Uncertain Devotion

      Настойчивый стук в дверь глухо прорвался сквозь водную гладь. Девушка резко вынырнула из ледяной воды, тяжело опёршись на края умывальника. Она поспешно схватила серое полотенце и промокнула им кожу. В нос ударил едва ли заметный запах мужского геля для душа с ноткам ели. Полотенце моментально улетело обратно на вешалку под недовольное ворчание: по заверениям хозяина, оно должно было быть чистым.       — Ты в порядке? — из-за двери раздался голос Гоуста.       — Ага, — бросила японка, смахивая руками остатки воды со лба и приглаживая мокрые пряди.       В отражении была видна вся усталость её глаз. После вчерашнего Хибана выглядела ужасно вымотанной и, отказавшись переночевать у Юки, ухватила один из мешков для сидения, располагая его в углу комнаты отдыха. Под косые взгляды парней из сил спецназа и их перешёптывание, девушка довольно быстро уснула, проваливаясь в сон. Спустя некоторое время она услышала чьи-то крадущиеся шаги и напряглась, ожидая подвоха. Она приоткрыла глаза, пытаясь разглядеть тёмную фигуру и понять кто это — свой или чужой? Кто-то накрыл её покрывалом, едва ли не с головой, заботливо подоткнув края под спину. Незнакомец коснулся правой руки в месте, где была рана: туго перебинтованное предплечье свободно покоилось на краю спального места.       — Оставь меня, — её строгая просьба прорезала темноту, прогоняя незваного гостя.       — Извини.       Голос британца всё так же звучал с низкой хрипотцой, как бы сильно он не старался говорить тише. Хибана хотела оторвать голову от мешка, но усталость и сонная нега будто бы верёвками затягивали её обратно в сон без сновидений.       Утром японку растолкал Соуп — не менее сонный, чем она, сержант напомнил, что они собрались потренировать её навык стрельбы. Девушка устало вздохнула, но встала со спального ложа, глядя зевающему МакТавишу вслед и думая, что неплохо бы заскочить сначала к Гоусту и в медпункт на перевязку.       С лейтенантом она чуть ли не столкнулась носом к носу, когда он резко открыл дверь комнаты прежде, чем аналитик успела постучать. Девушка, потирая сонные глаза, протянула ему покрывало и только хотела озвучить слова благодарности, как над её головой раздалось:       — Дерьмово выглядишь, — секунду спустя Райли получил пледом в лицо.       — Ты так каждый день выглядишь, — буркнула в ответ гостья. — Благодарю за заботу.       — Если хочешь, то зеркало в уборной, — мужчина указал пальцем вглубь комнаты. Хибана искоса глянула на него, но всё-таки приняла приглашение и юркнула в ванную. Мужчина хмыкнул и крикнул вслед, чтобы она использовала полотенце справа. Вроде как, чистое.       Спустя время японка вернулась к нему, поправляя лице маску и наслаждаясь прохладой кожи. Саймон сидел на своей кровати, оперевшись локтями на колени, его взгляд упорно сверлил деревянный пол. Хибана хотела бы завязать очередной разговор, только бы он не пялился в стыки досок, но осеклась. В голове чётко запомнилась его просьба не нарушать его пространство. Тихо проронив «спасибо», она направилась к двери. Внезапный будничный вопрос заставил её замереть на месте:       — Какие планы на день?       Аналитик недоумевающе глянула на собеседника. Гоуст нервно переплёл пальцы рук, но глаз не поднял. Девушка провела языком по зубам, раздумывая над ответом пару секунд.       — Ничего особенного, — она продвинулась к двери.       — Как рука?       — В порядке, нужно только перевязать.       Она замерла, положив руку на дверную ручку, но не решалась уйти. Гнетущая неловкая тишина словно смолой сковывала ноги и тело, не давая ступить и шагу вперёд. Её не покидало чувство, будто бы между ними появилась странная недосказанность со вчерашнего дня.       — Хочешь о чём-то поговорить? — сдавленно произнесла Хибана, мысленно молясь о том, чтобы не быть грубо вышвырнутой.       — Нет.       Резкий ответ подтолкнул её нажать на дверную ручку, но скрип кровати и последующее неловкое «может быть» цепко вцепились в её любопытство. Она выжидающе замерла.       В основе воспитания Сатоси привил ей тактичность и большую эмпатию, от которой девушка старалась избавиться. Озлобленный подросток нехотя принимал чувства других людей после нескольких лет издевательств. Но уже будучи взрослой, Хибана поняла, что эмпатия не всегда играет на руку, а близкие отношения ранят. Это мешает «работе», возникают ненужные привязанности, интерес и бесполезные чувства. Большой палец на левой руке нервно потёр татуировку на мизинце, напоминая об одном обещании: оборванные связи в обмен на принятие в мафию.       — Я внимательно слушаю, — она развернулась к лейтенанту и постаралась придать безразличия своему голосу.       Мужчина сложил руки на груди, окидывая её взглядом. Вчерашняя чёрная футболка выглядела довольно свободной, будто бы с мужского плеча, но при этом была мятой. Лёгкий анорак завязан на талии, а разрезанный рукав впитал засохшую кровь, но японку это ничуть не смущало. Сама девушка выглядела будто бы измученной, не смотря на долгий сон. Райли хмыкнул, прикидывая что сказать.       — Ладно, это не столь важно…       Как только он начал с этих слов, Хибана возмущённо выдохнула и пнула стоящий рядом стул, разворачивая его к себе. Сузив глаза от раздражения, гостья уселась на него, так же скрестив руки на груди. Несмотря на хорошее воспитание, она не отличалась безграничным терпением. Особенно перед мужчинами, которые не могли собрать себя в кучу и выдавить хоть пару связных слов.       — Ненавижу интриги, которые обрываются на полуслове, — процедила японка, с вызовом глядя ему в лицо. — Раздражаешь.       — Допустим, я вчера немного перегнул палку, — Саймон осторожно начал издалека. — Точнее, я неправильно выразился, прося держаться от меня подальше. Поскольку нам нужно работать вместе в команде, то это подразумевает тесную кооперацию между нами, японскими спецслужбами и мафией, которую представляешь ты…       — Вы, британцы, всегда так стараетесь завуалировать смысл в куче ненужных слов? — Хибана прервала неуверенный словесный поток. — Что тебе нужно? Прайс попросил вести себя повежливее?       — Да, — неохотно выдавил Гоуст. — Ещё Юки попросил быть к тебе помягче из-за твоего положения в банде.       — Из-за чего? — она приподняла бровь, ожидая интересного рассказа.       — Ты ведь там не по своей воле, верно? Он поведал о том, что тебя отдали как залог твои собственные родители и ты пожизненно отрабатываешь долг. А ещё…       — Хватит.       Гостья сухо прервала его речь, требовательно подняв перебинтованную руку. Её постепенно накрывала волна отвращения и злости к Юки. Даже спустя почти десять лет он продолжает отталкивать от неё окружающих своими мерзкими методами. Хотя раньше она и сама с этим справлялась, вежливо обрывая ненужные знакомства, отклоняя разного рода предложения. Но нигде не просачивалась наглая, мерзкая ложь.       Минута молчания позволила ей подобрать правильные слова, чтобы не выместить весь негатив по поводу услышанного.       — Больше ни слова об этом вранье, — негромко произнесла аналитик, глядя искоса на лейтенанта. — Просто забудь об этом. Это во-первых. Во-вторых: мне не нужны уступки, жалость и какое-то снисходительное отношение ни от тебя, ни от кого либо из твоей команды. Я не беспомощная соплячка и не дама в беде. И в конце-концов, какого чёрта ты пошёл расспрашивать Юки обо мне?       — Я не расспрашивал, — мужчина передёрнул плечами. — Ты ушла спать, а на улице он уже сам решил завести разговор о тебе. Тем более, какой шанс того, что ты ответила бы на мои вопросы напрямую?       — Возможно, но я хотя бы не налила тебе дерьма в уши.       — Тогда как давно ты крутишься в криминальных кругах? — цепляясь за возможность, спросил Райли.       — Достаточно, чтобы не распыляться об этом парням, связанным с законом или армией, — уклончиво ответила Хибана.       — А как же Юки? У него карьера в армии строится дольше моей.       — Мы с ним знакомы ещё со школы, — девушка снова потёрла татуированный мизинец. — Ты закончил с допросом? Я хочу уйти.       Хибана поднялась со стула, не заметив, как близко приблизился к ней британец, заслоняя собой тусклый свет от окна. Хоть она и была на полголовы ниже его, но широкая грудь и плечи отбрасывали тень, полностью покрывающую её до макушки. Девушка сглотнула, пыталась промочить внезапно пересохшее горло и отвернулась к двери, поборов желание ущипнуть его за крепкие мышцы на руке.       — Мы не договорили, — его голос стал более угрожающим, чуть ли не прорываясь в рык.       — Нет, — японка спасительно схватилась за дверную ручку. — Разговор окончен.       — Не говори мне «нет», — процедил Гоуст, прижимая дверь рукой и не давая ей открыться внутрь.       В такой ситуации кто-то бы испытал страх и испуг, кто-то — замешательство, кто-то вышел бы из ситуации с юмором. Возможно, кто-то бы и продолжил диалог даже после сказанных угроз. Но она — не эти вышеперечисленные кто-то.       Этот мужчина то отталкивал её, то оказывал какую-то заботу, затем просил держаться подальше, а теперь ведёт себя как ненормальный собственник, который не умеет общаться с женщинами.       Хибана переборола желание врезать ему в лицо и, медленно повернувшись к лейтенанту лицом, ядовито спросила:       — Какого хрена ты такой злой?       Лейтенант опешил и недоумевающе моргнул от такого вопроса. Резкость её слов заставила отступить и убрать руку с двери, но Хибана, ощутив крошечное преимущество, не собиралась уходить. Ей хватило бы одной искры, чтобы стать неудержимым пожаром, уничтожающим собеседника, выжигая всё внутри него и оставляя опустошенным.       — Что? Нет, — помолчав, Райли отрицательно мотнул головой. — Я… я не зол на тебя.       — Я не говорю о том, что ты злишься на меня, — японка уже не скрывала раздражения в своих слова. — Ты постоянно зол на себя. Мне знаком этот взгляд, которым ты всегда смотришь то на меня, то на Соупа.       Гоуст фыркнул и наклонился к ней ближе, давая рассмотреть себя поближе. Хибана не отпрянула, но мужчина заметил, как она нахмурилась и, кажется, сморщила нос. Её сузившиеся глаза неотрывно смотрели в его, словно ища опровержение своих слов. Напряжение в воздухе было плотным, будто его с трудом можно было разрезать ножом.       — Что скажешь теперь? — его голос прозвучал тихо и более мягко, стараясь сгладить ситуацию, но уже было поздно.       — Да, теперь я точно вижу, что это не злость, — её тон сменился на более издевательский, но взгляд так и не изменился. — Это страх. Боязнь лишиться личного пространства, поэтому и отталкиваешь меня, хотя я даже и не пытаюсь сблизиться с тобой.       Девушка протянула руку, касаясь кончиками пальцев контура черепа на маске. К её небольшому удивлению, Райли не отодвинулся, а лишь проследил за движением и снова перевёл взгляд в исходное положение.       — Меня раздражает то, что ты не только не понимаешь окружающих тебя людей, но и себя самого, — она не спешила убирать руку, испытывая его. — Но знаешь что? Я упрощу тебе задачу. Я не заинтересована ни в тебе, ни в твоих попытках разнюхать что-то обо мне. Я давно ничего не чувствую. Особенно к тебе, чужак.       Саймон внимательно смотрел на неё, ощущая всю серьёзность и твердость слов, а затем, коснувшись её руки, убрал ту от своей маски. Он не проронил ни слова, отступив на пару шагов назад, позволяя гостье наконец-то покинуть его комнату. Чем она и воспользовалась, не теряя времени.       Лишь удаляясь от комнаты на пару метров в сторону лестницы, до ушей донесся грохот и отборная ругань. Хибана знала о чём говорила, но не полагала особых надежд на то, что это заденет Гоуста. Видимо в этот раз, слова, как иглы, вонзились прямо в яблочко.       Она ускорила шаг, желая отдалиться подальше от личных комнат. Лазарет находился в здании рядом и имел вид небольшой клиники, где каждый военнослужащий мог бы получить любую помощь. Иногда даже медики выезжали на вызовы в близлежащие деревни, что находились в горах, чтобы пострадавшим не требовалось ожидать приезда кареты скорой помощи из Токио.       Вспоминая вчерашние презрительные переглядывания медсестёр, девушка вздрогнула и поспешила через плац, петляя между марширующими новобранцами и парой механиков, которые копались под капотом джипа. Парни то и дело поглядывали на рядом припаркованный мотоцикл Хибаны. Серый корпус приятно блестел в солнечном свете.       Она толкнула дверь в здание, чуть ли не сталкиваясь носом к носу с одной из девушек, что вчера с фырканьем перевязывали её. Если бы не просьба Юки, вокруг которого вился чуть ли не весь женский персонал, то Хибану даже взглядом никто не одарил бы. Медсестра окинула пришедшую взглядом и остановилась на перевязанной руке.       — Опять перевязка? — без особого энтузиазма произнесла та.       — Боюсь, что да, — аналитик постаралась придать своему голосу нотки будничности, заталкивая раздражение от прошлого разговора куда подальше. — Позаботьтесь обо мне, пожалуйста.       Медик закатила глаза и махнула рукой, показывая куда пройти дальше. Они двинулись вдоль по коридору, минуя палаты неотложной помощи, которые на данный момент пустовали. Перевязочная находилась сразу за ними и оттуда доносился негромкий девичий хохот.       Парочка молоденьких девчонок кружились вокруг Юки, смущённо хихикая над чем-то и раз за разом обрабатывая затянувшийся мелкий порез на его виске. Сам лейтенант смеялся в кулак, не замечая пришедшую на перевязку подругу. Японка придушила желание отпустить колкость и села на соседнюю кушетку, протягивая раненную руку.       Несмотря на неприкрытое недовольство, медсестра осторожно сняла старые бинты и промыла рану без лишних комментариев. Было отчётливо видно, что ей хочется закончить с этим побыстрее, но сделать всё абы как профессионализм не позволял. Поэтому спустя пару минут порез был промыт и обработан, смазан мазью и покрыт свежей марлей без неприятных ощущений — отточенные навыки позволяли сделать всё максимально осторожно. В дополнение девушка протянула пострадавшей по две таблетки обезболивающего и противоинфекционного, а вот про стакан воды речи и не шло — медик демонстративно развернулась и покинула помещение.       — Что ж, спасибо, наверное, — произнесла Хибана, закидывая лекарства в рот и с усилием проглатывая.       — Ты в порядке? — раздалось с соседней кушетки.       