Uncertain Devotion

      Здание старшей школы довольно быстро опустело после уроков. Даже студсовет и члены внеклассных клубов решили не задерживаться после четырёх часов дня. Конечно, кто захочет оставаться в стенах учебного заведения, когда на носу были промежуточные экзамены и летние каникулы, а погода уже манила поплескаться в море. Цикады уж слишком рано в этом году начали своё пение, назойливо жужжа под окнами.       Сатоси торопливо шагал по коридору, глазами выискивая нужный кабинет. Звонок классного руководителя с просьбой явиться к директору и забрать его подопечную был, как гром среди ясного неба. Всю среднюю школу девчонка с трудом, но отходила, даже улучшила свой средний балл, чтобы поступить в хорошую старшую школу неподалёку от Роппонги и не тратить деньги опекуна на проезд. А тут спустя первый семестр — сразу звонок.       Найдя нужную дверь с чёрной надписью «Директор», мужчина перевёл дух, смахнул невидимые пылинки с плеч пиджака и поправил тёмную рубашку, а затем решительно вошёл в кабинет, в последнюю секунду задумавшись о том, что стоило бы постучать. Недовольные взгляды классного руководителя Хибаны и школьного управляющего это только подтвердили.       Сама девчонка сидела на стуле перед массивным столом директора, крепко переплетя пальцы рук, словно ожидая худшего приговора в своей жизни. Уто присмотрелся к ней: синий пиджак, который очень бережно носился, теперь выглядел, как с чучела: правый рукав висел на нитках, являя миру подкладку, а на спине виднелось крупное тёмное пятно. На воротнике блузки ярко пестрело пару капель крови, дополняя небольшой красный бант — часть официальной униформы учебного заведения. Новые, натянутые по самые колени гольфы также были чем-то испачканы.       Школьница шмыгнула носом, осторожно коснувшись ноздрей и мельком проверяя пальцы. Затем, неловко бросив взгляд на опекуна, она попыталась пригладить всклокоченные волосы, которые утром были собраны в тугой хвост.       — Присаживайтесь, господин Уто, — пригласительно-приказным тоном произнёс директор школы, кивая на стул рядом с девочкой. — Думаю, вы понимаете почему вас так срочно вызвали?       — Абсолютно без понятия, — на полном серьёзе заявил тот, обеспокоенно глядя в сторону подопечной. — Она с кем-то подралась, Канно-сэнсей?       — Подралась? — учитель посмотрел на него поверх овальных очков. — Её избили, господин Уто. И Хибана не признаётся кто это был.       — Неужели? — удивлённо протянул опекун, скосив взгляд влево.       Девчонка втупилась в пол, сжимая край юбки, но не издала ни звука, лишь раздраженно шмыгнув носом. Конечно, Сатоси знал, что она не будет зачинщиком драки. Он учил её смирению, терпению и умению искать выход из конфликта словами, но ни в коем случае не при помощи силы. Да, жизнь в особняке якудза не была лёгкой: глупые дети от множества шлюх, отпрыски глав клана, слишком отличались от неё своей злобой и жестокостью, желанием украсть любую безделушку или просто навредить ради забавы.       Хибана же после инцидента в борделе вела себя отстранённо, словно забыв как функционирует её тело и разум. Ей приходилось напоминать за приёмы пищи, местные няньки и домоправительницы ругали её за незаправленную кровать или неопрятный вид. Сатоси замечал, что она редко реагировала на своё новое имя, которое он придумал для неё. Конечно, оно отличалось от старого, которое малышка едва ли пробормотала тогда в машине, закутанная в его куртку на голое тело. Имя, обозначающее искры огня, помогающее зарождаться необузданному пламени, абсолютно не подходило меланхоличной девочке, пережившей пытки и чёрт знает что ещё.       Как ни странно, но наблюдения за тем как тренируются мужчины во внутреннем дворе вывели её из апатии. Уто схватился за эту заинтересованность и завёл разговоры о дисциплине и контроле создания, силы и мыслей. Затем показал пару приёмов самообороны, которые помогали ему задерживать особо буйных должников. Впервые грустная малышка восхищённо заулыбалась, сумев своим хрупким телом сбить противника больше, чем она сама. Конечно, он поддался, но всё же…       Хибана росла не самым жизнерадостным подростком, но увлечение боевыми искусствами хоть как-то помогало ей сосредоточиться на своём будущем, позволяя спокойно спать по ночам. Во время тренировок её разум словно очищался, вытесняя все лишние мысли и сосредотачиваясь на двух вещах: на противнике в спарринге и способах ему навредить.       