Uncertain Devotion

      Токио накрыл проливной дождь. В такое летнее время должно быть светло, но свинцовые тучи отказывались пропускать хоть один лучик заходящего солнца. А мегаполис жил: толпы людей с зонтиками всевозможных расцветок и не думали прятаться, снуя тротуарами и переходами. Их было настолько много, что затрудняло продвижение общественного и личного транспорта.       Соуп опёрся головой о стекло, всматриваясь сквозь защитную решетку. Неоновые вывески отражались в потоках воды и мокром асфальте. Изобилие красного доминировало везде: неон, биллборды, рекламные вывески, светофоры и задние фары машин.       Гоуст устало смотрел перед собой, не проронив ни слова с тех пор, как сел в салон машины. Его клонило в сон вследствии медленной акклиматизации. Окружающая серость и сырость давили на голову.       — Здесь всегда такие пробки? — поинтересовался Прайс, ёрзая на специальном сидении-лавке для оперативного состава. Они торчали в тянучке примерно час.       — Да, — кивнул Цутому, откликаясь с переднего пассажирского сидения. — Это перекрёсток Сибуя. Он всегда пропускает огромный поток пешеходов.       — Вы ездите без специальных сирен и «мигалок»? — спросил Гас, также осматривая пеструю подсветку на улице.       — Мы ведь не хотим, чтобы якудза смылись до нашего приезда? — хохотнул японец. — Мы работаем без лишней огласки. Даже копы обязаны приехать после того, как закончим с осмотром борделя.       — То есть, они не в курсе наших дел? — вскинул брови капитан.       — Копы не всегда лояльны к властям или армии. Многие из них либо куплены давным-давно, либо за приличную сумму не прочь подсобить или укрыть бандитов. Якудза всегда стараются решить всё деньгами, а только потом силой или угрозами.       МакТавиш хмыкнул. Да уж, про богатых бандитов лейтенант не соврал. Соупу хватило одного взгляда на транспорт Хибаны, которая ехала в соседней полосе от них. Литровый, мать его, Кавасаки в полном обвесе, красовался по ту сторону стекла прямо напротив его глаз. Серый обтекаемый корпус, мощный двигатель, который порыкивал от нетерпения, стоя на светофоре. Такой байк стоил почти целое состояние.       Взгляд шотландца медленно скользнул от рамы мотоцикла к сидению. Не смотря на дождь, японка была одета в тот же анорак, что и по их прибытии. Лишь кепку сменила на чёрный матовый шлем, что полностью скрывал её лицо получше той зубастой маски. Как объяснил ранее Гас, читавший всё с телефона, это что-то наподобие самурайской устрашающей маски мэнгу. Ранее они должны были пугать врагов, а сейчас являются атрибутом современной японской уличной культуры.       Девушка подвигала плечами и наклонилась вперёд, смотря на отсчёт светофора. Анорак подполз наверх, открывая обтянутый брюками зад. Сержант нехотя отвёл глаза, при этом встретившись с косым взглядом Райли. Возможно, он его и осуждал, но при этом тактично не проронил ни слова.       — Почему аналитик едет не с нами? — неловко откашлявшись и поправив на голове шлем, спросил Джон. — Вроде как, у нас достаточно места для неё.       — Она не часть ударной группы, — Юки глянул в зеркало заднего вида. — Воспринимайте её как гражданскую: она не носит оружие, не вступает в бой и будет держаться в стороне, не мешая нам.       — Разве бандитов стоит воспринимать, как обычных гражданских? — внезапно подал голос Гоуст. — Чёрт её знает, что можно ожидать от неё.       — Мы не первый год знакомы, — мягко ответил японец, заметив нотки раздражения в голосе коллеги. — Я могу спокойно доверить ей свою жизнь.       — Не уверен, что она может далеко продвинуться в «защите твоей жизни» просто стоя в сторонке и не имея при себе оружия, — фыркнул сержант, возвращаясь к осмотру байка Хибаны. — Она пацифистка или что-то типа того?       Гас нервно хмыкнул, вспоминая первый приезд в Токио. Да уж, тот удушающий можно было назвать весьма «пацифистским». С другой стороны все отчёты о слежке были без единого намёка на насилие или стрельбу. Либо она работала слишком чисто, либо действительно была хороша в наблюдении. Юки же был всегда ударной силой, который с помощью своих оперативников и поддержки властей проводил обыски.       