Uncertain Devotion

      Широкие ладони с огрубевшими кончиками пальцев очень осторожно держали её руку, периодически ненавязчиво сжимая, будто бы проверяя на ощупь. Не было ни щекотно, ни противно. Она не привыкла к тому, чтобы к ней так просто прикасались из добрых побуждений, но теплота его кожи отчётливо врезалась в память. Даже не так: девушка жадно запомнила это.       Каждая клеточка её тела, каждый нерв неистово хотели снова ощутить мягкое, но настойчивое прикосновение, настолько, что перед глазами, как мираж, всплывала покрытая татуировками рука. Воображение постепенно выстраивало образ сидящего мужчины, мысленно возвращая Хибану обратно на больничную койку. Но настырный толчок в бок развеял её задумчивость.       — Эй.       Японка недовольно покосилась на Андо, что сидел рядом на тонкой подушке и поправлял уложенные гелем тёмные волосы, а затем потёрла ладони друг об друга. Несмотря на летнюю погоду на улице, внутри ухоженного деревянного дома в старом японском стиле было прохладно. Потоки воздуха свободно гуляли сквозь неплотно закрытые панельные двери, скользили по натёртому до блеска лакированному полу и забирались за воротник пиджака и рубашки, вызывая колючие мурашки по рукам и ногам.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил заместитель, коснувшись её спины.       – Конечно.       Это была наглая ложь, но Исида лишь понимающе кивнул и с шумным выдохом повернулся головой к мужчинам по соседству, вслушиваясь в болтовню. В зале собрания можно было находиться только ему и Хибане, как представителям банды. Остальные подручные охраняли здание, не подпускали незнакомцев и следили за периметром. Внеплановый сбор клана якудза обязательно привлёк внимание как и противников, так и не подкупленных копов, которые могли попытаться осадить дом и взять за раз множество высокопоставленных членов семьи.       Она чувствовала себя бесконечно одинокой среди всех этих людей, одетых в абсолютно одинаковые чёрные костюмы и выглаженные рубашки. У кого-то из рукава поблескивали дорогие часы, был слышен скрип новой кожаной обуви, которую снимали при входе в комнату. Воздух дурманяще наполняло переплетение всевозможных одеколонов. Монотонный тихий гул вводит в транс. Девушка тряхнула головой и сжала пальцы, скромно сидя и опираясь на колени.       Скука смертная. Такое чувство давно не зарождалось в её голове. Каждую встречу с главой клана она ждала с нетерпением. Каждый отчёт представителя банды слушала с жадностью, анализируя ситуацию внутри семьи. Повышения, разборки, гибель подопечных — Хибану интересовало всё. Абсолютно всё, что могло помочь укрепить семейные узы, защитить клан, главу и парней, которые были с ней.       Она медленно пригладила выбившиеся из пучка волос пряди. Раньше ей нравилось выглядеть строго, как и все остальные мужчины в помещении. Нравилось ощущать себя наравне с ними, одеваться, как и они, в двубортные костюмы Армани, носить кожаную обувь на шнуровке, кратко поддерживать разговор, сидеть по-мужски и пить сакэ. Только вот на данный момент девушка чувствовала себя единственным человеком среди стада баранов: они обсуждали женщин, где бы напиться, кого бы унизить, какой бизнес присвоить, кого избить. Это противоречило всем правилам, которым обучал её Сатоси и господин Миякава. Хибана фыркнула от омерзения под медицинской маской: когда-то восхищавшие её люди превратились в тупой скот, эгоистично жаждущий наживы. Все они одинаковы.       Все ли?       На ум внезапно пришел Гоуст, заставляя её смутиться и втупиться взглядом в пол, словно мужчина находился рядом. Ей было неимоверно стыдно за то, что пришлось сбежать из клиники, оставив его одного. Как он добрался? Что подумал, когда увидел пустую палату? Разочаровался ли? Разозлился? Или ему было всё равно?       Внезапный приступ кашля заставил всех присутствующих обернуться на неё. Вода в лёгких хрипами периодически вырывалась наружу, а окружающие недовольно заворчали, косясь на коллегу в маске: никто не желал заболеть, но вот попросить её удалиться никто не мог. Несмотря на то, что Хибана была единственной девушкой, что управляла мелкой бандой, к ней относились с уважением по многим причинам: из-за приближённости к господину Миякаве, из-за самоотвёрженности семье, из-за преданности. Но больше всего к ней относились с опаской, ведь Сатоси воспитал из неё хорошего бойца, хоть девушка никогда не позволяла себе драк с членами Инагава-кай, считая каждого засранца или головореза частью клана.       Кто-то недовольно цокнул языком, возвращая комнате привычный гомон вперемешку с тихим перешёптыванием. К ней никто не подошёл спросить о самочувствии. Никто не поздоровался, даже не проронил ни слова в её сторону. Хоть японка и привыкла к такому обращению, но это было уже третье собрание, где не было Сатоси. Наставник бы задорно подмигнул ей, отпивая из фляги импортный виски, призывая просто не обращать внимания.       — Всем тихо!       Забежавший в комнату собрания мужчина торопливо проскользнул по паркету в белоснежных носках и уселся напротив группы присутствующих, бегло всматриваясь в лица, словно считая и вспоминая имена. Он был одет в брюки песочного цвета, а поверх рубашки с воротником стойкой было накинуто цветастое хаори, в рукавах которого покоились руки мужчины. Им был советник господина Миякавы — Хаккон. Девушка редко видела его вне стен главного дома, ведь основной обязанностью Хаккона был уход за стареющим главой семьи.       Хибана краем уха услышала медленные шаги ещё одного человека. Остальные мужчины тоже поняли кто мог так неспешно передвигаться и пали ниц, рядами сидя на своих подушках. Японка последовала их примеру и склонила голову низко-низко, касаясь лбом прижатых к полу ладоней. Господин Миякава прибыл.       Он был среднего роста, худощав и жилист. Покрытое татуировками и шрамами тело было облачено в тёмно-зелёное кимоно с мелкими точками вдоль рукавов и спины, на плечах небрежно покоилось полосатое хаори в коричнево-землистых оттенках. Кумичё Инагава-кай источал истинный традиционализм всем своим видом: от одежды до лёгкой улыбки тонких губ. Хоть ему и было далеко за шестьдесят, но седина пробивалась лишь на висках, ярко контрастируя с густыми чёрными волосами, зачёсанными назад.       Как только старейшина занял своё место на возвышение на такой же подушке, как и у остальных, и слабо махнул рукой, присутствующие медленно выровнялись, но не спешили смотреть ему в лицо, покорно ожидая его речи. Хибана уставилась на ладони главы — сухие, морщинистые, но беспощадные. Она часто видела, какие крепкие пощёчины и удары получал Сатоси за принесённые плохие вести о пропавших должниках.       — Надеюсь, все вы в добром здравии, — голос кумичё был тих и спокоен. — Вы и ваши подопечные. Наше единство сейчас важно как никогда.       Присутствующие коротко кивнули. Кто-то, как и Хибана, медленно подняли взгляд, дабы понять происходящее по выражению лица господина Миякавы.       – Возможно, кто-то из вас уже слышал, но на главу Кёкуто-кай было совершено нападение, а затем его тело нашли у берегов залива. А сегодня мы узнали, что Мацуба-кай ищут сотрудничества с полицией, чтобы хоть как-то отвернуть от себя подозрение.       — Господин Миякава, позволите слово? — нетерпеливо обратился к нему кто-то позади девушки.       По ужасно прокуренному тембру она поняла, что это Арай — командующий основной группировкой сил Инагава-кай в Роппонги. Ему подчинялись многие сильные якудза, бывалые и крещёные боем бандиты склонялись перед ним и глубоко уважали. Уж кто-кто, а Арай всегда следовал правилам и навязывал их другим. Получив одобрительный кивок от главы, он продолжил:       — Вы уверены, что это не сделал никто из нашей семьи? — мужчина обеспокоенно выглянул из-за девушки. – Я понимаю, что мы не хотим войны с другими кланами, но если мы не предъявим доказательства о нашей невиновности, то потеряем доверие, которое выстраивали годами перед жителями Токио. В особенности после недавней погони на мосту, где участвовала ваша подопечная.       Хибана отчётливо ощутила зуд между лопатками, куда со злостью уставился Арай. Где-то он был прав — крупная погоня с перестрелкой и заблокированной транспортной переправой привлекла слишком много внимания. Если бы они смогли поймать Сиратори в тот вечер, то вся эта суматоха могла бы окупиться. Но сейчас его смерть завела дело в тупик, из которого японка пока что не нашла выход.       — Я понимаю твоё беспокойство, — размеренно произнёс глава. — Хибана действовала не от имени нашего клана, а от моего собственного. Я лично попросил её посодействовать в поиске опасного вещества, которое может навредить как и нам, так и нашим подчинённым из гражданского населения. Подозрение пало и на Кёкуто-кай, и на Мацуба-кай. Эта цель оправдывает любые средства, поскольку чем больше времени проходит, тем больше риск. И, Арай, я не уверен, что ты или кто-то из твоих парней смог бы спокойно плечо к плечу работать с контр террористическими группами нашего Министерства Обороны, не так ли?       Мужчина неловко заёрзал и согласно кивнул. В зале повисла звонкая тишина: больше никто не осмеливался задать вопрос или издать хоть какой-то звук.       — Я прошу вас только держаться друг друга и не выходить на конфликт с полицией или с другими семьями якудза, — господин Миякава внимательно обвёл взглядом подчинённых. — Касательно убийства главы Кёкуто-кай — мы будем также сотрудничать с полицией, если понадобится, чтобы ускорить расследование. Я уверен на все сто процентов, что никто из нашей семьи в этом не замешан.       Тусклый взгляд серых серых глаз упал на сидящую в первом ряду Хибану. Девушка пыталась понять мысли кумичё: старейшина всегда был краток и не показывал беспокойства. Его сложно было прочитать, но был бы тут Сатоси…       Глава резко вскинул руку вверх, взмахнув широким рукаво хаори, словно крылом. Это был сигнал того, что их краткое собрание подошло к концу. Хаккон торопливо хлопнул в ладони подгоняя присутствующих убраться поскорее. Японка пружинисто встала с колен, как мягкий голос прозвучал в её сторону:       — Хибана, останься ненадолго.       Она кивнула и села обратно на подушку, поджав под себя ноги. Шаркающие шаги мужчин и любопытный гомон затихли за дверью, как только смотритель, откланявшись, покинул комнату. Господин Миякава поднялся со своего места и, захватив тонкую подушку, спустился с возвышения, а затем сел напротив подопечной на расстоянии вытянутой руки. Девушка нахмурилась: это было либо грубым нарушением этикета, либо им надо было обсудить кое-что так, чтобы не потребовалось говорить слишком громко.       — Сними маску, прошу тебя.       Пальцы нехотя стянули тонкую ткань с лица и нервно сжали её в кулаке. Взгляд главы стал более нежным, его рука мягко потрепала подчинённую по щеке, вгоняя в краску.       — А ты очень изменилась, дорогая моя, — усмехнулся глава.       – При всём уважении, господин, но мы виделись буквально два или три месяца назад и я не могла как-то капитально измениться, — с прищуром ответила японка.       – Да? — удивился тот, а затем громко расхохотался. — Прости, память подводит, иногда таблетки не помогают. Хотя новые шрамы у тебя появились.       Он коснулся мелких ссадин возле её левого глаза. Раны давно затянулись, заботливые медсёстры в клинике повторно обработали их и покрыли мазью так, что от неприятной боли не осталось и следа. А вот красные пятна ещё пару недель будут напоминать о стычке в подпольном казино.       — Это мелочи, — отмахнулась Хибана.       — Раз так, то как идут дела?       – Мы… я постараюсь снова выйти на след. Мне просто нужно немного времени. Возможно, остатки Кёкуто-кай временно будут сотрудничать с копами и перепрячут лаборатории, пока не найдут нового главу. Сложно предсказать их действия в будущем.       — Неплохая догадка, но я бы хотел, чтобы ты сбавила обороты с поиском.       — Я не совсем понимаю, — сомкнула брови девушка.       — Силовые структуры моментально устроили облаву на бизнесс-центр, который держали Кёкуто-кай, как только стало известно о смерти Сиратори, — глава наклонился поближе к собеседнице и тихо продолжил: — Они опечатали все их склады в порту. Арестовали высокопоставленных членов банды. Погибли люди.       Хибана шокировано моргнула. Всё услышанное звучало как тщательно спланированный план, который ждал ключевого момента — смерти вражеского кумичё.       — Надеюсь, никто не думает, что я в этом замешана? — осторожно спросила Хибана.       — Нет, — мотнул головой мужчина. — Я об этом позабочусь. Но будь осторожна и внимательна к тем, с кем ты работаешь. Надеюсь, ты снова не прониклась к своему старому другу?       — Конечно, нет, — покорно произнесла она, демонстративно оттопырив татуированный мизинец. – Я всё ещё прекрасно помню своё обещание, господин.       — Хорошо, — он удовлетворённо кивнул головой и спрятал руки в широкие рукава. – Тогда будь осторожна, держись на расстоянии и просто наблюдай.       — Я намерена довести дело господина Уто до самого конца. Поэтому, простите мою дерзость, но я не останусь в стороне.       После таких громких слов ей стоило бы поклониться в пол, но глава звонко рассмеялся, закинув голову назад. Хибана подавила внутреннее возмущение и терпеливо дождалась, пока он успокоится.       — Ох, — тяжело вздохнул господин Миякава, вытирая слезу в уголке глаза. — Вы с Сатоси уж слишком похожи. Даже сейчас, видя твоё лицо, я замечаю в глазах его тяжёлый и решительный взгляд.       — Он был мне, как отец, господин, — поджала губы девушка. — Вы сами знаете как много он для меня значил и что мне дал.       — Знаю-знаю. Он дал тебе смысл существовать и ради чего жить. А ещё вдолбил тебе в голову своё увлечение самурайскими манерами, как только узнал твою фамилию.       — Я не проверяла свою родословную и не собираюсь, — фыркнула Хибана. — Простите, но это бредни — считать меня потомком какого-то великого самурая без какого-либо наследия. Особенно, учитывая то, что я не чистокровная японка.       — Главное не кровь, а путь, по которому ты идёшь, – философски сказал глава. — Ты следуешь правилам, собственным принципам и учениям нашей семьи — это делает тебя моим доверенным лицом. Не зря тебе близок самурайский кодекс.       Она промолчала, не реагируя никак на эти слова. Не было никакого желания спорить, отрицать или возражать. Миякава видел в ней что-то своё, отличимое от других подчиненных, и ей это не нравилось. Не нравилось быть по-глупому особенной, выделяемой из клана. Хватало уже того, что она — девушка, контролирующая хоть и маленькую, но хорошо натренированную и обознанную банду.       — Если это всё, то я хотела бы уйти, — уверенно произнесла японка, готовясь подняться с колен.       — Вопрос напоследок: как ты себя чувствуешь? — мягко улыбнулся кумичё, чувствуя неловкость в разговоре. – Мы всё говорим о наших внутренних делах, но какой из меня босс, если я даже не интересуюсь настроем своих подчинённых?       — Я в порядке, — сухо и наспех выпалила та.       — Точно?       Хибана глянула на него исподлобья, взвешивая стоит ли продолжать вообще этот разговор. Но глава терпеливо ждал, пока она соберётся с мыслями. Пробежав языком по зубам и глубоко вдохнув, девушка тихо выдала:       — Я очень устала, господин Миякава. Мне не удалось толком прийти в себя после смерти господина Сатоси — наш общий дом всё так же пуст, его семья всё ещё не в курсе произошедшего, хоть и прошло довольно-таки много времени.       — Не знал, что у него есть кто-то живой из родственников, — старейшина задумчиво потёр подбородок.       – Да, у него сестра держит небольшой курорт в Окинаве. Думаю, ей стоит знать.       – Ты хочешь уйти в отпуск?       — Нет, — мотнула головой девушка, сжав кулаки, пока не побелели сбитые костяшки. — Я хочу уйти на совсем. Передать управление Андо, посетить Окинаву и исчезнуть. Мне всё надоело: разборки, борьба за то, чтобы меня считали равной, день за днём показывать свою силу.       – Ты сама знаешь как трудно уйти из семьи. Если я и приму твой уход, то твои подчинённые примут это за слабость и будут преследовать тебя.       — Мне всё равно.       Конечно, японка уже продумала план отхода едва ли распрощалась с прахом своего наставника. Закончить дело, передать управление, замести следы, продать имущество, уехать сначала в глушь, а затем…       Изначально её привлекала Южная Корея, но не было никаких гарантий что японская мафия не пустила и туда свои корни. Америка отпадала сразу же — общение с гражданами США вызывали тошноту и злобу, ведь Инагава-кай прививали всем членам семьи память о том, что произошло в Хиросима и Нагасаки. Они помнили о жертвах и последствиях, а с американцами вели себя более, чем сдержанно, поскольку никто не хотел конфликта на данной почве. Из всех вариантов оставалась Европа, возможно, Париж или даже Лондон. В голове почему-то возник странный акцент присущий Гоусту с всевозможными сокращениями слов, которые трудно давались на слух.       — Я могу задать немного личный вопрос? — глядя на свои руки, спросила Хибана.       – Конечно, — кивнул Миякава.       – Как вы пускаете людей в своё сердце?       Мужчина задумался, зашарудев длинными рукавами и склонив голову. Он сидел так пару минут, втягивая воздух, чтобы дать ответ, но затем мотал головой и выдыхал, отбрасывая возможные варианты.       — За всю свою жизнь я впускал в сердце только двух человек, в которых был уверен настолько, что разделил с ними дом и ложе, — медленно начал он. — Это моя первая жена Ако, пускай боги упокоят её душу. И Рико. Ты ведь помнишь Рико?       Девушка утвердительно кивнула. Рико была сорокалетней женщиной, которая больше пятнадцати лет была рядом с господином Миякавой. Она ухаживала за его больной женой, затем утешала его и готовила к её скорой смерти — рак не щадил никого, особенно поздно выявленный, который высасывал всю жизнь из тела до последней капли. Хибана нейтрально относилась к этой женщине, они не пересекались, почти не говорили, но когда глава объявил на одном из собраний, что Рико теперь его законная жена — это её весьма насторожило. Никакая уважающая себя японка из хорошей семьи не выйдет замуж за якудза, оборвав все связи со своими близкими.       Рико стала самой важной женщиной в их семье, как и положено, её начали называть «старшей сестрой». Но услышав, что так же обращаются к Хибане её подчинённые, новоиспечённая жена главы увидела в ней соперницу. Хоть девушке было всё равно на власть и близосить к господину Миякаве, посещение главного дома с каждым разом было всё более и более неприятным: Рико высокомерно встречала её надменным взглядом и морщила лицо, будто бы съев пару лимонов.       – И как вы смогли впустить Рико в свою жизнь, хоть она и ухаживала за вашей женой, господин? – подавляя отвращение, спросила японка.       — Мы много говорили, — задумчиво протянул глава, будто бы вспоминая что-то. — Она всегда была рядом в самые тяжёлые моменты моей жизни. Ей было изначально известно кто я, чем занимаюсь, какие дела веду. Мои руки были по локоть в крови, но это не отпугнуло её. Со временем мы узнавали друг друга всё лучше и лучше.       — Благодарю за ответ.       — Может ли подобный вопрос означать, что ты встретила кого-то, ради которого готова отречься от семьи? — с усмешкой произнёс Миякава.       Хибана почувствовала, как по спине пробежали мурашки то ли от фразы собеседника, то ли от сквозняка, что снова подул из-под дверей. Перед глазами возникла фигура Гоуста, мрачно смотрящего на неё сквозь прорези для глаз в маске-черепе. Чужак, незнакомец, молчун, бестактный и назойливый дикарь, не знающий местного языка. Хотя то, что он додумался использовать карманный переводчик уже немного реабилитировало его в глазах японки. Но всё-таки этого было недостаточно…       — Нет, — после долгой паузы коротко ответила она. – Я делаю это всё ради себя и немного ради блага семьи. Андо будет хорошим преемником, плюс он намного лучше сходится во мнениях с остальными руководителями группировок, нежели я.       — Хорошо.       — Я могу идти?       Короткий кивок позволил девушке медленно встать с колен, а затем согнуться в почтительном поклоне. Господин Миякава не шелохнулся, а лишь проводил её взглядом до самых дверей, задумчиво нахмурив брови.       Андо ждал её во внутреннем дворе, наблюдая, как одна из нянь учила детей кормить карпов кои в крошечном пруду: крупные рыбы доверчиво всплывали на поверхность жадно открывая рты, чтобы схватить крошки хлеба из маленьких рук. Мальчики и девочки до совершеннолетия жили в главном доме под опекой старейшины и были под круглосуточной охраной что тут, что в школе. Господин Миякава всегда берёг молодое поколение и запрещал вступать в преступные ряды тем, кто не достиг двадцати одного года.       Так же было и с Хибаной. Вот только хоть она и жила вместе с остальными детьми в специально отведённом крыле дома, но к ней относились очень настороженно. Сатоси не удочерил её, а просто дал убежище, чтобы ей удалось окончить школу и попытаться поступить в университет. Но влияние окружения дало свои гнилые плоды: девушка отказалась от своего спокойного будущего и, чувствуя обязанность отплатить за спасение, вступила в ряды якудза.       С огромным недовольством, но её-таки приняли со списком определённых условий. Ей запретили носить традиционные татуировки якудза, занимать управляющие должности и иметь какие-то отношения с кем-то из госструктур, полиции и армии. Со всеми тремя пунктами Хибана справилась по-своему.       — Как всё прошло? — поинтересовался заместитель, как только «старшая сестра», надев обувь, поравнялась с ним.       — Нормально, — ответила та. — Есть небольшое дело, которое нужно сделать в ближайшие дни.       — Какое?       — Позже расскажу, не здесь, — она кивнула головой куда-то за спину Исиды.       — Эй, давно не виделись!       И правда, позади Андо возник невысокий лысый мужчина с настолько сильно распухшим лицом, что его глаза сложно было увидеть под нависшими веками. Хоть он и приветственно замахал рукой, но девушке пришедший был не знаком.       — А, Мори, здравствуй, — обернувшись, поздоровался заместитель. — Как поживаешь?       — Нормально, спасибо, — широко улыбнулся Мори, переводя взгляд на Хибану. – А это и есть «старшая сестра», что держит твои яйца в своём кулаке и запрещает ходить на попойки с друзьями?       – Я так не говорил, — буркнул Андо под вопросительным взглядом девушки.       — Да, но раз ты позволяешь женщине помыкать собой, то как нам с тобой выпить пива, раз ты каждый раз отказываешься?       — Он волен делать то, что хочет, и я ничего никому не запрещаю, — прищурив взгляд, сказала «старшая сестра». – А тебе стоит выбирать выражения при общении с моим подчинённым.       И в подтверждение своих слов Хибана резко ухватила его за пах, опасно сжав в кулак его мужское достоинство. Мори взвизгнул от неожиданности и боли, замерев, боясь лишний раз шелохнуться, чтобы не усилить спазмирующую боль в промежности. Девушка неторопливо приблизила своё лицо к уровню глаз якудза, внимательно наблюдая за тем, как покрывается потом его лоб.       — Иначе твои яйца уж точно будут принадлежать мне, усёк? — процедила она сквозь зубы.       Андо не влазил в сие действо: это ударило бы по авторитету «старшей сестры», а затем бы ударило по его положению заместителя. Он должен быть её опорой, а не палкой, которую вставляют в колёса. Тем более, как раз в обязанности Хибаны входило защищать своих подчинённых любым способом.       Девушка разжала пальцы, и Мори, судорожно согнувшись, упал на траву, жадно хватая воздух, как голодный кои в пруду. Хмыкнув, она переступила его тело и направилась прочь из внутреннего двора, попутно надевая медицинскую маску. Исида пошел следом, покачав головой. Кажется, разговор с господином Миякавой послужил поводом для её плохого настроения.       — Так что за дело? — настойчиво спросил заместитель, шагая позади неё по вымощенной плиткой дорожке.       — Я всё вышлю тебе на телефон, — не оборачиваясь, сказала японка. — Только найдите кого-то пятого. Я не смогу вам помочь.       — Плохое самочувствие, старшая сестра?       — Хочу забрать свой байк, — закатила глаза та. — И… думаю пообщаться с Юки. Мне не нравится то, что он упустил Сиратори и, возможно, принимает помощь от других кланов якудза.       – Хочешь нанести дружественный визит? — удивился Андо.       – Да, очень «дружественный».       Хрустнув костяшками, Хибана замерла у высоких кованых ворот, что вели на улицу, где собралась тьма тьмущая головорезов и шестёрок Инагава-кай. В голову закралась одна интересная мысль, что могла бы помочь ей перехватить инициативу в расследовании и, может быть, оставить Юки с носом.       — Иди к парням, — скомандовала она заместителю, а затем резко развернулась на плоских каблуках и направилась в восточное крыло.       