It's a Nice Day for a Wolfstar Wedding / Это отличный день для свадьбы вульфстаров

Три дня до свадьбы — Акцио Вульфстар! — Что? — спросил Римус с порога их с Сириусом дома, пытаясь понять, что, чёрт возьми, делают Джеймс и Тонкс, стоя во дворе в длинных чёрных выпускных мантиях и направляя на него палки. Не говоря уже о странном диссонансе от вида Джеймса и Тонкс вместе; казалось, они вот-вот начнут рыцарский турнир. — Вульфстар! Название вашего шипа! — ответила Нимфадора так, будто это должно было что-то объяснить. — Типа… лодки? — переспросил Люпин, а Джеймс закатил глаза. — Нет! — воскликнул Тедди из-за плеча Римуса, тоже выглядывая во двор. — Ваш шип! Как пары! Привет, мам! — Привет, малыш! — счастливо отозвалась Тонкс. Она запрыгала на месте, отчего её розовые кудры заплясали на плечах, а мантия развевалась вокруг ног в биркенштоках. Она направила палочку на сына. — Акцио обнимашки! Римус слегка вздрогнул, когда Тедди пронёсся мимо него за дверь и сбежал с крыльца. Он тоже был в своей чёрной выпускной мантии — той самой, в которой получал диплом всего несколько недель назад — и она развевалась вокруг его колен, пока он бежал через двор в распахнутые объятия матери. Она видела его на выпускном совсем недавно, но они вели себя так, будто воссоединились после долгих веков разлуки. — Акцио обнимашки! — сказал и Джеймс, направляя свою палку на Римуса, но тот не двинулся с места. Он лишь нахмурился, глядя на Поттера, и почувствовал себя ещё более сбитым с толку. — Сириус! — позвал Люпин, не отрывая глаз от странной сцены перед ним и лишь слегка повернувшись, чтобы крикнуть в дом. — Тут снаружи творится что-то странное! — Лили! — фыркнул Джеймс. — Ты не надела свою мантию! И правда, Лили шла по траве к ним с Тонкс, перекинув чёрную мантию через плечо, таща сумку с детскими принадлежностями, держа на боку Зои и ведя за руку Гарри. — Руки немного заняты, Джеймс, — сказала Лили. — Привет, Римус! — Привет, Лилс, — отозвался тот, всё ещё пытаясь понять, что происходит. — Дядя Лунатик, тебе нравится мой шрам? — спросил Гарри, глядя на Римуса сквозь фальшивые круглые очки без стёкол. Он ткнул пальцем в нарисованную ярко-красным карандашом для губ молнию на лбу. — Это значит, что я — избранный! — Ты имеешь в виду Избранный, дружок, — поправил Джеймс, взъерошивая волосы Гарри и кладя руку на плечо сына. — Не раскрывай всю игру заранее, дядя Бродяга ещё даже не вышел. — О, да, я здесь! — раздался голос Сириуса, появившегося за спиной Римуса, когда они оба вышли на крыльцо. Гарри вырвался от Джеймса, с визгом взбежал по ступенькам и обхватил ноги Блэка своими маленькими ручками. — А-а-ах! — захихикал Гарри, когда Сириус подхватил его с крыльца и подбросил в воздух. — Что там со шрамом? — спросил Блэк. Он отклонился назад, чтобы взглянуть на Гарри, устроившегося у него на руках, но прежде чем мальчик успел ответить, вмешался Джеймс. — Больше никаких вопросов, пока игра не началась! — предупредил Джеймс. — Эй, Избранный! Возвращайся обратно! Гарри вывернулся из рук Сириуса и побежал обратно на лужайку, где Лили натянула на него через голову слишком большую и криво подшитую выпускную мантию, как раз в тот момент, когда на подъездную дорожку въехала ещё одна машина. — Приветствую, приветствую, собратья волшебники! — крикнул Питер собравшимся, вылезая из машины и направляясь к пассажирской стороне. Он поклонился, раскинув руки в мантии, и галантно подал руку Флёр, когда та вышла из машины и отбросила длинные светлые волосы за плечо. На