится. Что-то назревает, Северус, и прежде, чем оно рванет, я хочу оказаться подальше от всего этого. — Если ты понадобишься Альбусу, он тебя и из-под земли достанет. — И тебе советую залечь на дно, — Игорь проигнорировал колкое замечание. — Может, поедешь со мной? Он протянул руку к Северусу, убирая за ухо выбившуюся черную прядь и на секунду касаясь теплой ладонью его щеки. Снейпа обдало тяжелым запахом сандала и османтуса — запахом, знакомым ему еще со времен школы. Ароматом его первой любви. — Мой ответ остается таким же, как и десять лет назад. — Ты всегда был слишком предусмотрительным, — Игорь убрал руку, криво улыбаясь. — Всегда тебя за это любил и ненавидел. — В нашей работе нет места сантиментам. Тебе ли не знать, — Снейп отвернулся, осушая бокал и отставляя его на каменные перила. Лицо Игоря было скрыто тенью, но Северусу не нужно было яркое освещение, чтобы уловить окружающую его горечь. — Я остановился в Хилтоне. Номер 394. Это так, к сведению, — он кивнул Снейпу на прощание и уже у самого выхода, не оборачиваясь, бросил скупое: — Береги себя. Северус проводил взглядом его высокую фигуру и через несколько минут и сам покинул балкон. Его голову тут же заполнили мысли о махинациях Дамблдора с итальянской мафией, и, видимо, именно это и призвало старика. Альбус, облаченный в клетчатый костюм-тройку, сверкая глазами из-под очков-полумесяцев, уже поджидал Северуса. Его седая борода была перехвачена причудливым зажимом в виде расправившего крылья феникса. — Северус, рад видеть тебя, — его лицо расплылось в довольной улыбке. — Не слишком утомился с дороги? — Альбус, кончай этот цирк. Будто я мог отказаться, — Снейп перехватил с подноса новый бокал мартини. — Зачем я тебе здесь? — Грубость, мальчик мой, это духовная слабость, — Дамблдор тем не менее не выглядел огорченным, продолжая изучать Снейпа внимательными голубыми глазами. — Разве ты плохо проводишь время? Я видел, ты нашел общий язык с государственным секретарем образования Корнелиусом Фаджем. — Было весьма интересно послушать про его ноющее на погоду колено. — Связи, милый мой, это то, что не купишь ни за какие деньги. На таких вечерах завязываются отношения на долгие годы. — Вот только мне это не нужно. — Упрямец, — Альбус по-отечески похлопал его по спине, и Снейп с силой сжал челюсти, сдерживая себя от высокотоксичной порции яда. — Пойдем, мне нужно с тобой поговорить. Они прошли долгим безлюдным коридором, остановившись у одной из многочисленных комнат особняка. Дамблдор задумчиво похлопал себя по нагрудным карманам и, услышав металлический перезвон, достал связку ключей. — Проходи, — он распахнул перед Северусом дверь, пропуская внутрь маленького, плохо освещенного кабинета. Минималистичное убранство не могло обмануть опытный глаз Снейпа — мебель из красного дерева, парчовая обивка дивана и двух, на первый взгляд, простеньких кресел. Одна эта комната стоила больше, чем вся квартира Северуса со всем немногочисленным приданым. Альбус, немного прихрамывая и непроизвольно потирая бедро, направился к бару в углу комнаты. — Виски, бурбон, мартини? — Нет, Альбус, спасибо. У меня все есть, — он отсалютовал бокалом. — Я бы хотел поскорее решить наши деловые вопросы. Снейп неотрывно следил за движениями Дамблдора, и то, что он видел, не внушало ему оптимизма. Старик сильно сдал за последние полгода — его морщинистая кожа приобрела нездоровый серый оттенок, черты лица заострились, а под блеклыми голубыми глазами залегли болезненные тени. — Как скажешь, мальчик мой, — тот щедро плеснул себе виски и с явным облегчением опустился в глубокое кресло. — Молодость всегда так поспешна, так порывиста. Все время куда-то мчит, кипит желаниями, не терпит отлагательств, — Альбус припал бледными губами к краям бокала. — Отменный виски, — довольно выдохнул он, вытирая влажные усы тыльной стороной ладони. — Альбус, — предостерегающе прошипел Северус, складывая на груди руки. — Меньше