Uncertain Devotion

      Закатное солнце приятно грело спину сквозь джинсовую ткань. Ветер сменялся c легкого дуновения до резкого порыва от взлетающего грузового самолёта, развевая длинные волосы и смещая идеально ровный пробор. Ему казалось, что всё его естество утопает в тёмном бесконечном омуте её глаз из-под полуприкрытых век, внимательно следящих за каждым движением. Звуки отовсюду уходили на задний план, превращаясь в монотонный гул, оставляя в ушах шум бурлящей крови и раскатистое сердцебиение, словно он был под гипнозом.       Саймон чувствовал нечто общее между ними, но Хибана оставалась всё такой же закрытой книгой, окутанной цепями и замками, которые не разбить. Каждый шаг навстречу стоило взвесить, иначе, почуяв опасность, японка с настороженностью отскочила бы назад, расширяя пропасть между ними и не позволяя приблизиться к себе, коснуться души или даже тела.       Мужчина медленно убрал руку с её плеча и потянулся к повреждённой коже вокруг глаза, предполагая, что она оттолкнёт его, глянет с укором и даже выплюнет язвительный комментарий. Но Хибана не шелохнулась, наблюдая, как его пальцы аккуратно убирают длинные пряди, открывая взору порезы. Коснуться кожи он так и не посмел, скользя взглядом от одной раны к другой, от вида которых он нахмурился.       — Ты не думала о том, чтобы завязать с этим всем? — на выдохе произнёс Гоуст, замечая как округлились глаза девушки.       — Нет, — та рефлекторно мотнула головой, натолкнувшись на пальцы лейтенанта, а затем повернулась к нему спиной. — С чего такие вопросы?       — Ты можешь потерять близких и, в конце-концов, себя, если вовремя не остановишься.       Хибана фыркнула и сложила руки на груди, не торопясь с очередной колкой фразой. Гоусту это было очень хорошо знакомо: он дважды сворачивал на косую дорогу. Первый раз это ни к чему не привело: подростковые шалости со взломом замков и мелкими кражами так и остались незамеченными в прошлом. Второй раз он оступился, ввязавшись в службу на мутных условиях, но Райли волновали только деньги и не длительные командировки в качестве наёмника. Это устраивало и его, и семью до поры до времени.       — Гоуст, вспомни, из какой страны родом ты, а откуда я, — в голосе Хибаны закрадывались нотки разочарования. — Здесь другие обычаи, традиции. Другая жизнь. Другие законы и правила. Тут, в Японии, если ты стал частью якудза, то это навсегда. Ты можешь уйти, оплатив долг, но твой босс и коллеги могут и не принять твою отставку. Тебя будут преследовать только из-за того, что ты выбрал более спокойную жизнь. То же самое относится и к родственникам и друзьям — их не оставят в покое, пока ты не вернёшься обратно в банду. Это навсегда, понимаешь?       — Поэтому ты пристрелила ту женщину-крупье, не давая ей шанса выкарабкаться? — негромко произнёс Саймон, наклонившись поближе к её уху. — А ведь у неё могла быть семья или даже ребёнок.       — Ты сам-то об этом задумываешься, когда выходишь на задание? — холодно и с издёвкой бросила девушка. — Не думаю.       Она умолкла, натягивая съехавший с переносицы баф чуть ли не до самых глаз, и выдохнула, будто бы выпуская зачатки раздражения через ноздри. Ей не нравилась суть разговора, которая вновь вызывала лишь одну злость на собеседника, что пытался бестактно залезть в душу, словно желая вывернуть её наизнанку. Поучительные речи, снисходительный тон и напористые вопросы, загоняющие в угол, просто разбивались о стальной кокон, которым она себя оградила от нежелательного внимания к своей персоне. Но всё же, для простых человеческих взаимоотношений нужно себя пересилить и сделать шаг навстречу, быть терпеливее.       — Слушай, если тебе жаль ту девушку, то я не имею права тебя осуждать, — Хибана снова развернулась к нему, опустив взгляд на мотоцикл. — Но она была частью вражеской банды. Никто не попадает в якудза по воле случая. Это происходит осознанно. Может у неё были долги и ей предложили в этом казино работу, а она предпочла согласиться на это, чем стоять круглосуточно на панели. Ты ведь знаешь, что Кёкуто-кай не держат бордели? Они предпочитают подпольные казино и игровые залы, чтобы не останавливать круговорот должников.       — Хочешь сказать, что ты избавила её от проблем с долгами? — сузил глаза лейтенант, наблюдая как японка сжала кулаки от злости.       — Я не хочу продолжать этот разговор, — процедила она, метнув на него яростный взгляд. — Ты кажешься хорошим парнем, но только не в те моменты, когда беспардонно лезешь в голову незнакомого тебе человека.       — Разве мы друг другу незнакомцы?       — Разве мы друзья? — парировала девушка, с интересом выжидая его следующего ответа.       Гоуст оторопел, немо открыв рот, но не нашёл подходящих слов, чтобы объясниться. Ему казалось, что перед ним живая искра, от которой то быстро, то медленно растёт опасное пламя, готовое пожрать его целиком, превращая в мелкий пепел. Только протяни резко руку — затушишь потоком воздуха. Поднесёшь ладонь — обожжёшься от внезапно поднявшегося огонька.       — За друзей можно умереть. За близких можно убить, — продолжила Хибана. — Но ты не подпадаешь ни под одну категорию. Даже несмотря на то, что мы обязаны работать вместе и прикрывать друг другу спину.       — Не слишком ли пылкие слова для такого холодного сердца, как у тебя? — съязвил Гоуст и, не церемонясь, ткнул ей пальцем в грудь, попадая в ушибленное место.       