It's a Nice Day for a Wolfstar Wedding / Это отличный день для свадьбы вульфстаров

Три месяца до свадьбы За те десятилетия, что они были в разлуке, грудь Сириуса превратилась в чернильно-чёрный гобелен, рассказывающий историю его жизни и любви, и даже после почти шестнадцати месяцев ежедневного рассматривания, Римусу казалось, что он постоянно замечает что-то новое: невероятные детали звёзд в созвездии Льва. Перья Ники Самофракийской, которые выглядят мягкими и почти настоящими. Музыкальные ноты, собранные вместе, на самом деле напоминающие мелодию "Рапсодии в голубых тонах". Но в эту ночь, когда Сириус спал рядом с ним, а мягкий голубой свет телевизора мигал и менялся в их тёмной спальне, Римус смотрел на нечто более древнее: самую первую татуировку Сириуса, сделанную прямо над его сердцем, точно такую же, что была у Римуса на том же самом месте. Люпин, конечно, знал, как она выглядит на его собственном теле, но предпочитал видеть её на теле Сириуса, и до сих пор не мог смириться с тем, что никто из них никогда не перекрывал её и никак не изменял. Она всё ещё выглядела так же, как и в 1999 году, когда они были вместе, хотя и немного потускнела: звезда и полумесяц, соединённые вместе, и инициалы R&S, написанные крохотным, закручивающимся шрифтом. — С чего бы я вообще решил её перекрывать? — спросил Сириус, когда Римус упомянул об этом. — Я ни секунды не жалел о том, что был с тобой. — Я не знаю, — сказал Римус, чувствуя, как его щёки теплеют от смущения и более чем остаточного чувства вины. — Я думал, что ты мог бы скрыть её, если бы ты когда-нибудь... ну, знаешь... если бы ты когда-нибудь действительно злился на меня. — Я действительно злился на тебя довольно долго, — признался Сириус. — Но я всегда любил тебя сильнее, чем злился. Сейчас же, лёжа в постели, Сириус не шелохнулся, когда Римус осторожно коснулся кончиками пальцев чёрного края татуировки. Он осторожно, словно в трансе, прорисовывал контур звезды и луны снова и снова. Сириус всё ещё не шевелился, когда Римус опустил губы к его груди, чтобы прижаться мягким поцелуем к их инициалам, затем ещё одним поцелуем, и ещё. Римус провёл губами вверх, мимо звезды и луны к ключице Сириуса, затем к шее и мягкому месту за ухом, обхватив рукой талию Сириуса. — Ммм, — хмыкнул Сириус, прислонившись к нему с закрытыми глазами и сонно проводя рукой по спине и заднице Римуса. — Не устал, детка? Римус обхватил челюсть Сириуса и ответил томным поцелуем, их губы медленно и легко скользили друг по другу. Их тела всегда так прилегали друг к другу, всегда отвечали друг другу легко и естественно, говорили на своём языке, когда слова были не нужны или их было недостаточно. Римус, не торопясь, растягивал Сириуса пальцами, каждый миг напоминая, что ему не нужно торопиться, что у них теперь целая вечность, как всегда говорили чернила на их груди. Он позволил Сириусу извиваться и задыхаться под его рукой, позволил ему вцепиться в изголовье кровати до белых костяшек пальцев и выгнуть позвоночник, позволил ему выдохнуть его имя и застонать от облегчения, когда Римус, наконец, вошёл в него одним, долгим, медленным движением. — Я люблю тебя, — пробормотал Римус в шею Сириуса, когда опустился ниже, покачивая бёдрами и вжимаясь в тело Сириуса, заставляя волны удовольствия облизывать их обоих. Как Римус уже делал той ночью, Сириус ответил ему поцелуем, в котором было сказано всё, что он хотел сказать, и всё, что Римус хотел услышать. Они двигались друг против друга, как прилив, влекомые силой, превосходящей их обоих, и кончили сильно и быстро, с силой диких волн, разбивающихся о берег. Они целовались до конца, и Римус зарылся лицом в мягкую впадину на стыке шеи и плеча Сириуса, прижимаясь к нему и вдыхая его. Он почувствовал, как руки Сириуса обвились вокруг его спины, прижимая его руки и крепко обнимая его, а их дыхание замедлилось до ровного, совпадающего ритма. — Я тоже тебя люблю, — прошептал Сириус.