Тем временем Хибану привлекла толпа школьников с зонтиками, что довольно громко шумели и сбились в кучу. Их интерес был прикован к чему-то на тротуаре. Девушка резко стартовала и развернула байк, пересекая пустую встречную дорогу и заезжая на тротуар. Резкий и рокочущий разворот привлёк внимание всего отряда британцев.       Гоуст лениво наблюдал за тем, как их аналитик слезла с мотоцикла, не задумавшись над тем, чтобы заглушить его. Она резко подошла к толпе подростков, которые едва ли расступились при её появлении. У их ног валялся бездомный. Его мокрая от дождя и потрёпанная одежда была разорвана, оголяя окровавленные колени. Мужчина судорожно сжался, прикрывая голову от дальнейших избиений.       Кажется, назревала перебранка. Школьники размахивали руками, при этом обступая девушку со всех сторон, но не смотря на данные выходки, она угрожающе тыкала самому высокому из них пальцем в грудь. Вероятно, это его забавляло, поскольку паренёк не отступал назад, а продолжал что-то ей высказывать. Он с силой схватил руку оппонентки и отвёл в сторону, наклоняясь ближе к ней, чуть ли носом не соприкасаясь с мотоциклетным шлемом.       На перекрёстке загорелся непривычный европейцам синий свет светофора. Бронированный фургон медленно тронулся, отъезжая от сцены потасовки, что не мешало её пассажирам следить за следующими действиями аналитика. Прайс присвистнул, глядя, как девушка с усилием приложилась шлемом к лицу наглого подростка.       — Всё ещё считаешь её пацифисткой? — поинтересовался лейтенант у своего напарника.       МакТавиш фыркнул, глотая восхищённый восклик и отворачиваясь от окна. Ему не терпелось увидеть продолжение драки, но транспорт набирал скорость, пролетая по улочкам Сибуи и приближаясь к месту назначения.       В Роппонги уже кипела ночная жизнь, привлекающая как туристов, так и местных жителей. Здесь было абсолютно всевозможные увеселительные здания: от игральных залов патинко до стрип-клубов разных направленностей. Казалось, гул здесь никогда не исчезал, а поток посетителей не угасал ни на секунду, не смотря на дождь, что чуть утих. Где-то звенели колокольчики на ветру, пытаясь пробиться сквозь барабанящие капли воды, где-то дребезжали монетки, выскакивающие из игрового автомата под возгласы очередного счастливчика, сорвавшего джекпот. Женщины звонким голосом зазывали клиентов в хостес-клубы, стоя на пороге здания и обещая приятную ненавязчивую компанию после тяжкого рабочего дня. Мужчины-хосты, в свою очередь, завораживали свою целевую аудиторию, кокетливо подзывая внутрь. Из поодиноких баров раздавалась энергичная музыка и пьяный галдёж, как из улья.       Бордели же не пользовались ничем, кроме наружной рекламы в виде неона и традиционных красных фонариков у входа. Даже не смотря на порывы ветра, эти украшения бросались в глаза искавшим расслабления и ласки одиноким (и не очень) мужчинам.       Два бронированных фургона остановились в смежной улице, где, в основном, проезжали мусоровозы и валялись торчки или же избитые клиенты без гроша в кармане.       — Парни, работаем в два отряда: Гоуст и Гас берите четверых и блокируйте вход, следите, чтобы никто не входил и не выходил, — Юки бегло осмотрел присутствующих. На всех была полная экипировка, у кого-то за спиной висела кувалда. — Прайс, Соуп и я с парнями зайдём через чёрный вход и начнём продвигаться снизу вверх. Работаем одновременно, результаты — по рации.       Гас кивнул и, переглянувшись с Прайсом, последовал со своей частью отряда к освещенной улице. Райли замыкал цепочку из шести человек. Узкий проход не позволял даже двум людям разойтись, а сквозь стену по правую руку раздавались громкие стоны, постукивания, восклики, визги и смех. Мужчина поморщился, представляя что там может твориться.       Он не был в публичных домах, максимум заглядывал в стрип-клубы, когда был намного моложе. Чисто из-за любопытства и под градусом, в его голову тогда не пришло ничего лучше, чем завалиться в ближайшее увеселительное заведение с полуголыми девицами. Он не надеялся кого-то подцепить, просто взял и пошёл, заказал приватный танец и… на это всё. В памяти ничегошеньки не отложилось, кроме как чересчур обмазанный загаром зад танцовщицы. От этой детали у Саймона ощутимо зашевелились волосы на затылке.       