Козел отпущения (Scapegoat)

      Питер "всплывал" на поверхность сознания неотчетливо — словно в мутной дымке, и с ощущением, что у него на груди сидит слон. Нет, последнего быть не могло — он лежал ничком. Осознав это, Питер постарался мысленно переориентироваться в пространстве. Его веки дрогнули и открылись, и он обнаружил, что его лицо близко и лично соседствует с деревянным полом, что, вероятно, и объясняло дикую головную боль, охватывающую весь череп. Несколько минут он совершенно не понимал, какие обстоятельства могли бросить его в таком положении, лицом вниз. Потом память взорвалась воспоминаниями, а осознание окружающего резко расширилось, вбирая в себя отсутствие Нила и агентов ОПД, а так же звуки с улицы, сильно напоминавшие всеобщую перестрелку. Инстинктивно связав два последних наблюдения, Питер шатко поднялся на ноги — он ни минуты не сомневался, что его друг в беде.       Усилия, затраченные на простое вставание, кажется, высосали из него все силы, и Питер несколько секунд стоял на месте, пошатываясь от головокружения. Потом он сделал небольшой шаг, и нога поехала по скользкому полу. Он непонимающе уставился на стоившую ему сцепления с поверхностью лужу крови. Но мысли отказывались собираться во что-то связное, а найти свой пистолет ему казалось важнее, чем раскрыть эту небольшую тайну. Но даже эта задача от него ускользнула ибо снаружи донесся разрывающий грохот. Питер бросил свои бесплодные поиски и рванулся к двери, отталкиваясь руками от стен и мебели, как шарик в настольном пинболе. При попытке сражения с одной особенно агрессивной стеной его руку прострелило таким взрывом боли, что он едва не рухнул на колени. Осторожное ощупывание показало, что у него глубоко рассечен трицепс. Питер связал дыру в плече с лужей крови на полу, но все равно не мог полностью осознать их значение. Императив, что надо найти Нила, оттеснял все прочее на задний план, так что Питер вновь оттолкнулся от стены и, шатаясь, проделал остальной путь до двери.       После полутьмы дома яркое солнце его ослепило. Спасаясь от жгучего света, Питер прикрыл здоровой рукой глаза и стал спускаться на тротуар. Когда глаза приспособились к свету, он узрел осевшего у стены Виндлоу/Кондрона, преступно брошенного там мертвым. Пулевое отверстие между глаз снимало все сомнения насчет смерти. Почти в двадцати ярдах распласталось еще одно тело, и при виде темных волос и худощавой фигуры, у Питера на одно мучительное мгновение от ужаса сжалось сердце, но потом его разум сбросил идентификацию. Может, он и не помнил, во что был одет сегодня Нил, но умереть в этой полосатой куртке он точно не мог.       Время словно застыло, никто не смел шевелиться, так что, когда дальше по улице началось какое-то движение, оно сразу привлекло внимание Питера. И на этот раз узнавание было мгновенным. В фургон запихивали безвольное тело его партнера.       — Нил! — попытался закричать Питер, но с губ сорвалось только сухое карканье, которое никто бы не расслышал и за три фута. Хотя при здравом размышлении, это было даже неплохо. Прежде чем привлекать внимание вооруженных бандитов, ему самому следовало найти оружие. А ведь у Кондрона оно было! Питер отчаянно заозирался в поисках его пистолета. Быстро оценив положение тела, он прикинул вероятную траекторию, по которой пистолет вылетел из безжизненной руки Кондрона, и за пару секунд углядел его, почти невидимый под припаркованной машиной. Питер подхватил пистолет и прицелился в плавном синхроне с уже набиравшей скорость машиной. Картинке перед глазами недоставало четкости, но шины были достаточно крупной целью, чтобы Питера это не волновало.       Питер аккуратно нажал на курок, но раздавшийся слабый щелчок прояснил, что Кондрон, прежде чем умереть, опустошил оружие. Но у Питера не было времени даже на рвавшийся с губ поток ругательств. Через секунду он уже ощупывал одежду мертвеца, отыскивая новую обойму, но к тому времени, когда он наконец ее нашел и со скоростью военного вставил взамен опустевшей, было уже поздно — фургон скрылся за углом ровно в тот момент, когда Питер навел на него пистолет. Мир Питера сузился до звука собственного дыхания и грохочущей в ушах крови, от слепого ужаса внутренности скрутило узлом. Нил был в руках мафии.       