*******

— Нам стоит сделать ещё одну, — сказал Римус на следующее утро, снова проводя кончиком указательного пальца по татуировке Сириуса в виде звезды и луны. Они всё ещё лежали в постели, и яркий, солнечный свет ранней весны заливал их спальню. — Кажется, я помню, как ты плакал и дрожал во время первого раза, — засмеялся Сириус. — И заставил меня пообещать, что я никогда не заставлю тебя делать это снова. — Я был ребёнком! — запротестовал Римус. — Нам было 18! — сказал Сириус. — Мне было почти 19! — Вот именно! Крошечные, маленькие дети! — ответил Римус. — Теперь я закалён в боях. На этот раз будет лучше. — Хорошо, Лунатик, как скажешь, — сказал Сириус, успокаивающе проводя рукой по спине Римуса. — Что бы ты хотел сделать? — Ну, я думал о том, что мы должны поставить дату нашей свадьбы вокруг звезды и луны, — сказал Римус. — И, возможно, немного подправить их, потому что они обе немного выцвели. — Знаешь что? — спросил Сириус. — На самом деле это отличная идея. Тем более, что свадьба — это то, что помогло нам получить наши первые. Полный круг, если хочешь. Хэллоуин, 1999 год — Я не могу придумать ничего более мерзкого, чем свадьба-маскарад на Хэллоуин, — сказал Сириус. — За исключением, может быть, гей-секса, которым они будут заниматься после приёма? — спросил Римус. — Да, кроме этого, — согласился Сириус. — Вообще-то! Фу! Нет! Мой дядя не занимается сексом. — Точно, они с Джонатаном просто держатся за руки, рассказывают друг другу секреты и передают записки на уроках математики. Римус и Сириус стояли рядом друг с другом перед зеркалом в полный рост в спальне Римуса, наполовину одетые в черные смокинги. Они оба сбежали из колледжа на длинные выходные, чтобы посетить свадьбу дяди Альфарда с Джонатаном, человеком, которого мать Сириуса годами называла его "другом", с насмешливыми воздушными кавычками в голосе. Темой свадьбы был бал-маскарад, а приглашение пришло в виде колоды карт таро, которые, будучи разложенными с помощью основных арканов, сообщали приглашённым подробности о свадьбе. Сириус с облегчением обнаружил, что он единственный Блэк в списке приглашенных. Альфард уже давно сделал то, что Римус желал, чтобы сделал Сириус: положил хер на их ужасную семью. Он даже не включил в список приглашённых Регулуса, поскольку тот всё ещё учился в школе. — Ты выглядишь очень, очень сексуально в смокинге, Бродяга, — сказал Римус, окинув своего парня оценивающим взглядом, пока Сириус застёгивал рубашку и завязывал галстук перед зеркалом. — Кроме того, это очень странно и сексуально, что ты умеешь завязывать галстук. Это не типичное умение для 18-летнего. — Ну, через три дня мне будет 19, — ответил Сириус, подняв подбородок и не отрывая взгляда от галстука, над которым он работал. — Ах, да, это всё объясняет, — засмеялся Римус. — Это точно не из-за того, что твои родители таскали тебя и Реджа на мероприятия в чёрных галстуках с тех пор, как ты начал ходить. Может, поможешь мне? Римус протянул Сириусу свой собственный галстук и почувствовал дрожь удовольствия, когда Сириус переместился, чтобы встать позади него, протянул руки к плечам Римуса и поцеловал его в шею. — Что ты там делаешь? — спросил Римус, закрывая глаза и погружаясь в поцелуй. — Я умею завязывать галстук только под этим углом, — ответил Сириус, его дыхание было горячим и влажным на шее Римуса. — Так что не дёргайся. — Как я могу стоять спокойно, когда ты делаешь это своим языком? — застонал Римус, стараясь не двигаться, пока