It's a Nice Day for a Wolfstar Wedding / Это отличный день для свадьбы вульфстаров

14 февраля 2001 года Римус проснулся потный, дрожащий, запутавшийся в простынях, с острым страхом, пронзающим мышцы, и жгучими слезами на лице. — Сириус, — задыхаясь, произнёс он, резко садясь в кровати и озираясь, дезориентированный. Понадобилась минута, чтобы прийти в себя, пока глаза привыкали к темноте комнаты. Он был в своём общежитии в Дартмуте. Светящиеся цифры на часах на книжной полке показывали 2:03 ночи. Вот его компьютер на столе и худи, висящее на крючке на двери. Вот его постер Weezer на стене и кровать соседа по комнате, пустая, потому что тот проводил День святого Валентина с девушкой. Вот его комод и дезодорант, учебник по французскому, фотография Сириуса в смокинге на выпускном. Сириус. Сердце Римуса всё ещё бешено колотилось, когда он снова лёг, прижав ладони к глазам и пытаясь вспомнить сон. В нём был Сириус, и это было ужасно. Они сидели на потрёпанном красном диване в подвале у Поттеров, их гитары и музыкальное оборудование, как обычно, окружали их. Сириус смеялся и шутил, пил пиво и играл в Nintendo, но на его груди была ужасная рана. Она была опустошающей, зияющей и пульсирующей, будто часть его сердца была обнажена на открытом воздухе. Но Блэк, казалось, не замечал этого. Он не обращал внимания на кровь, что стекала по его груди и животу, окрашивая кожу в шокирующий, яркий, сверкающий алый. Но Римус видел её. Он запаниковал и попытался остановить кровотечение, вдавливая руки в рану так сильно и так глубоко, что чувствовал биение сердца Сириуса у себя на ладони. Но это лишь делало рану глубже и шире, и вскоре Люпин тоже был покрыт его кровью. И только тогда Блэк, казалось, осознал, что истекает кровью. Он вздрогнул и ахнул от боли, с шоком глядя на себя. Он уставился на Римуса, чьи руки были мокрыми и скользкими от жизни, что сочилась из тела Сириуса. — Это ты убил меня, Лунатик? — спросил он, потрясённый, его глаза были широко распахнуты от неверия, и Люпин резко проснулся. Он нащупал мобильный телефон на прикроватной тумбочке, его дрожащие пальцы с трудом набирали номер Сириуса, словно он всё ещё был в плену у сна. В Калифорнии было всего 11, и он знал, что Блэк ещё не спит. Ему нужно было услышать голос Сириуса, получить подтверждение, что с ним всё в порядке, что он не ранен и не истекает кровью в одиночестве на полу своей комнаты в общежитии. Телефон прозвонил три раза, прежде чем Сириус ответил. — Алло? — произнёс он, и Римус чуть не заплакал от облегчения. — Сириус, — выдохнул он. — О, слава богу. — Лунатик? — отозвался Сириус. — Что случилось? Ты в порядке? — Да, я… мне приснился очень плохой сон. Ты был ранен, истекал кровью, и… — его голос оборвался. Теперь, когда он произносил это вслух, это звучало глупо и нелепо. И всё же он не мог заставить себя сказать Блэку, что это из-за него рана сделалась только хуже. — Мне просто нужно было услышать твой голос. — Оуу, детка, я в порядке! — рассмеялся Сириус. Люпин слышал, как он что-то жуёт — он знал, что это попкорн; Блэк всегда ел попкорн по ночам — и на фоне играл Nick at Night. — Что смотришь? — спросил Люпин, пытаясь успокоиться. — “Семейка Брейди”, — ответил Сириус, казалось, как всегда зная, что нужно Римусу, чтобы почувствовать себя лучше. Он начал говорить о пустяках, и Люпин чувствовал, как его пульс замедляется с каждым словом, слетающим с уст на том конце телефона. — Это серия про Джорджа Гласса. Джэн только что натёрла лицо лимонами. — Пытается избавиться от веснушек, — слабо произнёс Люпин, закрывая глаза и утопая в подушках. — Ага, — ответил Блэк. — А теперь она плачет, потому что парень, который ей нравится, сказал, что