Uncertain Devotion

      Райли устало потёр переносицу, стоя у фасада здания с двумя одинаково фиолетовыми вывесками. Соуп упёрто и довольно громко доказывал, что нужный им ресторан находился слева.       Британец уверенно окинул взглядом мерцающий неон. И там, и там ярко пестрело слово «горячее», только вот бамбуковые жалюзи, о которых говорила Хибана, были справа. Окна соседнего заведения закрывали тяжёлые шторами тёмно-фиолетового цвета, а рядом красовалась вывеска, сообщающая о круглосуточных услугах. Фасад — выкрашен матовой чёрной краской, вея солидностью и чем-то секретным.       — Эй, лейтенант, — настойчиво протянул МакТавиш. — Я, конечно, понимаю, что ты заглядывал пару раз в словарь, но это облупленное здание как-то не смахивает на приличный ресторан местной кухни.       И правда: на месте, где заканчивалась чёрная стена, начинался обычный кирпич без какой-либо отделки. Простая деревянная дверь в мелких трещинах от старого лака периодически посвистывала снизу из-за сквозняка. Сквозь бамбук исходил тусклый свет, по которому невозможно было понять что происходит внутри. Едва ли не до основания протёртый коврик у входа с очертаниями слова «Добро Пожаловать!» более отгонял, нежели приглашал заглянуть внутрь. Гоуст на всякий случай втянул носом воздух — ничего, кроме тонкого запаха благовоний, исходящего от тёмного здания, и тёплого воздуха.       У любого заведения, где готовят еду, обязательно был свой запах. Фастфуд отдавал более масляными парами. Индийскую кухню можно было почуять за милю — аромат карри надолго въедался в нос, назойливо щекоча ноздри. Европейская кухня ему пахла выпечкой, а вот ближневостояная обязательно заманивала сочным запахом мяса, приготовленного в печи или на дровах, заставляя глотать слюни даже если он был не голоден.       Раздосадованно выдохнув, мужчина кивнул напарнику и двинулся прочь от непривлекательного здания. Джонни, чувствуя триумф и дикий голод, довольно ухмыльнулся.       — Вы решили снять себе комнату? — раздался позади них женский голос.       Хибана любопытно приподняла брови, замедляя шаг и держа руки в карманах ветровки. Её голос звучал немного раздражённо и устало — быстрый темп ходьбы после пары спаррингов снова сбивал дыхание. Она пригладила пряди, выбившиеся из привычного пучка волос, вокруг которого были намотаны ленты её клыкастой маски. Фиолетовый неон ярко отпечатывался на стальных зубах.       — Какую комнату? — недоумевающе переспросил сержант.       — Это лав-отель. Для парочек. Разных парочек, — девушка многозначительно кивнула в сторону солидного здания. — Тут написано «Горячие ночи». Круглосуточно.       — А тут… — Саймон перевёл взгляд на соседнюю вывеску.       — «Горячая еда», — перебила его японка, хмыкнув и прищурив глаза в издевке. — Но вы можете идти туда, куда и собирались. Я могу и подождать.       Напарники переглянулись, видя в глазах друг друга понимание о чём идёт речь, а затем одарили общую знакомую осуждающим взглядом. Хибана едва ли сдержала улыбку под маской и махнула рукой, приглашая пройти внутрь ресторана.       Пропустив мужчин вперёд, она стёрла улыбку с лица и окинула тяжёлым взглядом лав-отель. Верхняя губа дёрнулась вверх в омерзении. Конечно, такое место никоим образом не походило на бордель, но независимые проститутки и дамочки лёгкого поведения также использовали это место для своей работы, зарабатывая намного больше, чем получалось в публичных домах.       Её взгляд скользнул вдоль окон второго и третьего этажей — напрочь все закрыты шторами, а стекло не пропускало ни единого звука или блика света. Что ж, владелец тщательно позаботился о шумоизоляции. Уж тут никто не услышит ни одного стона наслаждения или крика боли. Девушку передёрнуло: она ненавидела подобные места.       — Грязь и мерзость, — раздражённо фыркнула японка, отвернувшись от здания.       Зверский аппетит улетучился, уступив комку в горле.       Гоуст и Соуп неуверенно застыли у входа. Сержант с жадностью вдыхал ароматы жареного мяса и специй, исходящих из кухни, что была на виду у всех посетителей. Повар и, по совместительству, владелец заведения был в весьма преклонном возрасте: его загорелая и покрытая пигментными пятнами кожа выглядела морщинистой и обвислой на шее и худых руках.       — Всё в порядке? — рука Хибаны мягко коснулась спины Райли.       