Сириус одновременно завязывал галстук, вылизывал его шею и тёрся о его задницу. — Я верю, что ты не испортишь всё это, извиваясь, Лунатик. Стой. Ровно, — сказал Сириус, не торопясь завязывать галстук, "случайно" испортив узел, и ему пришлось трижды начинать заново. Наконец, он закончил, лизнув и слегка укусив шею Римуса. Римус развернулся на месте, достаточно затвердевший благодаря порочным действиям Сириуса. Он опустился на колени и быстрыми и отработанными движениями вытащил член Сириуса из штанов. — Ахх, так предсказуемо, — стонал Сириус, запутавшись пальцами в кудрях Римуса с довольной улыбкой в голосе. После двух быстрых минетов и чистки зубов Римус и Сириус оказались в BMW Сириуса, по радио звучала новая песня Travis — "Why Does it Always Rain on Me?", а их сумки со сменной одеждой для ночёвки были брошены на заднее сиденье. Они видели группу вместе летом в маленьком клубе на Лэнсдаун-стрит в Бостоне, где после концерта выключили верхний свет, включили стробоскоп и перешли на техно. Первую половину ночи они провели, покуривая и слушая проникновенные песни, переплетая мизинцы и подпевая друг другу, а вторую половину ночи тайно тёрлись на танцполе со светящимися палочками на шеях, испытывая самый лучший из вариантов одержимости, которые только можно себе представить. Теперь они вдвоем пели во весь голос, со своими маскарадными масками на коленях, когда мчались по шоссе к Бирчдейл-Эстейт, к огромному особняку XIX века, который Альфард и Джонатан арендовали для своей свадьбы. Поместье было огромным, с роскошным бальным залом и 25 спальнями. Альфард забронировал для Сириуса и Римуса Комнату Роз, поскольку Сириус был "Чёрной розой среди шипов". Они приехали незадолго до семи вечера и, завернув за угол, увидели настоящего рыцаря в сияющих доспехах верхом на коне в устье великолепной подъездной дорожки поместья, направляющего движение с помощью светящегося шеста для поединка. — Святое дерьмо, — пробормотал Римус, когда рыцарь направил их к тёмной стоянке, где гостей ждали парковщики в шляпах с плюмажем и расшитых золотом двойках. Сириус опустил ключи в руку парковщика через открытое окно со словами. — Спасибо, любезный сэр, — но когда Римус двинулся к выходу из машины, Сириус положил руку ему на колено, чтобы остановить его. — Нет, нет, нет, Луни, позволь мне! — сказал Сириус, поспешно выходя из машины и перебегая на другую сторону, чтобы открыть дверь Римуса и галантно подать ему руку. — Мы на настоящем балу с парнями в шляпах с перьями и всё такое. Должно быть из-за этого мои придворные манеры вырываются наружу. Римус взял его руку со снисходительной ухмылкой и оглядел других гостей, поднимавшихся по роскошной мраморной лестнице в особняк. Не все из них, но значительная часть, были другими гей-парами, все они были одеты по высшему разряду и были так же открыто ласковы друг с другом, как Сириус и Римус за закрытыми дверями. Это было странно и прекрасно, и он схватил Сириуса за руку и втянул его в грязный поцелуй, на который Сириус с напором ответил. — Что это было? — спросил Сириус. — Просто за то, что ты горячий и потрясающий, — просто ответил Римус. У двери официанты с чёрно-белыми разрисованными лицами и в костюмах клоунов-арлекинов раздавали хрустальные флаконы с зелёной жидкостью. — Абсент, сэр? — поклонился Сириусу один из них. — Не возражаю, — ответил Сириус с поклоном, наливая каждому по рюмке. — Разве абсент не запрёщен? — прошептал Римус, взяв напиток, который