Группа заблокировала вход, четверо спецназовцев из подручных лейтенанта Цутому установили пластиковые заграждения и скрепили их лентой. Прохожие, к удивлению, не останавливались, глазея на происходящее, а будто бы понимающе отступали назад, избегая данный публичный дом.       Гоуст окинул взглядом здание. Четыре этажа, обитый светлой сосной фасад, от которой всё ещё исходил тонкий шлейф лака для дерева. Все окна были закрыты плотными и тяжелыми красными гардинами, за которыми едва ли проглядывались силуэты людей. У входа висела колонка, проигрывающая довольно громкую мелодию, заглушая шум исходящий из здания. Пара бумажных фонариков из красной бумаги качались на ветру. Дождь почти закончился.       Кайл почти впритык подошел к двери, как из неё выскочила пара девиц в довольно вызывающей одежде. Они воодушевлённо что-то тараторили, подступая к сержанту. Их наманикюренные пальчики то и дело касались его плеч. Саймон грубо окликнул их, но видимо, только привлёк этим внимание к себе. Одна из пигалиц ринулась к нему, щебеча что-то на японском и заигрывающее стреляя глазками и виляя обтянутыми мини-юбкой бёдрами. Мужчина инстинктивно отступил, искренне не понимая, почему проститутки так бесстрашно и самоуверенно надвигаются на вооруженных оперативников.       — Девочки, они вам не по карману, — раздался из-за его спины знакомый голос.       Хибана приблизилась к Саймону, плечом отгородив от него навязчивую девушку. Она всё ещё была в шлеме, лишь подняла визор, дабы лучше видеть происходящее. К своему удивлению, Райли облегченно выдохнул и расслабился. Разбираться с ненормальными проститутками ему абсолютно не хотелось.       — Ты, — японка резко указала на шатенку, что застыла на месте возле Кайла, давая ему возможность отойти от неё. — Отошла.       — Эй, ты что себе позволяешь? — возмутилась та тонким голосом. — Мы тут работаем с клиентами! Да ты знаешь сколько мы зарабатываем за ночь?       Гоуст искоса глянул, как аналитик залезла в карман анорака и выудила оттуда небольшую пачку денег. «Зазывалы» моментально умолкли при виде отсчитываемых купюр и переключили своё цепкое внимание на девушку.       — Этого достаточно? — Хибана помахала перед носом одной из них крупной суммой. Те синхронно закивали. – Тогда испарились.       Парочка жадно выхватила деньги и посеменила прочь, не забыв быстро и коротко одарить девушку поклоном. Она вздохнула и глянула на Гаса, который наконец-то смог перевести дух.       — Прошу прощения за задержку, — аналитик уважительно поклонилась, в качестве извинения.       — Мы в порядке, — холодно бросил Гоуст позади неё. — Ты всегда так разбрасываешься деньгами?       — В Японии проще сделать всё через взятки, чем выйти на разговор, — она посмотрела на него снизу вверх. Переносицу скрывал кусочек тканевой маски, что выглядывал из-под нижней части шлема. Капли затихающего дождя падали через открытый визор. На него всё так же скучающе смотрела пара полуприкрытых тёмных глаз.       Из здания раздался грохот и женские визги. Команда лейтенанта Цутому взялась за дело. Его подопечные перед домом выстроились в ряд, готовясь ловить потенциальных убегающих клиентов.       — Юки никогда не умел делать всё по-тихому, — с укором произнесла Хибана, глядя на суетящиеся тени в окнах.       — Тогда почему не присоединишься к нему? — хмыкнул Гоуст.       — Меня попросили подождать внизу с вами.       — Ты, как собачка на поводке, как ни посмотри, — съязвил он.       Его начинали раздражать её слова, ровный тон, будто бы она каждый день посещает проституток, избивает подростков и гоняет на байке. Его бесил дождь, который вымочил его ветровку и всю остальную одежду до нитки. Маска противно прилипала к лицу.       — А ты? — девушка снова перевела взгляд на Саймона, склонив голову набок.       — Что?       — Ты любишь быть на поводке?       На заднем фоне Кайл прыснул в кулак, но резко осёкся, увидев, как лейтенант будто бы увеличился в размере двое, нависая опасной горой мышц над Хибаной. Глаза черепа источали ледяное спокойствие, но вот напряженная поза выдавала в нём бурю негативных эмоций. Он едва ли наклонился к ней, и угрожающим тихим голосом, едва ли срываясь на полурык, произнёс:       — Не шути со мной, идиотка.       Аналитик медленно выпрямилась, не разрывая зрительный контакт. Она всё так же вела себя бесстрастно, спокойно, при этом явно наслаждаясь чувством клокочущей злости в собеседнике.       