Цутому провёл взглядом своих медсестёр, которых попросил уйти, а затем пересел поближе к девушке на её кушетку. Он выглядел на удивление слишком хорошо для человека, который вчера был в перестрелке и получил пару порезов. На его лице расползлась приветливая улыбка, а внимательные голубые глаза излучали доброту и тепло. Давным-давно японка купилась на эту смазливую мордашку и нежность, но, перейдя по ту сторону баррикад, увидела его иными глазами. Отношения парня и девушки отличаются от отношений якудза и военного или даже полицейского — у обоих были поводы убить друг друга или же сделать так, чтобы кто-то из них исчез, но даже болезненное расставание не смогло поставить точку в их общении.       Юки изредка покрывал её перед полицией, хоть она никогда и не просила о таком. Хибана вообще никогда не просила о помощи, не звонила, не писала, но тогда ещё молодой новобранец Цутому умудрялся находить её в любой точке Токио. Его компания поначалу раздражала, он то и дело нарывался на избиения, но каждый раз возвращался и с улыбкой предлагал поесть гречневой лапши в их любимом ресторане. Спустя время девушка смирилась, понимая, что его действия были вызваны не неумением оставить её в покое, а просто желанием быть с ней рядом, цепляясь за любую возможность.       Столько раз она слышала укоры по поводу новых шрамов и своей маски. Юки никогда не понимал этого и каждую их встречу насильно снимал её, пряча в карманы куртки. Несколько лет после школы они общались как обычно, будто бы и не было никаких преград, пока на горизонте не появилась Мидори.       Миниатюрна хохотушка и оптимистка сразу же захватила его сердце, но встречи с подругой парень не решался пропускать. Чувствуя неловкость его избранницы, Хибана всё чаще и чаще просто не приходила в назначенное время, а затем и перестала отвечать на звонки и сообщения. Лишь случайное столкновение с Мидори в городе прояснило ситуацию между ними.       — Просто позаботься о нём, Мидори, — с вежливым поклоном произнесла девушка на банальный вопрос «как твоя жизнь?». — Я не побеспокою ни тебя, ни его.       После этих слов японка смогла вдохнуть на полную грудь и оборвать последнюю ниточку, что связывала её и жизнь вне мафии. Юки больше не объявлялся, позволяя ей окунуться с головой в изменение себя как личностно, так и физически.       Лишь смерть Сатоси подтолкнула Хибану вновь связаться с ним и продолжить расследование наставника, заменив его.       — Так как твоя рука? — повторил Цутому, толкая её локтём в бок.       — Не отвалилась, спасибо, — сухо ответила аналитик. — Сам как?       — О, я в полном порядке… — энергично начал он.       — Как там Мидори и Тайга?       Услышав имена бывшей жены и сына, мужчина помрачнел, сменяя улыбку на крепко сжатые до бледности губы. Глядя на его напряжённые скулы, Хибана пришла к выводу, что он так и не пришёл к взаимопониманию с ней ни после их последней перебранки, что привела к разводу, ни сейчас. Повисло гнетущее молчание, позволяющее девушке начать сразу с плохого.       — Ещё раз узнаю, что ты треплешься обо мне посторонним людям, — медленно сказала она, сверля Цутому глазами. — И я не посмотрю на то, что мы снова сотрудничаем, а выбью из тебя всё то дерьмо, что насобиралось в тебе за эти годы. Не смей заставлять меня жалеть о том, что согласилась работать с тобой.       Юки слабо улыбнулся и протянул пальцы, чтобы снова по старой привычке развязать ленты на её затылке и снять маску, но получил резкий шлепок по руке. Он прекрасно понимал, что она уже давно вне его досягаемости и не даст никаких поблажек. Ошибок Хибана также не прощала и не давала второго шанса. Особенно после стольких лет порознь.       Раздался негромкий стук и мужчина перевёл взгляд на дверь, которая осторожно открылась. МакТавиш заглянул внутрь и замер, заметив этих двоих на одной кушетке довольно близко друг к другу.       — О, чёрт, простите, — виновато промямлил Соуп, поочерёдно глядя них. — Я… в другой раз…       Под удивлённый взгляд лейтенанта, шотландец снова скрылся за дверью. Девушка медленно встала и зашагала прочь, оставляя его одного. Юки потёр лицо, разгоняя кровь по бледной коже, а затем уставился в пол с лёгкой усмешкой.       — Высокомерная сука, — хмыкнул он.       МакТавиш осматривал байк на улице, скрестив руки на груди. Сколько он стоил? Три или четыре полные месячные зарплаты? Или даже шесть? Шотландец с благоговением потянулся к кожаному сидению, ощущая тепло от нагретой поверхности. В его голову закралась соблазнительная мысль забраться в седло этого железного коня. Позади раздались торопливые шаги, и Джон дёрнулся от неожиданности, когда Хибана коснулась его плеча.       — Идём? — она кивнула головой в сторону главного здания, где находился командный пункт.       Мужчина бодро кивнул, пытаясь унять колотящееся сердце. Он обыскал весь этаж личного состава, кафетерий и додзё, но от аналитика будто бы и след простыл. Только чем-то озадаченный Гоуст намекнул, что она может быть в лазарете.       Девушка мысленно молилась, чтобы Соуп не заводил никакой разговор не только об увиденном, но и вообще. Учитывая присущую ей молчаливость, складывалось ощущение что она наговорилась на месяц вперёд, и это весьма выматывало.       Тир находился в том же здании, где и проводились брифинги ранее, но на нулевом этаже. В отличии от стрельбища на полигоне, здесь было довольно мало места и сюда ходили практиковаться более высокопоставленные командиры дабы не терять навыки и иногда отвлечься от рутинной работы в кабинетах и с новобранцами. В такую рань тут никого не было, кроме ответственного оружейника за решёткой, который находился напротив длинной стойки с перегородками, где чуть дальше находились мишени. Заметив МакТавиша, мужчина приветственно отсалютовал, но при виде его спутницы недоумевающе нахмурился.       — Она со мной, — объяснил сержант. — Нода, всё готово?       — Конечно, — промолвил Нода с сильным акцентом. — Всё на столе у стены.       — Благодарю, — девушка коротко поклонилась и направилась к стойке.       До мишеней было метров пятнадцать. Бумажные силуэты мужчин с оружием в руках и перекошенными лицами выглядели непрезентабельно и отталкивающе. Японка развернулась к столу, где аккуратно в несколько рядов были разложены разные пистолеты: компактные и небольшие, с удобной рукоятью, увесистые с удлинённым стволом и увеличенным магазином. Она непонимающе глянула на своего инструктора.       — Зачем так много? — спросила Хибана.       — Чтобы у тебя был выбор, — казалось бы банально ответил Соуп, подходя ближе. — У хорошего стрелка есть любимое оружие.       — Хорошему стрелку нет разницы с чего стрелять, — насмешливо сказала девушка, крутя в руках жёлтые наушники с шумодавом.       — Проверим?       Японка безразлично передёрнула плечами и пригласительно махнула рукой в сторону мишеней, предлагая сержанту показать мастер-класс. МакТавиш с улыбкой достал из кобуры свой пистолет и, надев наушники, выпустил в бумажного преступника почти полную обойму. Он довольно кивнул, видя пять отверстий: четыре в верхней части торса и одну по центру лба.       Мужчина опустил курок и протянул оружие Хибане. Та в отказе выставила перед собой руки и отступила. Джон непонимающе заморгал.       — Стесняешься? — ухмыльнулся он.       — Нет, — с укором ответила девушка. — Предпочитаю Австрию, а не то, что у тебя в руках.       — Шутишь? Это же…       — Да-да, твой хвалёный табельный SIG Sauer, не знаю какой именно модели, но и знать не хочу.       Соуп вскинул брови, не скрывая возмущения на своём лице, то ли от нахального тона собеседницы, то ли от презрительного взгляда, которым она окинула его пистолет. На секунду ему показалось, что у него в руке не надёжный огнестрел, а кривая палка, с которой он игрался в детстве, представляя себя отважным полицейским. Пока он переваривал произошедшее, Хибана заинтересованно склонилась над столом.       Кончики пальцев водили по рукояти одного из Глоков, неуверенно мечась между моделями и разными модификациями. МакТавиш внимательно следил как она определялась с выбором и вопросительно бросала взгляды, словно ребёнок спрашивал «можно?» перед родителем.       — Советую брать двадцать шестой, — сержант решил не упускать возможность ответной насмешки. — Он как раз подойдёт для маленьких рук.       Японка уставилась на субкомпактный пистолет на краю стола, который казался совсем крошечным, но не входил в разряды «дамских штучек». В нём сочеталось всё: огневая мощь, компактность и скрытное ношение. Всё, кроме удобства для стрельбы на дальние расстояния.       Хибана скептически хмыкнула и взяла в руки более раннюю модель — семнадцатую. Это был идеал простоты и удобства. Кто-то сказал бы, что это закоренелая классика, но для неё в этом пистолете было нечто большее — универсальность и надёжность. Несмотря на пластиковый корпус, он был крепок и лёгок.       — Я просто взяла то, что мне более-менее знакомо, — проворчала девушка, пресекая очередную подколку со стороны шотландца.       — Позволишь провести инструктаж? — хохотнул тот.       — Только если не будешь впадать в банальности.       Спустя несколько минут она пожалела об этом. Соуп был неплохим стрелком, но объяснять толком не умел. Перескакивая с темы на тему, он был настолько увлечён своей лекцией, что не следил чем занимается его подопечная. Его речь была направлена в сторону обезображенной мишени, вещая о важности стойки и крепких рук. Хибана, изрядно подустав от нескончаемого потока теории, нацепила наушники, приглушая эмоциональный бубнёж, и закончила вставлять патроны в дополнительный магазин.       — Смотри внимательно, — МакТавиш снова достал пистолет и привёл его в готовность. — Нужно всегда правильно…       Его речь прервала громкая серия выстрелов в соседнюю мишень, заставляя впопыхах надеть свои наушники и выглянуть из-за перегородки. Японка прицельно стреляла в голову бумажному бандиту, делая отверстие всё шире и шире. Её крепкая хватка на рукояти едва ли вздрагивала после каждого выстрела, а руки — полусогнуты, что для новичка было бы неприятным опытом с отдачей.       Закончив первую серию, девушка сделала резкое движение запястьем от себя и магазин вылетел к ногам «инструктора», проехав по полу. Ловко перезарядившись, пистолет продолжал выплёвывать пули одну за другой уже в туловище противника, хаотично оставляя дыры то в области сердца, то в печени, то и вовсе в его промежности. Соуп поморщился и поднял пустой магазин.       — Что это за трюки? — он помахал им в своей руке, когда Хибана сняла наушники.       — Привычка, наверное? — неуверенно ответила та, положив разряженный пистолет обратно на стол.       — Хорошо стреляешь, как на человека, который не носит с собой оружие, — отметил шотландец.       — Якудза, который свободно носит незарегистрированное оружие, особенно среди военных или в центре Токио — я бы на это глянула, на самом деле.       Она снова осмотрела весь выбор пистолетов, присматривая следующий экземпляр для испытаний. Руки приятно вибрировали, чувствуя отдачу и противодействие. Стрелять приходилось редко, ведь проще было решить любые недоразумения при помощи слов или кулаков на худой конец. Выстрелы всегда привлекали копов, которые, как улей, слетались на место перестрелки.       Девушка с горечью заметила, что среди оружия нет ни одного немца, который должен был быть на вооружении у Японии. Юки когда-то хвастался небольшой партией Heckler & Koch, привезённой под заказ от Министерства Обороны, но здесь её не наблюдалось. Хибана только хотела поделиться этой досадной новостью, как в кармане зазвонил телефон.       Соуп, прислонившись к стенке, увидел, что это не обычный смартфон, который он привык видеть у себя дома, а простая «раскладушка» с кнопочной клавиатурой. Такие он видел только много лет назад, но в Японии это было нормой как для школьников, так и для взрослых. Девушка посмотрела на внешний экранчик и нажала кнопку сброса, заставляя сотовый замолкнуть.       — Не ответишь? — поинтересовался шотландец.       Она отрицательно мотнула головой, бросая телефон обратно в карман. Анорак мешался на талии и японка аккуратно положила его на край стола, продолжая рассматривать пистолеты.       МакТавиш незаметно достал небольшую рацию из кармана и, нажав кнопку, спрятал за спиной. Затем, прочистив горло, придавая голосу уверенности, произнёс:       — Ну, так, что как вы там с лейтенантом?       — Что, прости? — Хибана взяла очередной Глок, взвешивая его в руке. — Ты о Юки?       — Я о Гоусте.       Девушка замерла, а затем медленно повернула голову в сторону собеседника, круто изогнув бровь. У Соупа мурашки поползли по спине от ощущения вихря злости, непонимания и презрения в свою сторону.       — Я думала ты умный парень, который не задаёт идиотских вопросов, — её холодный голос обдал его будто хлыстом.       — Да, — глупо улыбнулся сержант, взъёрошив свой ирокез. — Считай это простым любопытством. Так что…       — Он настолько социально неловкий индивид, что не может и двух слов нормально связать, чтобы объяснить что ему нужно, — процедила девушка, с громким стуком возвращая пистолет на место. — Когда твой напарник открывает рот — мои мозги превращаются в тесто для моти в попытке переварить его перескакивания с темы на тему. Я терпеть не могу таких людей и вообще…       Её пламенный поток прервал снова зазвонивший телефон. Она снова сбросила вызов, но через секунду рингтон опять же прозвучал, заставляя Хибану с ворчанием приложить трубку к уху.       — Слушаю, — раздраженно ответила на звонок аналитик.       — Сестра, — раздалось на том конце трубки. — У нас… небольшие проблемы.       МакТавиш заметил, как сосредоточенно сузились её глаза, слушая собеседника. Она лишь пару раз коротко хмыкнула в микрофон, а затем молча захлопнула телефон, сбрасывая вызов. Девушка натянула на себя анорак, закатав разрезанный рукав повыше.       — Мафиозная труба зовёт? — с иронией в голосе спросил мужчина.       — Если бы, — негромко ответила она, даже не глядя на него. — Мне нужно идти.       Девушка резко развернулась и направилась на улицу, но перед самым выходом низко поклонилась и поблагодарила его, назвав сенсеем. Джон усмехнулся и вышел на солнце следом за ней, глядя как она раздражённо отгоняет механиков от своего байка, выхватывая у них из рук свой шлем. Мотор взревел, мотоцикл удалялся в сторону города с неимоверной скоростью.       Шотландец устало вздохнул и, приблизив микрофон рации к лицу, сказал:       — Задание выполнено, социально неловкий лейтенант?       — Заткнись, — раздалось на том конце, вызывая ухмылку у МакТавиша.

