It's a Nice Day for a Wolfstar Wedding / Это отличный день для свадьбы вульфстаров

— Сириус, ты выглядишь отлично, очень естественно. Римус, ты немного скован, и твои глаза всё ещё закрыты в каждом кадре. Так что давай просто постараемся раскрепоститься, повеселиться и вспомнить, зачем вы здесь. Зачем мы здесь, подумал Римус. Они были здесь, потому что Сириус хотел получить фотографии для помолвки, а Римус хотел, чтобы Сириус был счастлив. Но Сириус не будет счастлив, если Римусу не удастся открыть глаза. Он сделал глубокий вдох и попытался немного разжать руки. — Хорошо, извините, — сказал Римус фотографу. — Мы можем попробовать ещё раз. — Вы выглядите такими красивыми, такими влюблёнными, всё, что вам нужно сделать, это передать это на камеру, — успокоил его фотограф. — Теперь посмотрите друг на друга... и оглянитесь на меня. Идеально. Сириус назвал этот день "Свадебной субботой!", и она включала в себя встречу с группой, дегустацию торта с мальчиками и, наконец, визит к Лайаллу, чтобы они могли сообщить ему большую новость. Но сначала им нужно было сделать фотографии помолвки. Они занимались этим уже почти час и не получили ни одной фотографии, на которой Римус улыбался бы и не закрывал глаза. Каким-то образом ему удавалось выглядеть так, будто он чихает на каждой фотографии. В фотостудии он чувствовал себя неловко и стеснялся яркого света, светившего ему в глаза, дурацкого маленького табурета, на котором он сидел, и фотографа, направлявшего на них свою огромную камеру. Между тем, Сириус выглядел и вёл себя как настоящая модель, с непринуждённым шармом и грацией, как будто это странное упражнение было самым естественным в мире. Фотограф сделала паузу, чтобы посмотреть на свою камеру и их последние попытки, а Римус затаил дыхание. — Это было лучше? — спросил он. — Нет. Он повернулся к Сириусу со страдальческим выражением лица. — Я отстой. — Ты отлично справляешься, — успокаивающе сказал Сириус, целуя его в висок. — Тебе просто нужно расслабиться. И открыть свои грёбаные глаза. — Хорошо, да, я могу это сделать, — сказал Римус, сделав глубокий вдох. Он улыбнулся и открыл глаза так широко, как только мог. — Как тебе это? — спросил Римус, и Сириус растворился в смехе. — Ты похож на кота из мультфильма, которого ударило током. Не делай так. Римус тоже засмеялся, и затвор фотоаппарата щёлкнул. — Попался, — сказал фотограф. — Это то, что нужно. После встречи с менеджером группы (чтобы все танцевали и не играли яхт-рок — это была единственная просьба Сириуса), они добрались до пекарни Жака как раз вовремя для дегустации торта. Когда они вошли, Тедди и Лео уже были там, ожидая их за маленьким кованым столиком в стиле бистро. Лео был одет в свой обычный ансамбль из облегающих чёрных джинс, чёрной футболки и чёрных брогов, а Тедди, похоже, решил одеться по случаю французской пекарни в полосатую рыбацкую рубашку и чёрный берет. — Bonjour! — сказал Тедди, взмахнув рукой, когда Римус и Сириус вошли в тёплую, сладко пахнущую пекарню, над их головами звенел маленький колокольчик. — Qu'ils mangent de la brioche! — Ты такой грёбаный чудик, — ласково сказал Лео. — Ты же знаешь, что тебе нравится, когда я говорю на языке любви, — ответил Тедди, немного подвинув своё кресло, чтобы освободить место для их отцов. — Мы ничего не пропустили? — спросил Сириус. — Нет, я сказал им, что мы приехали на свадьбу Люпина-Блэка, а хозяин уже отправился за кофе и образцами, — сказал Лео. Как по команде, дверь на кухню распахнулась, и оттуда вышел мужчина с длинными светлыми волосами, завязанными в хвост черной атласной лентой, который толкал богато украшенную тележку из золота и мрамора, наполненную четырьмя тарелками, на каждой из которых лежали кусочки торта с разными вкусами; четырьмя маленькими кофейными чашками; и пышущей паром кофеваркой френч-пресс. — Здравствуйте! — сказал он воздушным голосом. — Я — Жак! Добро пожаловать в "Жак"! Поздравляю, и позвольте мне сказать? Он сделал паузу и отступил назад, приложив руку к груди в благоговении. — Я никогда