протянул ему Сириус. — Так же как и пьянство среди несовершеннолетних и однополые браки, — ответил Сириус, столкнув свою рюмку с рюмкой Римуса и осушив её одним глотком, после чего взял ещё пару. Римус пожал плечами и тоже опрокинул свою, после чего взял у Сириуса вторую и последовал за гостями в библиотеку с парящим потолком и огромными полками, заставленными томами в кожаных переплётах, стулья были расставлены рядами, разделёнными тёмно-красным ковром, усыпанным лепестками белых роз. Сириус схватил Римуса за руку и потянул его в первый ряд, где Альфард попросил Сириуса сесть, чтобы он мог заняться чтением, а через несколько минут зал был полон гостей. В толпе воцарилась тишина, когда тяжёлые деревянные двери со скрипом открылись, и орган заиграл мелодию, в которой Римус со временем узнал "Bridge Over Troubled Water". Когда в дверях появились Альфард и Джонатан, каждый из которых был одет в килт и роскошную куртку, достойную диснеевского принца, раздался коллективный возглас восхищения. У Альфарда даже был меч в золотых ножнах на поясе. Они взялись за руки и медленно пошли по длинному проходу, махая своим друзьям и сияя от уха до уха. Альфард сжал руку Сириуса, когда проходил мимо, и подмигнул Римусу, когда занял своё место с Джонатаном перед женщиной в длинном бархатном платье. — Дорогие возлюбленные, — произнесла женщина, и церемония началась. Они смотрели, как Альфард и Джонатан пообещали друг другу вечность, сцепив руки в перчатках и глядя друг другу в глаза. Римус и Сириус тоже обещали друг другу вечность, миллион раз и миллионом способов, и Римус задавался вопросом, действительно ли они когда-нибудь сделают это вот так, публично, на глазах у друзей, признаваясь в любви на всеобщее обозрение. Они сказали, что когда-нибудь сделают это, той ночью на заднем дворе Римуса под метеоритным дождем Персеид, и Римус надеялся на это всем сердцем. — А теперь — чтение племянника Альфарда, Сириуса. Сириус быстро чмокнул Римуса в щёку и прошёл в переднюю часть комнаты, доставая из кармана лист бумаги. Он выглядел, как всегда, великолепно, красивее всех, кого Римус когда-либо видел, в своём облегающем смокинге, и Римус вздохнул от безудержной любви, когда Сириус начал читать. — "Красная, красная роза" Роберта Бёрнса, — сказал Сириус. И хотя Сириус, якобы, читал Альфарду и Джонатану, он смотрел на Римуса и не отводил глаз. Боже правый, Римус любил этого человека, любил так сильно и так сильно, что казалось, его грудь сейчас разорвется от этого. O my Luve is like a red, red rose That’s newly sprung in June; O my Luve is like the melody That’s sweetly played in tune. So fair art thou, my bonnie lad, So deep in luve am I; And I will luve thee still, my dear, Till a’ the seas gang dry. Till a’ the seas gang dry, my dear, And the rocks melt wi’ the sun; I will love thee still, my dear, While the sands o’ life shall run. And fare thee weel, my only luve! And fare thee weel awhile! And I will come again, my luve, Though it were ten thousand mile. Любовь, как роза, роза красная, Цветёт в моем саду. Любовь моя — как песенка, С которой в путь иду. Сильнее красоты твоей Моя любовь одна. Она с тобой, пока моря Не высохнут до дна. Не высохнут моря, мой друг, Не рушится гранит, Не остановится песок, А он, как жизнь, бежит... Будь счастлива, моя любовь, Прощай и не грусти. Вернусь к тебе, хоть целый свет Пришлось бы мне пройти! Сириус закончил стихотворение, положил листок бумаги в карман и вернулся на своё