Во втором девчонка уж весьма преуспела. Она дралась в стенах главного дома с каждым подростком, который её задирал, нападала на заносчивых якудза, не ожидавших едва ли не звериного напора от чужачки вне клана. Естественно, после пары крепких ударов, все давали советы и указывали на ошибки в стойке и атаках, понимая, что эта сиротка весьма крепка.       Не сказать, что Хибану любили или уважали. К ней относились, как к обузе, словно она занимает лишь место, постоянно напоминая ей, что это не её дом, а люди здесь — не семья. Даже так, игнорируя любые раздражительные замечания, девчонка везде совала свой нос, желая обучиться чему-то полезному для клана. То ли это чувство ответственности так играло, то ли чувство долга перед Сатоси и его работодателями требовало отплатить сполна.       Опекун же только смеялся на все жалобы бандитов-коллег, которые приходили с синяками и разбитыми носами, осыпая проклятиями и угрозами подростка с вечно сбитыми костяшками. Он позволял ей делать что угодно в главном доме, но за его порогом было одно-единственное нерушимое правило: не доставлять проблем новоиспечённой семье, что приютила её.       — Я просто упала в лужу, — прогнусавила Хибана, не отрывая взгляда от пола. — Говорила же.       — Упала в лужу в туалете, сама себя оттаскала за волосы и спровоцировала кровь из носа волшебным образом? — скептически произнёс директор скучающим голосом. — Мы ведь хотим помочь, юная леди. Были свидетели…       — Я неуклюже поскользнулась, упала на спину в лужу воды, — перебила его девушка. — Затем чихнула и у меня пошла кровь. Это всё.       — Мальчишки на выходе сказали иное, — Канно-сэнсей поправил очки и заглянул в бумаги на столе. — Были слышны крики…       — Я же сказала — это моя вина и больше ничья.       Школьница резко глянула на учителя недобрым взглядом. Сатоси хмыкнул, усмехаясь одними уголками губ. Конечно, эта девчонка была смазливой на вид, но чего стоили её тёмные глаза, смотрящие исподлобья на собеседника с неким презрением и отвращением. При этом ни один мускул на лице школьницы даже не дрогнул.       — Я понял ситуацию и поговорю с ней, господа, — Уто со вздохом поднялся с места и слегка поклонился. — Идём домой.       Девчонка последовала за ним, негромко попрощавшись в классным руководителем и директором. Едва закрылась дверь — до ушей мужчины донеслась тихая ругань.       — И кто тебя таким словам научил? — он издевательски вздёрнул бровь и потянулся к ней пальцами, чтобы щёлкнуть по лбу.       — А сам-то сквернословишь ещё хуже, — буркнула подросток, шлёпнув его по руке. — Я хочу домой.       Опекун кивнул, заботливо приобняв её за плечи, вызывая на лице Хибаны смущённую улыбку. Он старался быть ей наставником и учителем, никак не отцом. Сатоси мог дать ей свою фамилию, новое имя, кров, знания, восстановить психическое здоровье, но не мог заменить ей заботливого человека, который всегда подставит своё плечо. Специфика работы чёрным кредитором не давала такой возможности, не позволяла привязываться к людям, чтобы не навлечь беду.       — Так из-за чего была драка? — всё-таки полюбопытствовал Сатоси, когда они почти дошли до припаркованной машины.       — Из-за мелочи, не столь важно, — девушка нетерпеливо дёрнула ручку двери: было закрыто.       — Не столь важно, но ты даже в глаза мне не смотришь. Ответь честно: ты спровоцировала эту драку?       — Нет! — довольно громко воскликнула Хибана, резко повернулась к нему. — Ты приказал не привлекать к себе внимания, учиться прилежно и не давать никаких намёков на связь с семьёй. Я выполняю приказ.       — Боже мой, это была просьба, а не приказ, — укоризненно покачал головой мужчина. — Ты слишком серьёзно воспринимаешь мои слова.       — Уж как есть. Я честна перед тобой.       — Тогда из-за чего произошла драка?       — Из-за меня, господин.       Уто оглянулся и увидел взволнованного и запыханного паренька. Школьная форма по цвету была схожей с той, которую носила Хибана — синий костюм-двойка с воротником стойкой, белая рубашка и короткий красный галстук, что перекрутился от спешки.       