И вот в этот момент наконец показалась полиция. Питер не отреагировал на ее прибытие — он слишком привык к сиренам и слишком был сосредоточен на спасении своего склонного влипать друга. Однако ему быстро напомнили об опасности такого игнорирования. Раздался резкий окрик:       — Полиция! Бросайте оружие! Быстро!       Если тебя обнаруживают единственным вооруженным человеком в окружении энного количества трупов, полиция склонна косо на тебя смотреть. Питер не стал бросать оружие, но разжал хватку, отчего пистолет соскользнул с руки, повиснув у него на пальце, а сам Питер развел руки в стороны, принимая неугрожающую позу. Его левая рука яростно запротестовала против таких перемен.       — Я агент ФБР, — спокойно проговорил он, сдерживая гортанный рык, который пытался прорваться сквозь голосовые связки. — Удостоверение у меня в кармане. Произошло похищение, и на счету каждая секунда. Вам нужно произвести...       Закончить ему не дали.       — Сэр, оружие на землю, живо. Шаг в сторону и руки за голову.       Питер подосадовал на задержку, но он понимал, что при виде тела у его ног любой полицейский с легкостью нажмет на курок. К его облегчению, когда он уже начал нагибаться к земле, появилась еще одна машина с сиренами, которая эффектно затормозила около полицейской машины. Из нее буквально по воздуху вылетела Диана, на ходу показывая удостоверение.       — Опустите оружие! Это агент ФБР.       Полицейские с явным нежеланием подчинились, но Питер уже выбросил их из головы и сосредоточился на том, чтобы максимально сжато ввести свою команду в курс дела.       — Нил похищен. Нужна ориентировка на "фордовский" фургон серии "E", вероятно 2008 иди 2009 года, светло-коричневого цвета. Номер я не разглядел — слишком далеко, но на бампере была наклейка "Метс". Направлялся на север.       Джонс, наполовину высунувшись с пассажирского сидения, сделал согласный жест:       — Вас понял, — и снова исчез в машине.       Диана направилась к Питеру, и ее лицо тревожно напряглось, когда она увидела капающую с его руки кровь.       — Босс, вы в порядке?       — Я в норме, но думаю, тебе стоит проверить... — он не успел закончить, потому что в этот момент повернулся, чтобы показать на разбитую машину сообщницы Кондрона, и Диана сдавленно ахнула. Питер никогда не слышал от нее такой реакции и встревожено обернулся.       На обычно невозмутимом лице Дианы отражался ужас и шок.       — Что? — с беспокойством спросил Питер и потом повторил вопрос, поскольку членораздельного ответа не получил — только трясущийся палец, показывающий куда-то в его направлении.       Питер попытался извернуться, чтобы посмотреть себе за спину, но от этого движения не только вспыхнула боль в руке, но и он сам почувствовал себя очень глупо — как собака, гоняющаяся за своим хвостом, и быстро вернулся в предыдущее положение.       Диана рывком вышла из шока.       — Звони в "скорую", — рявкнула она Джонсу. — Босс, не двигайтесь, стойте смирно.       Питер повиновался — краткая потеря Дианой самообладания убедила его, что что-то серьезно не так.       — В чем дело? У меня что, на спине пчела? Или бомба?       — Не совсем, — Диана уже зашла ему за спину. Он не видел выражения ее лица, но в голосе сквозило недоумение.       Он невольно вздрогнул, когда ее холодные руки скользнули ему сзади под рубашку.       — Эй, поосторожней. У Эл пунктик насчет рук и других женщин. В прошлый раз мне пришлось целую неделю мыть посуду.       "Федеральный БабоРаздеватель" — как наяву услышал Питер поддразнивающий голос Нила, и у него невольно поползла улыбка       — В прошлый раз, босс?       Питер расслабился: из голоса Дианы исчезло напряжение — что бы его ни причинило, проблема уже разрешилась.       Ее рука уперлась ему в спину, и он ощутил странный рывок. Потом Диана появилась перед Питером, и в ее руке, обмотанной платком, красовался нож.       — Он?..       — Торчал у вас посередине спины. Да, — закончила за него Диана. — Но он застрял в ремнях кобуры. Там, где они пересекаются — двойной слой кожи. Это спасло вам жизнь. Вообще ни царапины. Но вот с рукой кошмар. Мы должны отвезти вас в больницу.       — Рука подождет, — но поскольку Диана запротестовала, он смирился: — Поищи в квартире чем перевязать. Нила похитили, и у него мало времени.       Он похлопал себя одной рукой по карманам.       — Черт, где мой мобильный? — В голове всплыло противостояние на лестнице. — Точно, он остался в доме. Не сходишь за ним? И, Джонс, позвони маршалам, пусть пришлют данные с браслета Нила. О, и проверь, не получится ли отследить его телефон. Он, наверное, еще при Ниле.       Члены команды неохотно разошлись выполнять инструкции, и Питер порадовался, что хоть ненадолго остался один. Он глубоко вдохнул, наполняя легкие влажным вечерним воздухом и пытаясь таким образом очистить разум, но его колотило эмоциями: гневом и страхом в равной мере, густо и бесперебойно. Он подвел Нила, не выполнил своего обещания его защитить. Отчаяние, словно змея, свернулось у него внутри и потом незаметно поднялось к горлу.       Питер поднял голову, снова втягивая в себя воздух, и потер ноющий висок. Последние пару дней он ощущал себя как в эпицентре семибального землетрясения; волнение за друга рушило его защитные стены. Однако сейчас надо было заново их восстановить и задраить все возможные люки. Нилу требовался агент Питер Бёрк — талантливый ФБР-овец, который находил его, когда больше никто не мог — причем, находил дважды. Питер позволил всему, кроме решимости, раствориться и стать белым шумом. Он все еще чувствовал себя разбитой посудиной, которая держится на честном слове, но твердое и непреклонное стремление найти Нила скрыло оставшиеся трещины, в том числе, возможно, и от него самого.       Вернулась Диана, на ее лице отражалось потрясение. Она протянула Питеру его телефон, который несла водруженным на кучу извлеченных из аптечки медикаментов.       — Босс, там как была бойня. Кровь на полу, кровавые следы по стенам и лестнице. Это все ваша?       Питер хотел было кивнуть, но потом отрицательно покачал головой.       — Нет, еще Нила. — Он не стал вдаваться в подробности.       Диана мягко подтолкнула Питера сесть на ступеньку и занялась его рукой.       — Что вообще происходит? Что случилось?       Питер постарался собраться с мыслями настолько, чтобы суммировать события дня, не выдавая при этом изначальной деятельности Нила.       — Вот этот, — он кивнул на Кондрона, — и дама в машине — агенты ОПД. Они заставили Нила кое-что выкрасть у русской мафии. И это, — он жестом показал на обширное пространство учиненного хаоса, — стало ответным ударом.       Питер дернулся, резко втянув в себя воздух — то, что делала Диана с его рукой, было болезненным с резкими провалами в мучительное.       — Здесь нужны швы, босс. Вы потеряли много крови.       — У меня нет времени. У Нила нет времени, — и снова он сдержал отчаяние, которое как кровь просачивалась в его голос. — Я буду в норме. Прошу, просто перевяжи и все.       Диана повиновалась, молча выражая неодобрение. Когда она закончила, Питер слегка шатко поднялся и с неудовольствием оглядел свою порванную и окровавленную рубашку.       — Мне нужно переодеться. Моя машина стоит через улицу, там в багажнике есть чистый пиджак и рубашка. Открывай с пульта, на расстоянии. Кондрон угрожал ее взорвать, говорил, что подложил бомбу. Я уверен, что он блефовал, но рисковать не хочу.       К ним торопливо подошел Джонс. На его лице отражалась растерянность, которая позволила Питеру предположить, какую именно новость он принес.       — Данные слежения показывают, что Нил сейчас в своей квартире, — сообщил Джонс.       Питер расстроено покривился.       — Работу программы саботировали. Позвони еще раз маршалам и сообщи, что они передают ложные данные. Пусть попробуют перезапустить программу. Но у нас на это нет времени. — Он повернулся к Диане, которая торопливо шла к ним с одеждой Питера. — Мне нужно, чтобы ты осталась здесь. Я знаю, куда они увезли Нила, и я еду за ним.       Агенты встревожено переглянулись.       — Вы не можете покидать место перестрелки, где убили офицера полиции, — осторожно напомнил Джонс. Правила на этот счет были очень конкретны.       — Я ни в кого не стрелял, — отмел все протесты Питер. — Я вообще не стрелял. Я даже не знаю, где мой пистолет. Этот принадлежит Кондрону. На нем мои отпечатки, но проба на следы пороха покажет, что я не стрелял. Может, это и место перестрелки с убийством, но для меня это в первую очередь место похищения, и я приму меры, чтобы больше никого не убили.       