лирики. — Присядь, Северус. Ты же знаешь — в ногах нет правды. Тем более что наш разговор может затянуться. Снейп нехотя подчинился, устраиваясь на стоящей в углу комнаты софе. — Давай я упрощу тебе задачу, Альбус, — Северус закинул ногу на ногу, устремляясь скучающим взглядом в окно, где нежно-белым цветом раскинулись вишневые ветви. — Ты вынудил меня приехать на это показательное выступление и водил, как мартышку на привязи, представляя каждому более-менее влиятельному бюрократу, не просто так. Каркаров, Кингсли, Дирборн, Маккиннон… Все члены Ордена сегодня здесь, — Снейп хмыкнул и добавил: — Точнее все, кто все еще жив. Краем глаза Снейп заметил, как Дамблдор, явно чувствуя себя неуютно, заерзал в кресле. — Ты бледен и слаб. Ногтевые фаланги синеватые, кожа рук сухая, а одышка настигла тебя, едва ты успел сделать и сотню шагов, — Снейп перевел взгляд на застывшего Альбуса. — Ты болен. Причем давно и серьезно. Напряженную тишину резко разорвал сухой смех Дамблдора, больше похожий на воронье карканье. Немое оцепенение, поразившее старика, спало, и он, расслабив плечи и откинувшись на мягкую спинку кресла, улыбнулся Снейпу знакомой хитрой улыбкой. — Я все время забываю, с кем имею дело. Ты всегда был самым наблюдательным, Северус. Моя маленькая слабость — иногда я все еще вижу в тебе угловатого, запуганного подростка, — старческие глаза засветились теплом, или то была причудливая игра света — Снейп не мог поручиться. — Но теперь я отчетливо вижу, что не ошибся в выборе. Да, я болен. К подагре, будь она неладна, и уже привычному сахарному диабету присоединился коварный рак поджелудочной. Врачи милостиво дают мне год, но что-то мне подсказывает, что времени у меня осталось значительно меньше. Вопреки страшным словам, Альбус казался совершенно невозмутимым. Кружа в бокале виски, он с интересом разглядывал Северуса, видимо, пытаясь понять, какие эмоции в нем вызвала эта роковая новость. — Мне жаль, Альбус, — Снейп не шелохнулся. — Действительно жаль. — О, мальчик мой, оставь эти сантименты кому-то, кто будет в них действительно нуждаться. Я прожил великолепную жизнь, мне жалеть не о чем. — Если начать лечение, как можно раньше… — О, Северус, брось! Четвертая стадия. Ты не хуже меня знаешь, что это тщетно. Да и я не хочу умирать в хосписе, под стоны тяжелобольных людей. Когда я закончу все свои планы, я выпью с губ Геллерта яд и под музыку перенесусь в мир иной. Ну да ладно, не думаю, что тебе хочется слушать стенания безнадежно больного человека. Да и ты мне нужен не за этим. Один из вопросов, который мне нужно успеть решить — это вопрос наследника. У нас с Гриндевальдом так и не получилось завести детей, по всем понятной причине, — он сухо крякнул в седую бороду, пряча улыбку за гранями бокала. — Отсутствие кровных родственников развязывает мне руки, и я бы хотел, чтобы мое дело продолжилось под руководством человека, которому я доверяю, как самому себе. Это ты, Северус. — Ты хочешь сказать, что решил отдать бразды правления Хогвартсом в мои руки? — обманчиво спокойным голосом спросил Снейп. — Не только Хогвартс. Все мои активы и акции, все сбережения — и, поверь, их достаточно для того, чтобы не думать о деньгах долгие десятилетия — все это станет твоим. — Очень великодушно, Альбус, — тонкая линия губ презрительно искривилась. — Очень. Но каким бы соблазнительным ни был сыр в мышеловке, я на это подписываться не собираюсь. — Не спеши с ответом, — Дамблдор одним глотком осушил остатки виски. — У тебя есть пара месяцев, чтобы подумать и все взвесить. Тем более что рациональных причин отказываться у тебя нет. От таких подарков, мальчик мой, не отказываются. — Мой ответ — нет. Если тебе так угодно — могу повторить его еще раз, через несколько месяцев. Это все? Дамблдор укоризненно покачал головой, цепляясь взглядом, полным осуждения, за Снейпа. Набрав полную грудь воздуха, он хотел было что-то возразить, но видимо передумал, сдувшись в один