Тот лишь твёрдо кивнул, не отрывая глаз от посетителей заведения, что в один миг повернули свои головы к новоприбывшим. Трое мужчин — двое за барной стойкой и один в левом углу — оценивающе осматривали их. Британец инстинктивно напрягся, интуитивно понимая, что спокойная атмосфера, прерывающаяся шипением готовящейся еды, моментально потяжелела. У кого-то в руках хрустнули бамбуковые палочки.       Хибана, будто бы не замечая ничего, скользнула мимо Саймона и направилась к барной стойке. Парочка, что там сидела, резко отвернулась к своим тарелкам. Лейтенант заметил, что гость в углу также втупился в свой суп, доставая новую пару приборов из сервировочницы на столе.       — Дядюшка Фо, как здоровье? — громко, перекрикивая постукивание половника об посуду, поздоровалась девушка и вальяжно облокотилась об гладкое дерево столешницы.       Повар даже не обернулся на приветствие, направив всё своё внимание на готовку лапши. Его умелые жилистые руки крепко держали стальную корзинку и раз за разом обмакивали идеально нарезанную яичную лапшу в кипящую воду, дабы не допустить превращения теста в переваренное и несъедобное нечто.       Хибана внимательно следила за его умелыми движениями, терпеливо дожидаясь возможности сделать заказ. Старик отряхнул готовую лапшу от остатков воды, а затем быстро откинул её в глубокую тарелку. Следом в неё попало несколько порций душистого и густого бульона, оставляющего маслянистые следы на поверхности. Рядом с приготовленным тестом комфортно уложилось несколько сочных и тонких кусков свиной рульки, варёное яйцо и несколько дополнительных листов жаренных водорослей. В завершении на готовое блюдо посыпался кунжут и свеженарезанный зелёный лук. Ароматный пар поднимался тонким шлейфом от тарелки, донося до посетителей шлейф мяса и специй. Мужчина за стойкой довольно втянул воздух, наполняя лёгкие искушающим запахом бульона. Его руки с рвением потянулись к блюду.       — Куда ты руки тянешь, идиот! — возмущенно воскликнул старик, замахиваясь половником на нетерпеливого гостя. — Горячо!       Хибана с ухмылкой на губах аккуратно отступила назад, не давая обжигающим и маслянистым каплям от кухонного прибора попасть на одежду. Голос повара не совсем подходил его сухой и сморщенной внешности: грозный и суровый, он острым лезвием прорезал воздух и заставлял всех притихнуть.       Хоть лицом он был стар, морщинист и чересчур загорел, а его взгляд прятался под тяжёлыми веками и седыми густыми бровями, но при виде стальной клыкастой маски девушки, взгляд дядюшки округлился, показывая миру мутно-серые глаза.       — О, ты снова похудела! — его тон был таким же возмущенным. — Снова потеряла килограмм пять? Хотя нет, все семь!       — Опять ты за своё, — недовольно проворчала девушка.       — Крепкому телу нужно хорошее питание! — Фо упёр руки в бока, предварительно вытерев их краем фартука. — А небось всякую дрянь ешь!       — Так накормишь? — Хибана кивнула в сторону входа, где всё так же настороженно стояло двое мужчин.       Старик скосил настороженный взгляд на парочку у дверей, которая не решалась ступить внутрь, словно дожидаясь особого приглашения. Парень с коротким ирокезом на голове неловко помахал ему рукой.       — Э-э-э, привет? — Соуп выдавил улыбку, хоть он и поёжился от колючего взгляда владельца ресторана.       Услышав английскую речь, дядюшка Фо удивлённо выпучил глаза. Девушка, предвкушая очередной поток возмущённой речи, выпалила:       — Они британцы. Не американцы. Не. Американцы. Слышишь меня?       — Я не глух! — взмахнул половником повар. — И что, что они британцы? Мне теперь лапшу на чае им приносить или что?       Хибана прыснула со смеху, стараясь не засмеяться на весь зал. Да уж, яичная лапша и свиная рулька в чае были бы весьма изысканным блюдом, но парни бы приняли это за оскорбление. Возможно. Или хотя бы Соуп посмеялся с этого.       — Мы займём столик у окна, — она указала пальцем на самый дальний угол с прикрытым жалюзями окошком. — Два фирменных, пожалуйста. А мне как обычно. И с собой.       — И чем тебе здесь не нравится поесть? — кисло произнёс старик: он ненавидел готовить навынос.       — Пропал аппетит.       — Или твой намордник мешает? — ехидно подколол повар, возвращаясь к готовке. — Через десять минут будет готово.       Японка с укором посмотрела ему в спину: дядюшка Фо только что лишил себя щедрых чаевых за этот вечер, назвав её маску намордником. Она пригласительно махнула мужчинам рукой, а затем, пропетляв между множеством пустых столов, села на стул спиной к углу. Напарники последовали её примеру, выбрав места по обе стороны от неё.       — Здесь всегда так… неприветливо? — осторожно поинтересовался Гоуст, оборачиваясь на двух якудза за барной стойкой, что не спешили прикасаться к свои блюдам, а недовольно поглядывали на их столик.       — Расслабься, — Хибана проследила за его взглядом. — Это «серая зона», здесь и пальцем никто к нам не прикоснётся.       — «Серая зона»? — скучающе спросил Соуп, рассматривая скудный интерьер заведения.       — Есть некоторые здания или даже кварталы, которые находятся на стыке между двумя воюющими кланами, — девушка медленно стянула с себя ветровку и положила на соседний стул. — Владельцы не желают переходить под контроль какой-то из семей, но при этом покидать свой бизнес у них нет желания — в таких случаях якудза создают «серую зону». Здесь запрещено кровопролитие или вообще любые разборки — это привлечёт к войне между кланами. Хозяева зданий имеют хорошую прибыль с обеих сторон и хорошую защиту, но вынуждены давать кров и помощь всем, кто в этом нуждается.       — Удобно, — подметил сержант.       — Но и небезопасно для гражданских, которые сюда забредут, — буркнул Райли, кладя руки на стол и расправляя широкие плечи.       — Гражданские сюда и не забредают, — японка многозначительно глянула на него исподлобья.       Даже в помещении мужчина не удосужился снять капюшон своей толстовки и, тем более, остался в той же маске с пришитым черепом, сквозь глазницы которого глядели карие глаза. Гоуст любопытно прищурился, отвечая на взгляд собеседницы.       — Что ж, где тут меню? — откашлявшись, подал голос сержант.       — Я уже всё выбрала за вас, — довольно хмыкнула Хибана. — Ты же сам сказал, что не против острого.       — Я так говорил? — нервно дёрнул уголками Соуп.       — Ещё бы, — коротко бросил в подтверждение напарник.       Японка устало потянулась, а затем опёрлась сложенными руками о стол и устремила взгляд вдаль. Дядюшка Фо продолжал колдовать над своим фирменным блюдом. Девушка задумалась о том, в каком же он расположении духа. Ведь это весьма сильно могло повлиять на вкус приготовленной пищи. В особенности над количеством острого соуса.       — Ты ведь на самом деле не переносишь острое, да, Соуп? — невзначай спросила девушка, повернувшись к нему.       — Нет, всё в порядке, — махнул рукой тот, натянуто улыбнувшись. — Я люблю острое. Даже очень.       — Он плачет даже от острых чипсов, — хмыкнул Гоуст.       — Эй, неправда! — возразил шотландец. — Когда это было?       — После того, как ты нализался текилы в баре. А до этого говорил, что текила — это моча собачья.       — Да я не мог пить эту гадость!       — Целую бутылку вылакал, как шкодливый кот, представляешь?       Райли скосил взгляд на девушку. Та лишь спрятала лицо в ладонях и издавала едва слышимый сдавленный хохот. Её плечи мелко содрогались от внутреннего смеха. Саймон удовлетворённо улыбнулся под маской: всё-таки её можно рассмешить.       Тяжело выдохнув и убрав руки, Хибана ещё минуту пыталась убрать усмешку с губ, хоть её никто и не мог заметить. Даже факт того, что ей стоило бы вести себя более сдержанно в компании двух чужаков и потенциальных блюстителей закона, не особо помогал. Лицемерие не было частью её характера, особенно сейчас, когда взгляд лейтенанта был прикован к ней.       Девушка не испытывала смущения. Не было ни желания скрыть эмоции или же вовсе их не проявлять, как она себя настраивала ранее в первые дни их знакомства. Внутри появилось сдавленное желание, чтобы он смотрел на неё, не отрываясь, жадно ловил каждый её взгляд и жаждал мимолётного касания.       Успокоившись, она подняла взгляд на Гоуста — он всё ещё смотрел на неё, с какой-то мягкостью. Оголённая мужская ладонь дёрнулась в её сторону, но остановилась на полпути и снова вернулась на поверхность стола. Он не решился что-то сделать или сказать, как тогда в парке.       МакТавиш неловко заёрзал на скрипучем стуле, развеивая остатки странной мягко окутывающей атмосферы. Казалось, он смущался больше чем эти двое, что не стеснялись обмениваться многозначительными взглядами.       — Ваша лапша!       Две глубокие расписные тарелки со стуком опустились на деревянный стол, заставляя троицу обратить внимание на повара, что самолично принёс блюда. Хибана с неприкрытым удивлением округлила глаза и вздёрнула брови: она никогда в жизни не слышала, чтобы дядюшка Фо говорил на английском.       — Говоришь на языке врага? — ехидно уколола девушка.       — Я коммунист, а не невежда! — воскликнул старик, уперев руки в бока. — И вообще, это дежурная фраза!       — Ладно-ладно, спасибо большое, — примирительно поблагодарила японка, традиционно хлопнув в ладони и коротко кивнув головой.       — Благодарю, — последовав её примеру, сказал Гоуст.       МакТавиш сдержанно мотнул головой: всё его внимание привлекла еда, что источала густой аромат мяса и бульона. Старик ворчливо покачал головой, а затем положил несколько пар бамбуковых палочек и, бурча себе что-то под нос, удалился.       — Что ж, джентльмены, приятного аппетита, — Хибана подпёрла кулаками подбородок, наблюдая, как напарники осторожно заглядывают в свои тарелки. — Это тонкацу рамэн.       — Не знаю что именно это значит, но пахнет восхитительно, — ухмыльнулся сержант, нетерпеливо срывая бумажную обёртку с палочек.       Саймон охотно согласился с ним: аромат был действительно искушающим. Даже сквозь плотную ткань маски пробивалось сплетение наваристого бульона, перца, свежей зелени и пряностей. На поверхности блестело несколько масляных пятнышек, под которыми плавала насыщенно-желтая лапша и четыре крупных куска свиной рульки, добавленные щедрой рукой старого ворчливого повара. Лейтенант, словно загипнотизированный, медленно расположил в пальцах палочки для еды и приготовился есть, игнорируя жадное сёрбанье напарника на фоне, как его осенило: было всего лишь две порции на троих гостей.       Он глянул на девушку, проглатывая скопившуюся от голода слюну. Хибана вопросительно склонила голову, даже не планируя снимать маску или заказывать еду. В ту же секунду некое, едва ли не детское чувство обиды и разочарования начало понемногу выталкивать голод и желание отведать горячей пищи.       — Ты не будешь есть? — медленно произнёс он, старательно скрывая расстроенные нотки в голосе.       — Заказала с собой, — ответила собеседница. — У меня немного… пропал аппетит. Не обращай внимания.       Нехотя, но всё же Гоуст со вздохом перевёл взгляд на завораживающий бульон. Привычным движением он подвернул маску до края верхней челюсти пришитого черепа, надёжно фиксируя пальцами ткань.       Японка внимательно наблюдала за каждым его движением, с каждой секундой напоминая себе о ровном дыхании. Ранее ей повезло увидеть правую часть лица, за что мужчина тогда одарил её надменной ухмылкой за бесстыдное разглядывание, а сейчас всё его внимание было поглощено методичным накручиванием лапши на деревянные палочки.       Хоть наброшенный капюшон и скрывал его скулы и шею, но взгляд девушки приковали его губы: непропорциональные, немного пересохшие и тут же быстро облизанные языком в предвкушении испытать феерию вкуса от еды. Подбородок и область под носом покрывала густая светлая щетина, что словно просвечивалась под светом ламп. Мужчина приоткрыл рот и осторожно подул на горячую лапшу. Хибана инстинктивно приоткрыла уста, а затем сжала их, дополнительно надавив подбородком на кулаки, что подпирали голову. Она попыталась перевести взгляд на что-то другое, но дурацкое любопытство оказалось сильнее.       Британец ел медленно, не спеша, смакуя каждый укус. Девушка заметила что-то необычное с его зубами: левый клык был весьма коротким, словно стёртым до уровня соседствующего резца. Её язык непроизвольно прошёлся вдоль зубов, словно проверяя их на схожесть.       Сдавленный кашель заставил её оторваться от наблюдения за Гоустом. Японка непонимающе нахмурилась, глядя, как МакТавиш прижал кулак ко рту и смотрел в свою полупустую тарелку стеклянным взглядом. Его уши покраснели, а глаза стали влажными от скопившихся слёз. Даже сквозь стиснутые пальцы было слышно прерывистое дыхание.       — Соуп, уборная напротив нас, — девушка кивнула на двери в паре шагов от их столика. — Там можно умыться. Гоуст, присмотри за ним.       — Я в порядке, — резко выдал шотландец, вскакивая из-за стола.       — Он будет в порядке, — убедительно сказал лейтенант обеспокоенной японке.       Та недоверчиво посмотрела вслед закрывшейся двери туалета и, пробормотав что-то о воде, ушла в сторону барной стойки. Британец спокойно положил кусочек мяса в рот, продолжая наблюдать за действиями Хибаны. Конечно, Джонни будет в полном порядке просто умыв лицо и прополоскав рот, ведь не в первый раз его желание попробовать необычную кухню перевешивало осторожность и сдержанность.       Свинина будто таяла во рту, а жгучий перец только усиливал вкус, щипая язык и приводя рецепторы в неописуемый восторг. Да, было остро, но в меру, чтобы красная паста из чили не уничтожала аромат. Его желудок уже привык к такой пище, хоть и ел он блюда более острые, что вызывали насморк и заставляли кожу будто гореть изнутри.       