ней тоже была выпускная мантия. Её мантия была нежного пудрово-голубого цвета, как коробка Tiffany. Но Питер и Флёр были не одни. — Регулус! — произнёс Сириус, и Римус услышал в его голосе потрясение, когда младший Блэк выбрался с заднего сиденья. — А Лео знает… — Да, Лео знает, — раздался голос Лео позади них. — Не волнуйся, пап. Лео вышел на крыльцо, спустился по ступенькам и направился по дорожке к бледному черноволосому мужчине, которого можно было описать только как его взрослого близнеца. На них были одинаковые наряды — чёрные джинсы, чёрные футболки, чёрные броги и чёрные очки-авиаторы — и они смотрели друг на друга с одинаково безразличными выражениями лиц. — Регулус, — произнёс Лео, жёстко протягивая руку. — Лео, — отозвался Регулус, пожимая её. — Это чертовски странно, — прошептал Римус Сириусу, и тот согласно кивнул. — Ага, — так же тихо ответил старший Блэк. — Надеюсь, у тебя всё хорошо? — спросил Регулус Лео. Он отпустил его руку и засунул свою в карман. — Да, спасибо, — ответил парень, неосознанно зеркаля движения Регулуса и тоже убирая руку в карман. — А у тебя? — Да, — подтвердил тот одним кивком, всё ещё глядя на Лео тем же жёстким, отстранённым взглядом. — Поздравляю с окончанием школы. Второй по успеваемости в выпуске, если я верно понял? — Именно так, — сказал Лео, даже не пытаясь ответить улыбкой. — А Тедди был первым. — Яблоко от яблони, — заметил Регулус, кивнув в сторону Римуса. Тот кивнул в ответ, затем подавил смешок, когда Тедди подбежал сзади к Лео и запрыгнул ему на спину, обхватив руками и ногами его шею и талию. Лео, рассмеявшись от неожиданности, пошатнулся вперёд и подхватил того под бёдрами, взваливая его выше на спину. Тедди наклонился вперёд и звонко чмокнул Лео в щёку, прежде чем протянуть собственную руку Регулусу через плечо парня. — Привет! Я Тедди! — сказал он. — Так здорово наконец познакомиться! — Взаимно, — бесцветно ответил Регулус, приподняв бровь в сторону Сириуса и Римуса, пока пожимал руку Тедди. Тот спрыгнул со спины Лео, и тот схватил его за запястье, втягивая в объятия под хохот. Люпин, глядя на мальчиков и их бесшабашное счастье, обвил рукой талию Блэка. — И в этом, — сказал Сириус, склонив голову набок, чтобы прошептать Римусу на ухо, — разница между Лео и Регулусом. — Хорошая работа, папаша, — прошептал в ответ Люпин, быстро целуя его. Джеймс хлопнул в ладоши, чтобы привлечь всеобщее внимание. — Собирайтесь, ведьмы и волшебники! — крикнул он, жестом приглашая всех присоединиться к нему на лужайке. — Добро пожаловать на официальное открытие Свадебных выходных Вульфстаров! Все разразились аплодисментами, а Римус лишь покачал головой. — Вульфстар… — пробурчал он. — Я всё ещё не понимаю. — Пап! — фыркнул Тедди. — Это название ваших отношений. — Ну знаешь, как Бренджелина? — пояснил Джеймс, ожидая, пока до Римуса дойдёт, и с раздражённым вздохом, когда тот лишь пожал плечами от нового непонимания. — Боже, Римус, сложи два плюс два, разве ты не профессор классической литературы? Ты — “Вульф”, потому что Рем и Ромул, основали Рим! — О! — воскликнул Римус, наконец смекнув и указывая на Сириуса. — А он — “Стар”! — Наконец-то, — рассмеялась Тонкс. — Ох, Вульфстар! — сказал Римус, обращаясь к Сириусу. — Это мило! — Да, очень, дорогой, — согласился Блэк с умиротворённой усмешкой. — А как называется ваша лодка? — спросил Люпин Джеймса, указывая между ним и Лили. — Шип, — прошептал ему на ухо Сириус. Джеймс и Лили переглянулись. — Джили? — предположила Лили, но Джеймс покачал