считает веснушки клёвыми. Эй, я забыл тебе сказать, помнишь ту противную девчонку Бекки из моего социологического класса? Сегодня она была в бейсболке Red Sox, и я спросил её, как, по её мнению, выступит Педро в следующем году, а она так грязно на меня посмотрела, будто я самый тупой придурок на свете, но я сразу понял, что она вообще не в теме… Сириус говорил и говорил, а Римус позволил его голосу окутать себя, как тёплым одеялом. Он представлял, как рука Блэка гладит его по спине. Он представлял, что его голос у него в ухе не за три тысячи миль отсюда, а прямо здесь, в кровати с ним. Его дыхание выровнялось и замедлилось, и он чувствовал, как погружается обратно в сон под звук голоса Сириуса. — Лунатик? — спустя некоторое время позвали в телефоне. — Я сейчас повешу трубку, дорогой. Тебе пора снова заснуть. — М-м-м. Ладно, — промурлыкал Римус. Веки налились свинцом, а всё тело ощущалось спокойным, в безопасности и умиротворённым. — Я люблю тебя, — прошептал Блэк, и Люпин почувствовал эти слова всем своим существом. — Я тоже тебя люблю, — пробормотал он. — Спасибо. — Не за что. Мне нравится с тобой разговаривать. Звони в любое время. Спокойной ночи, детка. — Спокойной ночи, — прошептал Римус. Он положил трубку и тут же снова провалился в сон. Когда он проснулся на следующее утро, детали сна были расплывчаты. Он помнил, как проснулся в страхе и говорил с Сириусом, но кроме этого почти ничего. Тем не менее, его тело тревожила безымянная тоска, и он позвонил Блэку снова как можно раньше, подождав лишь до 7 утра по калифорнийскому времени, когда тот должен был вернуться с пробежки, прежде чем броситься между парами, чтобы проверить, как он. Как и накануне вечером, сердце Римуса успокоилось от облегчения при звуке голоса Сириуса, и они поговорили, как делали это каждое утро, пожелав друг другу удачи на экзаменах или на особо сложных парах, прежде чем попрощаться. — Люблю тебя, Лунатик! Поговорим вечером! — сказал Сириус. — Я тоже тебя люблю, Бродяга, — ответил Римус. Люпин положил трубку и вздрогнул. Холодный февральский воздух Нью-Хэмпшира был колючим и резким, и хотя он знал, что Блэк счастлив и в безопасности, Римус, казалось, не мог успокоиться. Он шёл обратно на пару с сумбуром и смятением в голове, не в силах отделаться от ощущения, что сердце Сириуса всё ещё в опасности, что оно всё ещё бьётся с риском вне его тела и что Люпин, пытаясь его спасти, каким-то образом сделает ему ещё больнее. Наши дни Один день до свадьбы — Пандора говорит! Нет! Нет! Мистер Блэк чётко сказал — джин и водка! И водка! Это самый важный клиент в моей жизни, Сэм! Тебе лучше сделать всё правильно! Свадебный организатор резко обернулась на звук шагов Римуса позади. — Что? — рявкнула она, и Римус вздрогнул от испуга при таком угрожающем тоне. — Ой! — воскликнула Пандора, широко раскрыв глаза. — Мистер Люпин! Я не знала, что это вы! — Извините, — пискнул Римус, бесконечно благодарный, что он не работает на Пандору Лавгуд. Исчезла мечтательная, с пустым взглядом фея, планировавшая их встречи. Её заменила закалённая в боях сержант-инструктор с не одной, а двумя рациями; кавалькадой перепуганных ассистентов; и парой кроваво-красных шпилек, от которых, казалось, можно было запросто прикончить человека. — Нет, это я прошу прощения! — сказала она, прижимая к себе планшет и участливо склонив голову. — Всё в порядке? Я могу вам чем-то помочь? Принести освежающий напиток? Или, может, валиум, если вы нервничаете? — Что? — рассмеялся Римус. Он не нервничал до этого, но Пандора отлично справлялась с тем, чтобы это исправить. — Нет, я просто хотел узнать, где здесь туалет. — Ох! Конечно! Сюда! — сказала она и развернулась, чтобы провести