Девушка торопливо схватила стеклянный бутыль с водой, накрытый парой стаканов, и озадаченно огляделась по сторонам в поисках повара. Гоуст заметил, как парочка мужчин рядом с ней, негромко переговариваясь, расплатилась, а затем покосилась на дверь уборной. Они рассмеялись и собрались встать со своих мест, как тяжёлая рука японки опустилась на плечо одного из них.       Райли не мог ни услышать, ни разобрать о чём они говорили. Но итогом послужило то, что двое посетителей, недовольно цокнув языками и громко возмущаясь, покинули здание. Хибана со стуком и толикой раздражения поставила бутылку на стол. Британец метнул любопытный взгляд, не намереваясь прерываться от пережевывания лапши.       — Они хотели его ограбить, — пояснила она, разливая воду в два стакана и подвигая один из них к лейтенанту. — Ублюдки.       Поставив почти пустую тарелку на стол, британец усмехнулся: как ни странно, но ему нравилась смена тона, когда она переходила на японский. Глубокий, гортанный, словно короткий рык дикого животного. Он не мог сказать, что это мило. Мужчина поднял взгляд на девушку, что не торопилась садиться, а раздражённо смотрела на улицу сквозь узкую щель между бамбуковыми жалюзями.       Да, отнюдь, Хибана не была милой. У него язык бы не повернулся так сказать ей, если бы выпала такая возможность. «Милая» относилось бы к стеснительным и краснеющим от смущения девчонкам, которых встретишь в школе или колледже. Они мило говорят, мило одеваются и прочее всё делают мило. По-девчачьи.       Райли откинулся на спинку стула и скользнул взглядом по её профилю. Нахмуренные брови ничуть не портили лицо, а в глазах хоть и виднелась злость, но что-то было в них усталое и спокойное, словно ей не хватало сна. Тонкие чёрные, как уголь, брови едва ли смыкались между собой. Мелкие ссадины уже слегка розовели на фоне бледной кожи. Даже невооруженным глазом было заметно, что девушка попробовала скрыть их при помощи макияжа. Девушка…       Гоуст видел в ней женщину. Загадочную и притягательную, немного дерзкую и с темпераментом, как у моря, переходящего из шторма в штиль и наоборот.       Он довольно громко хмыкнул, слегка усмехнувшись.       — Что? — моментально среагировала японка, расслабившись.       — Ничего.       Заметив что-то, Хибана медленно потянулась к его лицу. Гоуст едва ли не отпрянул благодаря рефлексам, но двигаться было некуда: спинку стула уверенно подпирала стена. Их взгляды встретились, словно пытаясь прочесть друг друга. Большой палец коснулся уголка его губ, будто бы стирая что-то. На месте соприкосновения немного защипало, как от мелкого электрического разряда.       Саймон замер от неожиданности, а девушка не спешила убирать руку, неотрывно наблюдая за его реакцией. Отряхнёт ли руку? Грубо оттолкнёт? Укусит? Отвернётся? Его действия могли быть какими угодно. Но он не сделал ничего, продолжая недвижимо смотреть ей в глаза, жадно выискивая ответ в её мотивации коснуться к нему.       — Что ты тогда хотел мне сказать в парке? — тихо спросила она.       Внутри него что-то резко кольнуло от неожиданности такого прямого вопроса. Её цепкий взгляд внимательно следил за каждым движением, выжидая ответа. Подушечка пальца так же невесомо касалась губ.       Тёмные глаза Хибаны спокойно смотрели на него из-под полуприкрытых век, словно гипнотизируя, заставляя утонуть в бездонном колодце, раствориться в пучине, где нет ничего, кроме неё. Райли только сейчас смог заметить какие у неё длинные ресницы: не густые и подкрученные, а будто бы склеенные в острые пучки, красиво складывающиеся в изогнутую линию.       Острые клыки маски тускло мерцали холодной сталью в свете подвесной лампы, переливаясь с зелёными губами и множеством складок от оскала. Эта отличительная часть внешности японки уж очень сильно контрастировала с мягкими взглядом, но идеально подходила её властному глубокому голосу. Словно перед ним и демон, и человек.       Гоуст взволнованно сглотнул, что не укрылось от наблюдения девушки.       — Я уже и не помню, — проронил британец, скосив взгляд на стол.       — Значит, это было не так уж и важно, — разочарованно вздохнула Хибана, садясь обратно на своё место. — Кстати, я просто вытерла соус, не стоило так переживать за своё личное пространство.       Саймон застыл, будто бы его оглушило. Внутри противно скрутило желудок, заставляя его сжать пальцами ткань брюк. Конечно, он соврал, что забыл те слова. Слова, с которыми он просыпался и засыпал, ел, выслушивал глупые шутки Юки или трёп Соупа.       