Синяк от остановленной бронежилетом пути неистово заныл, будто открытая рана, пульсируя болью по сосудам. Девушка оттолкнула его руку и отступила назад, борясь с желанием переломать ему несколько пальцев.       — Как мило думать с твоей стороны, что оно у меня вообще есть, — фыркнула Хибана. — Ты меня не знаешь…       — Я хочу узнать тебя, — рыкнул Гоуст, резко обогнув байк и сократив расстояние между ними до жалких сантиметров. — Я… хочу этого.       — А нужно ли мне это? — японка смерила его оценочным взглядом. — Ты здесь ненадолго. Найдёшь учёных, вернёшь ядовитый газ и вернёшься к себе на родину. Зачем мне такие ненадёжные связи, если я не могу положиться на тебя в любое время?       — Разве тебе не будет достаточно довериться мне хотя бы на время?       — Не знаю. Стоит ли?       — Попробуй.       Японка устало вздохнула, понимая, что разговор снова заходит в тупик. Чувство, что её втягивают в авантюру против воли, липко окутывало шею, сдавливая трахею. Гоуст был напорист и упрям, не более того, но ведь Хибана и не таких в узде смогла удержать. На всё требуется безграничное терпение, спокойствие и беспристрастие, что не позволит взять над нею верх. Она устало посмотрела на Саймона и выругалась на японском.       Раздался короткий звук, напоминающий уведомление в мобильном. Девушка с непониманием смотрела, как Райли достал из кармана брюк потрёпанный смартфон с парой трещин на корпусе. Прочитав что-то на потёртом экране, он коротко хмыкнул и его взгляд смягчился. Хибана склонила голову, бегло вглядываясь в собеседника.       — Ты что, улыбаешься? — неуверенно произнесла аналитик.       — Тут сказано, что ты назвала меня «невыносимым козлом», — мужчина указал на телефон. — Меня забавляет то, что я достоин такого несуразного описания в твоих глазах.       — Что ж, я больше не смогу тебя называть «тупой чужак», потому что ты додумался использовать переводчик.       — Как жаль. Потеря потерь.       Хибана отвела взгляд, чувствуя, что улыбка предательски начала расползаться по губам. Порезы у глаза неприятно дернуло от стянутости кожи, заставляя девушку моментально охнуть и приложить прохладную ладонь к саднящему месту. В голове закралась шутка про плоский британский юмор, но она отогнала её, не желая развязывать баталию по анекдотам. В ней лейтенант уделал бы противницу всухую.       Гоуст слегка улыбался под маской, чувствуя, как ему показалось, точку соприкосновения. Всё ещё не друзья, но теперь и не незнакомцы.       Огонёк в её глазах мягко трепетал, без явного желания обжечь. Слишком маленький, чтобы причинить вред, и недостаточно велик, чтобы согреть.       Юки стоял поодаль, наблюдая данную интеракцию между мужчиной и девушкой. Пальцы, сжимающие бумажную папку с данными на главу Кёкуто-кай, едва ли не дрожали от желания швырнуть её на землю. Он видел, как Хибана вела себя с мужчинами — пронзительный взгляд, оценивающий возможности, высокомерный тон, от которого словно уменьшаешься, чувствуя себя жалким. Сейчас же его бывшая смущённо поправляла баф и прятала глаза от почти двухметрового британского собеседника, который до этого бесцеремонно касался её волос.       Лейтенант давно не видел девушку такой, ведь подобное поведение, казалось бы, осталось далеко в прошлом. Она последний раз искренне улыбалась ему, когда демонстрировала покрытую тату фалангу мизинца. Обещание разорвать все связи и посвятить себя «семье» вступило в силу, когда с её уст слетело «мы не должны быть вместе». Они просто отдалились друг от друга, хоть Юки назойливо и через силу искал встречи с ней, маячил на горизонте и отказывался исчезать.       Это было больно. Стучаться в закрытую дверь годами, надеясь на ответ, сбивать кулаки в кровь от ярости и бессилия, понимая, что стал зависим от человека. Он не был в состоянии остановиться, охваченный слепой потребностью в ней. Даже Мидори и их общий сын не смогли полностью запереть на замок это чувство тоски и нужды услышать голос его самой первой возлюбленной.       Ещё больнее было видеть, как она позволяла себя касаться абсолютно незнакомому человеку, чужаку, не знающему о ней ничего. Цутому почувствовал, как напряглись скулы, а губы, дрожа, обнажили верхний ряд зубов.       — Эй! — окрикнул японец парочку, привлекая к себе внимание.       — Вот дерьмо, — негромко произнесла Хибана, выглядывая из-за плеча Гоуста.       Телефон в его руке оповестил владельца о переводе очередного слова. Девушка недовольно покосилась на экран, где выскочила сказанная ею фраза уже на английском.       — Выключи звук, — бросила она, переводя взгляд на быстро приближающегося Юки.       Райли послушно выполнил просьбу, сжав смартфон в руке. Он не успел повернуться, чтобы глянуть на прибывшего, как его резко шлёпнули по руке тонкой папкой с бумагами.       — Изучи и помоги своему напарнику составить план поимки… — японец сощурил взгляд, вчитываясь в имя на углу папки. — Сиратори Сакамото.       Мужчина, нахмурившись, взял папку в руки и одарил прибывшего тяжёлым взглядом — всё строки были заполнены иероглифами, которых он не понимал. Но Цутому это ничуть не волновало. Он едва ли сдерживался, чтобы не рявкнуть на британца с приказом оставить их с Хибаной наедине.       — Чего тебе? — заподозрив неладное в его злобном взгляде, спросила девушка.       — Что с твоим лицом? — он указал пальцем на свой левый глаз.       — Навернулась с байка, — ответила аналитик, изгорируя его японский и заглядывая в папку с бумагами в руке Гоуста. — Ещё что-то?       — Ты всегда носишь шлем…       — Иногда его снимаю, как сейчас.       