его по узкому коридору, освещённому фальшивыми факелами, закреплёнными на каменных стенах. Её шпильки отчётливо цокали по гранитным плитам, пока она шла. — Вот, пожалуйста! — сказала она, взмахом светлых волос через плечо указывая на дверь в конце коридора. — Просто чтобы вы знали, репетиция начнётся через 12 минут. Люпин не пропустил предупреждающую нотку в её голосе. Он ответил ей напряжённой улыбкой и поблагодарил, затем толкнул дверь в туалет. — Долго же ты шёл! Сириус стоял в одиночестве у медной раковины, прислонившись к стене, засунув руки в карманы. Его чёрные волосы были коротко подстрижены, а аккуратно подстриженная тёмная борода идеально оттеняла чёткую линию челюсти и скулы в тускло освещённой уборной. Боже, он был великолепен. Неважно, что Римус засыпал рядом с ним каждую ночь и просыпался рядом каждое утро. Сириус Блэк никогда не переставал захватывать у него дыхание. — Ты написал мне всего три минуты назад! — рассмеялся Люпин, пересекая комнату к нему. — И мне сначала пришлось пробиться через Пандору! Я не знал, где туалет, а она была занята тем, что орала на какого-то безмозглого миньона, который, судя по всему, был в шаге от того, чтобы запороть мартини. — Угх! Я же чётко сказал — джин и водка! Это Веспер! Почему это так сложно? — Успокойся, мистер Бонд, всё под контролем, — сказал Люпин, проводя ладонями по передней части белой приталенной рубашки Блэка с расстёгнутым воротом, открывавшим верхний край его самой свежей татуировки: слово "Всегда", написанное почерком Римуса. — Зачем ты написал, чтобы я пришёл сюда? — Я просто хотел побыть с тобой наедине несколько минут, прежде чем начнётся всё это безумие, — сказал Сириус, цепляясь пальцами за петли ремня Римуса и притягивая их бёдра вплотную друг к другу. Он нежно поцеловал его в губы, прежде чем прислониться лбом к его лбу. — В это же время завтра… — прошептал Римус, и Сириус закрыл глаза с мягкой улыбкой. Его руки нашли руки Люпина, и он переплел их пальцы. — Не могу дождаться, когда наконец стану твоим мужем, — прошепрел в ответ Блэк. — Ты нервничаешь? — Нет. Ни капли, — ответил Люпин, и он чувствовал этот ответ каждой клеткой своего тела. Он уже прожил альтернативу — 20 лет с ощущением, что самая важная часть его отсутствует. Сейчас ничто не ощущалось таким правильным, как это. Даже в день рождения Тедди счастье Римуса было отравлено острой дозой страха. Но женитьба на Сириусе не вызывала в нём ничего, кроме чистейшей радости, столь же яркой, ясной и сильной, как бриллианты, которые они наденут друг другу на пальцы завтра. Даже если бы он и нервничал, он никогда не сказал бы об этом Блэку. Сириус и так достаточно переживал в месяцы, предшествовавшие свадьбе, и Римус не собирался подпитывать эти затаившиеся страхи. — А ты? — спросил он, играя с одной из пуговиц на рубашке Блэка и касаясь губами его ключицы. — Я нервничаю, что запутаюсь, когда буду произносить клятву, — рассмеялся Сириус. — Но нервничать из-за тебя? Или из-за этого? Он прямо посмотрел Римусу в глаза и провёл ребром большого пальца по его щеке. — Никогда, — закончил он. — Я люблю тебя, — прошептал Римус в очередной поцелуй. — Я тоже тебя люблю. Люпин наклонился вперёд, позволяя всей тяжести своего тела прижать спину Блэка к прохладной кафельной стене. Сириус провёл руками по его пояснице и опустил их на его задницу, притягивая их ближе. Их поцелуи были медленными и неспешными, словно вся вселенная сжалась в единую, концентрированную точку света и любви, что сияла внутри них. Римус неохотно отстранился, оставив Сириуса с закрытыми глазами. Его губы блестели и всё ещё были приоткрыты, и он жалобно поскулил от разочарования. — Нет, — простонал тот и потянул Люпина