не видел более поразительной пары. Думали ли вы двое о том, чтоб заняться карьерой моделей? — Вообще-то, я только что провёл утро, работая моделью, — ответил Римус. — Всё прошло очень хорошо. — Видите? — воскликнул Жак, возбужденно показывая на него. — Я же говорил. Теперь кто из вас Сириус? — Это я, — сказал Сириус, и Жак повернулся к нему, достал из кармана фартука маленький блокнот и пролистал его, пока не нашел нужную страницу. — Когда мы говорили по телефону, я записал ваши просьбы. Я понимаю, что ваш жених ненавидит лимон и лесные орехи, и оба эти продукта строго запрещены, и что последнее слово по всем вкусам будет за ним, верно? — На самом деле я не такой уж привередливый, — запротестовал Римус. — Я просто не люблю орехи. — Модели такие требовательные, — сказал Сириус Жаку, который сочувственно кивнул. Жак принес различные вкусовые сочетания, а также фотоальбом с идеями тортов, который Римус начал перелистывать. Он указал на ярко раскрашенный торт на тему "Алисы в стране чудес" и посмотрел на Тедди, который бросил на него измученный взгляд типа "ты что, шутишь?" и захлопнул книгу. Тем временем Сириус уже доставал свой телефон и открывал Pinterest. — Ага, я свадебная дива, — пробормотал Римус, когда Сириус показал Жаку трехъярусный торт в деревенском стиле, кремово-белый, с прессованными сушёными полевыми цветами, украшенными глазурью. — Я бы хотел что-то подобное, — сказал он. — Потрясающе, — вздохнул Жак. — У вас изысканный вкус. Сириус только пожал плечами и обменялся самодовольной улыбкой с Тедди. — Ну что, приступим к дегустации? — спросил Жак, возбуждённо хлопая в ладоши. Он раздал каждому из них маленькие листы бумаги, мини-карандаши и тарелки с кусками торта. На каждой было четыре варианта вкуса, основанных на том, что Сириус сообщил Жаку по телефону. Жак рассказал им о каждом из образцов и призвал их писать дегустационные заметки по ходу дела. Белый шоколад с малиной: Римус: Хорошо, однако шоколад НЕ белый Сириус: Немного приторно Тедди: Вкусно, но простовато Лео: Слииииишком чертовски сладкий Тёмный шоколад и жжёный апельсин: Римус: Довольно вкусно, но зачем сжигать апельсин? Сириус: Пока что фаворит, интересный и сложный Тедди: Нравится, но я думаю, что глубина вкуса смутит моего отца. Лео: ДА ЖЖЁНОМУ ЦИТРУСУ! Шифоновый бисквит “Эрл Грей” с ванилью: Римус: Вкус как в тот раз, когда я простудился в Англии. Сириус: Лунатику это не понравится Тедди: Восхитительный, нежный, сдержанный, изысканный. 10000/10 Лео: Нет Пралине крем-брюле: Римус: Я беру назад всё плохое, что я когда-либо говорил об орехах, потому что это пиздецки вкусно (Тедди, читая через плечо: "Пап, ты не можешь писать "пиздецки" в своих дегустационных заметках, это очень некрасиво"). Сириус: Обожаю этот... надеюсь, Лунатик сможет преодолеть свою проблему с орехами. (Римус, читает через плечо: "Прошлой ночью ты не думал, что у меня проблемы с орехами"). Тедди: Пока что фаворит. Обожаю пралине. Douce, juste comme je l'aime. (Лео, читая через плечо и целуя его в щеку: "Выпендриваешься"). Лео: Превосходно! Вкус жжёного сахара прекрасно дополняет сладкое пралине, а хруст составляет приятный контраст со сливочным кремом начинки. (Тедди, читает через плечо: ""Составляет приятный контраст", кто ты?" Лео: "Марта, ёбаная, Стюарт, детка"). Они все согласились, что пралине крем-брюле был победителем, и Жак ушёл в заднюю комнату, чтобы дать им возможность поболтать наедине, после того как он долил им кофе. — Ребята, вы идете к дедушке? — спросил Тедди, откусывая ещё один кусочек от торта "Эрл Грей" Лео, который он с отвращением отбросил в сторону после первого укуса. — Да, давненько я не ходил к нему, — сказал Римус, чувствуя себя немного виноватым. — Когда это было, Сириус, на неделе после Рождества? — Думаю, да, — ответил Сириус. — Определённо не с тех пор, как мы вернулись из Канкуна. — Вообще-то, я чувствую себя ужасно из-за этого, — признался Римус. — Мы были так заняты. — Ну, я ездил, когда вас не было, так что не переживай так сильно, — успокоил его