головой. — Ужасно! — заявил Поттер. — Но пока позволю. Сейчас не о нас. — Всё равно лучше, чем “Флёнкс”, — проворчала Тонкс. — Продолжим? — спросил Джеймс, многозначительно глядя в сторону Нимфадоры. — О, точно! — воскликнула Тонкс. Она подобрала мантию, залезла в карман шорт, что были на ней, достала стопку карточек и половину протянула Джеймсу. — Свадебные выходные Вульфстаров открываются детективной игрой в магическом мире, где все — ведьмы и волшебники! — провозгласила она, читая с карточек. — А зачем вам форма с выпускного? — спросил Сириус. — Это не выпускная форма. Волшебники носят мантии! — сказал Джеймс. — Кто сказал? — спросил Римус. — Мы сказали! — отрезала Тонкс. — Наша игра — наши правила! Джеймс кивнул и перекинул руку ей через плечо. — Хорошо сказано, Тонкс! Мы даже выдумали язык для заклинаний! — заявил он, с размахом повернулся к девушке и направил на неё свою палку. — Акцио палочка Тонкс! — крикнул Джеймс. Так вскрикнула с наигранным удивлением и швырнула палку в сторону Джеймса. — “Accio” — это латынь, — бесстрастно заметил Регулус. — Вы её не выдумывали. — Пофиг! — ответила Тонкс, бросив на Регулуса сердитый взгляд и выхватив свою палку обратно у Джеймса. — Позвольте нам задать сцену. Мир волшебников охвачен эпической битвой добра и зла. Злобный злодей по имени Волдеморт убил Лили и Джеймса! По этому сигналу Поттер схватился за горло и начал задыхаться, падая на колени. Зои подбежала к нему, радостно хихикая, и обвила руками его шею, пытаясь вскарабкаться на него. — Папочка притворяется, что ему очень плохо! — прошептал Джеймс между приступами звуков рвоты. — Хочешь тоже поиграть? — ОК! — вскрикнула Зои, пока Джеймс с драматическим видом повалился на спину на траву, закрыв глаза и высунув язык. Девочка скопировала его, шлёпнувшись на грудь отца и вырвав у того болезненный стон. — Лили, давай! Тебя тоже должны убить! — прошипел Поттер, слегка приподняв голову. Он открыл один глаз, чтобы посмотреть на Лили, которая была поглощена разговором с Флёр. — М-м? А, да, — ответила она. Лили надела мантию и осторожно опустилась на колени на траву. — Так вот, они есть в Whole Foods, — продолжила она рассказывать Флёр, укладываясь рядом с Джеймсом. — И, кажется, на следующей неделе они будут по скидке. Джеймс посмотрел на неё в ужасе и прочистил горло. — Что? — спросила Лили, резко повернув к нему голову. — Мне нужно, чтобы ты умерла ещё раз, Лилс, но на этот раз с чувством! И поменьше обсуждения продуктов! — сказал Поттер, но она проигнорировала его. — Продолжай, Тонкс! — крикнула Лили, и Тонкс прочистила горло. — Волдеморт убил Лили и Джеймса! — повторила Нимфадора, указывая на них, “мёртвых” на земле. — А потом он попытался убить малыша Гарри, но… — Я не малыш! — запротестовал Гарри. — Мне почти восемь! — Прости! — сказала Тонкс. — Он попытался убить Совершенно Взрослого Гарри, но не смог! Вместо этого Гарри заставил Волдеморта исчезнуть и остался трагическим сиротой! С ничем, кроме этого шрама в виде молнии на лбу. — Видите? — сказал Гарри, снова подбегая к Сириусу и Римусу и указывая на красную закорючку на своём лбу. — Страшно! — Очень страшно, — согласился Сириус, округлив глаза. — Я думал, это детективная игра, — вставил Регулус. — Мы знаем, кто это сделал. Волдеморт. — Ага! — воскликнула Тонкс, с размахом крутя в воздухе свою палку. — Да! И вот это приводит нас к… сюжетному повороту! Кто из трёх лучших друзей Джеймса выдал его местонахождение Волдеморту? — Встречайте подозреваемых! — провозгласил Джеймс, вскакивая