Гэррик вежливо кашлянул, пытаясь разрядить обстановку. Гоуст резко развернулся и отошёл подальше от объекта своего раздражения, чертыхнувшись. Он закрыл глаза, пытаясь успокоить самого себя, думая о том, что ему всего лишь нужно отоспаться. Завтрашний день будет намного лучше.       — Он себя поспокойнее ведёт, в основном, — до ушей лейтенанта донёсся извиняющийся тон Кайла.       — Всё в порядке, — ответила ему Хибана. — Вероятно, он не понял шутку. У меня странное чувство юмора.       «Да уж, страннее некуда» — Саймон пнул небольшой камушек у своего ботинка, наблюдая, как тот пролетел через небольшую лужу. Сквозь рябь виднелось отражение черепа, в обрамлении капюшона. Карие глаза были уж совсем чёрными, словно глядящие сквозь.       — Зачистка прошла успешно! — раздалось в наушнике.       — Принял, — ответил Райли.       — Передай Хибане подняться на четвёртый этаж, она нужна мне здесь, — добавил Юки.       Лейтенант кивнул невидимому собеседнику и вновь повернулся к девушке. Та выжидающе смотрела на него, хоть сама и отказалась от рации и наушников для поддержания связи, очередной раз доказывая, что она — не оперативник.       — Ты, — мужчина кивнул в её сторону. — Четвёртый этаж, не медли.       — Юки позвал? Зачем? — она вскинула угольно-чёрную бровь. Это весьма удивило, ведь она ранее стояла с каменным выражением лица (или того, что было видно из маски).       — У него спроси, — выдохнул лейтенант, отворачиваясь и прерывая разговор.       Хибана фыркнула и направилась внутрь. Толкнув деревянную дверь, её окутал тяжёлый аромат сандала и приторно-сладкий аромат ванили. Ароматизированные палочки обильно покрывали своим дымом вход и первый этаж. Внутри всё было обшито деревом — блестящий до скрипа пол, панели на стенах, декоративные ветви сосен, опорные балки вдоль стен, под которыми протягивались линии красной подсветки.       — Лестница справа, — коротко бросил оперативник, которого было трудно различить в таком освещении из-за его чёрной формы с ног до макушки.       Девушка кивнула, окидывая взглядом, как тот затягивает одноразовые наручники-стяжки на запястьях довольно зрелой женщины. Она тихонько тараторила что-то, заглядывая в глаза своему пленителю, но не упиралась аресту. Скорее всего, это была бордел маман. Кротким и покорным поведением такая женщина не пыталась подкупить или умолять её отпустить. Нет, такой сладкий тон завлекал, приглашал к посещению в другой раз и вне рабочего времени.       Ступени мягко поскрипывали под обувью. Сквозь висящие занавески из множества бусин на втором этаже было видно множество полураздетых клиентов, что лежали лицом вниз в окружении куртизанок на коленях и грозных надзирателей с оружием и чёрных одеждах. Контраст был весьма странным, но не отталкивающим. Для девушки это не было чем-то незнакомым.       Следующий этаж встретил её выскакивающей на лестницу девчонкой и в нежно-розовом белье. Она казалась совсем молоденькой: свежая ровная кожа, лёгкий макияж и короткий боб из густых каштановых волос, что больше смахивали на парик, нежели на что-то ествественное. Аналитик перехватила убегающую проститутку за руки.       — Не дёргайся, — спокойно произнесла она. — Ты в безопасности.       – Пустите меня, — всхлипнула девчушка. — Пожалуйста.       Взгляд упал на её плечи. Следы от верёвок, словно длинные змеи, обвивали руки, шею, торс, а затем и бёдра, впиваясь в нежную девичью кожу. Сейчас они были слабо бордового цвета, но на утро превратились бы в пунцово-синие синяки, которые трудно скрыть.       — Вы в порядке? — раздалось позади японки. Молодая проститутка испуганно округлила глаза и стала похожа на загнанного маленького оленёнка, который готов бежать подальше от хищника.       — Да, — нехотя ответила Хибана, подталкивая девушку идти вниз. — Позаботьтесь о ней.       Она отвернулась, не желая смотреть на девчонку, что со страхом спускалась в руки спецназовца. Пальцы сжались в кулак, натягивая кожу перчаток на костяшках. Шлем резко начал давить на голову, а лоб покрылся испариной. Хибана прекрасно помнила этот испуганный взгляд и чувство неизвестности, когда тебя забирают неизвестные люди и начинают вершить твою судьбу, превращая в безвольную куклу.