место, остановившись, чтобы поцеловать Альфарда и Джонатана в щёки. Альфард вытер слезу с глаз, поцеловав Сириуса в ответ и взяв его за руку, затем посмотрел на Римуса и поцеловал его. — Хорошая работа, малыш, — прошептал Римус, снова взяв Сириуса за руку, когда тот вернулся на своё место. — Да? — спросил Сириус, и Римус радостно кивнул, прикусив нижнюю губу, чтобы не ухмыляться, как полный идиот. — Очень хорошая, — ответил Римус, и они продолжали смотреть друг на друга в течение, должно быть, долгого времени. — Вы можете скрепить свою любовь поцелуем, — раздался женский голос, и Сириус с Римусом подняли глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Альфард и Джонатан слились в страстном поцелуе. Альфард обхватил своего новоиспечённого мужа и глубоко наклонил его, продолжая целовать, пока они выглядели, как герои своей собственной эпической истории любви. — Хочешь потанцевать, прекрасный незнакомец? Римус подскочил при звуке голоса Сириуса, раздавшегося позади него после ужина, даже когда знакомая рука обвилась вокруг его талии. Обернувшись, Римус увидел пару прекрасных серо-голубых глаз, смотрящих на него сквозь чёрно-серебряную маскарадную маску. Сириус протянул ему бокал шампанского, и они вместе пробрались сквозь толпу. — Это странно, но здорово, — сказал Римус, следуя за Сириусом на танцплощадку, где гости в масках танцевали под "Love Shack" в окружении жонглёров, глотателей шпаг и живых статуй. — Ого, они выглядят и звучат совсем как B-52's, — сказал Римус, разглядывая огромный красный начёс певицы. — Это потому, что это и есть B-52's! — Сириус рассмеялся, покрутил Римуса по кругу, прежде чем крикнуть: "Жестяная крыша! Ржавая!" вместе с остальной толпой. Когда группа (B-52's!) начала "Time After Time" Синди Лопер, Сириус потянул Римуса в медленный танец, обхватив его руками за шею. — Ты знаешь, что Альфард и Джонатан пригласили татуировщика, который делает татуировки в консерватории? — спросил Сириус, его голос казался гудящим. — Чтобы представить постоянство их преданности. И потому что мой дядя очень крут. — Правда? — спросил Римус, широко раскрыв глаза, и Сириус кивнул. Тогда Сириус перестал танцевать, подпрыгнул на носочках и дернул Римуса за лацканы пиджака, как возбужденный ребёнок. — Давайте сделаем это! Давай сделаем парные! Они будут как наши свадебные клятвы, пока мы не сможем сделать это по-настоящему, — вздохнул Сириус, его глаза сверкали от нетерпения, которое Римус каким-то образом смог распознать ещё отчетливее с надетой маской. Сириус затаил дыхание, ожидая ответа, и Римус посмотрел в эти прекрасные глаза, в которых он терялся и спасался больше раз, чем мог сосчитать, больше раз, чем он когда-либо узнает. Если ты заблудился, ты можешь оглянуться и найдешь меня Сколько угодно раз. Если ты упадешь, я поймаю тебя, я буду ждать Сколько понадобится... — Ага, — сказал Римус с мягкой улыбкой. — Да, хорошо, Бродяга. Давай сделаем это. Римус сделал татуировку. Ощущения были не из приятных. — Пожалуйста, можно я покурю? — Нет! — Пожалуйста, Бродяга, умоляю тебя! — Нас окружают растения и антиквариат, Лунатик, не говоря уже о парне, чьё лицо в трёх дюймах от твоей головы! Нет! — Спасибо, чувак, — пробормотал татуировщик. — Без проблем, — ответил Сириус. Римус хныкал и зажмуривал глаза, даже когда Сириус держал его за руку и повторял: "Ты молодец, почти готово", снова и снова. — То же самое ты говорил полчаса назад! — ныл Римус. — Почему так долго? — Совершенство