Он был довольно высок, но худощав. Раскрасневшееся лицо от длительной пробежки покрывали капельки пота, а губы дрожали, пытаясь судорожно выдавить пару слов между попытками отдышаться. Пронзительные голубые глаза неотрывно смотрели на девушку.       — Заткнись, — прошипела та. — Уходи сейчас же, Юки.       — Не будь так груба, — толкнул её в бок Сатоси.       Девушка раздражённо отвернулась от парнишки, демонстративно сложив руки на груди. Её взгляд остановился на его отражении в окне машины, а губы недовольно сложились в тугую полоску.       — Простите, — тяжело выдохнул Юки. — Эта драка была из-за меня. Девчонки в туалете… они подкараулили её и пытались отказаться…       — Отказаться от чего? — поинтересовался мужчина.       — Тут такое дело, — замялся школьник, краснея ещё больше.       — Боже мой, — простонала девушка, желающая поскорее убраться отсюда. — Он признался мне. Я пообещала подумать. Девчонки, сохнущие по нему, затащили меня в уборную и пытались заставить меня отказаться — неудачно, как видишь. За это на меня вылили банку газировки и ударили. Это всё. Теперь мы можем ехать?       — То есть, ты не скажешь мне «нет»? — с надеждой в голосе переспросил Юки.       — Согласием она тебе тоже не ответила, не так ли? — по-отцовски ответил Сатоси. — Не дави на неё. Твою любимую унизили, а всё, что ты мог сделать — это просто ждать её после разборок с директором и спросить будет ли она с тобой встречаться? Ты — жалкое разочарование.       — Я смогу её защитить, обещаю! — рьяно стукнул себя в грудь парнишка. — Просто не знал, что такое может произойти. Но я исправлюсь!       — Господи, поехали уже, — процедила Хибана, торопливо дёргая ручку двери.       Она даже не повернулась к нему, чтобы попрощаться или сказать что-то утешающее. Но мужчина видел каким румянцем залились её вечно бледные щёки, а взгляд потупился. Ей льстило такое внимание, но первая любовь чересчур смущала.       Знал бы Сатоси, что слова Юки в тот день были сказаны не просто так в пылу эмоций…

***

      Раздался назойливый щелчок пальцами едва ли не перед самым её носом. Японка метнула раздраженный взгляд на копа, что невозмутимо сидел напротив. Молодой и нахальный, ему было слегка за двадцать, но вёл себя так, словно получил медаль за весомые заслуги и раскрыл с десяток сложных дел. Девушка недовольно положила руки на стол, звякнув цепью наручников.       Ей не впервой было сидеть в комнате допроса. Конечно, посещение участка и отсидка в камере временного пребывания — это неотъемлемая часть жизни якудза, но если раньше она попадала сюда из-за своего вспыльчивого характера и неумения придержать язык за зубами в нужный момент, то сейчас ей даже не выдвинули обвинений.       — Даже не представляете почему вас задержали, мисс? — произнёс детектив, лениво листая многочисленные страницы толстой и, наверняка, липовой папки с личным делом. — Например, почему некая химлаборатория оказалась в лесной глуши, где в паре километров не оказалось ничего, кроме вашего миленького и уютного дома?       Хибана не собиралась отвечать. Любое слово, вздох, чих или даже зевок расценивалось бы как невербальный диалог, которым правозащитники могли воспользоваться на своё усмотрение. Здесь стоило вести себя не так, как тогда в школе, ведь никакого господина Уто больше нет, чтобы прийти ей на выручку, яростно ругаясь и грозясь засудить всех и каждого в участке. Боже, как же он шикарно высказывался, затыкая копам глотки…       В этот раз ей хотя бы дали сделать один звонок по закону. Молодой детектив довольно грубо толкал её в плечо, заставляя поторопиться и пройти мимо рядов из столов, заваленными бумажной волокитой. Одна вежливая просьба с низким поклоном перед служащим около пенсионного возраста и смягчившееся от уважение сердце старшего детектива отдела безоговорочно дало добро на общение по телефону. Девушка без раздумий набрала знакомый номер и попросила вызвать адвоката.       