миг. В глубоком кресле, обитом красной парчой, Дамблдор выглядел высушенным и абсолютно беспомощным стариком. В сердце Снейпа, как бы он ни старался держать под контролем эмоции, все же закралась жалость. — У меня будет небольшая просьба. Завтра у меня запланирован завтрак с одной очень влиятельной особой. Возможно, ты слышал о ней. Беллатриса Лестрейндж. — Это жена Родольфуса? — Снейп смутно припомнил чету, с которой однажды его познакомили на очередном званом вечере. — Вдова Родольфуса, — Альбус прочистил горло. — Лестрейндж последние пять лет отбывал срок за контрабанду оружия и наркотиков, и, видимо, что-то не поделил с сокамерником, так что тот наградил его Колумбийским галстуком. Снейп скривился, представляя себе кровавую картину. — Проблема в том, что Родольфус имел тридцать процентов акций в «Чарити и Ко», и теперь они по наследству переходят его жене. Контрольного пакета акций она еще не имеет, ведь в совет директоров вхожу еще я и Минерва. — И что ты хочешь от меня? Альбус молчал, сверля Снейпа тяжелым мутным взглядом. На дне его белесых глаз затаился нехороший огонек. — Альбус? — Ты поможешь мне убедить госпожу Лестрейндж в том, что ей крайне необходимо продать свои акции мне. — Я не мастер убеждать. Если тебе нужен хорошо подвешенный язык, обратись к Кингсли. Он и мертвого уговорит купить канарейку. — Боюсь, что особым даром убеждения владеешь только ты, — Альбус многозначительно прокашлялся, и у Снейпа пробежал неприятный холодок вдоль позвоночника. — Ты знаешь мои принципы. Я не трогаю женщин и детей, — сталь в голосе Снейпа ничуть не смутила Дамблдора. — На Минерву уже было три покушения. Как ты думаешь, чьих это рук дело? — Неудачная попытка манипуляции, Альбус. Минерва — не маленькая беззащитная девочка, которую нужно спасать. Она матерый волк, который откусит тебе руку прежде, чем ты успеешь к ней подойти. Минерва знала, на что шла, ввязываясь в твои игры, и, уверен, не нуждается в защите. — Не будь таким циничным! Она была тебе, как мать! — Альбус подорвался и, гневно пыхтя и прихрамывая, дошел до бара, где налил себе еще порцию виски. — У тебя не получится сыграть ни на моей жалости, ни на моих чувствах, — Снейп проводил его скучающим взглядом. — Разбирайся в своих проблемах сам. Я уже давно перевыполнил долг. — Мы одна семья, Северус, — опасным шепотом начал Дамблдор. Рука с виски мелко дрогнула, и янтарные капли оросили пол. — Одна семья. Были и всегда ею будем. А семье нужно помогать. — Ты мои принципы знаешь. Если это все… — Снейп вытянул затекшие ноги и, потянувшись, поднялся. — Постой! — Дамблдор поднял вверх руки, будто признавая поражение. — Глупо было и надеяться, что ты согласишься. Ты всегда был высокоморален. Даже с теми, кто этого не заслуживает. Сделай старику одолжение — позавтракай завтра с нами. Я буду чувствовать себя в безопасности, если ты будешь рядом. Госпожа Лестрейндж не так проста, как может показаться на первый взгляд, и если она вздумает меня отравить, то ты будешь на чеку. — Альбус, скажи только честно, зачем тебе это? Зачем тебе нужен «Чарити и Ко»? — Это дело моей жизни. Я столько сил и времени вложил в эту благотворительную организацию не для того, чтобы кто-то ее разрушил! — Благотворительную? — Снейп хмыкнул. — Ну-ну. — Конечно! Ты даже представить себе не можешь, скольким детям в Африке, Бразилии, Вьетнаме и Таиланде мы помогли! Сколько невинных жизней спасли! — Дамблдор стал нервно гладить золотого феникса на своей бороде. — Я не отдам ей компанию. — Как скажешь, шеф, — Снейп направился к двери. Соглашаться на авантюру Дамблдора не было ни малейшего желания, тем более что он обещал Гарри завтра с утра забрать его из Хогвартса на все пасхальные каникулы. Но нельзя было упускать шанс раскопать в этом мутном деле больше информации. — Где завтра не дать тебя убить? — Я пришлю за тобой машину. Ты же остановился в Хилтоне? Снейп кивнул, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения. Старик