***

      Патологоанатом только собралась прикурить сигарету от огонька зажигалки своего интерна, как перед небольшим зданием морга с ревом припарковался мотоцикл. Её немного удивило столь раннее посещение, ведь они не ждали никого на опознание. Водитель заглушил мотор, а затем направился к работникам, приподняв визор.       — Вам чем-то помочь? — подал голос интерн, пряча в карман зажигалку.       — Да, я на вскрытие и опознание, — голос водителя был женским и приглушённым. — Аой, хорошо выглядишь.       Услышав своё имя, патологоанатом подозрительно покосилась на посетительницу, которая медленно снимала кожаные перчатки. Женщина сглотнула и протянула своему ученику не подожжёную сигарету.       — Стой здесь. Никого не пускать, — скомандовала она, а затем махнула девушке рукой, приглашая войти внутрь.       Аой Нанами давно не видела свою так называемую приятельницу. В основном, в морг частенько наведывался господин Сатоси, осматривая трупы должников и помогая искать ближайших родственников. Но вот когда в холодильнике морга оказался уже сам чёрный кредитор, то его подопечная проторчала в операционной несколько часов, пристально изучая отчёты по вскрытию и осматривая его смертельные раны: по одному пулевому отверстию в плечо и в голову. Было абсолютно понятно от чего тот погиб.       Но девчонка, которую он представил Хибаной, не унималась и с выводом «смерть в бандитской разборке» не была согласна. Нанами не хотела в это вникать, ей было не до пламенным доказательств, что что-то с выходными отверстиями не то. Баллистика и криминальное расследование — это не к ней, а к полиции, которая замяла дело, зная, что Сатоси не был добропорядочным гражданином. Так было всегда.       — Перчатки и шлем свой оставь тут, — патологоанатом кивнула на свой стол, заваленный бумагами и чашками с недопитым кофе. — Маски, перчатки и халат в шкафчике рядом.       Она не стала наблюдать, как девушка послушно и без лишних слов потянулась к коробке с медицинскими масками, и двинулась в сторону холодильных камер. Две из трёх были заняты: в одной был труп бабушки, умершей от старости, во второй — неопознанный молодой мужчина. С первым телом было всё ясно — родственники обратились в частный морг, поскольку это было дешевле, чем вызывать скорую и доставлять тело в больницу, а затем в государственный морг. Аой и её интерн делали всё намного быстрее, не растягивая процесс подготовки тела на долгие дни, а управлялись за двое-трое суток.       Хибана тихо появилась в комнате с халатом, накинутым на плечи, ожидая, когда женщина откроет дверцу холодильника посередине. Тело полностью покрытое стерильной простынёй медленно выехало из холодной стальной стены. Девушка осторожно коснулась края ткани.       — Хочу предупредить, что зрелище не самое приятное, — с предостережением произнесла Нанами, глядя, как посетительница заколебалась.       Та кивнула, но с силой отдёрнула покрывало, являя миру лицо усопшего. Её желудок скрутило от увиденного и, спустя пару секунд блуждания взглядом по телу, аналитик заставила себя отвернуться и зажмуриться. Патологоанатом вздохнула и приступила к описанию травм:       — Множественные гематомы и переломы костной части лица, сломанная челюсть и отсутствие пары передних зубов. Повреждён левый глаз, предположительно чем-то тупым, поскольку ткани на надбровной дуге разорваны от удара. Также хочу отметить, что он умер от потери крови, вызванной множеством колотых ран в брюшную полость. На запястьях были следы от скотча, так что он не защищался.       — Как давно его привезли? — выдавила Хибана, не решаясь взглянуть на тело.       — Судмедэксперты привезли тело около трёха часов назад. Не захотели возиться с таким как он.       Аналитик сразу же поняла что она имеет ввиду. Татуировки, которыми была покрыта грудь и спина почившего, были ярким знаком того, что он принадлежал к одному из семейств якудза. Копы никогда не брались за расследования дел, где пострадавшими были бандиты или приближённые к мафии, считая их бесполезным мусором, низшей прослойкой населения.       — У него на спине… два карпа и водопад? — она неуверенно задала вопрос, переводя взгляд на работницу морга.       — Да, именно, — ответила та, замечая как девушка вздохнула. — Ты знаешь его?       — Его зовут… звали Томо Каору. Весной ему исполнилось двадцать четыре года.       — Не слишком ли он был молод для якудза? — скептически выгнула бровь Аой, накрывая труп и задвигая его обратно в холодильник.       — У него ничего и никого не было, — аналитик вздрогнула от холода — градусник показывал едва ли комфортную температуру. – Ни дома, ни семьи, ни денег, ни цели в жизни. Я дала ему это всё в обмен на верность.       — Говоришь о нём, как о собаке.       Хибана словила себя на мысли о том, что Томо вёл себя, как преданный пёс. На него всегда можно было положиться и доверить важные дела. Даже в таком молодом возрасте он был одним из лучших её подчинённых. Жаль, что парень был весьма вспыльчив и иногда не следил за словами, за что часто получал от своих коллег и нарывался на драки с враждующими бандами.       — У него было что-то при себе?       Девушка проследовала за Нанами, снимая с халат и вешая его обратно в шкафчик. Патологоанатом зашла за свой захламлённый стол и склонилась над сейфом в углу, выуживая оттуда небольшой пакетик на зип-лайне. Внутри покоилась пара ключей, массивные кольца, пустой бумажник и несколько красных фишек казино. Томо был чертовски азартным, но играл нечасто.       Хибана взяла в руки пакет, внимательно осматривая предметы. На круглом пластике был высечен номер ставки, а на обратной стороне — скорпион. Она достала одну из фишек, не слушая возмущения работницы морга, и спрятала её в карман брюк. Поблагодарив за содействие, девушка направилась к выходу, стаскивая с себя латексные перчатки и выбрасывая их в урну.       — Мне стоит спрашивать как поступить с телом? — бросила ей в спину Аой.       — Не пиши его имя и забудь, что я здесь была.       Нанами раздражённо фыркнула, ловя себя на мысли о том, что стилем речи эта девчонка уж больно похожа на покойного Сатоси. Она попыталась вздохнуть на полную грудь, но что-то будто бы сдавило её, вызывая острое желание выкурить сигарету.       Хибана мчала по городу, подавляя в себе бурлящую злость. Из головы не выходило изображение скорпиона на фишке. Каору мог пойти в любое казино, в любой игорный дом, но какой чёрт его потянул играть на территории конкурирующей группировки? Любое неправильно сказанное слово, косой взгляд или кашель могли расцениваться как неуважительный жест, что привели бы к открытой войне между семьями якудза.       Но больше всего её волновало то, что кто-то связанный с этим игорным домом на территории Мацуба-кай в районе Асакуса. Подобные заведения скрывались в неприметных кварталах, куда можно было приехать только по нелегальным делам. Сам район располагался на берегу реки и был одни из старейших в Токио. Трудно представить процветающий бизнес по торговле наркотиками и подпольные казино под прикрытием старинных ремесленных магазинов, изготавливающих вещи ручной работы.       