требует времени! — сказал Сириус, и Римус приоткрыл один глаз. Его пиджак от смокинга был снят, рубашка наполовину расстёгнута, а рукава закатаны до локтей. Он едва вздрогнул, когда игла проткнула его грудь, и заметил, что это всего лишь "немного щекотно, Лунный лучик!". Теперь Римус задумался, не щекотали ли Сириуса иголками в детстве (Вальбурга ни в чём себе не отказывала), заглядывая под распахнутую рубашку Сириуса и разглядывая новую татуировку, прикрытую тонким слоем липкой плёнки. — Хочешь посмотреть получше? — нахально спросил Сириус, проследив за взглядом Римуса, приподняв бровь и распахнув рубашку, чтобы показать чёрную татуировку. — Выглядит сексуально, — сказал Римус, встретившись взглядом с Сириусом и уже не замечая боли. — Как и твоя, — ухмыльнулся Сириус. — Она почти готова! — Ты такой ёбаный обманщик, Бродяга. — На этот раз по-настоящему! — Вам двоим лучше пригласить меня, когда вы решите это сделать. Римус и Сириус повернулись и увидели Альфарда, входящего в зимний сад с одной рукой на рукояти меча, а другой держащего бокал с бренди. — Альфард! — сказал Сириус, бросаясь обнимать его. — Я не видел тебя всю ночь! Поздравляю! — Я знаю! Разрываюсь на миллион кусочков! — сказал Альфард. — Спасибо за чтение, парень, ты его убил. Ты даже сделал это с небольшим акцентом, впечатляет. Он положил ладонь на край расстёгнутой рубашки Сириуса. — Можно? — спросил он, кивнув в сторону новой татуировки и оттянув рубашку в сторону, когда Сириус кивнул "да". — Очень мило, — пробормотал Альфард с улыбкой, затем повернулся, чтобы посмотреть на Римуса, который пытался не застонать от боли, пока татуировщик рисовал тонкую линию их инициалов. — Парные, да? — Ага, — пожал плечами Сириус, слегка покраснев, когда Альфард обнял его за плечи. — Ты невероятно благословен, — сказал он, пристально глядя на своего племянника. — Надеюсь, ты знаешь это, Сириус. Ты нашёл свою настоящую любовь так рано в жизни. Сириус поймал взгляд Римуса и позволил ему задержаться, пока он отвечал. — Да, — сказал Сириус, улыбаясь улыбкой, которую он приберегал только для Римуса. — Поверь мне, я знаю. Наши дни — Стоит ли нам пригласить татуировщика на нашу свадьбу, Лунатик? — спросил Сириус за чашкой кофе на диване позже тем же утром. Все их свадебные планы были полностью согласованы — уже как несколько недель — но Сириус продолжал добавлять новые хитрые дополнения, когда, по его мнению, Римус был в самом слабом положении. — Что ты думаешь о фейерверке, когда мы будем уезжать? — Сириус дышал ему в затылок, держа свой член в заднице Римуса две недели назад, и входил и выходил из него в мучительно медленном темпе, пока тот не ответил. — Бля... блядь, да, — с готовностью согласился Римус и был вознаграждён по заслугам. Римус поднял голову с плеча Сириуса. — В дополнение к оркестру из 10 человек, бару из свежих морепродуктов, винтажной коктейльной станции, цветочному навесу, старинной тележке и Aston Martin 1952 года? — спросил он. — Да, в дополнение к этому, — сказал Сириус, его глаза обнадеживающе блестели, и Римус вспомнил свадьбу Альфарда и своего 19-летнего парня, подпрыгивающего на носочках и умоляющего Римуса сделать с ним парные татуировки. Римус уже сказал "никаких живых животных"; он был обязан Сириусу этим. Он задолжал Сириусу всё. — Знаешь что, Бродяга? — сказал Римус, свернувшись калачиком у него под боком и обхватив его руками за талию. — Да. Всё, что захочешь. — Как насчет лошадей, когда мы... — Нет.