Его подчиненных это явно не убедило, и он продолжил:       — Слушайте, Нила похитила русская мафия. Они считают, что у него есть кое-что, что им нужно, но у него этой вещи нет — она у меня. И когда они поймут, что у него ее нет, то убьют Нила. Я этого не допущу.       Диана пригляделась к своему боссу. Вокруг глаз Питера выделялись глубокие морщины, взгляд был мрачным, плечи в постоянном напряжении, но она видела в его глазах решимость. Это был человек, которым она восхищалась больше всех на свете. Она уважала его дисциплинированность, желание защищать и то, с какой страстью он посвящал себя работе, неважно, чего ему это стоило. И еще она видела сильную связь между своим боссом и его юным консультантом, и знала, что никакие аргументы не сдвинут сейчас Питера с намеченного курса действий.       — Вы не в состоянии вести машину, — было единственным возражением, которое она озвучила.       — Я поведу, — прервал ее Джонс. Это было утверждение, не предложение.       Острая необходимость действовать, словно электрозаряд, скользнула по позвоночнику Питера, приводя все его мышцы в состояние боевой готовности. Со времени похищения и без того прошло слишком много времени. Он не желал тратить его еще больше впустую.       — Хорошо, поехали. Диана, когда закончишь, сразу возвращайся в офис. Как только будет доказательство местонахождения Нила, получай ордер и вызывай группу спецназа.       Питер дал Джонсу адрес Шоровоского — инстинкты говорили, что Нила увезли именно туда, и Питер им доверял. Мобильник Нила нашли в доме Джун, а офису маршалов могло потребоваться время, чтобы определить ошибку в программе и ее исправить.       Обезболивающее, которое Диана заставила его принять, немного притупило болезненную пульсацию в голове и руке, но способности продуктивно думать Питера лишала не она, а тревога за Нила. Русская мафия славилась своей жестокостью, и нилово неподражаемое очарование вкупе с хорошо подвешенным языком тут ему не помогут.       Питер беспомощно стиснул руки — память подкинула воспоминания, как выглядели жертвы допросов русских. Он не допустит, чтобы Нила постигла такая же участь. Джонс чувствовал, что Питер погружен в раздумья и предоставлял босса своим мыслям, не считая частых тревожных взглядов в его сторону.       К тому времени, когда они приблизились к резиденции Шоровоского настолько, что Питер принял решение съехать с дороги и подождать подтверждения местонахождения Нила, уже почти стемнело. У Питера настолько ныло все тело, что он не мог найти комфортного положения. Несмотря на усталость, он сидел, вытянувшись в струнку, весь напряженный от желания действовать. Зазвучавший телефон вырвал его из раздумий. Он надеялся, что это Диана, но это был Хьюз.       — Питер, ты прав, — без преамбулы начал тот. — Программа после перезапуска показывает, что Нил у Шоровоского. Мы в процессе получения ордера, и он, и спецназ будут у тебя через час. Но до тех пор тебе надо продержаться. Не сходи с позиции и жди подмогу. Тебе понятно?       — Да, сэр, — механически ответил Питер. Он закрыл телефон и безвольно уронил руку на колено. Час.       Питер давно работал агентом ФБР. Он умел подчиняться приказам и понимал стоящие за ними причины. Чего он сейчас добьется, если ослушается? Но у Хьюза не было всей информации. Он не знал, какой козырь есть у Питера, и это не его партнера сейчас удерживала силой русская мафия и, возможно, пытала.       — Я иду в дом, — слова выскользнули из его рта еще до того, как он осознал свое решение. Рубикон. Здесь он пересекал черту. Он собирался проигнорировать прямой приказ начальства. Разумеется, смешно было думать об официальном выговоре или понижении должности, когда существовал приличный шанс, что русские его вообще убьют. А если нет, Элизабет... нет, он не будет об этом думать, он не может. Она бы поняла. Нил стал для них обоих частью семьи.       Повернувшись, чтобы дать указания Джонсу, Питер чуть не рассмеялся при виде его застывшего лица. Кажется, Джонс не мог решить, то ли прикидывать размер смирительной рубашки, то ли доставать наручники.       — Но, сэр, Хьюз сказал, что мы должны оставаться здесь, — как будто Питер внезапно оглох или полученный минуту назад приказ испарился у него из памяти из-за сотрясения. И вот черт побери пронзительный голос Хьюза, который можно было услышать с соседнего сидения.       — Хьюза не обладает всей информацией. Кроме того, его здесь нет, и решения в полевой обстановке принимаю я, — ровно и твердо проговорил Питер.       — Питер, вы не можете... — от желания убедить у Джонса даже упал голос. — Если вы пойдете туда, то лишь предоставите им еще одного заложника. Вы свяжете руки спецназу.       Питер про себя подумал, что, может, это и не так плохо. Не факт, что спецназ станет беспокоиться о безопасности осужденного преступника, но "своих" они все же старались защищать. Однако Джонсу он привел более приемлемый аргумент.       — Надеюсь, когда я окажусь внутри, до стрельбы уже не дойдет. А в худшем случае, у тебя будет переговорщик.       Он вытащил из кармана конверт и отдал его Джонсу.       — Им нужно от Нила вот это. Я уже все сфотографировал и отослал в отдел криптографии, но русским знать об этом необязательно. Ты останешься здесь, и я тебе позвоню, когда мне понадобятся эти бумаги, чтобы заключить сделку.       Клинтон Джонс был надежным и лояльным подчиненным, но в данный момент, кажется, был готов взбунтоваться. Но Питер точно не был хорошим примером, когда дело касалось исполнения приказов.       — Если вы идете в дом, я пойду с вами. Нил и мой друг тоже.       Питер призвал на помощь самую успокаивающую улыбку из репертуара Нила.       — Послушай, у меня есть план. — Что можно было считать правдой, если щедро даровать это название чистому "скелету" идеи, которую он себе мысленно начертил. — Ты — мое скрытое преимущество, и мне нужно, чтобы ты с бумагами находился здесь.       Нил явно повлиял на его умение говорить двусмысленно, потому что Джонс изучил искреннее выражение Питера, потом резко кивнул и выбрался из машины. Но оказавшись снаружи, он нагнулся и посмотрел на босса через открытую дверь машины.       — Питер... — он остановился и закусил губу. У Питера было чувство, что тот чуть не сказал "Надеюсь, вы знаете, какого черта вы творите". Для него и самого это был основной вопрос. Но Джонс в конце концов просто напряженно улыбнулся. — Будьте осторожны, — сказал он и захлопнул дверцу машины.       Тронувшись с места, Питер посмотрел в зеркале заднего вида: лицо Джонса отражало нерешительность и раздрай. Но при этом, он на глазах Питера вытащил из кармана мобильник и стал набирать номер. Питеру не требовались его детективные навыки, чтобы понять, кому он звонит. Проблемы, которые Питер успел на себя навлечь, были сущей ерундой в сравнении с последствиями, которые сулило ослушание прямого приказа "не входить в дом русского". Он не мог себе позволить услышать такой приказ и, с чувством полной бесповоротности своего поступка, выключил телефон. Добросовестное неведение становилось сегодня словом дня.       Внезапно в машине стало как-то очень тихо. Мурлыканье двигателя совершенно не разгоняло тишины, которая окружила Питера и распахнула дверь всем думам и отчаянию в его мыслях, которые теперь неконтролируемо неистовствовали у него в голове. Он действительно был совершенно один. Его партнер потерялся, и он действовал безо всякого одобрения ФБР. Это означало, что он опасно балансирует над очень глубоким отвесом и без какой бы то ни было видимой страховки. Но несмотря на это четкое осознание, его нога уверенно жала на акселератор.       Тянувшаяся вдоль дороги аккуратная живая изгородь уступила место стене с режущей "колючей проволокой" поверху. В тусклом свете спускающихся сумерек Питер видел камеры, которые словно маркеры отмечали его продвижение по дороге. Просто маленькое напоминание о власти этой мафиозной семьи. Взгляд на часы сказал, что Нил у них уже больше часа. Во рту пересохло, сердце обвили ледяные лианы страха. И снова Питер загнал внутрь кипящий под кожей гнев — он знал, что должен контролировать свои эмоции.       Он без колебания подкатил к воротам, опустил стекло и протянул наружу документы.       — Специальный агент Бёрк, ФБР, — представился он. — Мне нужно видеть вашего босса. Передайте, что у меня есть информация о том, что он ищет.       Сердце у него бешено билось о ребра, но, пока охранник ходил за разрешением на въезд, Питер сохранял на лице выражение вежливого равнодушия. Коротко проконсультировавшись с начальством, охранник махнул ему проезжать. И на этот раз Питер смотрел прямо перед собой, не оглядываясь на закрывавшиеся за ним ворота, которые очень напоминали "челюсти" захлопывающегося капкана.