***

      Шибари издавна было связано с эстетикой, сексуальностью и доверием. Подвешенные и крепко связанные мягкой верёвкой женщины наслаждались своей ограниченной свободой, а мужчина с упоением любовался проделанной работой. Связыватель обязательно готовился заранее ко всему процессу: вымочить и подготовить верёвки, чтобы они не оставляли следов на коже, подготовить партнершу и проследить за её одеждой, ведь нельзя вязать на голое тело, следить за правилом «двух пальцев» — путы и узлы должны быть свободными на пару пальцев.       Ничего из вышеперечисленного она не испытывала. Витые шнуры жгли кожу под её собственным весом, правая нога поднятая вверх и закреплённая петлёй к потолку уже ощутимо немела от нарушения кровотока, казалось, ступня стала мертвецки холодной. Левая нога касалась кончиками пальцев скользкого пола, мышцы напрягались, пытаясь инстинктивно удержать баланс. Руки безжалостно заломаны и связаны за спиной, не давая возможности на отпор. Голова тяжело свисала вниз, мысли лениво тянулись в ожидании окончания всей этой варварской пытки.       — Прекрасно, — раздалось где-то возле правого уха. — Я назову этот метод «Балерина». Тебе комфортно, девочка?       Жертва не смогла издать на звука. Сухие губы не слушались, язык будто бы распух и не помещался во рту. Невыносимо хотелось пить.       – Прилично тебя накачали, раз ты мне даже ответить не можешь.       Мужчина резко развернул девичье личико к себе. Кривая ухмылка расползлась по его губам, выражая удовлетворение увиденным. Он затянулся сигаретой и выпустил дым девочке в лицо, та едва ли дёрнулась. На белоснежный рукав рубашки упала капля крови.       Клиент отпрянул, ругаясь и рассматривая пятно. Кровь из носа мелкой шлюхи продолжала капать на лакированный пол довольно быстро. Он предположил что это из-за нарушения кровообращения и, скорее всего, большой дозы наркотика, который её заставляли нюхать для покорности.       — Жаль тебя, малолетняя наркоманка, — хмыкнул пленитель, закатывая рукава. — Но у меня оплачен ещё час.       Ответом ему была тишина. Благовония щекотали ноздри нотами жасмина и сандала, расставленные по всей комнате свечи излучали тусклый свет. Его было недостаточно, чтобы разглядеть чье-либо лицо, но вот сама подвешенная фигура голенькой девушки прекрасно выглядела в таком полумраке. Длинные густые волосы, как смоляной водопад, свисали вниз, открывая вид на изящную шею. Худой силуэт не до конца созревшего тела возбуждал его фантазию и аппетит, жаль, что местная маман запретила трахать именно эту шлюшку. Да, он знал, что она несовершеннолетняя и её держали на наркоте, чтобы не сбежала, но место для сна и «заботу» ей нужно отрабатывать.       Мужчина наклонился за ближайшей красной свечкой на полу. Она приятно грела руки, а трепещущий огонёк гипнотизировал и побуждал извращённые желания. Он медленно приблизился к живой связанной статуе и, наклонившись, властно прошептал:       — Пикнешь или дёрнешься — подожгу твои волосы. Будь послушной девочкой.       Его слова окутывали её, будто плотный свинцовый туман. Ей было всё равно, что он собирался делать — растопленным воском её не напугать. Она уже держала на себе свечи, на утеху извращенцам, но сейчас это было тяжело из-за экспериментов этого идиота. Кожа покрылась мурашками, чувствуя, как тепло свечи касается участка между лопаток.       Горячий воск полился раскалёнными каплями, создавая причудливую дорожку, опускаясь ниже к пояснице. Её лоб покрылся капельками пота, сердце колотилось, заставляя лёгкие работать быстрее, будто бы кислород мог растворить боль.       — О, да ты у нас профи, — хохотнул садист. — А что скажешь на это?       Он поднял свечу повыше. Канал обвитый вокруг её подвешенного бедра немного затрещал от резкого нагрева. Язычок пламени сдвинулся, лаская теплом гладкую кожу, а затем будто бы вгрызся в неё, оставляя чёрные следы копоти. Мужчина с ухмылкой смотрел, как юное тело начало дрожать, пытаясь вытерпеть муки. Пальцы на опорной ноге поджались, надеясь удержать равновесие. Но его рука не дрогнула ни на миллиметр.       Девочка завыла сквозь стиснутые зубы, приглушенно, но одновременно со всей силы. Будто бы вопль вырывался откуда-то изнутри. Пламя прожгло кожу, оставляя оголённые ткани с выступающими капельками крови и сукровицы. Мышцы сократились, качнув всё тело на верёвках и отталкивая свечу подальше. Воск капнул на дорогие кожанные туфли.       — Я же просил хорошо себя вести, — укоризненно прошипел неудовлетворённый клиент, поднося огонёк свечи ближе к её лицу.       