Она раздражённо указала на свой шлем, который висел, прикреплённый ремешком к рулю мотоцикла. Лейтенант заметил, что тот был без единой царапины, а вот внешние детали мототранспорта немного деформированы с правой стороны.       — Тебе ещё что-то нужно от нас, Юки?       Холодный тон девушки пробежался дрожью по его затылку, вызывая мурашки, что спускались ниже по спине. Так она говорила только со своими подчинёнными или чужими людьми, которым требовалось указать их место. Цутому видел явное недовольство в её глазах, чётко дающее понять, что он лишний.       Он не сдвинулся с места, окаменевший и онемевший под осознанием, что к нему уже не будет былого отношения. Как к другу, к бывшему парню, как к ближайшему человеку в её жизни. Это всё стёрлось, как мел с асфальта.       Хибана укоризненно фыркнула и покачала головой. Не сводя пренебрежительного взгляда, она коснулась пальцами запястья Гоуста, привлекая к себе его взор, и сказала:       — Пойдём, я помогу перевести.       Она в последний раз проверила устойчивость байка на парковке и направилась в командный центр, напоследок махнув Саймону рукой. Мужчина развернулся и последовал за ней, а затем услышал дрожащее от гнева обращение к себе:       — Прекрати заигрывать с ней.       — Я не заигрываю, — остановившись на секунду, произнёс Гоуст. — Я абсолютно серьёзен.       Юки захотелось бросить что-то вслед удаляющемуся силуэту несносного соперника, но от бессилия вся злость ушла на мелкий камушек, отправляя его в дальний полёт. Его руки дрожали от безысходности и собственной никчёмности перед чужаком. Он выдохнул, пытаясь стабилизировать дыхание и собраться с мыслями. В кармане завибрировал телефон. Мужчина взмолился, чтобы это была не его бывшая жена…       Негромкий гомон в коридоре заставил МакТавиша оторваться от раскачивания на ножках стула. Его брови от удивления поползли вверх, от вида, как лейтенант галантно открывает перед Хибаной дверь, приглашая её войти внутрь переговорной комнаты. Они о чём-то увлечённо болтали на едва слышимых тонах, периодически активно жестикулируя и даже не замечая Соупа, сидящего за столом. Сержант не смог сдержать улыбки от вида напарника, который научился связывать больше двух слов, не нарываясь на раздражительный взгляд японки. Либо она обзавелась ещё более обширным терпением к его персоне.       — Соуп, тебя что-то насмешило? — не поворачиваясь, задал вопрос Гоуст.       — Нет… сэр, — шотландец сжал губы, пытаясь спрятать усмешку.       — Он всегда так с тобой строг? — Хибана плюхнулась на ближайший стул и подвинулась к столу.       МакТавиш окинул взглядом Саймона, что раскладывал бумаги из папки на столе, и активно закивал. Девушка одарила его сочувствующим взглядом и поманила рукой присесть поближе, на что тот покорно уселся за соседнее от неё место.       — Бандитские разборки? — мужчина указал на свой левый глаз, увидев раны на лице аналитика.       — Не особо, — уклончиво ответила та.       — А как руки? — не унимался сержант, пытаясь подловить её. — Не отваливаются от быстрой стрельбы?       — Нет, — японка сощурила взгляд и демонстративно расстегнула куртку, демонстрируя пистолет в оперативной кобуре. — Дульный тормоз очень хорошо компенсирует отдачу. Я думала, ты и так заметил.       Мужчины непонимающе переглянулись. Юки не упоминал от кого досталась видеозапись перестрелки, но и Гоуст запомнил, что тот также не знал о порезах на лице девушки. А то, что он знал о смерти крупье, не вызвало у неё никакой реакции. Лейтенант был на сто процентов уверен, что Хибана с довольной ухмылкой под бафом выжидала кто же из них первый выдаст догадку.       — Как ты настолько хорошо ориентировалась там, будучи в глухом шлеме? — осторожно начал Райли, усаживаясь рядом с ней и заглядывая в глаза.       — У меня была вторая пара глаз и ушей, — японка шлёпнула по руке МакТавиша, попытавшегося незаметно вытащить из её кобуры пистолет. — Я не всегда работаю одна.       — Якудза работают с хакерами? — воскликнул шотландец.       — Да, в каждой семье есть подобная команда, которая отмывает деньги, рассылает угрозы и занимается прочими непотребствами, — Хибана кивнула, подтверждая его догадку. — Но о том, что он взломал охранную систему казино и вытащил все данные, знаем только мы и ещё пара моих человек.       — То есть вы разгромили подпольный игорный дом ради этой папки с документами? — Райли слегка коснулся ладонью её бедра под столом — она лишь перевела на него взгляд, не отталкивая.       — Нет, но у моего друга очень любопытный ум и он не смог не утянуть данные, которые будут интересны мне, — японка склонила голову набок. — Радует то, что копы об этом не знают и не будут нам мешать.       — Тогда приступим? — Соуп кашлянул и придвинулся к бумагам.       — Да, пожалуй, — протянул Саймон.       Хибана негромко зачитывала документы о неком Сиратори Сакамото — главе мафиозной группировки Кёкуто-кай. Их первая настолько крупная цель, захват которой мог предзнаменовать падение данной семьи якудза. Коренастый, среднего роста и подозрительно молодой для того, чтобы к сорока годам управлять игорным бизнесом и пятью сотнями человек, не считая тысячи шестёрок, что не прошли посвящение.       Он начинал с низов, вступив в семью в двадцать четыре года. К тридцати под ним уже было несколько крупных банд, что устраивали рэкеты и разбивали автоматы в залах патинко, которые отказывались платить дань. В тридцать пять, после крупной перестрелки с Мацуба-кай, где погибло как много якудза, так и гражданских, был осуждён на двадцать с лишним лет. Но, видимо, найдя или заставив кого-то другого отсидеть свой срок, остался на свободе и продвинулся к посту главы.       