Тедди. — Не то чтобы у него не было посетителей. К тому же, он всё равно половину времени думал, что я — это ты, так что в его воображении ты его навещал. — От этого мне не должно быть легче, но отчасти это так, — рассмеялся Римус. — Как ты думаешь, он сможет прийти на свадьбу? — спросил Лео. — Я не знаю, — вздохнул Римус. — Кто знает, каким он будет через пять месяцев. Я должен поговорить об этом с его врачами. Посмотрим, что они думают. Он не сможет оставаться там долго, и я не уверен, что его пребывание там будет стоить его стресса. — И твоего стресса, — тихо сказал Сириус. Январь 2006 года — Римус! Римус Джон Люпин! Где ты? Ауч! Чёрт побери! Римус прислонился лбом к письменному столу и застонал от звука опрокинутого стула и топота тяжелых ботинок в дверном проёме его крошечной кембриджской квартиры. Как Нимфадора Тонкс умудрялась спотыкаться о воздух, Римус никогда не узнает. А теперь, когда она была беременна и, казалось, ещё больше потеряла равновесие благодаря постоянно меняющемуся центру тяжести, всё стало только хуже. — Я в своей спальне, — вздохнул он, потирая глаза, а затем добавил, немного резко: — Работаю! — хотя он знал, что, сказав ей это, не остановит того, что должно произойти. — Отвлекись! — крикнула она, ворвавшись в его комнату, как циклон. — Ты мне нужен! Прямо сейчас! Снимай штаны сию секунду! Во время беременности Тонкс жаждала трех вещей: свежесрезанных ананасов, карамели и Римуса. Ну, это не обязательно должен был быть конкретно Римус. Но то, что он был рядом (через коридор), их близость и готовность помочь ей в трудную минуту делали его незаменимым. Ну и тот факт, что они были вроде как парой, конечно. Верно. И это тоже. К тому же, как ежедневно напоминала ему Тонкс: "Ты втянул меня в этот бардак, помоги мне хотя бы пройти через него". Вообще-то, иногда это происходило дважды в день, и могло бы быть чаще, если бы они оба не были студентами с неполным рабочим днём. — У меня в понедельник крайний срок защиты диссертации, — сказал он, поворачиваясь на своем стуле, пока она поспешно стряхивала куртку на пол и стягивала через голову свитер. — Да, да, это не займет много времени, — сказала она. Она скинула ботинки и вылезла из джинс, так что на ней были только лифчик и трусики. Она была миниатюрной — при росте 5 футов 3 дюйма она была почти на целый фут ниже Римуса — и маленькой во всем остальном. Даже её живот на пятом месяце беременности был всего лишь маленьким круглым мячиком, который можно было легко спрятать под мешковатым свитером. Только в голом виде она была заметно беременна. Единственное, что в ней не было маленьким, это её грудь, которая набухла во время беременности и выпирала из лифчика так, что Римус это не ненавидел. Тем не менее, он был не в настроении. Он вообще почти никогда не был в настроении, когда дело касалось её. В первый раз в дело вмешалась текила. — Я был на средине предложения, — сказал он, когда она взяла его за руку и вытащила из кресла. — Это будет так быстро, что у тебя даже не успеет включиться заставка, — сказала она, расстегивая молнию на его джинсах и просовывая руку в штаны. Она схватила его почти мягкий член и попыталась привлечь его внимание. — Просто закрой глаза и представь Сириуса, — поддразнила она. Это было то, что она использовала против него с той самой ночи, когда он немного перебрал с алкоголем и выкрикнул имя Сириуса, когда кончал со своей иногда-может-быть-я-думаю-на-самом-деле-нет-но-типа-девушкой. — Ух, да иди на хуй, — сказал он, возмущаясь тем, что его тело напряглось под её грубыми прикосновениями и упоминанием о его прекрасном бывшем парне, образ которого всё ещё преследовал его по ночам (и дням) спустя почти пять лет после их разрыва. — Да, точно, на хуй меня, — сказала она. Она стянула его джинсы, опустив до лодыжек и попыталась притянуть его к себе, откинувшись на кровать. — Прямо сейчас. — Ты можешь хотя бы позволить мне снять штаны? Боже, — сказал Римус, немного спотыкаясь, когда она дернула его вперед, пока он пытался снять