продолжал следить за каждым его шагом. Это не было открытием, но он уже порядком от этого устал. Сидя в салоне кеба, несущегося по ночным улицам, Снейп никак не мог прогнать из головы разговор с Дамблдором. Рак поджелудочной — один из самых агрессивных видов онкологии и, судя по тому, как изменился Альбус в последнее время, болезнь активно прогрессировала. Снейп горько рассмеялся, чем вызвал интерес у водителя — в зеркале заднего вида на него настороженно воззрилась пара карих глаз. Стать директором Хогвартса. Да Дамблдор совсем выжил из ума! Приманка в виде миллионов фунтов, которые перекочуют на счет Снейпа после того, как он возьмет бразды правления школой, была соблазнительной, но не настолько, чтобы Северус согласился положить на алтарь свою жизнь. Нет, с него достаточно. У него теперь есть Гарри, есть планы на будущее. Он заслужил покой. Бездумным взглядом провожая неоновые вывески, мелькающие за окном кеба, Северус вспомнил, где уже слышал про «Чарити и Ко». Это была именно та компания, которая не так давно отгремела скандалом о нелегальной контрабанде наркотиков. Лестрейнджа тогда посадили, а вот доказать причастность других генеральных директоров так и не получилось: то ли они действительно были не при чем, то ли Родольфуса мастерски подставили. Но утверждать, что «Чарити и Ко» — благотворительная организация, было, по крайней мере, смешно. До Снейпа доходили слухи, что в последние годы через нее идет активный поток эмигрантов из Азии и Востока. Почему эта компания так важна Дамблдору, что он, даже находясь одной ногой в могиле, готов на все, чтобы ее заполучить, Снейп не имел и малейшего понятия. Единственное, что он знал точно — Альбус никогда не делал и не говорил ничего просто так. Все его движения, все подергивания паутины были тщательно продуманы на несколько шагов вперед. И, видимо, Снейпу во всем этом была отведена своя, пока что плохо им осознаваемая роль. В пустом роскошном номере на предпоследнем этаже, с которого открывался невероятный панорамный вид на город, Снейп сбросил ботинки и наконец-то снял удушающий его галстук. Открыв мини-бар, он щедро плеснул себе в бокал самого дорогого из представленных там виски — все растраты брал на себя Дамблдор, и Северус решил ни в чем себе не отказывать. Кинув беглый взгляд на часы, он достал мобильный телефон. С: Завтра не смогу забрать тебя — появились срочные дела. Перенесем нашу встречу? Г: Что-то случилось? Ты в порядке? С: Нет, я не в порядке, потому что вместо того, чтобы провести время с тобой буду вынужден присутствовать на навевающей тоску деловой встрече. Бегущая строка упрямо показывала, что Гарри пишет сообщение, и спустя пару минут ожидания окошко сообщений показало неказистое: Г: Я буду ждать. С: И я. Тепло разлилось в груди Снейпа, когда, откинув телефон в сторону, он прикрыл на секунду глаза, представляя перед собой образ Гарри. Понимание, что тебя ждут, что ты кому-то действительно важен, было для Северуса диковинным открытием. Чем-то новым и совершенно необыкновенным. Единственным, что омрачало Снейпа, была подленькая мысль, скребущая изнутри черепную коробку — счастье с Гарри не могло продлиться долго. Он был молод, прекрасен и, как и полагается любому юному существу, беспечен. Вопросы будущего мало волновали Гарри, не трогало его и мнение окружающих. В отличие от Северуса, который привык планировать и предугадывать. Рано или поздно легкий флер влюбленности, который вскружил Гарри голову, развеется, и вылезут наружу все непривлекательные особенности отношений с большой разницей в возрасте. И Снейп готов был многое отдать, чтобы этот момент наступил как можно позднее или не наступил вовсе. Возможно, к тому моменту он уже успеет заполнить всего себя воспоминаниями, образом и запахом Гарри настолько, что будет готов его отпустить. Возможно, он даже проявит благородство и уйдет первым, как только почувствует, что их отношения станут для Гарри невыносимыми. Возможно… И как бы Снейп себя не обманывал, он знал, что то, что он чувствует к Гарри, никуда не исчезнет, не истлеет и не выцветет, сколько бы времени ни прошло. То, что станет любовным приключением для Гарри, станет самоубийством для Северуса. Но за возможность быть рядом, пусть и недолго, Снейп готов был заплатить и более высокую цену, чем собственная жизнь.