вниз для ещё одного поцелуя, на этот раз более настойчивого, с касанием языка и дразнящим прикусыванием, от которого по коже побежали мурашки. Но как бы приятно ни было с Сириусом, Римус знал, что сейчас должен быть сильнее. — Нам нужно возвращаться, — сказал Люпин. — Иначе Пандора может убить нас ещё до того, как мы успеем пожениться. Как будто в ответ, в дверь резко постучали. Она приоткрылась на щель, и внутрь просунулась голова Джеймса с ладонью, прикрывающей глаза. — Бродяга? Лунатик? Вы тут? — Ага, — вздохнул Сириус, проводя широкой ладонью вверх и вниз по спине Римуса. — И можешь убирать руку. Тебе что, двенадцать? — Эй, с вами-то никогда не знаешь, — сказал Поттер. Он открыл глаза и сделал ещё один шаг внутрь, позволив двери захлопнуться за спиной. — Что вы тут прячетесь? Ваша свадебная организаторша буквально в двух шагах от приступа. Громкий удар раздался позади Джеймса, и дверь снова открылась. В отличие от него, Тонкс не стучала и не прикрывала глаза. Вместо этого она стояла в дверном проёме, раскинув руки в стороны, одной ладонью упираясь в открытую дверь, а другой указывая в коридор за спиной. — Эй! — рявкнула она, окидывая взглядом всех троих с недоверием. — Почему меня бросили наедине с генералом Паттоном? Валите нахер отсюда! Джеймс, Римус и Сириус, как следует отруганные, прошли мимо неё, но Тонкс всё равно на прощанье шлёпнула Блэка по заднице. Они прошли гуськом по гранитным коридорам Замка Харроулда, прежде чем войти в Большой зал. Эффи и Монти Поттеры, Пит и Регулус беседовали с экскурсоводом замка, но Лео и Тедди жались друг к другу в беспросветном ужасе, пока Пандора дико расхаживала взад-вперёд по широким каменным плитам. Она то и дело бросала на них тревожные взгляды, будто готовилась использовать их как замену, если их отцы не появятся вовремя. Её взгляд упал на Римуса и Сириуса, и она громко выдохнула. — Идеальный тайминг! — сказала она с безумной улыбкой и с излишней радостью в голосе. — Начинаем через минуту! — Разве мы не забронировали это место на все выходные? — спросил Сириус. Тон его голоса звучал непринуждённо, но Римус уловил в нём лёгкую нотку раздражения. — К чему такая спешка? Пандора выглядела так, будто не смогла обработать этот вопрос. Она уставилась на Блэка, затем в свой планшет, затем снова на Блэка, слегка разинув рот. Возможно, у неё что-то коротнуло в мозгу. — Но расписание… — слабо произнесла она, бросая взгляд на Римуса, словно умоляя о помощи. — Мы понимаем, — сказал Люпин. — Мы не будем отклоняться от расписания, Пандора. Не так ли, Сириус? Он взял его за руку и многозначительно на него посмотрел. — Конечно, — согласился тот. — Где вы хотите, чтобы мы встали? — спросил Римус у Пандоры. — Там сзади, — сказала она. Её чёткий тон вернулся, и она указала на дверной проём в дальнем конце Большого зала. — Прямо в том коридоре. Нимфадора, миссис Поттер, можете присоединиться к женихам. Лео и Тедди, вы будете стоять впереди. Питер и Джеймс, вы будете рассаживать гостей, пока не настанет время начала церемонии, а затем займёте места в первом ряду рядом с братом мистера Блэка, так что почему бы вам не сесть туда сейчас. Все послушно разошлись по огромному залу, занимая свои места. Большой зал Замка Харроулда представлял собой длинный, похожий на пещеру, средневековый банкетный зал с богато расшитыми гобеленами на стенах и высокими окнами в верхнем ярусе, сквозь которые виднелось подернутое розоватым заревом вечернее небо над океаном. С потолочных балок свисала огромная деревянная люстра с десятками белых свечей. В дальнем конце зала широкая каменная лестница, уставленная цветами и высокими свечами, вела в венецианский внутренний дворик с мраморным