Простой и одновременно сложный вопрос, который мог вызвать волну негодования и подозрения со стороны девушки. Заготовленная фраза, которую он с осторожностью и волнением подбирал, словно пятиклассник, готовящийся к экзамену.       «Эй, я могу узнать тебя поближе?»       Уголок губ, где она коснулась, всё ещё пощипывало от размазанной капельки соуса. Но была ли она там вообще?       — Знаешь, мне всё-таки нравятся такие люди, как ты, — Хибана потянулась, сидя на стуле.       — Как я? — хмыкнул Гоуст, складывая руки на груди.       — Именно, — кивнула японка. — Ты скуп на слова, своё мнение держишь при себе, а эмоции тщательно скрываешь — даже дядюшкин суп не похвалил!       — Тебе не кажется, что ты и себя описываешь?       — Нет, — она склонила голову набок. — Мои глаза хотя бы не выдают всё, что у меня в голове и на сердце.       Её губы довольно расползлись в улыбке под стальным оскалом, видя как собеседник резко отвернулся и раздраженно натянул маску до самой шеи. Она его смутила. И это было чертовски приятно видеть.       На заднем фоне противно скрипнула дверь уборной, выпуская в зал ресторана уставшего на вид МакТавиша. Он выглядел более свежо, но румянец не спешил исчезать с его лица даже после десятка умываний холодной водой.       — Я в порядке, — опережая вопросы, выпалил шотландец и схватил стакан воды. — Жив и на том спасибо.       Японка с сочувствием посмотрела на него, а затем на едва ли съеденную лапшу, плавающую в густом бульоне. Что ж, дядюшка Фо не простит такое отношение к своей стряпне, но единственное, что его задобрит — это щедрые чаевые. Скривившись, Хибана полезла в карман ветровки, что свисала со спинки стула, и достала небольшую пачку купюр.       — Эй, не стоит… — начал Гоуст.       — Я угощаю, забыл?       Девушка непреклонно отсчитала несколько банкнот, затем, подумав секунду, отсчитала ещё парочку. Всё ради того, чтобы дядюшка Фо в следующий раз не встретил её недовольной миной и едкими шуточками. Конечно, сам-то он тот ещё скупердяй, но не приветствовал клиентов с подобной чертой характера.       Соуп съёжился, глядя на острое блюдо. Жгучий перец всё ещё облизывал стенки желудка, словно кипяток. Завтрашнее утро он стопроцентно проведёт в компании фаянсового друга и напарника, который, бурча, будет протягивать ему средство от изжоги. Всё как всегда.       Шотландец прижал прохладный стакан к щеке, покрытой тёмной щетиной, замечая, что настрой лейтенанта рухнул ниже плинтуса. Хоть тот и скрывал нетерпение перед вечерней встречей и игнорировал назойливое присутствие Цутому, но от внимания МакТавиша это не ускользнуло. Мягкий взгляд, тихий голос, максимально сближённая дистанция — это всё противоречило его обычному поведению и в ежедневной жизни, и во время заданий. Сержант не был против этого. Его даже немного смешила некая нерешительность и заторможенность в действиях напарника по отношению к Хибане.       Слишком медленно. Слишком скованно. Слишком рассудительно. Слишком много лишних правил и уставов.       Хоть мужчина так и считал, но не лез с непрошенными советами к напарнику.       — Что ж, хоть я съел не особо много, но было весьма вкусно, — шотландец благодарно склонил голову и поставил стакан на стол. — До тех пор, как мои вкусовые рецепторы не сгорели заживо.       — Я передам повару, чтобы для тебя составили детское меню, — хмыкнула девушка, вставая со стула. — Специально для нежных туристов.       Соуп осуждающе глянул на неё, не в силах сдержать улыбку. Её чувство юмора отлично бы подошло в общении с Гоустом. Ехидный сарказм в сочетании с идиотскими несмешными шутками — гремучая смесь. Сержант на секунду замер в осознании одной интересной вещи: Хибана для него стала чем-то обыденным и неотъёмлимым. Но вот каково было его напарнику видеть женщину, которую тот самолично держал на расстоянии, не намереваясь сделать первый шаг — МакТавиш даже не мог представить.       Японка сопроводила мужчин на улицу, крикнув напоследок машущему половником повару, что вернётся. Хоть сержанту и стало легче, но осмотр медсёстрами и мягкая койка ему бы не помешали.       — Я вызову машину, чтобы вы спокойно добрались, — Хибана невозмутимо достала телефон из кармана.       