на ноги и указывая на Питера. — Первый! Питер Петтигрю. Прозвище: Хвост. Он может магически превращаться в крысу и всегда завидовал Джеймсу и его друзьям, которые выше, красивее и лучше в спорте, чем он! — Господи! — воскликнул Питер. — Говоришь прямо, как есть, Поттер. Тедди оглядел Лео с ног до головы, медленно кивая. — Выше, красивее и лучше в спорте? Веский мотив, — пробормотал он. — Возможно, мне придётся убить и тебя. — Заткнись, — рассмеялся Лео, а Тонкс продолжала. — Следующий! — сказала она, развернувшись и указывая на Сириуса. — Сириус Блэк! Прозвище: Бродяга. Он может магически превращаться в собаку и происходит из древней злой семьи! Годы он убедительно притворялся хорошим, но может ли он тоже быть злым? Мог ли он обмануть Джеймса и предать его? — Это немного бьёт по больному, Джеймс, — заметил Сириус. — Нам нужна была реалистично, Бродяга, — пожал плечами Джеймс, прежде чем повернуться к Римусу и ткнуть в его сторону пальцем сквозь воздух. — И наконец! — воскликнул он. — У нас есть Римус Люпин! Прозвище: Лунатик. Под маской мягкого, книжного парня у него есть тёмная тайна: на самом деле он свирепый зверь! — Не то чтобы неправда, — промычал Сириус, хватая Римуса за задницу. — Фу, — скривился Тедди, пока Джеймс продолжал. — Каждое полнолуние Римус превращается в смертоносного злого оборотня! — крикнул Поттер. — Но является ли сам Римус злым? Вот в чём вопрос! — Почему я должен быть оборотнем? — спросил Римус. — Потому что ты чёртовски хорошо умеешь хранить секреты, Лунатик! — ответил Джеймс, окидывая взглядом собравшихся и снова хлопая в ладоши, словно замученный бродвейский режиссёр. — Повторяю… мы стремимся к реализму, народ! — Ауч, — с усмешкой произнёс Римус, и Сириус обнял его за плечи. — Ты исправился, детка, — заверил его Сириус, а Поттер продолжил читать с карточек. — По всему городу будет организована охота за сокровищами, пока мы узнаём больше о сюжете и… — начал он, но Регулус перебил его. — Это был Питер, — заявил Регулус, скрестив руки и облокотившись на перила крыльца. — Откуда ты узнал? — потребовала Тонкс, потрясённая. — Мы даже не рассказали тебе… Но Регулус снова перебил. — Вы сказали, что он крыса, — просто произнёс Регулус. — Это довольно очевидно. — Дерьмо, — сказал Джеймс, глядя на Тонкс и почёсывая затылок. — Похоже, так и есть. — Надо было сделать его птицей или кем-нибудь ещё, — согласилась Тонкс. — Папа, я хочу есть, — Гарри почесал лоб, размазывая красную молнию в неопрятное пятно по коже. Джеймс вздохнул и поднял Зои, которая последние несколько минут теребила его за икры и тянула за подол шорт. — Может, просто перейдём ко второму этапу? — спросил Джеймс у Тонкс, и та кивнула. — Да, пожалуй, — сказала она, скидывая мантию и бросая её на крыльцо в бесформенную кучу. — Я в этой штуке уже взмокла как мышь, в любом случае. — А что за второй этап? — спросил Сириус. — Выпивка у костра на заднем дворе, — сказал Джеймс. — И фудтрак с тако через час. — Нас устраивает! — сказал Римус. — Мне жаль, что разгадал идиотский сюжет твоей детективной игры за 45 секунд, — обратился Регулус к Джеймсу. — Тебе не жаль, и поэтому мы тебя любим, — ответил Сириус, перекинув руку через плечи брата и направляясь с ним на задний двор. Июль 1998 Сириус стоял перед зеркалом в полный рост, уставившись на своё отражение и нервно перебирая в пальцах чёрный карандаш для глаз, сердце глухо колотилось в груди, пока он решался, попробовать ли ему накраситься. Он чувствовал, что Римусу это очень понравится — на прошлой