Исида недовольно вздохнул. Ему казалось, что «старшая сестра» уж слишком много начала на себя брать то ли со смерти господина Уто, то ли ему так казалось после увиденного в госпитале. Он знал, что Хибана презрительно относилась к чужакам, считала их мусором, который не вникал ни в традиции, ни в изучение японского языка. А вот её объятия с носителем черепа на лице и ярко выраженного британского английского его насторожили. Хоть Андо и был в курсе расследования, которое вела его командующая, но он представить не мог, что она могла позволить себе сблизиться с кем-то из чужаков.       – Снова ты себя глупо накручиваешь, Исида, — он сунул руки в карманы и вышел за ворота.       Восточная часть дома представляла из себя длинную деревянную двухэтажную пристройку, где проживала прислуга и некоторые члены семьи, приближённые к главе и почти круглосуточно должны были находиться подле его. Тут жил, никогда не покидая границ главного дома, один её старый друг. Можно ли его называть другом, если они провели несколько лет здесь вместе, а затем резко перестали общаться, когда Хибана променяла возможность быть свободной на клятву верности семье.       У пристроенной лестницы стояла группа женщин: одна из них довольно резким тоном отчитывала облачённых в тёмно-синие одежды служанок. Хибана отвела взгляд от данной сцены и едва ли подошла к ступенькам, как неприятный и холодный голос обратился к ней:       — А ты что здесь делаешь, девчонка?       Девушка поморщилась, не желая вступать с ней в разговор. Старшая сестра клана была не самым приятным собеседником.       — Госпожа Рико, — учтиво, но нехотя, поклонилась она. – Я ненадолго к другу.       Жена кумичё надменно хмыкнула, окидывая взглядом подчинённую своего мужа. Эта женщина была единственной, кто носил ежедневно кимоно, подвязанное широким поясом, и традиционные деревянные сандалии, которые своим стуком заранее выдавали её передвижение по паркету главного дома. Гладкие волосы были уложены в узел-ракушку, словно натягивая кожу на её лице и придавая глазам какой-то неестественно хищный и презрительный взгляд. Госпожа была весьма красивой на свой возраст, но всегда запрещала любой женщине в клане выглядеть лучше себя. Под запретом была любая одежда, оголяющая части тела, косметика и распущенные волосы. Глядя на заплаканное лицо одной из служанок, можно было легко догадаться почему её отчитали: размазанный розовый блеск липким слоем простирался от губ до щеки — вероятно, сама госпожа презрительно мазнула по нему пальцем.       – Чтобы духу твоего здесь не было, ближайшее время, — фыркнула Рико, махнув рукой в сторону Хибаны. — Я напомню мужу: твоё место должен занять Андо, а мне ещё одни руки в натирании полов не будут лишними.       Девушка проигнорировала её слова. Она бы предпочла работать в ресторанчике посудомойщицей, чем драить полы этом доме на радость госпоже. Но, зная господина Миякаву и своё положение в семье, японка лишь ухмыльнулась — «старшая сестра» не имела никакой власти над ней.       Поднявшись на второй этаж и пройдя в самый конец коридора, маневрируя между визжащими от восторга догонялок детьми, она робко постучала в дверь, а затем осторожно повернула ручку, вспомнив, что ей никто не откроет.       Сквозь щель в проёме было видно тотальный хаос внутри просторной комнаты размером в шесть татами. На полу были разбросаны вещи, одежда, пустые бутылки и коробки из-под лапши. А самом центре мусорного циклона валялось тело, укутанное в тёплый футон, несмотря на середину лета. Окно было залеплено чёрной бумагой, а к нему впритык было приставлено несколько столов с компьютерами, принтерами и множеством мониторов. Но в отличие от беспорядка вокруг, все провода, клавиатуры и поверхность столов были идеально чистыми без единой крошки или даже одинокого отброшенного носка. Офисный стул на колёсиках одиноко стоял у дверей, немного блокируя проход.       Хибана устало вздохнула и протиснулась внутрь, морща нос от спёртого воздуха. Палец нащупал на стене переключатель и тот, щелкнув, залил помещение мягким жёлтым светом из светильника под потолком. Куча в центре зашевелилась, путаясь в футоне и недовольно ворча. Девушка сбросила с себя пиджак и, повесив его на спинку стула, закатала рукава, а затем сняла обувь, оставляя её у порога. Найдя пустой пакет, она принялась собирать весь мусор, показательно шарудя обёртками и с силой сдавливая пластиковые бутылки.       — Мива, просыпайся, мелкий ты засранец, — её нога пнула кокон из одеяла.       — Хибана? — из внутренностей футона показалась лохматая светловолосая голова.       Молодой парень выпутался из постели и, опираясь на руки взглянул на гостью, удивлённо округлив золотисто-карие глаза. Торчащие во всю сторону волосы напоминали жёсткую солому из-за частого осветления. Само лицо парнишки было довольно худощавым, как и остальное тело, словно у подростка, хоть девушка твёрдо знала, что он едва ли младше её. Кожа была бледной от недостатка нормального освещения и прогулок во дворе. Его руки торопливо попытались дотянуться до кресла у двери.       Хибана молча подхватила его тело и усадила на сиденье, пытаясь не смотреть на ноги парня: кривые от неправильно сросшихся костей, переломанных множество раз.       Мива попал в их клан, как плата за долги его семьи. Подросток не хотел осознавать, что его просто напросто продали, и постоянно совершал побеги. Его ловили и наказывали, но не серьёзно, ведь он был имуществом и принадлежал якудза. Кто-то пытался отдать его любителю молоденьких мальчиков — не удалось. Сразу же на первой встрече мальчишка откусил ухо клиенту. Тот потребовал кары.       Хибана только-только окончила школу и готовилась покинуть главный дом, как увидела, что по двору тащили парнишку с перебитыми, нет, чуть ли не перемолотыми ногами. Сатоси тогда упомянул что-то, что должники получают всегда по заслугам и попросил держаться подальше. Конечно, она его не послушала в тот раз.       Поначалу Мива отказывался говорить, лёжа в своей комнате с перебинтованными ногами: никто и не собирался отправлять его в больницу. Девушке было жаль узника, день за днём она читала ему книги. На японском, а затем на английском, тренируясь в произношении. Первой просьбой было обучить его этому языку. Так слово за слово они смогли коммуницировать так, чтобы окружающие не особо могли понять о чём они говорят, выходя на прогулку во внутренний двор.       Парнишка так и остался инвалидом, отсутствие костоправа дало свои плоды: он едва ли мог передвигаться на костылях, не мог бегать. А последним временем, как увлёкся взломом онлайн казино, и вовсе перестал куда-либо выходить, отказавшись от затеи сбежать. Хакерство помогло обрести ему какой-никакой статус в семье, позволяя самостоятельно зарабатывать деньги.       — Зачем ты пришла? — откинув волосы с лица, спросил Мива.       — Говори на английском, — Хибана бросила в него поднятым с пола махровым халатом. — Или ты уже забыл его?       — Нет, — он хмыкнул и кое-как натянул одежду. — Опять какие-то секреты?       — Почти. Нужно откопать информацию на некоторых людей.       — Снова? — парень изогнул тёмную бровь. — Как тогда в казино? Мне хоть не потребуется взламывать камеры и сидеть одновременно на проводе?       Она мотнула головой, завязав пакет с мусором и поставив его у выхода. Мива жестом попросил придвинуть его к его рабочему месту, что подруга и сделала.       — Приходишь, звонишь, постоянно просишь что-то, — недовольно буркнул блондин. — А где благодарности?       — На твоем банковском счету, как обычно, — буднично ответила Хибана, стоя у него за спиной.       — Тогда вопросов нет. Что ищем?       Она взяла со стола потрёпанный блокнот и, пролистав кучу исписанных иероглифами вперемешку с английскими словами страниц, записала пару имён, а затем протянула всё хакеру. Тот безо всяких вопросов принялся плясать пальцами по клавиатуре.       — Это займёт время, — заранее предупредил Мива. — Могу отправить тебе на телефон всё, что найдётся.       — Мой мобильный плавает где-то в Токийском заливе, — разочарованно вздохнула девушка. — Отправь факсом мне домой — прочитаю как-нибудь.       — Не самое лучшее время для купания, не так ли? — пытался разрядить обстановку парень.       — Ага.       