бассейном, окружённым пышными пальмами, плющом, папоротниками, мхом и яркими цветами, расцветавшими среди журчащих фонтанов и замысловатых мозаик. Они провели репетицию пять раз, пока Пандора не осталась довольна тем, что каждый может повторить расписание во сне. Затем у них состоялся неформальный ужин-репетиция с морепродуктами на заднем газоне замка. Это была единственная простая вещь, которую попросил и получил Римус. — Это место и правда потрясающее, — сказал Люпин позже, вглядываясь в величественные каменные арки и зубчатые стены замка, возвышавшиеся над бушующим морем. — Не могу представить себе лучшего места, чтобы выйти за тебя. Они с Сириусом сидели одни за маленьким круглым столиком на улице после ужина, пока их гости были внутри замка, осматривая его художественную коллекцию. Римус рассеянно покручивал бокал с розовым вином, пока Сириус держал его другую руку, мягко покачивая ею в темноте между ними. — Правда? — спросил Блэк с лёгкой насмешливой улыбкой. — Даже не задний двор? С варёными хот-догами? — Правда, — сказал Римус. — Я боялся чего-то такого пафосного, но ты был прав. Это идеально. Как и ты. — Как и я, хах? — Ага. Ослепительно красивый и немного эксцентричный. — И старый, и кое-где рассыпающийся, — рассмеялся Сириус. — Ой, пожалуйста, — закатил глаза Люпин. — Ты же знаешь, что ты прекраснее, чем когда-либо. — Да, ну, передай это моему мениску. Римус тоже рассмеялся и поднёс руку Сириуса к своим губам для поцелуя, всё ещё глядя на фасад замка, где в тёмной ночи горел одинокий огонёк окна. — Знаешь… — медленно начал Люпин, не отрывая взгляда от освещённого окна. — Сегодня мы ночуем порознь. — Знаю, — ответил Блэк, допивая вино и отодвигая бокал по столу. — Всё ещё не понимаю, как меня на это уговорили. — И мне будет тебя очень не хватать до завтрашнего вечера… — Аргх, мне тоже. — И прямо сейчас наверху пустует номер для молодожёнов, и все наши вещи уже там. — Верно… — И мы забронировали замок на все выходные. Сириус перестал раскачивать руку Римуса и уставился на него, по его лицу разлилось осознание. — Да? Тот пожал плечами, подарив Сириусу лёгкую улыбку. — Почему бы не проводить холостяцкую жизнь с грохотом? Сириус одарил Римуса той своей медленной, сексуальной ухмылкой — опьяняющей и дурманящей, словно самый мягкий, дымчатый виски. Он поднял Люпина на ноги и повёл через тёмную лужайку в замок, где они на цыпочках прошли по коридорам и поднялись по винтовой каменной лестнице в номер для молодожёнов. С каждым шагом воздух вокруг, казалось, становился тяжелее, наэлектризованным, как небо перед грозой. Ожидание между ними ощущалось весомым и напряжённым. Это было не только предвкушение того, чтобы добраться наверх и прикоснуться друг к другу, но и предчувствие следующего дня и всей оставшейся жизни. Оно почти искрилось в их сплетённых пальцах. Римус наполовину ожидал увидеть искры, слетающие с их кожи в темноте. Сириус, казалось, тоже чувствовал это. Они едва успели войти в комнату, как он прижал Люпина к двери и захватил его губы сокрушительным поцелуем. — Боже мой, — Римус в изумлении запрокинул голову, которая глухо стукнулась о деревянную дверь, когда Сириус поцеловал его снова, жёстче и требовательнее. Блэк внезапно казался одержимым жаждущим, царапающим желанием и чем-то ещё, чем-то настойчивым и первобытным, что неожиданно поднялось из самых глубин его существа и заставило дыхание Римуса вырываться огнём из его груди. — Завтра, — прохрипел Сириус, целуя и покусывая линию челюсти Римуса, спускаясь к его шее. Его пальцы впивались в бёдра Люпина, а дыхание было горячим и парящим на его коже. — Завтра. Ты станешь моим, по-настоящему моим. — Я уже твой, Сириус, — сказал Римус, беря