неделе он заметил, как чертовски сексуально смотрится подводка у Дейва Наварро — а Римус должен был заехать за ним через час, на свидание по случаю их годовщины. Сириус знал (надеялся), что свидание сведётся к поездке на пляж на пикник, попыткам не трогать друг друга по дороге, а потом — возвращению в дом Римуса, где они будут делать друг другу минет всю ночь напролёт, а после уснут в тёплом, сонном переплетении рук и ног в его кровати, под мягкой, поношенной простынёй, с занавесками, колышущимися в открытом окне, и мерным гулом вентилятора над головами. Одна мысль об этом заставляла Блэка вздыхать от счастья. Рай. Сириус наклонился вперёд и пристально вгляделся в зеркало, рассматривая свои веки, а затем и всё лицо. Ему нравилось, как Римус смотрит на него всегда; как его бровь опасно приподнимается, когда Блэк говорит что-то неприличное; как он закусывает нижнюю губу, когда тот под обеденным столом в школе осторожно проводит кончиками пальцев по его внутренней стороне бедра; как он смотрит на него снизу вверх сквозь густые ресницы, стоя на коленях, обхватив руками его бёдра, а губы и язык скользя вверх и вниз по его члену. Но мысль о том тёмном, жаждущем удивлении, что отразится на лице Римуса, когда он увидит Сириуса с подводкой — о том, как он может прижать его к стене или вонзиться зубами в его шею, дикий и отчаянный от желания — ну, мысль об этом была слишком хороша, чтобы её игнорировать. Сириус глубоко вдохнул, снял колпачок с карандаша и дрожащей рукой начал медленно наносить линию вдоль верхнего века, как показывала Лили. Получилось не так ровно, как у неё, но она же научила его, как растушёвывать линию большим пальцем, чтобы выглядело небрежно и сексуально. Закончив с одним глазом, он отступил на шаг. Не так горячо, как Дейв Наварро, но довольно неплохо, подумал он. Он снова наклонился к зеркалу, но замер, услышав позади себя тихий звук. Чёрт. Он забыл запереть дверь. Желудок сжался, когда он взглянул в зеркало через плечо и понял, что он не один. — Что делаешь? — спросил Регулус. — Стучаться тебя, блять, не учили? Иди нахер, Реджи! — голос Сириуса дрожал от злости и страха, когда он резко обернулся, чтобы сверкнуть глазами на брата. Если Регулус расскажет их матери… Регулус был всего на год младше Сириуса, и внешне они были практически копиями друг друга, эталонными образцами безупречности семьи Блэк. Оба были отличными учениками, талантливыми музыкантами и призёрами спортивных соревнований; идеальными, статными сыновьями, которых родители могли наряжать и выставлять напоказ на корпоративах и благотворительных вечерах. Они умели пожимать руки и вести светские беседы с незнакомцами. Безупречно говорили по-французски, могли обсуждать путешествия по Европе и толково анализировать последние новости об импичменте Клинтона. Но внутри братья не могли быть более разными. Сириус был громким, дерзким, непочтительным и беспокойным. Регулус — спокойным, холодным, расчётливым и сдержанным. Он ни за что не стал бы подводить глаза. Он не стал бы облизывать микрофон на манер Мика Джаггера со своей группой. Он не стал бы напиваться и раздеваться до боксеров в чьём-то саду и уж тем более не влюбился бы без памяти, страстно и безрассудно в своего лучшего друга. Когда они были маленькими, Сириус частенько устраивал переполох, лишь бы отвлечь внимание матери от любой детской провинности Регулуса и принять её побои вместо младшего брата. Но то было давно. С тех пор мальчики отдалились друг от друга под этой холодной крышей и научились