Вежливость и покорность всегда помогали ей избежать неприятностей или хотя бы сгладить острые углы конфликта, но на задержавшего её полицейского это не подействовало. Он без стеснения сыпал угрозами, пытался снять с лица её медицинскую маску и отправить на фотодокументирование лица, хотя в такой плотной папке бумаг наверняка должны были быть её фото с прошлых задержаний. Если у них не истёк срок хранения или они были уже неактуальны. Хибана отлично знала законы, что никто не может заставить её сдавать отпечатки или давать себя фотографировать, если не было никаких обвинений. Даже камера и микрофон в допросной были отключены, что она с ухмылкой подметила, заходя внутрь.       — Что ж, раз Вы не собираетесь сами говорить со мной и признаться в соучастии и хищении опасных химикатов, то я приглашу сюда человека, который будет менее сговорчив с Вашей гордостью и высокомерием.       Терпение детектива явно подходило к концу, хотя по опыту девушки были копы и более упорные, и более жёсткие в угрозах. А этот словно и старался как-то надавить, но будто бы ему не хватало уверенности и он хотел передать допрос более компетентному человеку, возможно напарнику старшему по званию.       Японка безразлично передёрнула плечами и поправила медицинскую маску на лице — привычка носить их и врать об аллергии не раз выручала при задержаниях. Скучающий взгляд девушки небрежно мазнул по недовольному лицу нерадивого полицейского и уставился в зеркало Гезелла, за которым стопроцентно скрывались ещё несколько госслужащих, обсуждающих дело. Дело, к которому она не могла иметь отношения, ведь копы вломились прямиком в дом на рассвете. Даже не все из клана знали где жила Хибана, а тут кучка ублюдков вынесла дверь, нанесла грязи на идеально чистые полы и повалила её на пол, прерывая утреннюю медитацию. Они пытались застать её врасплох, ведь нормальные люди видят десятый сон где-то в пять утра, но Хибана не относилась к подобным.       Она не пыталась сопротивляться или выкрикивать оправдания. Зачем это делать даже не зная, в чём тебя обвиняют, верно?       Сквозняк от резко открытой двери холодком прошёлся по обнажённым плечам японки. Естественно, ей не дали сменить майку и широкие брюки или даже обуться в что-то более подходящее на выход. Хибана поёжилась, растирая правое плечо, покрытое завитками татуировок, что уходили далеко на лопатку. Две змеи плотно оплетали руку, прячась между пышными соцветиями пионов и хищно скалясь профилем на каждого, кто рискнёт зайти к девушке за спину.       Дверь повторно скрипнула, впуская того, кого задержанная менее всего хотела видеть в участке. Губы под маской непроизвольно скривились в раздражении, а взгляд потяжелел под нахмурившимся бровями, следя за мужчиной, который неторопливо приближался к ней.       — Тебя ещё здесь не хватало, — не скрывая презрения, фыркнула Хибана. — Какого чёрта ты здесь забыл, Юки?       Тот слегка ухмыльнулся, глядя добродушно своими пронзительно синими глазами, и потянулся к её рукам на столе. Девушка подозрительно отдернула ладони, наручники холодно проскользили цепочкой вслед. Лейтенант одарил знакомую укоризненным взглядом, продемонстрировав крошечный ключик.       — Я лишь хочу помочь, — негромко произнёс он. — Копы дали мне буквально десять минут.       — Как великодушно, — ответила японка, но наручники всё же протянула, позволяя себя освободить.       «Браслеты» со щелчком раскрылись, являя на свет тонкие красные следы на запястьях, которые задержанная тут же принялась растирать. Она с недоверием глянула на огромное тёмное зеркало справа от себя, а затем едва ли прошептала, словно боясь, что их кто-то может услышать:       — Каков план?       Цутому нервно зажевал губы, раздумывая, а затем сбросил с плеч серую вязаную кофту. Хибана давно не видела его в простой гражданской одежде. Перед ней он всегда был одет по форме: ежедневной, парадной или даже в камуфляже. Но спортивные брюки, белая футболка и кардиган, который делал его похожим на тотального домоседа с кружкой какао, были чересчур непривычными. Тёплая от его тела ткань слегка тяжёлым весом покрыла её оголённые плечи, от чего она инстинктивно укуталась. Кожа жадно поглощала согревающее чувство уюта, а нос немного защекотал знакомый запах сандала: Юки годами использовал один и тот же одеколон.       — Ну, всё довольно просто.       