ботинки. ********************** Она стянула с себя влажные трусики и бросила их через плечо Римуса, затем нетерпеливо побарабанила пальцами, пока Римус стягивал джинсы. — Мы можем начать хотя бы сегодня, пожалуйста? — сказала она, схватив его за плечи и потянув вниз. Она благодарно застонала, когда он опустился на неё сверху. Он почувствовал странный бугорок между ними и старался не наваливаться всем телом, но она притянула его ближе и поцеловала, проводя руками по его спине и извиваясь под ним. — Окей, вставляй, — сказала она, задыхаясь. — Романтично, — пробормотал Римус, но подчинился и легко вошел в неё. Она ощущалась такой гладкой и узкой вокруг него, и была такой мокрой, что немного стекало по её бедрам. — Давай! Жёстче! — приказала она, и он попытался, но очень боялся причинить ей боль. Она выгнулась под ним, когда он начал двигаться, не утруждая себя больше притворными поцелуями. — Жёстче, блядь! — задыхалась она, расстроенная. — Ты не сломаешь меня, я не кукла. Но она ощущалась таковой, и не в хорошем смысле. Она была маленькой и мягкой, и хотя она была мокрой и умоляющей под ним, она просто не чувствовалась так хорошо, как кто-то, кто мог бы сравниться с Римусом в размерах и силе, кто мог бы оттолкнуть его назад с грубой силой, которая могла бы одолеть его. Он жаждал кого-то более грубого, большого, жёсткого, с чёрными волосами и серо-голубыми глазами, с покатыми бёдрами, с шеей, в которую он мог бы впиться зубами... — Да, наконец-то! — кричала она. — Слава богу, не останавливайся, не останавливайся, о боже! Она обхватила Римуса ногами и упёрлась лодыжками в заднюю часть его бёдер, с каждым толчком втягивая его всё сильнее и глубже и тянулась вниз, чтобы погладить и сжать свой клитор. — Палец! — потребовала она, её дыхание обжигало его шею, и Римус просунул руку под них, чтобы её влага пропитала его указательный палец, прежде чем ввести его в её задницу, и, наконец, она откинула голову назад и закричала, напрягаясь и пульсируя вокруг него. Это тоже вывело Римуса из равновесия, и он вошел в неё, толкнувшись ещё несколько раз, пока они оба не замерли, выравнивая дыхание. ********************** Он отстранился от неё и из любопытства повернул голову к компьютеру. Она была права. Его документ Word всё ещё был ярко-белым на экране. Они довели свой секс до совершенства, выяснив, что именно нужно Тонкс, чтобы эффектно кончить в течение двух с половиной минут. — Сегодня вечером, — задыхалась она, прикрывая глаза рукой. — Я приведу кое-кого домой. Она часто так делала. Всегда женщину. И никогда одну и ту же. В этих случаях секс длился не две с половиной минуты, хотя единственное, чего ей постоянно хотелось во время беременности — это основательного траха, чтобы кончить. Тут-то и приходил на помощь Римус. Иногда его хотели и другие женщины, что было довольно забавно, даже если это было немного дополнительной работой, но он никогда не вставлял свой член в кого-то ещё. Это было больше для того, чтобы устроить шоу для Тонкс. В остальном, это было немного скучно. Приходилось много ждать. — Они делают страпоны, знаешь, — сказал он, гадая, как долго ему придется лежать здесь, прежде чем он сможет вернуться к работе. Предложение, над которым он долго бился, всплыло в его голове прямо перед тем, как он вошёл в неё пальцем, и ему не терпелось его записать. — Ты знаешь, что это не одно и то же, — вздохнула она. — И ты втянул меня в этот бардак... — Я знаю, знаю, — сказал он. По правде говоря, Римус был ей совершенно не нужен, не на самом деле. Но она доверяла ему, и даже любила его, по-своему, странно. Тот факт, что они оба были влюблены в других людей, с самого начала свёл их вместе, и с тех пор они стали ещё ближе. Они были соседями по комнате около шести месяцев, до того как впервые переспали. Однажды вечером они оба пили и сокрушались на диване о Флёр, Сириусе, потерянной любви и всех ошибках, которые они совершили, и обнаружили, что держатся за руки. Они сидели ближе, чем обычно. Она была такой милой, со своими розовыми волосами, кривыми зубами и