Она редко пользовалась такси, поскольку водила и машину, и мотоцикл. Но сейчас у неё абсолютно не было желания ехать ночью и завозить парней на базу, сокрытую между гор. По спине пробежали противные мурашки: пересекаться с Юки лишний раз не хотелось. Пальцы быстро набрали номер местной службы такси, а затем на том конце трубки ответил механический женский голос, что машина будет подана через пару минут.       — Вечер пролетел как-то слишком быстро, — произнёс Гоуст, глядя на ночное небо: тёмное, с парой светящихся точек прямо над его головой.       Хибана промолчала. Ей тоже казалось, что время текло, как быстрый ручей: неумолимо и безвозвратно, унося возможности, недосказанности и будущее. Она закусила губы чуть ли не до боли — за столом её чёртов язык наговорил лишнего, дразня лейтенанта, но и отказывать себе в подобном удовольствии тоже не могла.       На экране телефона выскочило крошечное уведомление от Мивы, заставляя японку нахмуриться. Вся запрашиваемая ею информация уже была доставлена частным курьером к её дому. Странно, что ему не удалось отправить все документы в электронном виде, не каменный век же. Но раз парень не поленился сделать распечатки и отправить их, то там действительно было что почитать.       — Плохие новости? — поинтересовался Гоуст, пытаясь заглянуть в телефон.       — Нет, — японка потушила экран, а затем засунула сотовый в карман. — Обычные дела.       — И какие такие обычные дела тебя ждут? — он беззлобно сощурил взгляд.       — Которые тебя не касаются, Гоуст.       Её тон прозвучал холодно, словно взводя стену между ними, напоминая кем они друг другу приходятся на самом деле. Военный и мафиози.       Лейтенант лишь понимающе кивнул и отошёл на шаг, не желая продолжать разговор. Девушку моментально накрыло сожаление и желание извиниться, которое было резко раздавлено аргументом, что это неправильно. Неправильно было чувствовать вообще что-либо к этому чужаку. Он лишний здесь, в этой стране, в этом городе, в её сердце.       Мягко шурша колёсами по асфальту, к ним подъехала долгожданная машина. Опустив окно, водитель уверенно переспросил: не они ли ждут такси в горную местность? Хибана утвердительно кивнула, а затем проятнула ему пару купюр, говоря что-то на японском.       Гоуст заметил, что глаза таксиста удивлённо расширились при виде налички. Тот активно закивал, жестикулируя перед лицом девушки. Вероятно, ему не хотелось ехать ночью в неизвестную глушь, но хорошая сумма денег его переубедила.       — Прошу, — японка пригласительно открыла им дверь. — Он довезёт вас до ворот, дальше, думаю, сами разберётесь на посте.       Соуп благодарно кивнул и исчез внутри салона. Его напарник же, наоборот, не торопился садиться в машину, а смотрел на Хибану свысока. Он пытался разглядеть в её глазах причину того, почему между ними моментально выросла стена, отталикающая его от мизерных попыток сблизиться. Но не желая копошиться в своих чувствах, Райли лишь поблагодарил:       — Спасибо за вечер.       Японка учтиво склонила голову в ответ, а затем неловко похлопала его по плечу, своеобразно прощаясь.       Как только машина с пассажирами скрылась за углом, девушка устало присела на корточки, уронив лицо в ладони. Клыки маски непривычно кололи кожу на местах соприкосновения. Сердце начинало отбивать волнительно-бешеный ритм всё быстрее и быстрее с каждым ударом.       — Дорогая, если уж собралась врать, то ври себе лучше, — прошептала Хибана. — Ври так, чтобы и сердце, и мозг приняли это за правду. У тебя нет никаких чувств к этому мужчине.       Что ж, лицемерие не было её коньком. Особенно к самой себе.

***

      Холодный кафельный пол поблескивал в свете мерцающей лампы, что опасно свисала на одиноком проводе с потолка. Кое-где перебитые провода испускали слабые искры, что в ту же секунду гасли в воздухе. На стальных столах в беспорядке лежали весы, пинцеты, пробирки с неизвестным содержащим. Пара сосудов всё-таки успела разбиться и валялась осколками на плитке, по которой медленно растекалась бурая жидкость.       Андо поморщился, глядя на результаты штурма. Неизвестно что за хрень тут разрабатывали, но бросать осколочные гранаты внутрь помещения — верх идиотизма. Японец поправил на себе противогаз, проверяя насколько плотно тот прилегает к коже, и окинул взглядом своих напарников, что осматривали этот подвал.       Какой чёрт дёрнул его согласиться сопровождать стукача из полиции, чтобы проверить эту халупу в глуши? Кто-то сказал, что здесь есть то, что ищет их клан и Хибана, сотрудничая с копами и иностранной поддержкой. Хоть наводка и оказалась верной, сама лаборатория находилась у черта на куличках за чертой города в лесу.       