Мелкая шлюха будто бы очнулась от дурмана. Губы скривились в презрительной гримасе, а в тёмных глазах танцевали огоньки от свеч. Тонкая ниточка крови из носа была всё ещё свежей и придавала красок её бледному, но хорошенькому личику. Не хватало слёз, но сойдёт и так. Садист возбудился.       В запертую дверь громко забарабанили, отвлекая его от утех.       — У меня ещё есть время! — гаркнул он, ставя свечу на пол и после расстегнул ремень.       Неизвестный гость не унимался всё сильнее и сильнее ударяя в дверь. Мужчина ухватил девчонку за голову и требовательно приблизил её лицо к своему паху. Она с омерзением попыталась отвернуться, но сильная рука только больнее натянула волосы. Но грохот, доносящийся от двери, не давал ему сосредоточиться.       — Я не открою, пока не закончу с этой шлюхой! — рявкнул он, не отводя хищного взгляда от своей жертвы.       Девочка краем уха услышала как кто-то резко открывает дверь. Та с жалобным скрипом стукнулась о стену, открываясь нараспашку и впуская непрошенного гостя. Следом прозвучал приглушенный выстрел, а затем ещё один.       Клиент ухватился свободной рукой за бок, но в итоге осел на пол, путаясь в спущенных брюках и разжимая кулак, отпуская шёлковые волосы. Он заметил в её глазах испуг и полнейшее недоумение, когда незнакомец вошел в комнату и резким движением рассёк основную верёвку, что держала всё её тело в воздухе.       Искусство шибари подразумевает связывание одной верёвкой всего тела, поэтому повредив лишь один узел, можно выпутаться. Но девочке это было нелегко. Она рухнула на пол, как тряпичная кукла. Руки всё ещё были крепко связаны, не смотря на потуги освободиться, а вот ноги чувствовали желанную лёгкость и слабый, но всё-таки прилив сил.       Рядом звякнула сталь — незнакомец воткнул в деревянные доски нож, примерно на уровне её глаз. Его лицо было скрыто под капюшоном, но мелкая потаскуха его абсолютно не интересовала. Не желая привлекать его внимание или встревать в разборки, девчонка с усилием приняла сидячее положение и повернулась спиной к оружию, пробуя перерезать хоть часть верёвки.       Она медленно, с усердием водила узлом вдоль лезвия, слыша как трещат волокна. Двое мужчин что-то выясняли, до неё доносились отдельные отрывки фраз: долг, деньги, органы. Всё стало предельно ясно — за клиентом пришёл «чёрный» кредитор с требованием вернуть долг.       Такие люди давали крупные суммы под сумасшедшие проценты, а затем возвращали эти деньги назад любыми способами: грабили, убивали, продавали органы, вытряхивали последние гроши у родственников. Типичная работёнка у якудза, что приносила огромную прибыль.       Подстреленный садист хрипло засмеялся. Под ним понемногу растекалась лужа крови, а белую рубашку залила кровь в районе печени и чуть ниже неё. Что ж, печень он теперь не продаст.       Девочка отвернулась от него, ощутив, что путы ощутимо ослабли. Запястья невыносимо жгло, кожа тонким слоем скатывалась с мест, где была верёвка. Но эти ощущения не могли сравниться с ожогом на внутренней стороне правого бедра: кровь и липкая сукровица смешались, стекая на пол. Рана пульсировала, как живое сердце, и будто бы требовала приложить к ней что-то холодное. Взгляд упал на нож — вроде бы, обычный нож для нарезки сашими с удобной деревянной ручкой и донельзя острым лезвием.       Незнакомец раздраженно пнул ногу должника и выругался, понимая, что переусердствовал с двумя выстрелами. Он терял кровь, а вызов скорой или бордель маман означал снова потерять этого засранца из виду. На выстрелы никто не торопился бежать — музыка и глушитель отчасти сделали своё дело. Но ситуация была дерьмовее некуда.       — Как платить будешь? — спросил кредитор. — Желательно сейчас, если не хочешь коньки отбросить прямо здесь.       Взгляд раненого переменился — в округлённых глазах отражались огоньки свеч и лезвие ножа, что неумолимо приближалось к его лицу. Мужчина в чёрном не успел среагировать, и девчонка всем телом навалилась на садиста, вгоняя лезвие всё глубже в его шею.       Незнакомец рывком оттащил обезумевшую малолетку, а следом за ней и нож, что плавно вышел из хрипящего доходяги. Кровь пульсирующими толчками покидала его тело очень быстрыми темпами, но кредитор в состоянии шока не двинулся с места. Последний хрип не заставил себя долго ждать, покидая дух клиента.       Девочка протянула нож обратно владельцу. Тот ошалело схватил её за плечи и крепко встряхнул, угрожающе процедив сквозь зубы:       — Какого чёрта ты творишь?       Она не ответила, отводя взгляд в противоположную сторону от трупа. Дрожь пробила её тело, руки попытались прикрыться. Стыд возвращался в задурманенную голову. Мужчина осознал, что перед ним стоит абсолютно голый ребёнок, покрытый брызгами крови.       