полагаться только на себя. Сириусу хотелось просто перестать пытаться походить на брата, избавиться от этой тоскливой потребности заслужить материнскую благосклонность и любовь. Но ему было всего шестнадцать, и он ещё недостаточно повзрослел, чтобы понять: сердце матери ему не завоевать, как ни старайся. Он пока не знал, насколько глубоко Вальбурга Блэк ненавидела и презирала обоих своих сыновей и как мало их поведение на это влияло. Сириус видел лишь, как брат всё больше становится тем, кем хочет их мать, а сам он — всё меньше. В том числе и сейчас, когда Регулус уставился на него, широко раскрыв глаза, стоя на пороге того, чтобы разрушить его жизнь. Ему стоило лишь открыть рот и крикнуть… — Ты что, накрасился? — спросил Регулус. — Выйди нахрен! — снова рявкнул Сириус, сделав шаг к брату и грубо хватая его за руку. — Я так и знал! — воскликнул младший, в шоке смотревший на брата. Они были одного роста и сложения, с одинаковыми серо-голубыми глазами, чёткими скулами и короткими чёрными волосами, словно Вальбурга Блэк заказала себе в эксклюзивном каталоге набор прекрасных детей-близнецов. Но у старшего сына обнаружился тайный дефект. — Ты гей? — прошептал Регулус. — Римус — твой парень? Он что… — Я, блять, выбью тебе все зубы, если ты посмеешь заикнуться о Римусе, — прошипел Сириус, грубо прижимая брата к стене с такой силой, что задрожали книжные полки и одна из его беговых медалей с грохотом упала на пол. — И если ты скажешь об этом матери хоть слово… На это уже Регулус в шоке поперхнулся воздухом. — Я бы никогда этого не сделал! — воскликнул он, и его выражение лица изменилось в мгновение ока, даже несмотря на то, что рука Сириуса по-прежнему впивалась ему в плечо. Прошли годы с тех пор, как Регулус в последний раз забирался в постель к Сириусу во время грозы или одной из тех эпичных, с битьём посуды, хриплыми криками и алкоголем ссор их родителей. Но Сириус узнал бы этот взгляд брата в любое время и в любом месте: широко распахнутый, встревоженный, но яростный и преданный; они против всего мира. — Я бы никогда, — повторил Регулус. Сириус отпустил его и отступил на шаг. — Я бы никогда ничего ей не сказал! И Римус мне нравится. Очень. У него уроки латыни в классе передо мной. И иногда он оставляет для меня на парте дополнительный конспект. — Правда? — спросил Сириус. — Ага, — кивнул Регулус. — Однажды я сказал ему, что склонения даются мне с трудом, и теперь он помогает мне, когда знает, что впереди сложный раздел. — Оу, — произнёс Сириус, влюбляясь в Римуса ещё немного за то, что тот тихо присматривает за его младшим братом. Его руки уже не дрожали, когда он смотрел на Регулуса, внимательно наблюдавшего за ним. — Я думаю, Римус очень хороший, — продолжил тот. — И вы… не знаю, вы хорошо смотритесь вместе, наверное. — Спасибо, — сказал Сириус. — Ты правда не скажешь матери? — Клянусь, Сириус, — пообещал Регулус, и он ему поверил. — Я никогда так с тобой не поступлю. — Ладно, — фыркнул Сириус. — Но в следующий раз постучись, ясно? Ты до смерти меня напугал. — Да, ладно, — сказал Регулус. Он задумчиво посмотрел на Сириуса, прежде чем снова заговорить. — Говорят, сэр Фрэнсис Бэкон был геем, знаешь ли, — сказал Регулус. — И Алан Тьюринг, конечно. — О, конечно, — кивнул Сириус, будто он хоть что-то слышал об Алане Тьюринге. — Я просто к тому, — сказал Регулус, положив руку на дверную ручку и собираясь уйти. — Ты в весьма почётной компании. И с этими словами он вышел из спальни Сириуса, заперев дверь для своего старшего