Сам игорный дом был ей уже знаком, хоть японка там была всего один раз, ещё школьницей, ожидая на улице, пока Сатоси закончит свои деловые разговоры. Он часто посещал враждующие районы, поскольку поиск должников приводил к другим мафиозным семьям, у которых они искали защиту. Но старик всегда находил нужные слова и взыскивал с непутёвых идиотов полные суммы.       Мотоцикл остановился посреди глухой узкой улицы, где не было ни магазинов, ни мастерских, ни случайных прохожих. Двухэтажные здания становились либо гаражами, либо складами под аренду, либо жилым фондом с мизерным количеством мебели. В таких дешевых домах жили неблагополучные семьи или бедные рабочие, что отправляли свой заработок за границу. Одно здание отличалось полностью заколоченными окнами, под которыми курила группа мужчин в кожаных куртках, с интересом глазея на припаркованный байк. На двери мигала неоновым светом вывеска с изображением маленького скорпиона.       Девушка сняла шлем, прикрепляя его к сидению, и поправила на лице медицинскую маску, которую оставила с посещения морга. Закрутив волосы в пучок, она постучала в тяжёлую дверь. Небольшая задвижка открылась, являя в прорези пару узких глаз с заплывшими от жира веками.       — Я пришла обменять свой банк, — она продемонстрировала красную фишку.       — Одну штуку не меняем, — голос охранника был раскатистым и очень громким.       — Тогда дайте отыграться.       — Чужих не пускаем, — хмыкнули за дверью и задвижка со скрежетом закрылась.       — Передай боссу привет от господина Сатоси.       Не нравилось ей использовать имя своего наставника, но какое же было удовольствие потом наблюдать лица друзей и врагов, которые слышали его. Живым или мёртвым — старик был очень уж известен в преступных кругах не только как чёрный кредитор, но и как уважаемый мужчина, с которым грех было не выпить пару бутылок сакэ.       Дверь открылась и огромный охранник, который будто бы из соревнований сумоистов пришёл, впустил её внутрь. Противный красный свет заливал всё внутри, давя на зрение, только над столами, где играли в покер, было более-менее естественное освещение. Здесь было весьма тихо, отсутствовала даже лёгкая музыка на фоне — это могло помешать сосредоточенности игроков.       За тремя столами сидели мужчины в дорогих костюмах, они не отрывали головы от своих карт и внимательно следили за движениями дилера. Здесь не было места для слепого азарта, уважаемые люди не проигрывали всё подчистую, но ставки всё ещё были высоки.       Охранник отвёл её к лестнице на второй этаж и кивнул головой, чтобы она поднялась выше, в комнату босса. Наверху было такое же просторное помещение, благо с нормальным освещением, не травмирующим глаза. Хозяин комнаты любил помпезность, ведь иначе как объяснить толстый мягкий ковёр на полу, стулья на витых ножках с крошечными подушечками под спину и длинный лакированный письменный стол с вычурной резьбой. Сам мужчина восседал в кожаном кресле с интересом глядя на гостью.       Ему на вид было под сорок, если не больше. Лицо загорелое с гусиными лапками в уголках глаз. Угольно-чёрные волосы уложены гелем для волос. Он противно улыбнулся, обнажая ряд неестественно белоснежных зубов за узкими губами.       Хибана медленно осмотрела комнату и пятерых телохранителей, один из которых направился к ней, чтобы обыскать. Босс, увидев, что гостья не несёт угрозы, жестом пригласил сесть.       — Как поживает Сатоси? — просипел мужчина, откашливаясь.       — Хорошо, спасибо, — она решила не упоминать о его кончине, решая перейти к делу. — Мне тут подсказали, что вы могли видеть одного из моих парней вчера или сегодня ночью.       — О, тут много кто бывает, — развёл руками якудза. – Но мы тут не бюро находок, малышка. Чего ты в маске?       Её передёрнуло от этих слов. Пытаясь совладать с отвращением и подступающей агрессией, японка продолжила гнуть свою линию:       — Он невысок, внешне особо ничем не отличается. Немного конфликтен.       — Видимо ты меня не поняла — мы не копы и не детективы, чтобы искать пропавших людей. Вероятно, он валяется где-то под канавой в собственной блевотине…       Боссу в лицо прилетела красная фишка, его охранники среагировали моментально, обступая девушку. Но она с нескрываемой ненавистью смотрела в глаза мужчине, сидевшему за столом. Он видел вызов, животный инстинкт атаковать, вцепиться в глотку, который рос с каждой минутой в ней.       — Это нашли на его трупе сегодня утром, — процедила Хибана, вкладывая весь яд до последней капли в свои слова. — Если это кто-то из твоих парней, то я уж лучше разберусь с ним, чем буду конфликтовать со всей твоей шайкой.       — Знаешь что? — якудза возложил подбородок на сложенные ладони. — Отсоси, и я тебе всё что угодно скажу.       Аналитик резко встала и оттолкнула телохранителя, стоявшего близко к ней. Разговор не клеился, хотя иного можно было бы и не ожидать. Решать малой кровью он не хотел, значит, вердикт она вынесет самостоятельно и устроит казнь, если потребуется.       — Это будет разовой акцией, — презрительная усмешка немного подвинула маску на её лице. — Потому что я оторву твой член и затолкаю его тебе в глотку.       Стакан с водой на резном столе полетел в её сторону. Хибана увернулась, позволяя жидкости разлиться на дорогую обивку стула за своей спиной. Изо рта мужчины полилась бранная речь, он крепко ударил по лакированном дереву, прогоняя девушку прочь, чем она незамедлительно воспользовалась под цепкие взгляды телохранителей.       Уже на улице её ждала компания из четырёх знакомых лиц, при виде которых она облегчённо вздохнула. Все, как один, тёмноволосые, одетые в строгие чёрные костюмы, белоснежные рубашки, которые скрывали татуировки на всё тело. Если бы японка не знала кто они на самом деле, то легко приняла бы их за работников какого-то элитного хост-клуба.       — Всё в порядке, старшая сестра? — спросил у неё самый высокий из парней.       Андо Исида был её заместителем и первым человеком, который попал к ней в подчинение. Будучи одногодками, они быстро нашли общий язык, но он, видя её особое положение в семье, начал называть её старшей сестрой. Это очень возмущало жену босса, поскольку только её можно было называть старшей сестрой в якудза. Хибана неоднократно извинялась за поведение своего подчинённого. Поэтому Андо обращается к ней так только за стенами главного дома.       — Да, спасибо, — она благодарно кивнула, чувствуя как уходит негатив.       — Мне не нравятся эти ублюдки, — надменно хмыкнул коренастый мужчина, складывая руки на груди и глядя в сторону кучки бандитов у здания.       