Он мягко высвободил из её пальцев нож и спрятал за пояс, скользя взглядом по следам от верёвок и задерживаясь на кровоточащем ожоге. Кредитор выругался и снял с себя куртку, протягивая её девчонке. Та неуверенно отступила назад, крепче обнимая себя руками.       — Слушай, я не причиню тебе вреда, — начал он. — И я не хочу никаких проблем, но при этом ты прикончила моего должника. А этот кусок дерьма торчит мне… моей семье несколько миллионов иен. Представляешь сумму? И кто теперь мне отплатит эти деньги? Или, может, ты отработаешь?       Малолетка снова задрожала и скривилась, а затем, шумно вздохнув, потянулась к ширинке на его штанах. Мужчина перехватил её руки и ухватил за подбородок, заставляя её встретиться с ним глазами.       Девочка нехотя задрала голову вверх — её «спаситель» был в разы выше неё. Хмурый взгляд и глубоко посаженные глаза необычно сочетались с благородными восточными чертами лица. Лоб пересекали морщины, добавляя ему лишних лет, хотя в чёрных и зачёсанных волосах не было ни единой седой волосинки. Казалось, что такое притягательно красивое лицо сошло со страниц подросткового журнала об идолах.       — Я не хочу чтобы ты отрабатывала так, — чётко произнёс он. Голос был довольно глубок, но при этом мягок. – Если ты не умеешь ничего другого, то я вытащу тебя отсюда и научу тому, что знаю сам. И ты вернёшь мне свой долг.       Кредитор отпустил её, а затем ловко накинул свою куртку ей на плечи. Девчонка упрямо молчала, не желая проникнуться предложением, но в протянутую одежду жадно укуталась. Во взгляде читалось недоверие и боязнь.       — Как тебя зовут? — мужчина направился к двери, окидывая взглядом топчущуюся на месте маленькую фигуру. — Можешь звать меня господин Уто.       Девочка ступила пару шагов к нему, опустив голову вниз и смущённо протянув руку, как ребёнок, который боялся потеряться в несуществующей толпе. Она что-то пробурчала себе под нос, но Уто решил расспросить её обо всём позже. Его ладонь крепко сжала крохотную ручку, придавая уверенности и забытое чувство безопасности.

***

      — Эй! — Хибана услышала голос на верхнем этаже, ускользая из цепких лап воспоминаний. — Ты ещё долго будешь там стоять?       Соуп нетерпеливо опёрся через перила на четвёртом этаже, наблюдая, как аналитик ускорила шаг и подошла к нему. Её взгляд был блуждающе потерянным, будто бы ей поплохело от местных благовоний.       — Идём, — бросила она, махнув рукой, чтобы он указал путь.       Сержант привёл её в небольшую комнату в конце узкого коридора. Здесь не было проституток или клиентов, лишь пару людей лежали с заломленными за спину руками. Сутенёр злобно метал искры из глаз, глядя как спецназ дотошно осматривает каждый сантиметр его кабинета. Он сидел в своём кожаном кресле и упорно игнорировал нависшего над ним Юки, что был раза в два крупнее его. На запястьях красовались одноразовые наручники.       — Как дела внизу? — поинтересовался Прайс, отворачиваясь от окна, что выходило аккурат на оцеплённый вход. — Всё тихо?       Хибана кивнула, подтверждая его догадку. Её больше всего интересовал худосочный японец в кресле. Одежда была будто бы великовата, свисая с тонких плеч. Мелкие скулы были обтянуты болезненно-бледной кожей. Даже мягкий свет ламп накаливания не придавал ей здоровый вид, лишь подчеркивал пигментные пятна, что то тут, то там виднелись на лице и шее. Окрашенные в палёный блонд волосы были собраны в хвостик, неряшливо торчащий на макушке. А вот глаза были чуть ли не единственным живым местом на нём — пронзительно синие, они бегали от человека к человеку, от полки к полке, от руки к руке, следя за движением каждого. Такой взгляд она уже видела в притонах и грязных переулках.       – Проверьте тут всё, — выдала аналитик. — Он прячет наркотики. Если не расколется, то загремит на лет пять, как минимум.       — Проблема как раз в этом, — вздохнул лейтенант Цутому. — Господин Рюске боится, что мы найдём его кокаин, намного больше, чем допроса.       — Я поняла к чему ты клонишь, — догадалась Хибана.       — Именно. Это твой конёк.       Девушка кивнула, снимая с себя шлем, в котором становилось слишком жарко. Юки скомандовал своим парням покинуть комнату и протянул руку к её шлему. Он предпочитал оставить девушку наедине с этим наркоманом, чтобы остальные блюстители закона могли хоть на каких-то основаниях закрыть глаза на её действия. Там, где не властен закон и правила, где нельзя договориться при помощи слов, Хибана всегда могла найти способ для продвижения их общего дела.       