брата. Наши дни Давным-давно в чёрном бархатном небе загорелись звёзды, словно маленькие белые бриллианты, когда Сириус и Регулус устроились в креслах Адирондак у очага. Они часами играли в подковы и корнхол, ели, пили, смеялись и навёрстывали упущенное, под громкую музыку и бесконечный поток сангрии Лили. Теперь Тедди и Лео носились по двору, играя в салочки с фонариками с Гарри и Зои, в то время как Джеймс и Римус тихо перебирали струны акустических гитар, а Пит, Тонкс и Флёр делили (очередной) косяк на качелях. — Выпьем, — сказал Сириус, протягивая брату бутылку пива. — Выпьем, — ответил Регулус, чокнувшись с ним. Они оба сделали глоток, и Сириус устремил взгляд на Регулуса. — Всё ещё не могу поверить, что ты здесь, — покачал он головой. — Думаешь, я бы пропустил твою свадьбу? — Не знаю, Редж, — рассмеялся старший Блэк. — Япония — не самое близкое путешествие отсюда. — Это неважно. Я бы не пропустил. Сириус видел, как взгляд Регулуса скользнул по двору и остановился на Лео, который с драматизмом повалился на землю после того, как на него налетела Зои. Он поднял её над собой, пока она бешено хохотала, дрыгая ногами и размахивая руками. По лицу Регулуса скользнула мягкая улыбка. — Ты хорошо справился с ним, — сказал он. — Спасибо, — ответил Сириус. — Он прекрасный парень. И лучшее, что когда-либо случалось со мной. — Я вижу. Я всегда это видел, — сказал Регулус. Они ещё несколько минут молча наблюдали за детьми, прежде чем Регулус снова заговорил. — Не могу поверить, насколько он изменился с тех пор, как я видел его в последний раз. — Пять лет, — кивнул Сириус, чувствуя, как слёзы наворачиваются у него на глазах от мысли о том, как стремительно всё пролетело. — Десять дюймов роста, 75 фунтов веса, вся школа, парень, борода, права. Многое изменилось. Но многое и нет. Он всё тот же ребёнок. Просто больше и умнее. Меньше нуждается во мне. — Хотел бы я уметь любить так же, как ты, — вдруг сказал Регулус, всё ещё глядя на Лео, в то время как Сириус нахмурился. — Умеешь, — запротестовал тот, но Регулус лишь с кривой усмешкой покачал головой. — Нет, — ответил Регулус. — Абсолютно нет. Я всю жизнь пытался быть больше похожим на тебя. Поверь, я так не умею. Ты любишь как никто другой из тех, кого я знаю. Широко, яростно и глубоко. Вкладывая в это всё своё тело и душу. Ты всегда был таким. А теперь, видя Лео и Тедди, тебя и Римуса наконец-то вместе… Ты наполнил этим всю свою жизнь. Это — то, кто ты есть. Я любил так всего одного человека, и этого было недостаточно. — Кого? — спросил Сириус, всё ещё пытаясь осознать саму мысль о том, что Регулус когда-либо пытался быть на него похожим. — Тебя, — просто ответил тот. Дыхание Сириуса перехватило в горле, когда он смотрел, как брат наблюдает за Лео с тоскливой нежностью. Его брат подарил ему самые большие дары в его жизни: принятие, понимание, отцовство. — Редж, — прошептал Сириус. — Этого было достаточно. Больше, чем достаточно. Ты подарил мне всё. — Меньшее, что я мог сделать, — тихо сказал Регулус, и Сириус понял, что тот вспоминает все те увешанные кольцами оплеухи и многое, очень многое другое, что он принимал на своё лицо и в своё сердце вместо него. — Я люблю тебя, — ответил Сириус. — Я слишком редко говорю тебе это. — Ты никогда мне этого не говоришь, — заметил Регулус, и Сириус рассмеялся. Регулус снова потянул пива и откинул голову назад, вглядываясь в звёзды, отыскивая их тёзок, сверкающих над их головами. — Я тоже люблю тебя, Сириус, — наконец произнёс он. — Я тоже люблю тебя.