Хибана едва ли повернула к нему голову, навострив уши. Мужчина медленно, будто бы оттягивая время, зашел к ней за спину. Он молчал — то ли смакуя интригу, то ли накаляя обстановку, но японка притихла, пытаясь предсказать то, что будет дальше.       Это уже вошло в привычку, которую привил Сатоси. Что будет дальше? Что могут сказать люди рядом с тобой? Каково их поведение? Что тебе говорит окружение? Слушай. Смотри. Напряги мускулы. Приготовься к худшему, надейся на лучшее.       Перед ней была дверь. Пластиковая белая дверь с маленьким окошком, через которое виднелся коридор. До неё было буквально пару метров, не считая стола. Его опрокинуть не получится для быстрого побега: в допросных вся мебель прикручена к полу. Какие варианты были дальше?       Руки свободны, но оружия никакого при ней не было. Разобраться голыми руками с целым участком было идиотской идеей. Можно было попробовать, но тогда копы открыли бы стрельбу. Тут уж либо ранение, либо печальный финал.       Решение пришло моментально, искрой вспыхнув мозгу. Девушка сжала край кофты, взволнованно прикидывая план. Хороший план, где у Юки будет главная роль. Естественно, при наличии табельного оружия, которое у него всегда с собой. Не важно: стандартный пистолет или запасной небольшой револьвер на лодыжке для экстренных ситуаций. Если его не отобрали при входе, конечно, то огнестрел послужил бы тем спасительным билетом на свободу. Взять этого навязчивого идиота в заложники и, приставив пушку к его голове, выйти из участка, борясь с тем, чтобы не вынести ему мозги в действительности.       Да, он раздражал Хибану с момента их совместной работы. Но Юки хотя бы здесь. В отличии от Гоуста. С другой стороны ей бы не хотелось, чтобы британец видел её такой.       Какой? Преступницей, которой девушка и является, заключённой в кандалы? Хибана даже не знала что из двух было более постыдным: то, что мужчина увидел бы её в таком свете, или же то, что она всё-таки нуждается в посторонней помощи, чтобы выбраться из патовой ситуации.       — Господи, скрип извилин вот-вот вылезет из твоей головы, — Цутому хохотнул, кладя увесистую ладонь ей на плечо, от чего задержанная вздрогнула. — Расслабься.       — Что мне нужно сделать? — глухо спросила она.       — Всего ничего, — мужчина наклонился к её уху. — Просто признайся в том, что это твоя долбанная семейка занималась разработкой и хранением газа.       Каждое его слово молотком отдавалось в мозгу, наотрез отказываясь усваиваться в мыслительном процессе. Голова налилась свинцом, а округлённые, не верящие в происходящее глаза, медленно уставились в Юки.       — Это шутка так ведь?       — Конечно.       Хибана замерла, пытаясь высмотреть в его мимике хоть какую-то подсказку на правду или ложь. Мужчина стоял с каменным лицом, показывая всю серьёзность своих слов, а затем, не выдержав, его губы изогнулись. Гулкую тишину в допросной прорвал резкий смех лейтенанта.       — Какого хрена, Юки? — процедила японка, вскакивая со стула.       — Всё-всё, — он примирительно поднял руки, глубоко вдыхая. — Это просто неудачная шутка, расслабься.       — Неисправимый идиот, — раздраженно фыркнула его знакомая. — В чём дело?       — Ты в безопасности. Этот твой заместитель внёс залог.       Волна благоговения с нотками благодарности накрыла её целиком и полностью. Андо среагировал моментально, даже трубку в раннюю рань поднял, выслушал и в кратчайшие сроки прибыл в участок. Самый верный пёс из стаи никогда не подведёт. Конечно, он заслуживает на кость после такого. Довольно крупную кость.       — И здесь ещё этот с черепом, — Цутому прочертил пальцем окружность на своём лице. — Они вместе приехали, даже без понятия каким образом эти двое познакомились.       Хибана поерзала плечами, пытаясь трением вернуть тепло от кардигана. Как Андо и Гоуст могли вообще пересечься её интересовало в последнюю очередь. Наверняка Мива помог, но не суть.       Он здесь. Этот чёртов британец здесь, в стенах участка. Словно бушующее море внутри неё схлестнулось негодование и какая-то девичья радость. Ни одно из чувств не уступало другому.       