Японка благодарно склонила голову, провожая взглядом всех присутствующих. Соуп ободряюще усмехнулся ей, видя как она поправляет на лице чёрный баф, прикрывавший её лицо. Обычный пучок на голове сегодня заменял низкий хвост.       Сержант прикрыл за собой дверь. Спецназовцы начали поднимать связанных бандитов и толчками направляли их к лестнице. Цутому отдавал приказ одному из своих заместителей:       — Вызовите полицию, сообщите, что мы нашли точку сбыта наркотиков во время своего обыска. И на всякий вызовите коронера.       Оперативник согласно воскликнул и покинул коридор. Прайс хитро прищурил взгляд, осматривая командующего операцией. Юки весьма высок, едва ли не одного роста с Саймоном, но по телосложению был не таким крупным. Острые крепкие скулы, прямой орлиный нос, голубые глаза с нависшими веками, как и у всех остальных людей на востоке. Верхняя губа будто бы не имела чёткого контура и формы из-за короткого, но когда-то глубокого шрама с ровными краями.       — Как давно вы знакомы? — внезапный вопрос от капитана ввёл японца в ступор.       — Более десяти лет, я предполагаю, — с короткой паузой ответил лейтенант. — Не помню точно.       — И как познакомились? — влез МакТавиш, надеясь выведать что-то интересное.       — Это личное, — отмахнулся Цутому.       Соуп заметил лёгкий румянец, но мужчина отвернулся, рассматривая шлем в своих руках. Из-за двери раздался вой, резко перешедший в крик. Сержант едва ли мог разобрать тихий и ровный голос девушки в завывании наркомана. Двигалась мебель, что-то падало на пол, шуршала бумага. Ему показалось, что было слышно слабый хруст, но нельзя было сказать наверняка. Британец поморщился и вздрогнул, прогоняя мурашки, что пробежали вниз по спине.       — Она не перегибает палку? — неуверенно спросил он. –       Рюске останется жив, будь уверен, — заверил его Юки. — Хибана не перегибает палку в допросах. По крайней мере, так было раньше.       Вопли не прекращались, но стали более глухими. Цутому через раз слышал ругательства в адрес аналитика, которые сменились на злобное «не знаю», а затем перешли в просьбы остановиться. На самом деле ему были отвратительны те методы девушки, приобретённые за годы тренировок и жизни в клане якудза. Скулы свело от очередного визга за дверью.       Несколько минут спустя Хибана самостоятельно открыла дверь и забрала из рук Юки шлем. Соуп потянулся к её лицу, пытаясь стереть пару капель крови на её лбу. Девушка резко перехватила его руку и одарила хмурым взглядом.       — У тебя кровь, — объяснил Джон.       — Не моя, — она отпустила его и надела шлем. — Наркоша ничего не знает.       — Что? — воскликнул Цутому, недоумевая от услышанного. — Ты уверена?       — Я сделала всё, что от меня зависит. Либо он действительно ничего не знает и мы пришли в очередной тупик, либо кто-то отвалил ему приличную сумму денег, чтобы Рюске держал язык за зубами. Больше склоняюсь к первому варианту.       Хибана, не дожидаясь дальнейшего ответа, направилась к выходу. Копы должны были быть с минуты на минуту, а ей тут не место. Соуп, получив одобрительный кивок от лейтенанта, также направился следом за ней, желая нагнать девушку и расспросить её о байке.       Цутому нервно сглотнул и толкнул дверь. Стол был перевёрнут, а рядом валялся Рюске, жалобно скуля и прижимая к себе ладони. Даже издалека было понятно, что с ними было что-то не так: выгнутые фаланги и смещённые суставы делали пальцы похожими на сломанные во множестве мест сухие палки. Лейтенант подошёл ближе, толкая ногой сутенёра, чтобы тот перевалился на спину.       С его уголка рта виднелся тонкий след от крови, а водянистые глаза едва ли смогли сфокусироваться на лице военного. Цутому достал из кобуры пистолет, а затем медленно начал прикручивать глушитель.       – Ты знаешь где Мацуба-кай держат мужчину и женщину из химической лаборатории? — будничным тоном задал он вопрос. — Знаешь где хранится газ?       — Не знаю, — прорыдал Рюске, ожидая очередной раунд пыток.       — Хорошо.       Юки направил дуло пистолета ему в лицо и выстрелил несколько раз. Удивление застыло на лице мертвеца, влажные глаза округлились. Мужчина зажал кнопку на рации и отдал распоряжение:       — Иногава, запускай копов и коронера. Скажи, что мы нашли труп на верхнем этаже, вероятно разборки между бандами.       Лейтенант спрятал оружие, направляясь к выходу. Он всегда готов к тому, что нужно замарать руки, убирая всякий сброд с улиц. Мужчина отсёк назойливый голос совести, который тоненькой иглой царапал внутри мозга.       Что ему делать с Хибаной?