лицо Блэка в свои ладони. Римус был запыхавшимся и жаждущим, но ему нужно было, чтобы Сириус это знал, нужно было сказать ему снова, как он делал это месяцами. Он никогда не перестанет пытаться успокоить разум Блэка после того, что он совершил. — Я твой прямо сейчас. Но всё же Римус понимал, что он имел в виду. Они были так близки. Так очень, очень близки к тому, чего оба так отчаянно хотели. Люипн жаждал отгородиться от остального мира и прильнуть к Блэку, спрятаться в этой комнате с задернутыми шторами и запертой дверью. Он хотел держать его в своих объятиях и отсчитывать часы, пока они наконец не совершат то, о чём мечтали и грезили все те долгие годы одиночества и даже дольше. Римус не был собственником, и Сириус тоже. Но это ощущалось как нечто иное, и внезапно он не хотел выпускать Блэка из виду до завтрашнего вечера. — Я знаю, — проговорил Сириус, прижимая Римуса крепче, его ладони вдавливались в его спину, словно они никогда не могли быть достаточно близки. — Но… — Тебе не нужно объяснять, — ответил Люпин, и с удивлением обнаружил, что плачет. — Я тоже это чувствую. — Ох, милый, — произнёс Сириус, стирая слёзы с лица Римуса. — Прости. Я не хотел, чтоб из-за меня ты… — Это не из-за тебя, — всхлипнул Люпин. — Просто это всё ещё иногда так тяжело. Я думаю обо всех тех годах, всём том времени врозь. Моё сердце так привыкло скучать по тебе, что иногда я всё ещё скучаю, даже когда ты рядом. И я просто… я просто так сильно тебя люблю. Иногда это всё ещё не кажется реальным. Я всё ещё не могу поверить, что я снова смогу быть с тобой и оставить тебя, когда думал, что потерял навсегда. И иногда я всё ещё боюсь, что проснусь, и всё это окажется сном. Что всё это — ты, я, всё — исчезнет. И если бы это случилось? Сириус… Не думаю, что я смог бы пережить это снова. Я знаю, что не смог бы. Римус обвил руками талию Сириуса и уткнулся лицом в его плечо, плача так, будто неожиданно прорвало плотину в его сердце. Он потратил столько времени, пытаясь успокоить Блэка, что забыл успокоить самого себя. — Тебе не нужно об этом думать, малыш, — тихо сказал Сириус, медленно проводя утешающей рукой по его спине, и его голос был твёрдым и уверенным. — Никогда. Я обещаю, что ничто — ничто — больше не разлучит нас. Мы могли бы уйти отсюда прямо сейчас — забыть о всей свадьбе — и это всё равно осталось бы правдой. Римус поднял голову с плеча Сириуса от удивления. Месяцами нетерпение Блэка поскорее добраться до их свадебного дня было ощутимым, и он знал, что старые страхи всё ещё цеплялись за рёбра Сириуса, как липкая, ядовитая смола. Но теперь, глядя в его глаза, Люпин видел только ясность и спокойствие. Исчезла та затаившаяся тревога, что так долго отбрасывала тень на сердце Блэка. Всё, что осталось сейчас — это уверенность в любви и преданности, не требующая ничего, кроме друг друга. — Правда? — спросил Римус. — Правда, — сказал Сириус, и Римус знал, что он имеет это в виду. — Мне нужен только ты. Люпин снова поцеловал его, их губы разомкнулись, делясь дыханием, и это ощущалось чистым и истинным. — Не могу дождаться, когда женюсь на тебе, — сказал Римус. — Взаимно, малыш, — усмехнулся Сириус, и Люпин издал смешок сквозь слёзы. — Всё ещё хочешь проводить холостяцкую жизнь с грохотом? — мягко спросил Блэк, смахивая последнюю оставшуюся слезинку со щеки своего жениха. — Да, но только при одном условии, — ответил Римус, играя с жёстким воротником рубашки Сириуса. — Назови его, дорогой, и я сделаю что угодно. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня так сильно, чтобы я чувствовал это завтра у алтаря. Сириус рассмеялся и снова поцеловал его, резко закусив нижнюю губу Римуса, пока шептал в ответ: — Договорились.