Хибана не хотела его видеть. Ни здесь, ни вообще. Наверное. Может немного. Только чтобы он обратил на неё взор своих тёмно-карих глаз, немного прищуренных и обрамленных светлыми ресницами. Девушка сжала руку в кулак, вонзая ногти в кожу и вытаскивая себя из потока мыслей.       — А ты? — внезапно задала она вопрос Цутому. — Ты каким образом здесь оказался? Вряд ли мой заместитель водит знакомства с японскими правоохранителями.       — Птичка из участка напела.       — Удобно, — саркастически фыркнула она, без капли удивления. — Я просто из вежливости спросила.       — Залог залогом, но именно я и притормозил детективов, чтобы из тебя не начали выбивать признание, — мужчина горделиво сложил руки нагруди, смотря на Хибану сверху вниз. — Думаю, мне хотя бы благодарность полагается.       — Зная тебя, «спасибо» в твоём понимании — это ответная услуга? — недовольно уточнила девушка.       Короткий кивок был ей ответом.       Бывший редко что просил из хорошего. Добыть порцию дури. Подложить некие доказательства соучастия в криминале определённой банде. Проследить за кем-то. Ей не нравилось выполнять подобные услуги, но быть должником кому-то, ещё и конкретно ему — не приносило никакой радости в жизни.       — Слушаю, — более нехотя, чем покорно, произнесла Хибана.       Лейтенант довольно ухмыльнулся и наклонился к ней очень близко, вторгаясь в личное пространство и не отрывая цепкого и холодного взгляда. Он говорил недолго, излагая свою просьбу, видя замешательство в карих глазах. Маска, скрывающая нижнюю часть лица, натянулась, словно девушка пыталась втянуть воздух широко открытым ртом.       — Я отказываюсь, — выпалила японка, нахмурившись.       — Да брось, — Юки умоляюще сложил ладони. — Ты делала это. И не раз.       Ему в глаза моментально полетел кардиган. От неожиданности мужчина выпрямился, стаскивая с себя брошенную кофту. Полуприкрытое лицо Хибаны выражало полнейшую злобу и отвращение.       — Ты вообще в своём уме о таком просить? — она с остервенением толкнула его в плечо. — Да как ты смеешь так поступать?!       — Умолкни.       Девушка пошатнулась от неожиданности, едва ли не потеряв равновесие. Она не ожидала пощёчины, сильной и крепкой, заставляющей кожу гореть огнём даже под тонким слоем медицинском маски. Борясь с желанием прижать ладонь к болезненному участку, дабы успокоить боль, Хибана метнула яростный взгляд на бывшего.       Его глаза лишь на секунду выдал кое-какой испуг, но видя, что никаких последующих действий от неё не будет, угрожающе выпрямился. И всё-таки отступил шаг назад на всякий случай.       — Убью, — вырвался короткий рык из её горла.       В один момент мужчина отскочил от резкого движения руки в его сторону. От ошарашенности и вида загнанной зверюшки в лице Хибаны не осталось и следа. Она медленно вышла из-за стола. Юки мимолётно пожалел, что слишком рано освободил её от наручников.       — Если такого бартера недостаточно, то сверху могу пообещать, что я не трону твоего дружка.       В его голосе больше не было уверенности, а сам он начинал пятиться, стараясь держать дистанцию между ними. Конечно, несмотря на угрозы упокоить его, мужчина понимал, что отделается в участке парой зуботычин в лучшем случае или же переломом одной из конечностей с худшем.       Он добрался до двери, пытаясь ухватиться за ручку и юрким угрём выскользнуть из допросной, но не успел. Японка в два рывка добралась до него и отшвырнула от спасательного выхода. Юки влетел спиной к столу, охнув от острой боли в пояснице от столкновения.       — Какой же ты… жалкий ублюдок, — донеслось до него.       Его взгляд встретился с её. Тёмные глаза горели ненавистью, но едва ли заметная пелена слёз постепенно скапливалась, норовя вот-вот сбежать вниз по щекам. Сжатые кулаки мелко дрожали, не решаясь нанести удар. Надежда на то, что она сдерживает себя, немного притупила неприятные чувства с области спины. Цутому разлепил сжатые от напряжения губы, чтобы что-то произнести, но резко распахнутая дверь одёрнула его.       Плечи девушки покрылись мурашками от потока воздуха, тело непроизвольно вздрогнуло, а голова прояснилась. Эмоции скакали вверх-вниз, словно она на американских горках в детстве. Волосы на затылке встали дыбом, чувствуя кого-то за спиной, но сил сопротивляться уже не было. Плевать: копы ли это или Андо, что целую вечность добирался до допросной. Хотелось покоя. Хотелось не видеть мерзкую рожу Юки. Хотелось вернуться домой.       