Деревянная развалюха, некогда именуемая домом охотника, скрывала в себе люк и спуск вниз. И прежде чем Андо успел продумать какой-то план, их грёбанный стукач безрассудно сбросил гранату вниз, захлопывая люк. Заместитель был готов размазать его по стенке, но иметь проблем с законом ему также не хотелось. Со вздохом он попросил всех надеть противогазы.       Коренастый и тихий Йоширо остался у машины, патрулируя узкую лесную тропу на предмет непрошенных гостей. Хидэки и Мамору оттаскивали тела в сторону: четыре трупа с разной степенью повреждений от взрыва и осколков. Исида скривился от вида размазанных алых дорожек, ведущих к горе мертвецов.       Сам же виновник этой бесполезной резни довольно стоял, уперев руки в бока, и осматривал огромный закрытый резервуар, проверяя давление по датчику. Исида уже понял, что это тот самый искомый газ, о котором говорила Хибана, когда объясняла для чего ей потребовалось работать бок о бок с не самыми приятными личностями. Он поёжился, вспоминая вид того двухметрового амбала с черепом вместо лица тогда, в больнице.       Этот чужак абсолютно бесстыдно позволял себе к ней прикасаться. Точнее не так: Хибана позволила ему себя обнять. Ранее подобные вольности со стороны других мужчин встречались крепким ударом в лицо или резким броском на землю и с добавлением пары унизительных фраз.       От подобных воспоминаний у японца начали зудеть ладони, требуя достать пачку сигарет и выкурить одну. Он сунул руки в карманы и подошёл к копу, окидывая того взглядом.       Конечно, было подозрительно, что какой-то легавый самостоятельно припёрся поздно ночью в главный дом, говоря, что обладает полезной информацией и даже требуя встречи с главой. Конечно, ему это предоставили, а в дополнение связали руки, скрутили и надели мешок на голову. Господин Миякава внимательно выслушал его, а затем предложил награду, но непрошеный гость выдал ещё более ошеломительную вещь:       — Я не прошу денег. Я хочу служить Вашей семье.       Андо и его ребята давно так громко не смеялись от настолько идиотского и безрассудного высказывания, но главу клана это каким-то образом тронуло. После приказа сопроводить этого полицейского до лаборатории, заместитель мысленно предположил, что кумичё тронулся умом, но промолчал. Всё было слишком подозрительно, но осуждать требования высшего человека их семьи — неприемлемо. Интересно, что бы сказала Хибана на пополнение их команды в виде этого идиота? Андо надеялся, что девушка либо переломает ему все кости чисто из-за того, что он коп, либо свернёт шею из-за его мерзкой улыбки.       — Надо сообщить старшей сестре, что мы нашли эту лабораторию, — подал голос Мамору, отряхиваясь. — Сколько здесь галлонов этой проклятой отравы?       — Двадцать пять или тридцать, — глухо отозвался коп и повернулся к нему. — Среди трупов была женщина?       — Да, одна, — Хидэки бросил на стол окровавленный бейдж.       Полицейский глянул на подпись и фотографию. Мирай Тсукигуни, растрёпанные волосы, родинка в углу глаза. Старший амбулаторный сотрудник.       Андо достал сотовый из кармана, намереваясь связаться с Хибаной, но экран упёрто показывала отсутствие мобильного покрытия из этого подвала смерти. Он развернулся и направился к лестнице, осторожно ступая между осколками стекла и лужицами крови.       — Куда собрался? — резко спросил стукач, нагоняя его.       — Начальнице позвонить, — буркнул Исида, глядя на него сквозь стёкла в противогазе.       Правильно ли называть её «начальницей»? Хотя уж лучше так, чем трепаться о ней с левым копом. Японец скривился, представляя лицо Хибаны, когда к ней так обращаются. Она бы стопроцентно посмотрела на него, как на собачье дерьмо, из-за этих мерзких фамильярностей. Эта девушка всегда была просто Хибаной. Маленькой искрой, как её представил Сатоси.       — Она уже в курсе всего, поверь.       Мужчина засопел и стянул с себя противогаз, а затем вытер вспотевшее лицо. На Андо уставилась пара голубых глаз, которые довольно редко бывали у представителей Японии. Короткие густые волосы непослушно торчали в разные стороны, хоть коп и попытался пригладить их рукой. Уголки его губ нервно задёргались под внимательным взглядом заместителя, а мелкий шрам пересекающий верхнюю губу натянулся. Исида нахмурился, узнавая его.       Лейтенант Цутому хмыкнул и усмехнулся, видя озарение во взгляде якудза, а затем поспешил наверх по лестнице за глотком свежего воздуха: чертовски сладкого именно этим вечером.