На бумагах было всё — кто его приближённые, на каких машинах ездит, где чаще всего бывает, когда и в котором часу. Сиратори часто ездил в города Кавасаки и Чиба, останавливаясь в разных отелях и посещая всевозможные рестораны, где, скорее всего, проводились встречи подальше от Токио.       Девушка старалась не отрываться от чтения документов вслух, немного отворачиваясь от британца, что касался её своим массивным плечом и опирался ладонью о ногу. Казалось, ещё чуть-чуть и он навалится на японку полностью, несмотря на свою нелюбовь к нарушению личного пространства.       Хибана чуть ли не вскрикнула от неожиданности, когда стул под ней резко дёрнулся, противно скрипнув ножками об пол. Гоуст невозмутимо навис над ней, придвинув сиденье максимально близко к себе. Настолько, что он мог заглянуть в бумаги без лишних проблем. Аналитик спиной чувствовала его руку, опирающуюся о спинку стула. Лейтенант будто бы невзначай касался её куртки.       Мужчина ожидал хоть какой-то реакции на данную выходку: смущения, раздражения, возмущения или просто косого взгляда. Привлечь её внимание любым способом было чем-то приятным, тешащим его. Но вместо этого, перед глазами возник лист, исписанный иероглифами и с фотографией Сакамото в углу.       — Так лучше видно? — буднично сказала аналитик.       — Вполне, — Гоуст вздохнул, не скрывая разочарования.       — Какие идеи? Как будем его ловить, учитывая, что нас стало поменьше?       — Думаю, вполне себе логично перехватить его уже в Кавасаки, — предположил Соуп. — Он ведь каждую среду до полуночи бывает там? Сегодня как раз среда.       — Мало времени, — мотнул головой лейтенант. — До полуночи всего четыре часа…       — Можем перехватить его на пути в город. Можно твой телефон, Гоуст? — Хибана протянула руку, на которую безоговорочно опустился разблокированный смартфон.       Её ловкие пальцы открыли карту Токио в навигаторе, составляя маршрут от их местоположения до центра Кавасаки — всего полтора часа.       — Как мы узнаем на какой он машине и где вообще находится? — хмыкнул МакТавиш, оценивая последующие действия.       — Это уже к Юки, — девушка опустила телефон на стол. — В Японии сотни тысяч камер, отследить номер транспорта совсем не сложно.       — Что ж, тогда нам бы поспешить, — сержант окинул взглядом напарника, выуживая из него хоть какой-то ответ на всё вышесказанное.       — Да, Соуп, сообщи обо всём лейтенанту Цутому, — тот вздохнул и откинулся на стуле. — У нас мало времени.       Сержант нехотя поднялся и вышел из комнаты, понимая, что Гоуст и не пытается следовать за ним. В такие моменты Джонни иногда думал, что ему неплохо бы получить повышение в звании, чтобы хоть изредка гонять пинками своего напарника.       Хибана попыталась встать со стула, но почувствовала довольно грубое давление на плечо, заставляющее вернуться в исходное положение. Она сделала глубокий вдох, ища внутри себя крупицы терпения и хладнокровия, чтобы не откинуть руку лейтенанта и не одарить его потоком злобных слов. Ладони, покоящиеся на столе, почувствовали робкое касание мужских пальцев.       Саймон склонил голову, наблюдая за её реакцией, но встретил лишь спокойный взгляд в свою сторону. Иногда ему казалось, что он смотрит на самого себя теми же самыми карими глазами с чувством усталости от всего мира. Он глубоко вдохнул, будто бы собираясь нырнуть в глубоководье.       — Ты не должна ехать с нами сегодня, — на выдохе выпалил мужчина.       — Ты серьёзно? — вскинула брови собеседница.       Райли кивнул, указывая пальцем на рану вокруг её глаза. Порезы выглядели паршиво и, скорее всего, болезненно. Припухлость над левым веком никуда не исчезла, ей требовался пакет льда и покой.       — Повторюсь: ты не должна…       — Я не глухая, Гоуст, — нахмурилась девушка. — Я не твоя подопечная, как Соуп, и не тебе говорить мне что я должна, а что нет.       — Ладно.       Он потянулся к ней, развернувшись всем торсом, и наклонился, опираясь сцепленными между собой руками об ноги. Грязно-белый череп на маске оживился нервно моргающими глазами Саймона, который снова пытался подобрать правильные слова, чтобы достучаться до аналитика. Она заметила, что его взгляд остановился, глядя на неё.       — Я не хочу, чтобы ты была там, подвергаясь опасности, — Райли сглотнул, чувствуя, как пересыхает горло. — Ты права, я не могу тебе приказывать, но ты ранена и рискованно тебя пускать на задание, с точки зрения командования. Пускай это звучит эгоистично, но это моя личная просьба — останься здесь и отдохни.       Хибана с тяжёлым вздохом опустила голову, втупившись взглядом в его ладони и переплетённые между собой пальцы. Только сейчас она заметила старые, немного выцветшие на солнце татуировки, которыми было покрыто его левое предплечье. Черепа, гильзы, несколько жетонов с неразборчивыми именами, расплывчатое надгробие, очертание пистолета, что пряталось за закатанным рукавом куртки, и ещё пара рисунков, которые трудно было разобрать из-за шрамов, наверняка, полученных в бою. Японка осторожно протянула руку и сжала грубые пальцы, на которых уже давно отсутствовали перчатки с костяным узором.       — Проси сколько хочешь, но я не подчинюсь тебе, — её взгляд был направлен прямиком ему в глаза, полный какой-то непередаваемой грусти и жалости. — Не подчинюсь никогда. Помни это каждую минуту, каждую секунду, когда подумаешь о том, что я могу молча склонить голову перед тобой и сделать как ты попросишь.       — Даже не послушаешь дружеский совет? — глухо ответил Саймон, гладя своим большим пальцем её ладонь, что всё так же сжимала его руки.       — Гоуст, мы даже не друзья. Я не знаю ничего о тебе, ты не знаешь ничего обо мне. Этого достаточно, чтобы не пересекать эту тонкую линию между нами.       — И что же ты мне предлагаешь делать?       — Просто выполняй свою работу, — негромко произнесла Хибана. — А я буду выполнять свою. Вскоре ты вернёшься к себе на родину, а я продолжу делать то, что раньше. И все будут только в выигрыше.       — Ты так спокойно отвергаешь мою просьбу своими аргументами, а сама бесстыдно просишь о чём-то? Как думаешь, послушаю ли я тебя теперь?       Он крепко сжал её пальцы, слушая молчание. Две упрямые штормовые волны схлестнулись, не желая уступать и разбиваясь друг об друга. Это не сможет продолжаться вечность: кто-то обязательно даст слабину и подчинится или оба утихнут, омывая друг друга в идеальном балансе.

***

      Японка заехала на автозаправку, медленно остановившись на парковке. Датчик топлива показывал три четверти бака — достаточно ещё на день-второй. Гул мотора затих, но девушка не спешила слезать с мотоцикла, поставив его на стоппер. Подняв визор и достав из кармана смартфон, который появился у неё совсем недавно, она втупилась в экран, глядя на маленькую синюю точку, что медленно двигалась по автостраде.       Гоуст добился своего: ей запретили присоединяться к поимке главы Кёкуто-кай. После их разговора британец удалился в неизвестном направлении. Хибана, фыркнув, вернулась к своему байку, ожидая финальных сборов на задание. Но Юки, у которого было отвратительное настроение, осадил её рвение и приказал оставаться на базе, желательно в лазарете. Девушка поморщилась, предвкушая очередные недовольные лица медсестёр.       Райли же стоял поодаль в полном обмундировании, поправляя шлем и не отводя сурового взгляда от девушки. Он снова был похож на того отстранённого и холодного лейтенанта, которого она встретила в первый день. Когда они обоюдно отвергали друг друга. Японка удивлённо отметила, что хоть где-то оба лейтенанта нашли компромисс, которых привёл к обоюдному решению оставить её на лавке запасных.       Жаль, что Юки хоть и пытается быть строгим, но всё так же без задней мысли доверяет ей. Хибане ничего не стоило попросить у него телефон под предлогом того, что её разрядился, а затем отправить себе геопозицию. Так просто отсиживаться в тылу она не собиралась, особенно, если дело касалось такой крупной рыбы, как Сакамото.       Синяя точка на экране телефона двигалась вдоль реки Кама, всего в пятнадцати минутах от автозаправки, где девушка остановилась проверить позицию. Юки немного ускорился, быстро проскакивая поворот на Кавасаки и двигаясь к международному аэропорту Токио. Желудок сжался от предчувствия чего-то неладного и опасного.       Трекер внезапно остановился на развязке дорог между аэропортом и мостом через Токийский пролив. Хибана спрятала смартфон в карман, запоминая точку на карте, и резко двинулась с места, не обращая внимания на возмущённые оклики посетителей заправки.       Она мчалась по автостраде, которая казалось бесконечной, освещённой сотнями фонарей, петляя между плотными, несмотря на поздний час, потоками машин. До полуночи ещё было далеко, возможно, Сакамото удалось схватить по пути в Кавасаки с небольшой погоней и без лишней шумихи, не привлекая внимание копов. Смартфон завибрировал, предупреждая о приближении к установленной геопозиции.       Уже издали японка заметила пару перевёрнутых гражданских машин и толпу людей, что помогали пострадавшим выбраться из стальных ловушек. Девушка притормозила, замедляя ход и объезжая остановившийся красный седан, замечая причину аварии.       Массивный чёрный джип лежал на боку с простреленными колёсами. Юки судорожно что-то кричал в рацию, пытаясь вытереть окровавленную руку об ткань брюк. Рядом у его ног военный зажимал рану на груди своего напарника. Судя по отверстию в лобовом стекле, кто-то открыл огонь и ранил парня, который потерял управление.       — Какого чёрта ты здесь делаешь? — рявкнул Цутому, в два шага подскакивая к ней.       — Где остальные? — она подняла визор, взволнованно рассматривая обстановку вокруг.       — Тебя здесь быть не должно, — процедил лейтенант.       — Где Соуп и Гоуст? — без капли терпения прорычала Хибана.       Юки передёрнуло, а на лице появилось выражение полнейшего разочарования и злости. Даже в такой ситуации его бывшая упёрто требовала своё.       — Они поехали дальше к мосту через Токийский залив, — он махнул рукой в сторону. — Сакамото заметил нас и попытался оторваться, а затем его кортеж открыл стрельбу.       — У него был кортеж?       — Да, — кивнул Юки. — Две машины, а у Сакамото, в придачу, бронированная.       — И ты сказал им продолжить погоню? — возмутилась японка. — Ты полный идиот, знаешь это?       Хибана, балансируя в сидении, оттолкнулась ногой от асфальта и ускорилась к мосту, закрывая на ходу визор. Внутри у Цутому резко похолодело. Да, Соуп сам предложил продолжить погоню, но силы могли быть не равны. Двое иностранных оперативников и водитель из его спецназа никак не могли составить конкуренцию личной охране главы якудза. Дрожащие руки нащупали на груди рацию, вызывая подкрепление из ближайшего отделения полиции и несколько карет скорой помощи.       