Разговор не клеился. Конечно, он понимал, что Хибана сейчас использует его как ресурс клана, а не пришла для дружеских посиделок. Их дружба изначально была странной: она встречалась с Юки, чей отец был важной шишкой в армии, а Мива оставался какой-то помехой, деформированным третьим колесом, который строил воздушные замки, думая, что они смогут сбежать вместе. Конечно, он боялся сказать ей об этом напрямую, ведь кому нужен никчёмный инвалид без будущего, запертый в крошечной комнатушке до конца своей жизни.       Он не испытывал к ней каких-то возвышенных чувств, считая её своей сестрой по несчастью и думая, что Хибану так же насильно удерживают и шантажируют в качестве уплаты долга, как и его самого. Мива часто думал о том, каково это быть за стенами этого деревянного дома, уплетая мороженое или читая вместе мангу на скамейке в парке. Или даже ходить вместе с друзьями в школу, которую ему пришлось бросить. Но бежать одному не хотелось.       На её двадцать первый день рождения парень предложил отпраздновать у него, но та отмахнулась, ссылаясь на какие-то свои планы, и обещала прийти на следующий день. Его съедало нетерпение в ожидании утра. А затем спустя всего несколько часов его любимая подруга с широкой улыбкой продемонстрировала татуированный мизинец и заявила о том, что рассталась с Юки ради служения клану Инагава-кай. Мива только и смог сказать ей гневное «убирайся».       Ночью он в последний раз попытался сбежать. Один, в непроглядной тьме октябрьской холодной ночи парень смог добраться до ворот, которые недавно заменили на высокие и кованные, что автоматически открывались с поста охраны. Вечный узник покорно позволил отвести себя в подвал, где много лет назад у него отобрали полноценную жизнь.       Там его ждали всего трое человек: Сатоси, господин Миякава и… сама Хибана, крепко сжимающая рукоять стальной биты. Как позже оказалось — его наказание было частью посвящения девушки в ряды якудза.       Мива вздрогнул, вспоминая звонкие удары стали о своё тело и отрешенное выражение лица подруги. Он больше не видел ни её улыбки, ни полного лица. В его присутствии она всегда прикрывала его.       – Мне также нужен телефон, — сказала японка, постукивая пальцами по спинке кресла. — Наш внутренний.       — Крайний ящик слева от меня, — не отрываясь от монитора бросил хакер, продолжая рыскать в сети. — Ещё что-то?       — Это всё.       Он слышал, как она копается в ящике, а затем неторопливо направилась к двери. Шорох одежды, стук подошвы её обуви и ни слова напоследок. Парень в обиде поджал губы, чувствуя себя мебелью в этой комнате, но продолжая выполнять свою работу.       — Мива, — снова обратилась к нему подруга. — Учи английский.       — Опять? — удивился парень.       — Скоро он тебе понадобится больше, чем родной японский.       — И это всё, что ты скажешь спустя столько времени? — возмутился он, чувствуя жгучую обиду от её визита.       Скрип и хлопок двери ознаменовал уход, оставляя его наедине с подступающим к горлу комком, выдавливающим горячие слёзы.

***

      Полуденное солнце нещадно припекало, несмотря на то, что впервые за пару недель высунулось из-за плотных дождевых туч и начало активно испарять остатки луж. Соуп мечтал поскорее вернуться в свою комнату и стянуть с вспотевшего тела прилипшую футболку. Он искоса глянул на своего напарника, что стоял чуть поодаль, держа в руках оружие. Шотландец смахнул пот со лба, недовольно подмечая как Гоуст может комфортно себя чувствовать в полностью закрытой одежде и с «мешком» на голове.       Кто бы мог подумать, что лаборатория по изготовлению смертоносного газа была у всех под носом — небольшая хозяйственная хижина для работников в парке района Сибуя вела во вместительное подземное и хорошо вентилируемое помещение. Как ни странно, но МакТавишу это укрытие напоминало уж очень хорошо оснащенную лабораторию, которую ему единожды пришлось накрывать рейдом в Гримсби. Только вместо ярко-розового освещения и рядов раскидистой конопли было множество столов с пробирками, центрифугами и контейнерами под ослепительно белыми лампами.       Состав персонала был небольшим: пятеро лаборантов и того самого корейца-учёного, который, к всеобщему удивлению, не был заложником, а наоборот — возмущался на смеси корейского и японского в сторону вооруженных правоохранителей. Его крики привлекли толпу зевак из парка, благо полиция успела вовремя оцепить периметр. Сам учёный выглядел довольно бодро, как для удерживаемого мафией человека. Бледный, сутулый с всклокоченными каштановыми волосами, очки на носу активно сползали вниз при каждом его резком движении и взмахе руки. Его глаза горели злостью и недовольством, прожигая полицейского, что едва ли не силой заставил его стать на колени и завести руки за голову.       Шотландец отыскал в толпе Юки. Тот скрупулезно отдавал указания, то и дело вытирая вспотевший лоб. Копы с самого утра засыпали его сведениями о распадающейся изнутри семье Кёкуто-кай. Фото мёртвого Сиратори, затем поток не самых преданных якудза, что наперебой стремились сдать своих же в обмен на хоть какое-то мелкое помилование. Все они чуяли неладное из-за смерти своего кумичё, как крысы, бегущие с корабля. Окружить это «убежище» не было проблемой — охрана покорно сдалась, даже не вступая в бой, оказавшись застигнутой врасплох.       Стоит фундаменту треснуть возле опор, как самый крепкий дом начнёт распадаться на кирпичи и пыль.       — Мне одному кажется, что здесь что-то нечисто? — негромко поинтересовался Соуп, подходя поближе к напарнику и наблюдая, как на всех задержанных надевают наручники.       — Чутьё тебя не подводит, Джонни, — кивнул Гоуст.       Его голос звучал сипло и устало из-за почти отсутствующего сна прошлой ночью. Едва ли отыскав МакТавиша в госпитале после побега Хибаны, он упорно и на пальцах объяснил кто они такие и с кем можно связаться, чтобы добраться до базы. И как только наступил рассвет напарники без сил рухнули по кроватям, пытаясь игнорировать ноющую боль в теле.       Исчезновение Хибаны его даже не удивило, в глубине души закралось чувство разочарования: всё так хорошо и спокойно начиналось. Простые объятия были точкой соприкосновения их характеров — оба холодные и неприступные понемногу таяли от прикосновений друг друга.       Райли недовольно сунул руки в карманы, признавая, что, возможно, он успел всего за ночь за ней соскучиться. По прищуренному взгляду карих глаз, до невозможности похожих на его собственные. По ровному звучанию её голоса, когда она тихо обращалась к нему, и абсолютно противоположному грозному тону, когда девушка говорила на родном языке. Изредка такой контраст вызывал тщательно скрытое восхищение.       Мужчина прикрыл глаза, шумно втягивая воздух. От Хибаны веяло морем, солёной океанической водой. Но в области шеи, максимально близко у самой кожи ощущался тонкий, насколько позволяла ткань его маски, запах ванили и жасмина. Это не были духи или медицинская роба. Так могла пахнуть именно она.       — Как думаешь, наш аналитик в порядке? — голос Соупа вытянул британца из грёз. — Последние сутки были для неё чёртовыми американскими горками.       — В порядке, — вторил ему напарник.       — А ты? — изогнул бровь Джон.       — Так же.       МакТавиш провёл рукой по стрижке, не особо веря его словам. Гоуст зачастую не делился своими чувствами и переживаниями, если они были вообще, но шотландец хоть и привык к такому, не мог оставаться в стороне. И ежу было понятно, что Хибана его заинтересовала.       Изначально Соуп пытался понять, что их могло связать, ведь, вроде как, противоположности притягиваются, чего нельзя было сказать в данном случае — уж слишком они были похожи характерами. Но день за днём напарник становился чуточку мягче. По крайней мере, в отношении Хибаны, что нельзя сказать за МакТавиша: на него лейтенант смотрел тем же холодным взглядом с обильным калейдоскопом безэмоциональности. Но шутки шутил в своём стиле, как обычно.       Послышался неспешно приближающийся рев мотоцикла и Соуп с усмешкой проследил, как напарник резко дёрнулся, ища источник звука. Слишком предсказуемо… Рокочущий звук мотора утих, позволяя Хибане соскочить с сидения. Жаркая погода внесла свои коррективы и вместо чёрного матового шлема на девушке была её привычная маска с оскалом и солнцезащитные очки. Но вот в стиле и цвете одежды она была неизменна: джинсы, новенькая ветровка и кроссовки — всё в стандартном чёрном цвете.       — Эй, смотри кто…       Сержант только хотел толкнуть напарника локтём в бок, но осёкся: Райли, не дожидаясь особого приглашения, ринулся девушке навстречу торопливым шагом. Шотландец довольно хмыкнул, улыбаясь уголком губ, и невзначай погрузился в чтение новостей на своём телефоне.       Японка остановилась подальше от кучкующейся толпы, не пересекая оградительную ленту. Полицейский рядом моментально подскочил к ней, предупреждая, что впереди проводится спецоперация и ей тут не место. На что та ответила, что нарушать дозволенные границы не собирается.       — Мне лишь нужно поговорить, — спокойно произнесла она, снимая очки.       — Я не собираюсь никого звать, — сурово ответил коп, демонстративно складывая руки на груди.       — А это и необязательно.       Девушка многозначительно глянула куда-то за спину правоохранителя. Мужчина непонимающе обернулся и едва ли не подскочил на месте, отделавшись небольшим испугом. Гоуст заинтересованно смотрел на него сверху вниз, пытаясь понять о чём был разговор. Полицейский скуксился и, отсалютовав, удалился, напоследок окинув взглядом череп лейтенанта.       — У тебя уже входит в привычку пугать людей, — пометила Хибана, смотря вслед уходящему японцу.       — Как ты… себя… чувствуешь? — неуверенно спросил Саймон, немного жестикулируя рукой.       — Я в порядке, спасибо, — девушка удивлённо изогнули брови, от чего ссадины на левой стороне лица неприятно натянулись. — Но тебе стоит поработать над произношением.       Райли нахмурился: не той реакции он ожидал от заученной фразы накануне. Японка была не из тех, кто разбрасывался похвалами. Она не была ни снисходительной, ни мягкой, ни лёгкой на подъём.       — Прости, у меня было не самое приятное утро, — Хибана со вздохом извинилась, видя его озадаченность. — Я не имела ввиду ничего плохого. И мне жаль, что оставила тебя одного в больнице.       Якудза коротко поклонилась в привычной манере, а затем поправила выбившиеся из пучка волос пряди. В голове закралось желание снова услышать пару фраз на родном языке девушки в исполнении британца: уж слишком хорошо подходила хрипотца в его голосе к невинном вопросу о её самочувствии.       Подул тёплый ветер, шелест густой листвы в парке приятно ласкал слух. Они смотрели друг на друга, не отрывая глаз и не решаясь сказать ещё хоть слово. Красно-белая лента разделяла расстояние между ними, но никому не дозволено было пересечь её.       — Неудачное утро? — прервал молчание лейтенант.       — Да, — кивнула Хибана. — Семейные несуразицы, вызванные тем, что у тебя за спиной.       — Инагава-кай уже в курсе происходящего? — его голос звучал без капли удивления.       — Слухи расползаются со скоростью звука, знаешь ли.       Разъярённые возгласы корейца привлекли её внимание. Копы торопливо заталкивали его внутрь фургона следом за остальным персоналом. Сами же зеваки понемногу расходились, дождавшись кульминации данного рейда.       — Это Дже Сон? — спросила девушка. — Газ был при нём?       — Нет, — Райли продолжал смотреть на неё. — Здесь что-то наподобии исследовательской лаборатории, не более. Помещение чересчур крошечное, чтобы быть ещё и складом.       Приглядевшись, он только сейчас заметил небольшую горбинку на её носу. Такая же была и у него самого, только его собственная была результатом вправления сломанной переносицы на скорую руку, а её… хотя, можно было предположить, что она появилась по той же причине, судя по стилю жизни якудза. Стоило вспомнить сбитые костяшки на руках.       Ссадины на её лице всё так же розовели молодой коже, но натягивались при каждом мимическом сокращении. Маска тускло поблескивала с тени деревьев, скалясь хищными зубами. Впервые у него закралось любопытное желание посмотреть на Хибану без маски.       Её нос прямой и острый или по-детски вздёрнут? Овал лица с крепкими и выступающими скулами или же нежно заокруглен с маленьким подбородком? А губы? Пухлые с приподнятыми вверх уголками, что красиво складывались в обаятельную улыбку? Или немного неравномерные и растянутые в надменной ухмылке?       — У меня что-то на лице?       Хибана лишь искоса глянула на него, хитро прищурив взгляд. Мужчина не смутился и провёл рукой по голове, будто бы приглаживая волосы спрятанные под маской. Он откашлялся и сказал:       — Хибана, я…       — Эй, как дела? — издали крикнул Соуп, прервав напарника и быстрым шагом приближаясь к ним. — Рад, что ты в порядке!       Гоуст недовольно уставился на шотландца, перебирая в уме все известные ему нелестные слова. МакТавиша пробрала дрожь, несмотря на жаркий зной, от которого изнывал последнее время. Сержант непонимающе глянул на японку и получил точно такой же осуждающий взгляд исподлобья. Мужчина сглотнул, понимая, что пришел совершенно не вовремя.       — Что ж, — разочарованно протянула девушка. — Я тоже рада видеть тебя в добром здравии, Соуп. Надеюсь, ничего серьёзного?       — Абсолютно нет, — усмехнулся тот. — Крепко стою на ногах, как видишь.       — Отлично, — она сунула руки в карманы ветровки и склонила голову набок. — Тогда как на счёт того, чтобы отпраздновать наше небольшое продвижение по делу?       — Не рано ли? — МакТавиш скептически изогнул густую бровь. — Всего-то полдела сделано. Или даже треть.       — Частичный успех — тоже успех, — передёрнула плечами девушка. — Тем более, я угощаю.       На последней фразе у шотландца глаза вспыхнули голодным огнём. Сколько дней в Токио, а выбирались за пределы базы только по заданиям. А младшие сёстры ему голову оторвут, если Соуп не привезёт не то сувениров, но и фото не сделает. В желудке заиграл гастрономический азарт. Особенно если это касалось бесплатной иностранной еды.       Видя запал напарника, Гоуст покорно кивнул, принимая приглашение. Возможно, оно и к лучшему — сменить обстановку, поесть что-то другое, кроме риса из кафетерия. Его взгляд направился к толпе копов и оперативников, в центре которой стоял Юки. Японец был весь во внимании к окружающим, выхватывая у кого-то несколько бумаг, отдавал приказы и разрывался в разговоре между двумя полицейскими. Поток информации настолько захлестнул его, что он даже не заметил отдалившуюся троицу.       Хибана, проследив за взглядом британца, отрицательно покачала головой, констатируя, что Цутому не в списке приглашенных. Ей всё меньше хотелось видеть его. Глубоко внутри закралось облегчение, что её помощь больше не понадобится — трусы из Кёкуто-кай принесут ему любые данные, только бы скосить себе срок.       — Есть одно местечко, где подают отличную местную кухню, — девушка протянула руку в сторону Райли. — Можно воспользоваться твоим навигатором?       Тот без вопросов достал смартфон из кармана брюк и отдал японке. Её немного удивило, что телефон не имел никакой защиты паролем или хотя бы отпечатком пальца. Найдя навигатор, она быстро нашла нужное заведение и поставила там точку.       — Вот, — её палец ткнул на мерцающий значок на карте города. — Острая еда от самого лучшего повара в Токио.       — Обещаешь? — довольно заулыбался Соуп.       — Даю слово — ты будешь дышать огнём, — Хибана перевела взгляд на Гоуста. — Я запишу тебе свой номер, ты не против?       Мужчина мотнул головой, наблюдая, как девушка набирает цифры в заметках и подписывая их своим именем. Вряд ли бы он ей звонил, но для связи сгодится.       — Тогда в семь вечера встретимся там, наверное? — девушка вернула телефон. — Только одно условие: ни слова о продвижении дела. Просто ужин в компании приятных людей, ладно?       — Да, мэм, — шутливо отсалютовал МакТавиш.       Японка слегка усмехнулась, от чего маска немного поползла вверх, а затем, поклонившись, вернулась к байку, надевая на ходу очки. Ещё минута и она исчезла из виду, сопровождаемая ревом мотоцикла.       Встреча была нещадно короткой, но оставляющей нечто тёплое внутри груди у Гоуста. Он смотрел ей вслед, сжимая в руке телефон, а затем задал вопрос напарнику:       — С каких пор ты начал нормально переносить острую еду?       — С тех пор, как она стала бесплатной, — хохотнул Соуп.       Саймон хмыкнул, пряча ухмылку под маской. Вечер обещал быть приятным. Хотя через несколько часов он уже пожалел о подобной мысли.