громким, несносным смехом, и, просто находясь рядом с ней, Римус расслаблялся и чувствовал, что может быть самим собой. — У тебя такие красивые губы, — тихо сказала она, проводя по ним пальцем. Сириус тоже всегда говорил ему об этом, и от этого у него перехватило дыхание. — Они похожи на её губы. — Правда? — хрипло спросил он. Она была так близко, так тепло, а её палец на его влажных губах казался нежным и сладким от обещания. — Да. Мягкие, понимаешь? — прошептала она. — Интересно... А потом она целовала его, а он целовал её в ответ, и слёзы, которые текли из его глаз, не имели к ней никакого отношения. Через пару месяцев она получила положительный тест на беременность. Они решили оставить ребенка — почему бы и нет, сказала она. Это будет приключение. И так оно и было. Тедди стал лучшим, что когда-либо случалось с Римусом, и потряс весь его мир. Всё, что, как он думал, он знал — а он думал, что знал много; думал, что знает всё; думал, что нашел все ответы; думал, что сможет проскользнуть через все жизненные лазейки — было вывернуто наизнанку и смыто. Как оказалось, он знал не так уж много и ошибался почти во всём, что имело значение. Он жалел, что не может рассказать Сириусу, как он ошибался. Тонкс привела домой женщину — Кэсси из кофейни, очевидно — и после того, как Тонкс закончила с ними, они все уснули в постели Римуса, что было очень необычным явлением. У них с Тонкс по-прежнему были отдельные спальни, и обычно они уединялись в своих постелях каждую ночь, несмотря ни на что. Для Римуса спать вместе и спать вместе — две совершенно разные вещи, и даже после всех этих лет и всех его (многих) партнёров, он всё ещё чувствовал себя комфортно, засыпая только рядом с Сириусом. Он быстро и безжалостно выгонял всех остальных. Всех, кроме Тонкс, разумеется, которая в обозримом будущем была главной. На следующее утро Римус проснулся от того, что на его прикроватной тумбочке зажужжал мобильный телефон. Это был Лайалл, с которым он не разговаривал уже несколько недель и который всё ещё не знал о Тонкс и ребенке. Рано или поздно ему придется рассказать ему об этом. Римус вздохнул и взял трубку, прикрыв глаза рукой. — Привет, пап, — сказал он. — Привет, — коротко ответил Лайалл. — Что случилось? — Разве отец не может позвонить своему сыну? Обычно нет, подумал Римус. — Да, конечно, извини. Рад тебя слышать, — сказал Римус. Рад тебя слышать? Когда это он стал так формально разговаривать с отцом? Возможно, это произошло, когда он понял, что вежливая отстранённость проще, чем альтернатива: Открыть себя для постоянной боли и разочарования. — Да, я тоже, — сказал Лайалл. Он сделал паузу. — Я не могу найти гарантийные документы на водонагреватель. А вот и оно, подумал Римус. — Они пришли по электронной почте, а не на бумаге, — сказал Римус. — Я переслал их тебе. — Ты же знаешь, я не умею работать с этой штукой. Римус купил Лайаллу ноутбук, настроил ему интернет и зарегистрировал бесплатный электронный почтовый ящик, и всё это он по-прежнему отказывался использовать. — А ты не можешь просто отправить их мне по почте? — потребовал Лайалл. — Распечатать их и отправить домой по почте? — Да. — Хорошо. — Окей. Спасибо. Ты сделаешь это сегодня? — Да, я сделаю это прямо сейчас. — Отлично, ну, тогда я тебя отпускаю... — Вообще-то, пап, — сказал Римус, его желудок скрутило. — Мне нужно тебе кое-что сказать. — Окей — Я, гм, ты знаешь мою соседку по комнате? Дору? Нимфадору? Она... ну, у нас будет ребёнок. Лайалл молчал долгое время. Так долго, что Римус подумал, что он, возможно, сбросил звонок. — Пап? — Ты собираешься на ней жениться? — спросил он хрипловато. Римус перевернул голову, чтобы посмотреть на Тонкс и Кэсси, которые всё ещё спали рядом с ним. — Нет, — ответил Римус. — Нет, мы... мы не собираемся жениться. — Почему, чёрт возьми, нет? — Мы не хотим. Я не хочу жениться. Никогда. Ни на ней, ни на ком бы то ни было. Это была ложь. Был один человек, на котором он женился бы. И этот человек никогда, никогда не заговорит с ним снова. — Ты всё ещё