***

— Альбус, если твоя дорогая гостья не соизволит явиться на протяжении следующих пяти минут — я ухожу, — ядом, сочившимся в голосе Снейпа, можно было убить одну здоровую лошадь. Но на одного больного старика он не возымела никакого эффекта. — Дамам свойственно опаздывать, — добродушно прокряхтел тот, пряча беспокойство за натянутой улыбкой. — А мне свойственно не терпеть неуважение по отношению к себе и своему времени, — Снейп отставил в сторону пустую чашку кофе и откинулся в плетеном кресле. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь высокие витражные окна ресторана, щедро поливали золотом Северуса и сидящего напротив него Альбуса. Время близилось к полудню, а Лестрейндж все не было. — Видно, что ты давно не имел дел с прекрасными дамами, — Альбус пригладил рукой седую бороду, которая едва не доходила ему до середины груди. Сегодня он обошёлся без вычурных прикрас, ограничившись обычной, стягивающей ее резинкой. Снейп поморщился от сочащегося лицемерия. Тут, где их разговор мог быть услышан, Альбус рассыпался Беллатрисе в медовых комплиментах, а менее суток назад хотел ее убить. — Три минуты, Альбус, и я ухожу, — Снейп бросил взгляд на треснутый циферблат и поправил солнцезащитные очки. Чем раньше он покинет это заведение, тем раньше встретится с Гарри, сожмет его горячее тело в своих объятиях, найдет губами его губы и… — Я уверена, что М25 сконструировал псих-недоучка, который после смерти будет гореть в вечном пламени Ада! Это же надо, придумать такую дорогу, где ты больше стоишь, чем едешь! К их столику подплыла — и это именно то слово, которым Северус мог охарактеризовать ее походку, — Беллатриса Лестрейндж. На ее худые выпирающие плечи, несмотря на более двадцати градусов тепла за окном, была накинута укороченная черная шубка, со скатавшимся искусственным мехом. Изделие это наталкивало на мысли о несчастных черных кошках, однажды завернувших не в тот темный переулок. Снейп поразился тому, как сильно отличался тот образ, что был запечатлен в его памяти несколько лет назад, и эта личность. Госпожа Лестрейндж прошлого — высокая статная женщина, с копной непослушных вьющихся волос, пышной грудью, которую она всячески подчеркивала и тонной макияжа на идеально реконструированном светилами пластической хирургии лице. Она кокетливо смеялась, игриво поводила плечами и щурила лукавые карие глаза. Сейчас же перед ним, зажав между пальцами тонкий алый мундштук с сигаретой, стояла дама, жизнь которой пошла под откос. Давно видавшие шампунь волосы были острижены в рваный пикси, тушь разводами украшала ее впалые щеки, а помада крупными комочками скаталась в уголках ее некогда прекрасных губ. Жалкое зрелище. — Миссис Лестрейндж! — Дамблдор, с прытью пятнадцатилетнего мальчишки, подскочил, приветственно целуя протянутую ему тощую ладошку. Отодвинув перед ней стул, он жестом подозвал официанта. — Вы не слишком устали? Лондонская кольцевая действительно вытягивает все жизненные силы! — Вы опоздали, — ледяным тоном отчеканил Снейп, наблюдая, как Беллатриса, закинув ногу на ногу в непозволительно короткой юбке, поджигает очередную сигарету. Глаза ее были скрыты за круглыми солнцезащитными очками. — В деловом мире это демонстрация неуважения к партнеру. Является ли это вашей невербальной позицией, миссис Лестрейндж? — Двойной эспрессо и поживее, — бросила она подошедшему официанту и глубоко затянулась сигаретным дымом. В нос Снейпу ударил приторный запах вишни. — А вы не представились и даже не встали, приветствуя даму, что говорит о ваших скудных понятиях о