Мотоцикл серой молнией пролетал между машин, втискиваясь в узкие пространства и вызывая возмущённые сигналы от водителей. Красные и белые отблески от фар мелкими пятнами появлялись и пропадали на чёрном визоре, скрывающем её сосредоточенный взгляд.       Зачем она так мчалась вперёд? Уж точно не ради того, чтобы самолично поймать Сакамото. Можно было оставить это на Юки и приехать на всё готовое, довольно отрапортовать своему кумичё, поймать очередной недовольный взгляд Гоуста.       Хибана включила поворотник, сворачивая перед машиной. Как бы этот чужак её не раздражал, но факт того, что ей на него не всё равно уже крепко обосновался в мозгу, назойливо толкая вперёд и отбрасывая все принципы.       Что она может сделать в этой ситуации? Молиться, чтобы всё прошло гладко? Неприятное предчувствие западни комом стояло в горле. Девушка попыталась себя успокоить тем, что все в машине — опытные парни, с приличным стажем вылазок в горячие точки, но мелькнувшее в воображении пятно крови на черепе Гоуста выдавило слёзы. Хибана лишь сжала зубы и, поморгав, сосредоточилась на дороге.       Уже через пару минут японка заметила несколько брошенных машин посреди моста, блокирующих дальнейший проезд, но она упёрто протиснулась на мотоцикле рядом с отбойником и продолжила путь, сбросив скорость.       Кое-где появлялись осколки стекла вперемешку с гильзами, что тускло блестели в огнях фонарей. Совсем близко раздались выстрелы, обращая внимание девушки на стоящий неподалёку чёрный джип. Хибана осторожно подъехала к нему и заглянула в окно, попутно стараясь успокоить гулко бьющееся сердце в груди.       Внутри не было живых. Водитель, по форме которого можно было понять, что он из спецназа, лежал на руле. Его шею опоясывал алый воротник — пуля прошила горло насквозь, парень захлебнулся в собственной крови. Следов Гоуста или Соупа не было.       Она прислонила мотоцикл к машине, решив не снимать шлем, и расстегнула куртку. Впереди, всего в паре метров, было столпотворение брошенного транспорта. Тёмные фигуры сновали туда-сюда, выкрикивая что-то на японском. Откинув визор и прищурив взгляд, японка насчитала, как минимум, пятерых мужчин в деловых костюмах. Парней из ОТГ так и не было видно.       Резкий взрыв подорванной машины заставил её пригнуться и инстинктивно выхватить пистолет. Пламя охватило небольшой грузовик, провоцируя крики и неконтролируемую стрельбу со стороны бандитов.       Хибана, сглотнув, быстро направилась к эпицентру перестрелки, перебегая от машины к машине, вслушиваясь в речь вокруг себя. Она чувствовала себя немного потерянной и дезориентированной в открытом пространстве. Её профилем всегда был близкий контакт и помещения.       Очередной взрыв выбил окна из машины, за которой пряталась девушка. Рядом что-то упало. Сквозь выстрелы до ушей донёсся слабый стон, совсем близко к её укрытию. Сняв оружие с предохранителя, Хибана быстро выглянула из-за багажника и наставила дуло на лежащее тело.       — Твою ж мать, — она судорожно вздохнула и спрятала пистолет обратно в кобуру. — Твою ж мать. Твою ж мать.       Пригнувшись от пары выстрелов, японка схватила мужчину за лямки бронежилета и оттащила в своё укрытие, усаживая его вертикально и всматриваясь в закрытые глаза.       Её сердце начало отбивать бешеный ритм, видя несколько капель крови на черепе, скрывающем лицо. Японка в спешке стянула с руки перчатку и потянулась к маске Гоуста, пытаясь добраться до его шеи. Пальцы скользнули за ткань, нащупывая сонную артерию под разгорячённой кожей, а глаза внимательно осмотрели торс на наличие повреждений. Подсумок с файерами пробила пуля, делая их непригодными для использования, а сам расплющенный свинец накрепко застрял в прочной пластине кевлара.       Пульс прощупывался. Учащённый, дикий, разгоняющий горячую кровь по телу. Саймон мягко перехватил её руку и убрал от своей шеи, поправляя череп на лице. Он тяжело дышал, с укором глядя на новоприбывшую.       — Думаю, спрашивать «какого хрена ты здесь делаешь» абсолютно бесполезно, — в его голосе звучали едва заметные нотки угрозы.       — Нужно уходить, — выпалила девушка, скрывая радость и облегчение в своём голосе.       — Знаю, — мужчину будто бы не волновало происходящее вокруг. — Мы с Соупом разделились, когда нашего водителя убили. Я не оставлю его здесь, а его рация не отвечает.       Хибана понимающе кивнула. Ей чудом удалось найти Гоуста, а вот с сержантом дела обстояли посложнее. Впрочем, если стрельба продолжалась, то, скорее всего, он всё ещё противостоит бандитам.       Краем глаза она заметила движение в боковом зеркале соседней машины — к ним приближались со спины. Девушка резко развернулась на месте, наклонив тело так, чтобы выглянуть из-за укрытия, и нажала на спусковой крючок несколько раз, опережая противника. Лейтенант не успел отреагировать, как раздался ответный выстрел, заставляющий Хибану по инерции повалиться на него и негромко охнуть.       — Эй-эй-эй! — он резко подтянул её тело к себе. — Куда…       — Я в норме, — она скривилась, указывая на свой бок. — Тоже ношу кевлар, не беспокойся.       Райли осторожно приподнял её тёмную футболку на месте прожжённой дыры и заметил, что пуля легко отпала от белого бронежилета. Такой носили, в основном, телохранители под одеждой. Он не сковывал движения, был прочным и надёжным, но, в отличии от жёстких плит, ощущения не притуплял.       — Что ж, значит мы теперь друзья, раз ты перехватила мою пулю? — хмыкнул Гоуст.       — Не уверена, что она предназначалась тебе, но обещаю подумать, — беззлобно съязвила японка в ответ.       