гей? — Пап, мне пора идти, у меня занятия через несколько минут. Ещё одна ложь. — Отлично. Когда она должна рожать? — В апреле. — Мальчик или девочка? — Мы не знаем. И не собираемся узнавать. — Ты собираешься бросить курить? — Да. Я пытаюсь. — Хорошо. Отправь мне эту штуку по почте. — Ага. — Не забудь. — Не забуду. — Пока. — Пока. Наши дни Лайалл сидел в своем инвалидном кресле в общей комнате дома престарелых, когда приехали Римус и Сириус, сидел в широком кругу с другими обитателями дома, слушая, как старшеклассник играет для них на пианино песни Beatles. Хотя Римус знал, что дом престарелых был лучшим местом для его отца — там он был счастлив и в безопасности — жизнь там, казалось, состарила его быстрее, чем когда он оставался дома с Римусом и Тедди. Его кожа стала дряблой и похожей на бумагу, волосы — всклокоченными и тонкими, а глаза — пустыми, как никогда. Теперь он обычно не узнавал Римуса, путая его с Тедди или собственным отцом. Но он всегда помнил Сириуса. А ещё он всегда пытался свести Сириуса со своим сыном, который, как он был уверен, Сириусу очень понравится. В тот день Лайалл тоже снова занимался сватовством. Он бросил на Римуса недоумённый взгляд, когда тот поцеловал его в макушку и поздоровался, но его лицо озарилось, когда он увидел Сириуса. Он протянул к нему шишковатую руку, и Сириус взял её. Лайалл притянул его к себе, и Сириус присел рядом с его инвалидным креслом, позволив Лайаллу притянуть их соединённые руки к своему сердцу. — Привет, Сириус, — прошептал он. — Ты навещаешь нас с Хоуп сегодня? — Да, всё в порядке? — спросил Сириус, говоря громче, чем обычно, чтобы Лайалл мог его услышать. Сириус, должно быть, заметил, что у него нет слухового аппарата, и даже не моргнул, когда Лайалл заговорил об умершей матери Римуса, как будто она сидела с ними в комнате. Римус заново поразился тому, как ему повезло, что у него такой замечательный жених. — Конечно, всё в порядке, — рассмеялся Лайалл. Он похлопал по руке Сириуса той, которую уже не держал, а затем потрепал его по щеке. — Ты уже познакомился с моим сыном? Я думаю, он тебе понравится. — Я познакомился с ним, и он мне очень нравится, ты был прав. — Его зовут Римус. — Я знаю. — Разве он не красив? — Он очень красивый. — Самый красивый парень, которого ты когда-либо видел, я уверен. И самый умный, тоже. Он учился в Дартмуте, ты знаешь. И в Гарварде. — Я знаю. Он великолепен. — Надеюсь, вы ещё встретитесь с ним. У него тоже есть сын. И его сын умный. — Я люблю Римуса и Тедди, и я бы хотел увидеть их обоих снова. Собственно, поэтому мы и пришли к вам сегодня. Он посмотрел через плечо на Римуса, который кивнул ему, чтобы он продолжал. — Мы хотели сказать тебе, — продолжал Сириус, — что мы с Римусом собираемся пожениться. — Это замечательно. Ты пришёл просить руки моего сына? — спросил Лайалл, внезапно став торжественным. Он снова посмотрел на Римуса, на этот раз с легкой улыбкой. — Да, сэр, я пришёл за этим, — ответил Сириус, и Римус чуть не распластался на полу. Позже Сириус получит лучший минет всей своей жизни. Глаза Лайалла резко прояснились, и он посмотрел на Сириуса с такой ясностью, какой Римус не видел уже несколько месяцев. — Он твой, Сириус, — сказал Лайалл, глядя прямо ему в глаза. — Он всегда был твоим. Однажды он сказал мне, что никогда не хотел жениться, но я знал, что он лжёт, потому что он хотел жениться на тебе, и только на тебе. Ты понимаешь? — Да, сэр, понимаю. — Хорошо, — сказал Лайалл и обнял Сириуса. — Я знаю, что ты будешь прекрасным мужем, и я надеюсь, что ты сделаешь его таким же счастливым, каким мама Римуса сделала меня. Римус готов был расплакаться, когда его отец продолжил. — Я собираюсь рассказать тебе несколько вещей о том, что делает брак хорошим. Окей? Та штука про то, что вы никогда не должны ложиться спать злыми? Чушь. Иногда тебе нужно выспаться после хорошей ссоры, — сказал Лайалл. — Вот настоящий секрет: много разговоров, много смеха и много секса. Всё просто. Думаешь, ты справишься с этим? — Да, сэр, я думаю, мы справимся.