***

      Сидя на заднем сидении джипа, лейтенант угрюмо сверлил взглядом Соупа, который нервно смотрел перед собой, теребя край рубашки, наброшенной поверх светлой футболки. Юки вёл машину в полной тишине, периодически поглядывая в зеркало заднего вида. Всё бы ничего, если бы сержант держал свой чёртов язык за зубами.       Сержант довольно громко перечислял блюда, которые рекомендовал попробовать Саймону, когда они уже добрались до базы, привлекая нежелательное внимание Цутому. Тот, стоя у входа в жилые помещения, оторвал взгляд от бумаг и поинтересовался причиной такого восторжения местной кухней. Не успел Райли ответить, что это не его дело, как напарник без задней мысли сообщил, что Хибана великодушно пригласила их на ужин.       Японец изначально не поверил в услышанное: его знакомая была не из самых приветливых и гостеприимных людей. Она никогда никого не звала на совместное времяпровождение и, тем более, к себе домой.       — Это ресторан, — махнул рукой МакТавиш, упорно не видя уничтожительный взгляд Гоуста.       — Могу узнать какой именно? — полюбопытствовал Юки, вернувшись к изучению документов, которые прилагались к рапорту о сегодняшней поимке преступников.       — Нет, — без доли симпатии отрезал Саймон.       — Так категорично, — передёрнул плечами японец, надменно кривя губы и не отрываясь от чтения. — В таком случае, я не могу выделить для вас транспорт на вечер.       — Такси, — хмыкнул британец и толкнул дверь, проходя внутрь.       — Я не думаю, что нам удастся вызвать сюда такси, лейтенант, — неуверенно произнёс Соуп, глядя ему в спину.       Мужчина застыл на месте, а затем, не оборачиваясь, устало стянул перчатки с рук. Напарник был прав, хоть и компания японца была абсолютно неуместна. Сделав пометку в голове, что пора бы объяснить сержанту что к чему, Райли бросил:       — Делайте что хотите.       Чуть позже, одетый в гражданскую одежду, которая была с собой, он так же нехотя протянул свой телефон, где Хибана поставила точку на крошечном ресторанчике. Юки заурядно хмыкнул, критически осматривая его: британец, несмотря на довольно тёплый вечер, вырядился в несколько слоёв одежды из толстовки и ветровки. Даже одевшись, вроде бы, обыкновенно, мужчина не расставался с устрашающей маской, которую сверху плотно прикрывал капюшон. Решив не задавать лишних вопросов, японец лишь кивнул головой на припаркованный внедорожник.       Они ехали всю дорогу молча, каждый внимательно следя, что происходит за ближайшим окном. Солнце едва ли начало опускаться за горизонт, до семи вечера было ещё достаточно времени, но Цутому настоял на раннем выезде, ссылаясь на вездесущие пробки.       — Разве это не дурной тон приезжать едва ли не на час раньше? — спросил МакТавиш, рассматривая в окне высокие офисные строения и спешащих домой людей.       — Я знаю это место, — голубые глаза Юки отразились в зеркале заднего вида. — Внутри не был, но совсем рядом есть местечко, которое зачастую посещает Хибана. Думаю, перед ужином она будет там.       — Лучше дождаться её возле заведения, как и договаривались, — пробурчал Саймон, прислонившись лбом к стеклу.       — Не занудствуй, друг, — усмехнулся японец.       Гоуст лишь одарил его пронзительным взглядом, скривив губы под маской. Неприязнь накапливалась с каждой секундой, но он надеялся, что компания Юки ограничится лишь поездкой до ресторана. Конечно, Хибана будет недовольна незваным «гостем», но в конце-концов пригласит и его на ужин из вежливости.       Девушка не проявляла к Цутому лишнего внимания, но и британец не получал какого-то особого отношения с её стороны. Даже объятия на больничной койке он счёл просто за жалость и попытку заткнуть его рот, чтобы избавиться от раздражительных извинений. Она всё так же держалась на расстоянии, не позволяя узнать ближе, и не интересовалась окружением. Мужчина, всматриваясь в поочерёдно вспыхивающие вывески магазинов и ресторанов, невольно вспомнил слова Хибаны.       «Ты всё равно вернёшься на свою родину уже совсем скоро».       Он здесь временно, лишь на время выполнения контртеррористического дела, которое уже вот-вот подойдёт к успешному концу. Прайс поздравит с очередными отлично выполненным заданием, Соуп радостно стукнет кулаком в плечо, а сам лейтенант с зияющей пустотой внутри вернётся в пустующую квартиру. Гоуст потёр кончики пальцев между собой, пытаясь отвлечь себя от нагнетающих мыслей.       Его внимание привлекло то, что Юки внезапно пропустил поворот. А затем ещё один, отдаляясь пункта назначения на два квартала. Британец нахмурился: он по привычке заучил маршрут и направление улиц, но отклонение от пути было слишком грубым.       — Тебе не кажется, что мы проехали нужное место? — недоверчиво спросил он у водителя.       — Нет, — мотнул головой Цутому, паркуя внедорожник возле двухэтажного здания. — Я же говорю, что знаю, где сейчас Хибана. Встретим её перед ужином.       МакТавиш переглянулся с напарником: оба напряглись, предчувствуя что-то неладное. Перед ними была невысокая серая постройка с рядом окон у самой крыши — оттуда на улицу пробивался тусклый желтый свет. Из-за стен раздавался приглушенный гул вперемешку с ритмичной музыкой и хоровыми возгласами множества людей. Тихо хлопнув дверью машины, Гоуст первым делом подумал о каком-то клубе или подпольном казино, ведь местность вокруг была соответствующая: ни жилых домов, ни высоких зданий, только бесконечные низенькие постройки с кое-где мелькающими светящимися вывесками.       Юки же уверенно зашагал ко входу, который сторожил высоченный, как гора, и чересчур упитанный японец, облачённый в простенький спортивный костюм, что облегал его телеса. Охранник, заметив непрошенных гостей, заметно напрягся, нахмурившись, что заставило складки с затылка перекочевать через лысую голову на сам лоб. Цутому же лишь приветливо махнул ему рукой, поправляя на себе серую толстовку. Толстяк, видимо, узнал его и пропустил внутрь кивком головы. Соуп нервно улыбнулся уголком губ, но увесистый японец даже не одарил его вниманием: весь его взгляд был прикован к лейтенанту, что шёл последним.       — Дерёшься? — резко спросил охранник, уложив тяжёлую, как лапа медведя, ладонь мужчине на плечо.       — Нет, оставь его, — раздался изнутри голос Юки. — По крайней мере на сегодня.       Британец стряхнул руку толстяка, окинув недоброжелательным взглядом напоследок, и ступил внутрь. Тёплый затхлый воздух смесью пота и алкоголя ударил в нос, принуждая поморщиться от отвращения. Здесь не было топлы, люди собирались в небольшие кучи, яростно выкрикивая и поднимая кверху стаканы и бутылки с напитками.       Гоуст устремил взгляд вдаль, куда направлялись все восхищённые крики и тосты. У противоположной стены было что-то наподобие клетки шестиугольной с устланным матом по всему периметру. Покрытие раз за разом вздрагивало от непрекращающихся шагов, прыжков и падений.       