Удостоверившись, что девушка в относительном порядке, мужчина выглянул из укрытия, глядя на раненого бандита, который зажимал рану в животе. Саймон, решив не тратить на него патроны, достал один из своих метательных ножей. Перехватив вялую попытку сопротивления японца, он молниеносно всадил остриё по самую рукоять противнику под челюсть.       Хибана подняла с асфальта пистолет, что выпал из её руки, и по привычке напрягла тело. Это немного помогало вытерпеть тупую пульсирующую боль в боку и стабилизировать дыхание. Она проследила, как мужчина привычным движением вытер кровь с ножа об брюки и взял в руки винтовку, опускаясь на одно колено. Он анализировал ситуацию, прикидывая возможные варианты их отхода вместе с Соупом.       — Я могу их отвлечь, чтобы тебе было проще их снять, — предложила японка, но Райли отрицательно мотнул головой. — Ты один всех не вытащишь.       — Я пытаюсь придумать что-то более подходящее, — он глянул на неё. — Останься здесь.       Аналитик одарила его укоризненным взглядом, на что Гоуст мог только вздохнуть и покачать головой. Ему пришлось согласиться на её предложение.       — Ты абсолютно неисправима, — пробурчал он, занимая позицию. — Двигайся за машинами и не останавливайся. Даже если меня ранят — не останавливайся. Всегда продолжай двигаться. Экономь патроны и стреляй, если враг на близком расстоянии.       Короткий кивок, и она скрылась за ближайшей машиной. Край её шлема мелькал, иногда сливаясь с тёмным покрытием. Саймон спокойно выдохнул, понимая, что японку никто не замечает. Выстрелы прекращались, что означало две вещи: либо боеприпасы заканчивались, либо кто-то погибал.       Девушка замерла за открытым грузовиком, что перевозил оконные рамы и стекло. Водитель давно сбежал, даже оставил ключ и не заглушил машину. Она привстала и с усилием нажала на клаксон. Пальба и яркая ругань не заставили себя ждать. Звон разбитого стекла за спиной звучал в унисон с выстрелами со всех сторон. Крепёж, удерживающий оконные рамы, угрожающе заскрежетал, предвещая скорое падение.       Ноги пружинисто увели её подальше. МакТавиша до сих пор не было видно, хотя добрую половину поля боя японка прошла, приближаясь всё ближе и ближе к месту, где скопились якудза, защищая своего кумичё. Хибана завернула за угол очередного грузовика с гигантскими строительными катушками, на которые был намотан плотный стальной канат. Некоторые из них уже лежали на мосту, частично размотанные от взрывов и внешних повреждений, спуская тонкие стальные тросы вниз к чёрной океанической воде.       За одной из катушек виднелся силуэт Соупа. Его легко было узнать даже со спины по паре патчей с британским флагом и шотландским гербом. Облегчённо вздохнув, девушка негромко позвала его.       — Чёрт бы тебя побрал, Хибана! — возмутился МакТавиш, нервно осматриваясь по сторонам. — Ты видела Гоуста?       — Он прикрывает нас, — девушка кивнула в сторону откуда пришла, вслушиваясь в поодинокие выстрелы издали. — Мы отходим.       — А как же Сиратори?       — Плевать на него, — она поманила его рукой к себе.       Соуп, расстроенно вздохнув, направился к ней. Уже вдвоём, они осторожно ступали вдоль моста, идя по узкой тропе между машинами и переступая разбросанные куски троса, вслушиваясь в каждый шорох. Вдали всё так же периодически раздавались выстрелы — Гоуст методично выполнял свою работу, щадя боеприпасы. К счастью, до него уже не долетали гранаты, а зона вокруг была безопасной. Те остатки головорезов, что всё ещё сопротивлялись, остались за спиной у Хибаны.       Снова раздались выстрелы, заставившие прижаться к брошенной катушке. МакТавиш открыл ответный огонь. Но прежде чем Хибана успела остановить его, чтобы не привлекать лишнее внимание, рядом прокатилась граната, аккурат у ног шотландца. Мужчина умело отреагировал и отбросил взрывчатку подальше за машину, а затем крикнул:       — Ложись!       Дальше всё произошедшее смешалось в сумасшедший калейдоскоп из шума, звона в ушах и боли. Перед глазами мелькнуло лицо Соупа тянущего к ней руку и кричащего что-то. Она почувствовала мощный толчок, будто бы невидимая сила швырнула её в воздух вопреки всем законам физики, как нечто невесомое. Шлем давил на виски, Хибана дрожащими руками стянула его и попыталась вздохнуть.       Онемевшее тело возвращало над собой контроль. Лёгкие непроизвольно сжались, вызывая режущий кашель. Всё было как в тумане, звон в ушах блокировал все остальные звуки. Горячие языки пламени облизывали близлежащие машины и несколько деревянных катушек.       Японка попыталась собраться с мыслями, но в голове было абсолютно пусто. Она чувствовала себя потерянной и забытой. Баф съехал с переносицы, закрепившись в ненадёжном положении, мешая дышать полной грудью. Рука потянулась стянуть надоевшую ткань, как мысль болезненно пронзила её мозг, возвращая к реальности.       — Соуп! — крикнула девушка что есть мочи, оглядываясь по сторонам. — Соуп, отзовись!       — Я здесь!       Шотландец медленно встал и, пошатываясь, направился к ней, прикрываясь рукой от огня. Казалось, что на нём нет ни царапинки, а взрыв гранаты и бензобака машины не принесли ему вреда. Он осторожно ступал по краю моста, держась поодаль от погнутых и оторванных поручней, что хищно торчали в разные стороны.       Хибана тяжело встала, опираясь на колени, и двинулась ему навстречу, думая, какой он чёртов счастливчик. Вероятно, ей стоит как-то угостить его выпивкой или даже сводить в настоящий суши-ресторан.       — Не подходи близко к краю! — предупредила она, когда расстояние уменьшилось до пары метров.       Джонни кивнул, но резко дёрнулся, будто бы кто-то толкнул его в грудь. Девушка сорвалась с места, проклиная то, что не осмотрелась вокруг. Она не услышала выстрел из-за звона в ушах. Даже шагов своих не слышала, крошащих стекло под подошвами кроссовок.       Японка едва успела ухватить его за запястье, но инерция сделала своё дело: Соуп утянул девушку за собой вниз. Свободная рука вцепилась за гнутый поручень, что жалобно скрипнул под их весом повисших тех. Хибана попыталась угомонить свой испуг, но влажная ладонь предательски начала соскальзывать с холодного металла.       МакТавиш был чертовски тяжёлым, что создавало сумасшедшую нагрузку. Ей показалось, что руки растягивают верёвками в разные стороны, а кости грозились выскочить из суставов.       — Соуп, очнись! — молящий голос дрожал. — Приди в себя!       Внизу бурлил чёрный всепоглощающий океан. Баржи прекратили свой ход ещё несколько часов назад, опустошив залив. Девушка отогнала назойливый вопрос о том, сколько метров до поверхности воды. Прыгать было слишком опасно. Особенно для бессознательного шотландца.       МакТавиш непроизвольно дёрнулся, возвращаясь в реальность и не чувствуя твёрдой земли под ногами. Его взгляд устремился вниз на едва ли заметные волны.       — Не смотри вниз! Ухватись за мою руку! — приказала Хибана, приковывая взор мужчины к себе. — Только не смотри вниз!       Он понял, что их дела плохи, заметив, что поручень медленно, но верно сгибается и может лопнуть в любой момент. Японка не могла держать их вечно — руки постепенно немели, словно безвольные верёвки.       Недалеко свисал канат, лениво покачиваясь. Мужчина смекнул, что рукой до него не достать, даже потянувшись изо всех сил. Девушка проследила за его взглядом и категорически мотнула головой.       — Раскачайся и подбрось меня, — совершенно серьёзно заявил Соуп.       — А если он не прикреплён ни к чему? — парировала та.       — Не узнаем, пока не попробуем.       — Если я окажусь права?       — Тогда можешь прийти ко мне на могилу и сказать «А я же говорила», — усмехнулся МакТавиш.       Хибана зажмурилась, набираясь сил и прогоняя слёзы злости: он не смог удержаться от идиотской шутки, даже будучи на волоске от смерти. Она принялась медленно раскачиваться, вонзив зубы в нижнюю губу от тянущей боли. Пальцы левой руки побелели от напряжения, обхватывая металлическую трубу со всех сил. Джонни отчаянно потянулся к тросу и крикнул:       — Отпускай!       Казалось, что её лёгкие остановились, при виде того, как мужчина сантиметр за сантиметром сокращает дистанцию к спасительному канату. Девушка судорожно выдохнула, когда ладонь сержанта сомкнулась на нём. Но под весом, трос дёрнулся и ринулся вниз, а затем остановился.       МакТавиш успокаивающе поднял палец вверх и принялся медленно подтягиваться к мосту. Хибана усмехнулась, очередной раз удивляясь его непоколебимому оптимизму, и глянула на свою руку. Уверенности, что она так провисит ещё немного совсем не было. Поручень предательски согнулся пополам, намереваясь лопнуть сию же минуту.       Японка резко подтянулась, намереваясь рывком сократить дистанцию и ухватиться за соседний поручень, но пальцы не дотягивались, как бы она не старалась. Металл под давлением лопнул, оставаясь в ладони, но грубая рука крепко, едва ли не до боли сжала её предплечье, не давая упасть.       — Я держу.       Хибана второй раз за эту ночь была рада услышать голос Гоуста, подоспевшего к ней. Он наполовину свисал с моста, держась свободной рукой за уцелевшую ограду и не сводя с неё взгляда. Волна спокойствия окутала её тело, несмотря на то, что мозг вопил, что она всё ещё висит над гигантской пропастью. Непослушные пальцы попытались обхватить его руку, но ничего не получалось — суставы, словно старческие, отказывались выполнять приказ.       Рядом что-то треснуло, и канат возле ноги Саймона резко пополз в сторону МакТавиша, моментально опуская его вниз под шотландскую ругань. Лейтенант схватил вьющуюся сталь и упёрся ногой в согнутый поручень, чувствуя, как мышцы в правой руке натянулись, будто струны. Мужчина оценил ситуацию, учитывая, что он не прикончил всех бандитов в округе, а просто бросился к месту взрыва, и негромко чертыхнулся.       Гоуст не мог вытащить двоих.       Канат безжалостно тянул вниз, Хибана не была в состоянии подтянуться самостоятельно. А его руки без стабильной опоры не могли вытащить девушку на мост. Он лежал на боку, пытаясь унять хаос в своих мыслях и придумать хоть какой-нибудь выход из тупиковой ситуации, отгоняя не самые приятные варианты.       — Подтяни меня, — попросила японка, но ответом ей было отрицательное качание головы.       Они встретились взглядом. Впервые в его глазах было заметно панику и нечто отдалённо напоминающее страх, как ей показалось. Она глянула на сержанта, что упорно подтягивался по канату вверх. Витый металл резал руки даже сквозь перчатки и был настолько неустойчивым, что тактические ботинки соскальзывали вниз, не давая крепкой опоры.       Японка снова глянула на лейтенанта, надеясь увидеть в них хоть какое-то решение патовой ситуации. Но девушка увидела лишь стыдливый взгляд в сторону. Глаза округлились в испуге предстоящего.       Не успел вопрос сорваться с её уст, как Гоуст до боли сжал её предплечье и произнёс:       — Прости меня.       Его пальцы расслабились, позволяя Хибане выскользнуть вниз.