А вот Йоширо Уэда не отличался ни уважительным отношением, ни терпением. Он быстро вспыхивал, как спичка, принося беды всем вокруг и быстро тух, ощущая вину за содеянное. Таким Хибана его и нашла: потерявшим волю к жизни и цель, к которой можно стремиться. Его идеальная физическая форма была всегда кстати, когда требовалась грубая сила в любой ситуации.       Третий мужчина почтительно поклонился, приветствуя её. Он перенял все черты вежливости девушки, поскольку ему всегда нравилось как она держалась как среди врагов, так среди других высокопоставленных членов семьи. Мужчина поклялся служить ей, когда она и Андо помогли его беременной жене уехать в штаты и родить ребёнка. Конечно, изначально он бросился в ноги её заместителю, считая его главным исполнителем, но затем, с изумлением и тем же рвением пал ниц перед девушкой, бесконечно благодаря.       — Мамору, хватит, — устало произнесла аналитик. — Прекращай кланяться.       — Я подумаю над этим, — усмехнулся тот. — Рад видеть тебя.       — И я, — девушка перевела взгляд на последнего мужчину, что стоял вдалеке, опираясь об капот своей машины, на которой приехала вся компания. — Приветствую тебя, Хидэки.       Он лишь кивнул, не сводя с неё глаз. Хибана понимала, что ему проще держать дистанцию между ними, поскольку ему всё ещё было неловко. Хидэки Ямамото по-глупости попал в их ряды, пытаясь просто стать крутым. Но в первый же день его избила Хибана за нелестные слова в сторону господина Сатоси. Его поразило насколько искусно она владела своим телом и в пару ударов с щепоткой злости сломала ему ребро и нос. Первой просьбой было научить его боевым искусствам, за что взялся старик, а девушка направляла по правильному пути. Сказать, что Хидэки запал с первого удара на неё — это ничего не сказать. Каждый день она слышала о том, что мужчина влюблён в неё, готов взять в жёны, и каждый раз получал резкий отказ с чётким объяснением — Хибана зареклась принадлежать кому-то или связывать себя отношениями. В последний раз Ямамото схлопотал крепкую пощёчину и презрительный взгляд, когда навеселе попытался просто её обнять.       — Есть новости? — задал вопрос Андо. — Мы примчались сюда сразу же, как получили твоё сообщение.       — Я думала, что мы обойдёмся меньшей проблемой, — японка натянула кожаные перчатки. – Но тут прогнило абсолютно всё.       — Что предпримем? — тихо поинтересовался Мамору.       — Дезинфекцию. Желательно, при помощи огня.       Мужчины переглянулись и согласно кивнули. Заместитель довольно усмехнулся, предчувствуя незабываемый вечер в стиле старых-добрых дней, когда их банда держала в узде и страхе другие мафиозные группировки. Аккурат до тех пор, как кумичё решил завязать с жестокостью и позволил конкурентам отхватить территории. Благо квартал красных фонарей в Роппонги вернулся под их крыло. Исида глянул на Хибану: девушке ещё рано знать о том, что клан возвращает своё по праву, используя её расследование и точечное уничтожение ключевых фигур во вражеских кланах.

***

      Солнце лениво уходило в закат, скрываясь за горами, окутывая полигон тёплым оранжевым сиянием. Соуп медленно задвинул жалюзи в комнате для брифинга, блокируя лучи, что засвечивали большой монитор на стене. Юки задерживался.       Райли сидел, откинувшись на спинку стула и прикрыв глаза. Как только их аналитик покинула базу, на связь вышла Ласвэлл с тоненькими ниточками по делу Макарова. Они без устали искали его по всему миру, используя любые связи, и наконец-то это принесло хоть какой-то крошечный результат: русского террориста заметили где-то в Иране, налаживающим контакт с местными поставщиками оружия. Он находился там уже долгое время, поэтому Прайс и Гас обоюдно согласились на миссию по перехвату.       Сама же Ласвэлл любезно предложила Гоусту присоединиться, но, по правде говоря, ему впервые не хотелось резко сменять задачу и бросать Соупа в компании Юки.       Только после слов Хибаны лейтенант понял насколько он не самый приятный тип людей. Стоило закончить разговор об отправке части команды на другое задание, как Цутому всегда начинал разговор о своей подруге, выискивая что и как. Он задавал неуместные вопросы, делился историями об их прошлом, которые никто не просил рассказывать. С каждым словом Саймон едва ли сдерживался, чтобы не набить ему рожу, ведь были вещи, о которых он предпочёл и не знать.       Как например то, что Юки был её первым мужчиной чуть ли не во всём.       МакТавиш, заметив, как у напарника сжимаются кулаки, а взгляд становится убийственно холодным, шутливо попытался сгладить ситуацию, намекая, что японца звал Прайс. Но тот не клюнул на уловку, лишь с ухмылкой смотрел на Райли и его реакцию.       — Для чего мы тут вообще собрались, напомни, — угрожающе прошипел Гоуст.       — О, прошу простить, совсем забыл, — Цутому моментально изменился в лице, хлопнув себя по руке. — Вчера вечером кто-то сжёг подпольное казино в районе Асакуса. Копы передали мне пару уцелевших записей с камер наблюдения.       — Там что-то по нашему делу? — поинтересовался шотландец, садясь на стул и глядя искоса на напарника.       — Не уверен, но возможно, это просто разборки банд, которые не поделили территорию. Сам ещё не смотрел.       Японец подошёл к ноутбуку на столе и в пару кликов вывел запись на большой экран, поделив его на четыре части и отмотав к нужному моменту. В углу выскочила вчерашняя дата и время — далеко за полночь. Одна камера указывала на вход, показывая каждого вошедшего в дверь. Вторая и третья показывали под широким углом всю комнату на первом этаже, где было всего пару игровых столов. Последняя открывала вид на большую комнату, в которой постоянно сновали одни и те же люди — мужчина в костюме и его приближённые. В быстрой перемотке мелькал огромный, как скала, охранник, тяжело передвигающийся туда-сюда.       — Вот, самое интересное начинается здесь, — Юки остановил перемотку.       В глаза Саймону бросилась фигура в деловом костюме и байкерском шлеме. Руки облачённые в перчатки держали букет роз на уровне защёлки. Было видно, что охранник не торопился впустить новоприбывшего после пары стуков ногой.       Толстяк раздражённо открыл дверь, угрожающе держа в руке биту, нашпигованную гвоздями, дабы устрашить незваного гостя. Его лицо моментально изменилось увидев перед собой дуло пистолета. Камеры звук не передавали, но было видно две вспышки, и громила рухнул неконтролируемой тушей на землю. Букет роз накрыл его лицо, скрывая быстро растекающуюся лужу крови под затылком.       На первом этаже выстрелы всполошили гостей и работников. Некоторые из них инстинктивно достали оружие, увидев вошедшего убийцу. Тот выстрелил первым, не щадя никого в комнате. Гоуст заинтересованно прищурился, следя за движениями мужчины на экране. Он всегда стрелял два-три раза в одну жертву: в корпус и контрольный в голову. Передвигаясь от двери к барной стойке, незнакомец перезарядился, странно дёрнув запястьем, от чего пустой магазин стремительно вылетел в сторону. МакТавиш удивлённо подался вперёд, пытаясь разглядеть больше деталей, но не спешил говорить что-либо.       