правилах приличия. Так кто вы такой, чтобы читать мне лекции? — ее губы тронула насмешливая улыбка. — Альбус, кто этот грубиян? Может, представишь его, если он сам не способен? — Приношу извинения, за грубость моего протеже, — Дамблдор кинул на Снейпа убийственный взгляд, но промахнулся. — Это — Северус Снейп. Вы однажды уже были представлены, но, боюсь, в суматохе лиц могли запамятовать. — Ах, Северус. Неужто тот самый? — Что значит «тот самый»? — бровь Снейпа вопросительно взлетела. — В определенных кругах вы очень известная личность, мистер Снейп. Давно хотела познакомиться с вами поближе. — Увы, это не взаимно, — Снейп почувствовал, как Дамблдор ощутимо пнул его ногой под столом. — Раз мы уже потратили большую часть утра на бессмысленное ожидание и не менее бессмысленные разговоры, предлагаю приступать к делу. Альбус, прошу, начинай. — Этот выскочка прав, Альбус. У меня кошмарно болит голова, и я хочу как можно быстрее залезть в ванну и выпить пару бокалов шампанского. Приступим к делу — разговор пойдет о моей доле в «Чарити и Ко»? Дамблдор кивнул, соединяя кончики пальцев обеих рук. Взгляд его стал хищным. — И ты, конечно же, хочешь у меня эту долю выкупить? — Беллатриса криво улыбнулась, откидываясь на спинку плетеного кресла. Поглубже затянувшись вишневым дымом, она выдохнула серое облако, которое зависло над их столом. — С Минервой ты уже договорился? — Ей сейчас немного не до этого — на нее было совершено покушение. — Вот как, — Белла сняла очки, пристально глядя на Дамблдора. Вдоль позвоночника Снейпа пробежал холодок — ее глаза горели безумным холодным блеском. — Я смотрю, ты подготовился. Снейп застыл, наблюдая за разворачивающейся перед ним картиной. Болезненная догадка заскребла острыми когтями горло. Лестрейндж была не причастна к покушению на Макгонагалл, а это значило, что… — Приятно иметь дело с умными женщинами, — Дамблдор усмехнулся и достал карманный калькулятор. Набрав несколько цифр, он подвинул его к ней. — Это реальная стоимость на сегодняшний день. Беллатриса громко рассмеялась, отшвырнув от себя устройство. — Курам на смех твоя бухгалтерия, Альбус! Ты хоть представляешь, какие доходы компания приносит в месяц? Знаешь, что она значила для сладкого пудинга Роди? — она причмокнула губами, и Снейпа едва не передернуло от отвращения. — Добавь еще три миллиона… — По рукам! — Дамблдор гаденько улыбнулся, довольно потирая руки. Видимо, предложенная им сумма была изначально сильно занижена. — Погоди радоваться, стервятник. Еще три миллиона, — она стала загибать пальцы, — ежемесячная выплата в размере десяти процентов от общего дохода на протяжении пяти лет и, — она, не смотря на Снейпа, ткнула пустым мундштуком в его сторону — его. — Что, простите? — Снейп подумал, что ослышался. — Хочу его, — игнорируя его вопрос, повторила Белла. — Он так сильно напоминает мне Роди — непокорный, язвительный, саркастичный. Сломать его — будет отдельным удовольствием. — Боюсь, сделке не суждено состояться — видите ли, миссис Лестрейндж, рабство было отменено еще в 1838 году, и у господина Дамблдора нет на меня никаких прав. — Альбус, если твой щенок кусается, то на прогулки нужно надевать намордник, — Беллатриса впилась в Снейпа горящим взглядом. — Непослушных питомцев сажают на цепь, мистер Снейп. Черный кожаный ошейник на твоей бледной шее — просто симфония! — А вам к лицу будет смирительная рубашка — поторопитесь примерить! — Снейп встал. — Альбус, я бы на твоем месте, прежде чем заключать любые сделки с миссис Лестрейндж, убедился бы в ее ментальном здравии, иначе ни один юрист не возьмется за дело с недееспособным клиентом. Всего доброго, господа и дамы, я вас покидаю — продолжать участвовать в этом цирке у меня нет ни малейшего желания. Развернувшись на пятках, Снейп вышел. Стремительно покидая ресторан, он уже не видел, как Дамблдор, пожимая худую ручку Беллатрисы, прячет в седых усах довольную улыбку. Сделка была заключена.