***

На следующее утро Сириус проснулся под звуки музыки, громко доносящейся из маленькой кухоньки в гостиничном номере. Today's the day We'll say "I do" And we'll never be lonely anymore Он вышел из спальни и обнаружил Джеймса, наливающего чашку кофе у стойки и поющего в ложку, как в микрофон. — Because we're, goin’ to the chapel, and we're gonna get married! — пропел он, протягивая Сириусу кофе и оставляя мокрый поцелуй на щеке. — Доброе утро, любовничек! Сегодня тот самый день! Как ты себя чувствуешь? — Спроси через пять минут, — зевнул Блэк. Он отхлебнул кофе и посмотрел на часы на микроволновке. Было 8:30. Он не мог поверить, что проспал так долго. Но, с другой стороны, они с Римусом устроили себе позднюю ночную тренировку прошлым вечером. Когда они наконец вышли из номера для молодожёнов, было уже за полночь, и все, кроме Тонкс и Джеймса, уже разъехались по отелям. — Гони сюда, Поттер! — с торжеством сказала Тонкс, протягивая руку и шевеля пальцами перед лицом Джеймса. Они сидели на каменной скамье прямо у ворот замка, сняв обувь, с почти пустой бутылкой текилы между ними. — Нет! Двойная ставка или ничего! — воскликнул Джеймс. — Сколько раз они рыдали наверху? Я ставлю на три! — Какого чёрта? — потребовал Сириус. — О, знаешь ли! Просто дружеское пари, чтобы скрасить вечер, пока вы двое освящали номер для молодожёнов, — ответил Поттер. — Сначала мы выпивали шот каждые 15 минут, пока вы были там. — Так что сейчас мы изрядно под мухой, — добавила Тонкс, абсолютно излишне, перекидывая руку через плечо Джеймса и чуть не съезжая со скамьи. — Потом мы поспорили, кто из вас сойдёт вниз с видом самого свежевытраханного, — продолжил Джеймс, и Сириус услышал, как рядом с ним Римус стонет от смущения. — Я ставил на тебя, Бродяга, потому что ты выглядел так, будто ты хочешь сожрать кое-кого живьём, когда я нашёл вас в туалете. Но каково было моё удивление! Это Лунатик! — Боже мой! — воскликнул Люпин. — Я знала, что это будешь ты, Рем, — уверила его Тонкс с пьяной убеждённостью, поднимая бутылку текилы и небрежно указывая на него. — Тебе нравится, когда тебя трахают, пока ты на эмоциях. Я помню, ты рассказывал мне о том случае, когда Сириус… — Ладно! — вскрикнул Люпин, выхватывая бутылку из рук Тонкс. — Тебе больше ни капли текилы! Теперь, при ярком утреннем свете, Сириус уставился на Джеймса, который напевал и насвистывал, перемещаясь по кухоньке. — Ты чертовски бодр для того, кто прошлым вечером опрокинул полбутылки текилы, — заметил Блэк. — Тонкс привезла хорошую текилу с последней поездки cо Флёр в Мексику, — пояснил Поттер. — Мягкая и чистая, никакого похмелья. А ты как себя чувствуешь? Давай, прошло уже пять минут, и ты выпил половину кофе, можешь рассказывать. Сириус обдумал вопрос Джеймса, стоя в гостиничном номере, пока тёплый июньский солнечный свет ласкал его лицо из окна. Он провёл ревизию своего тела и разума, своего сердца и души. Он подумал о Лео и Тедди, которые уже несколько недель готовили совместную речь шаферов. Он подумал о Джеймсе и Тонкс; Лили и Пите; Регулусе, Эффи и Монти, которые собрались со всего света ради этого. И он подумал о Римусе. Не об их годах врозь или одиночестве без него. Вместо этого он подумал о своём Римусе и о том мужчине, которым тот стал теперь, чьи поцелуи ощущались как яркая радость и чьё тело было домом ещё с тех пор, как им было по 11 лет. — Я чувствую себя прекрасно, — сказал Сириус. Так оно и было. Он был готов. Он допил кофе, ощущая, как в его груди поднимается искрящееся волнение. Он достал телефон из кармана банного халата и набрал счастливое сообщение. Доброе утро, любовь моя! В следующий раз, когда мы увидимся, мы уже будем идти к алтарю! Всего через несколько секунд ответ завибрировал в руке Сириуса. Ты можешь в это поверить??? Я! НЕ! МОГУ! ДОЖДАТЬСЯ!!!