Четверо бойцов, окровавленных и частично дезориентированных, нападали друг на друга без разбору, хищно пожирая глазами оппонентов. Ранее белые повязки на руках и ногах были щедро пропитаны кровью: ни на одном из сражающихся не было даже банальной защиты — максимум повязки, наколенники и налокотники, может быть, капы. У подножия гексагона валялись неряшливо сброшенные выбитые зубы. Один парень, потерпевший поражение, мужественно терпел, пока местный костоправ осматривал его неестественно выпирающее колено. Букмекер с зажатой в зубах сигаретой активно листал в руках купюры, подсчитывая ставки.       Резкие восклики привлекли внимание мужчин к другой части зала. Молодые парни рьяно тренировались, отрабатывая приёмы в спарринге и роняя друг друга на бледно-розовые от несмываемой крови татами. Ещё двое колотили бамбуковыми палками третьего по животу: боец с натугой напрягал пресс, стараясь выдержать как можно больше ударов.       Это был бойцовский клуб, без сомнений.       — Неужели она здесь дерётся? — округлив глаза, спросил Соуп, неотрывно наблюдая за боем.       — Сейчас — изредка, — тоном знатока сообщил Юки, сунув руки в карманы. — Её клан организовывает нелегальные бои, получает процент от ставок и отбирает самых яростных бойцов к себе на работу. Хибана здесь как раз в роли «отборщика».       — Боюсь представить по каким критериям Инагава-кай ищут людей, — Гоуст игнорировал любопытные взгляды и перешептывания в свою сторону — его череп, как обычно, вызывал некий резонанс, привлекая нежелательное внимание.       — Ну, можешь подняться в клетку и узнать, — ухмыльнулся японец, кивая на подскальзывающихся на собственной крови бойцов. — Она оценит тебя по достоинству, а ты хоть разомнёшься.       В его словах было что-то заигрывающе-змеиное, задевающее глубины самолюбия и гордости. Лейтенант надменно хмыкнул, не отрывая взгляда от гексагона. Его не привлекали подобные «развлечения», хоть где-то отголосками вспыхивал азарт, быстро затухая от голоса разума. Пойти на поводу слов этого хитреца было бы опасно и неблагоразумно: травмы могли навредить дальнейшему выполнению задания.       — Ему не нужно никому ничего доказывать, Юки, — сбору раздался знакомый голос с нотками раздражения. — Какого чёрта вы вообще здесь делаете?       Хибана метала злобный взгляд от одного мужчины к другому, сложив руки на груди. Расстёгнутая ветровка открывала вид на синюю футболку, на краю которой виднелось пару капель засохшей тёмной крови. Соуп обратил внимание, что её пальцы были немного покрасневшими, а вокруг ногтей образовалась алая кайма. Светлая кожа приобрела розоватый оттенок, а её плечи раз за разом поднимались и опускались из-за сбитого дыхания. Она успела побывать либо в гексагоне до их прибытия, либо намяла бока новичкам, оценивая их возможности для вступления в Инагава-кай.       — Я спрашиваю, что вы здесь делаете? — повторила свой вопрос Хибана, остановившись глазами на высокой фигуре Гоуста.       — Мы немного раньше приехали и решили подождать тебя здесь, — Юки встрял между ними со снисходительной улыбкой на лице.       — Понятно, — протянула она тем же недовольным тоном. — Все трое — на выход и без возражений.       Она мягко взяла Райли за предплечье, направляя его к двери. Девушка чуяла подвох в их появлении, ведь здесь никогда не бывают ни полицейские, ни госслужащие, ни обычные обыватели. Юки мог запросто привести их сюда, но вот кто из клана мог слить ему точное местоположение, которое меняется пару раз в месяц…       Саймон с удовольствием втянул носом прохладный вечерний воздух. Солнце окончательно спряталось за горизонтом, погружая город в свет уличных фонарей. Юки опёрся о капот своего внедорожника, наблюдая, как Хибана, плавно жестикулируя, что-то объясняла толстому охраннику. Тот внимательно выслушал её, а затем коротко поклонился.       — Парни, вы не могли бы дойти до ресторана самостоятельно? — подойдя, девушка обратилась к напарникам. — Здесь недалеко. Над входом будет огромная фиолетовая вывеска, а окна там завешаны бамбуковыми жалюзями.       — Думаю, разберёмся, — Цутому передёрнул плечами.       — Я не с тобой говорю, ты не приглашен, говнюк, — рыкнула японка в его сторону, а затем махнула рукой в сторону улицы. — Идите, я догоню.       МакТавиш ободряюще коснулся её плеча, а затем кивнул головой, прощаясь с Юки на этот вечер. Саймон внимательно окинул взглядом девушку, задаваясь вопросом почему она отправляет их одних.       — Я буду в порядке, — мягко сказала Хибана, видя озадаченность в его глазах. — Иди.       Мужчина нехотя кивнул и неспешно направился в сторону напарника, затолкав упёртое желание остаться рядом — по тону девушки было ясно, что должен состояться личный разговор. Только между ней и Юки.       Японец смотрел им вслед, немного радуясь за крошечное рандеву с подругой. Он откашлялся и хотел было буднично спросить как у неё дела, но встретился с её хмурым взглядом.       — У тебя есть вода в машине? — через силу процедила она.       — Кажется, да.       Его настораживала неприветливость девушки, но предвкушая очередной выговор, он решил просто промолчать и дать ей выговориться. Юки повернулся спиной, нащупывая в кармане ключи, как вдруг почувствовал касание к своему затылку. Хибана нежно взяла его за запястье свободной руки.       — Дорогой Юки, откуда ты узнал где меня искать? — угрожающе-ласково вымолвила девушка, чувствуя, как её жертва застыла.       — Что? — непонимающе выдал тот.       В его голубых глазах резко отразилось звёздное небо, а затем под внезапным порывом приложенной силы его щека встретилась с капотом собственного автомобиля. Короткие волосы на макушке были плотно сжаты в кулаке Хибаны, а его правая рука болезненно согнута за спиной в железной хватке.       — Повторяю ещё раз для особо одарённых: кто тебе сказал об этом месте? — прошипела она ему на ухо, вдавливая голову в холодную сталь машины.       — Эй-эй, ты чего? — японский лейтенант попытался вырваться, но захват лишь приносил тупую боль от натянутых волос. — Ты сама меня сюда привела давно, помнишь?       — Я не привожу сюда посторонних.       Хибана склонилась над ним, позволяя мужчине краем глаза заметить нависший над ним стальной оскал зелёной маски и горящие злобой тёмные глаза. Юки сдавленно выдохнул, пытаясь ногами оттолкнуться от машины, но бывшая лишь с ещё большей силой надавила на него. Лицевые кости заныли от давления с плоскостью капота.       — Никогда больше не появляйся мне на глаза, ублюдок, — её рык был наполнен омерзением к нему. — Вали отсюда.       Хватка ослабла, и Цутому наконец почувствовал свободу. Сдавленно откашлявшись, он заметил, как девушка быстрым шагом удалялась в сторону ярко подсвеченных улиц. Щека и участок на голове пульсировали от боли, но японец раздраженно сплюнул на асфальт. Его колотящееся сердце едва ли не выпрыгивало из груди, а на губах заиграла надменная ухмылка: чуть ли не попался.       В кармане джинс завибрировал телефон-раскладушка схожий с тем, который был при Хибане. На экране высветилось короткое сообщение от некой «Госпожи». Мужчина довольно ухмыльнулся, закусив губу.       — «Приезжай поскорее, скучаю», — прочитал Юки. — Конечно, куда уж без меня.