Перестрелка продолжалась, стрелок экономно расходовал патроны, поражая противников из-за укрытия точно в цель. Когда большая часть гостей была ликвидирована, мужчина вышел, перезарядившись ещё раз. Он бегло осмотрел трупы и, заметив корчившуюся от боли женщину-крупье, выстрелил в неё несколько раз. Лейтенант сжал зубы от подобного хладнокровия.       Далее произошло нечто странное: со второго этажа в комнату влетел якудза, открывая огонь из пистолета-пулемёта, но убийца будто бы знал, что с лестницы исходит опасность, и пригнулся, отстреливаясь в ответ. Это выглядело слишком неестественно, ведь мотоциклетный шлем блокирует некоторые звуки и уменьшает обзор, что не дало бы предугадать нападение. Расправившись с врагом, мужчина в костюме поднялся, держась за грудь. На белоснежной рубашке зияла дыра, но крови не было, что свидетельствовало о наличии бронежилета под одеждой.       Райли перевёл взгляд на последнюю камеру. На верхнем этаже проход преграждал перевёрнутый стол и кресла. Несколько мужчин закрывали собой, вероятно, хозяина этого подпольного казино. Они не пытались прорваться штурмом на нижний этаж, а замерли, словно загнанные в угол, целясь в любого, кто ступит в комнату.       Но незнакомец пришел подготовленным, потому что внутрь полетела светошумовая граната, ослепляя присутствующих и не давая шанса защититься. Вспышки выстрелов озаряли спадающую пелену после взрыва, что открывала вид на четыре трупа на полу. Убийца двинул ногой мешавший пройти перевёрнутый стол и направился к последнему выжившему — боссу. Тот не желал сдаваться и выхватил из-за спины обрез, выстреливая в противника, даже толком не прицелившись. Дробь прошла по касательной, но незнакомец не успел отскочить подальше. Визор шлема лопнул загибаясь внутрь острыми кусками пластика, от чего мужчина пошатнулся и опёрся о стену.       Нападающий отбросил обрез и вскочил на ноги, пытаясь проскочить мимо раненного противника, но был остановлен парой выстрелов в туловище. Гоуст заметил, что он что-то говорил, судорожно хватая воздух и с ужасом глядя на свою смерть, что пошатываясь приближалась к нему ближе и ближе. Вспыхнул последний выстрел, заставивший босса резко откинуть голову назад и распластаться по полу.       Убийца спрятал пистолет и окинул взглядом комнату, а затем, наткнувшись на часы у стены, торопливо спустился по лестнице вниз. В игровом зале четверо появившихся в балаклавах подельников поливали всё бензином из канистр. Облив помещение горючим, мужчина в мотоциклетном шлеме достал коробок спичек и, высекая искру, поджёг здание, а потом скрылся с виду камер вместе с помощниками. На этом моменте запись оборвалась.       — Это, пожалуй, всё, что смогли выудить с сервера, — подытожил Цутому. — Ну и ещё кучу выписок с именами, банковскими счетами и сетью торговли наркотиками. Какая бы цель ни была у этого парня, он здорово сыграл нам на руку.       — Чем же? — нахмурился МакТавиш.       — Тем, что в этих файлах мы нашли место, где скрывается глава Кёкуто-кай.       Члены ОТГ переглянулись, понимая, что их ждёт ещё одна интересная вылазка по душу крупного бандита. Оставалось дождаться Хибаны и поделиться с ней новостью. В подтверждение на улице заревел знакомый мотор, заставивший Райли вскочить со стула под удивлённые взгляды коллег и направиться к выходу.       — Куда-то спешишь? — бросил ему в спину Юки, недоумевающе выгнув бровь.       — Забыл кое-что Прайсу сказать, — даже не задумываясь, соврал лейтенант, выскальзывая наружу.       Ему не хотелось находиться подле него в ожидании, когда японец снова решит поделиться чем-то, что должно оставаться между ним и Хибаной. Саймону было чуждо такое искажённое отношение к человеку, который был близок сердцу и телу. Он не понимал мотивов Юки, но и не собирался выслушивать предположительную ложь с его уст.       Да и почему-то ему первым хотелось донести до неё то, что они узнали. Он не видел её почти сутки, позволяя своей совести чуть ли не прогрызть дыру в голове от постоянных мыслей о том, что он неправильно сказал или сделал. Саймону хотелось найти общий язык с ней, понимая, что где-то глубоко внутри неё он видит самого себя, если бы он не бросил в молодости взломы замков и грабёж. Его неистово тянуло к ней. Хотелось узнать её больше до самой последней клеточки кожи, до самого последнего локона мягких волос, до самого последнего взгляда глубоких тёмных глаз.       Она парковала мотоцикл как раз возле Прайса и Гаса, что ожидали посадки и отправки на Ближний Восток. Гоуст издалека увидел как японка стянула с себя шлем и взъерошила угольные волосы, что каскадом спадали на плечи, сменяя привычный пучок на макушке. Парни о чём-то переговаривались с ней, а затем, поочерёдно пожав ей руку, направились к приземлившемуся самолёту. Кайл, отойдя на пару шагов, вернулся к девушке, игриво растрепав её причёску и рассмеялся, а затем поспешил за капитаном.       — С возвращением, — негромко произнёс лейтенант, неспешно приближаясь к ней со спины.       Хибана вздрогнула, опираясь на остывающий байк, и сложила руки на груди, даже не обернувшись. Саймон завороженно проследил взглядом по её блестящим волосам, борясь с желанием снять перчатки и коснуться их.       — Я не настроена на разговоры, Гоуст, — вымолвила она, вздыхая. — Не в том состоянии, чтобы отвечать на какие-то твои вопросы.       — Понимаю, — кивнул он. — Молча выслушивать у меня получается лучше, чем говорить.       Лейтенант мягко положил ей ладонь на плечо. Только сейчас стало заметно, что её любимый анорак заменила чёрная джинсовая куртка, застёгнулая на все пуговицы, несмотря на относительно тёплую погоду. Девушка опустила голову, будто бы собираясь с мыслями, а затем коснулась орнамента костей на его перчатке своими пальцами, с благодарностью принимая поддержку.       Хибана развернулась к нему лицом, немного сжимая его пальцы и наблюдая, как едва заметно округлились глаза в прорезях маски. Взгляд мужчины метался от мелких порезов к большим на левой стороне её лица. Некоторые были похожи на царапины, остальные же выглядели как серьёзные раны, весьма профессионально стянутые специальными хирургическими пластырями, не давая краям повреждённой плоти разойтись. На белках глаз контрастно выглядели кровавые пятна от лопнувших капилляров, а верхнее веко, хоть немного и стухло, но выглядело весьма отяжелевшим от наплыва жидкости. В голове промелькнули кадры с полученной записи…       — Ты ведь терял близких? — голос девушки прорывался в его мозг словно сквозь плотную пелену. — Как быстро ты стал в строй и оправился от шока?       — По мне так похоже, что я смирился? — он склонил голову набок.       Хибана уловила в его взгляде то, чего не ожидала заметить: безграничную грусть и боль, которую он скрывал за маской черепа. Но глаза... парень, глаза никогда не врут.