Тёплая ладонь легла ей на глаза, погружая в тусклую тьму, а чья-то рука бережно обхватила за талию и осторожно прислонила к груди, позволяя опереться. Хибана крепко зажмурилась, стараясь загнать выступившие слёзы обратно, сосредотачиваясь на сердцебиении своего спасителя: гулком, спокойном. Казалось, ещё секунда и её сердце, отбивающее сумасшедшую чечётку, угомонится.       — Отвали.       Знакомый грубый голос одной краткой фразой заставил её грустно усмехнуться. Тепло от его рук тягостной негой разливалось по телу, создавая приятное чувство ностальгии по той ночи в госпитале. Тогда он тонул в её неуверенных объятиях.       — Дважды повторять не буду.       Цутому вздрогнул и нехотя выпрямился, понимая, что Гоуст обращается к нему. Его пустой взгляд карих глаз невозможно было прочесть, но чутьё подсказывало японцу, что стоило умывать руки. Противник был больше, крупнее и более мотивирован набить ему рожу. Не теряя ни минуты, Юки обогнул стол под цепким наблюдением британца, а затем покинул комнату, выругавшись.       — Я должен был вмешаться ранее, — с сожалением выдохнул Райли, когда он остался наедине с японкой. — Видел всё сквозь зеркало, не стоило ему вообще позволять заходить к тебе. Не уверен, что понял суть вашего разговора, но у меня зародилось непреодолимое желание переломать лейтенанту Цутому пальцы.       Хибана хмыкнула, подавляя смешок, который был не кстати. Глаза противно защипало, словно туда насыпали песка, а слёзы накапливались всё больше и больше. Щека вновь вспыхнула тупым неприятным чувством.       Она не помнила, когда последний раз вообще получала затрещину. Эта пульсирующая боль всегда отличалась от ударов кулаком, оставляя пунцовый след на лице. Подобное действие было личным, задевающим не сколько тело, а душу, выкапывая на поверхность слёзы обиды.       — Больно? — прозвучал над ухом хриплый шепот.       — Нет.       — Значит, всё-таки больно.       Гоуст более крепко прижал девушку к себе. Хибана даже не сопротивлялась, чувствуя что вот-вот расплачется в его руках. Его широкая и шершавая ладонь закрывала её взор: плачь, рыдай — никто не увидит, даже он.       Плечи девушки содрогнулись от глухих всхлипов. Саймон понимал, что она до последнего пытается держать слёзы в себе, стыдясь их при чужаке. Ему оставалось лишь держать её в объятиях, будучи безмолвным утешителем в момент слабости, терпеливо ожидая, пока иссякнут накопленные боль и обида от случившегося. Мужчина со вздохом прижался губами к её волосам, насколько это вообще было возможно сквозь маску.       Японка довольно быстро пришла в себя: ей хватило лишь пары минут, чтобы унять дрожащие плечи и горделиво выпрямить спину. Саймон нехотя убрал руки, после её гнусавой просьбы отойти. Она уселась на угол стола, потирая глаза. Повисло неловкое молчание.       Лейтенант опёрся о стену, сложив руки на груди, внимательно осматривая девушку. Уставшая, вымотанная, эмоционально раздавленная — на миг она казалась такой хрупкой, слабой, нуждающейся в нём. По крайней мере, ему так показалось до того, момента, пока Хибана не уставилась на него пустым взглядом исподлобья.       — Даже не думай, — её голосу уже вернулся привычный спокойный тон.       — О чём ты? — вопросительно кивнул Гоуст.       — Не думай жалеть меня. Я не нуждаюсь в этом.       — И в мыслях не было.       — Зато взгляд грустного щенка говорит об обратном.       Мужчина недовольно посмотрел на неё. В их общении уже наблюдался знакомый паттерн: она показывает слабость, подпуская Гоуста на максимально близкое расстояние, а затем, вернув холодный разум, отпускает шпильки в его сторону. Хрупкий баланс, в котором он ещё не решил куда ему ступать: они стояли по разные стороны, не решаясь сделать уверенный шаг навстречу, ведь любое движение друг к другу было неустойчивым, шатким и опасным.       С одной стороны, будь лейтенант более беспечен и, даже так сказать, более открыт, то он непременно бы сделал первый шаг. И не один. Но Хибана не из тех, кто с радостью и вприпрыжку бросится в объятия. Нет, она бы попятилась назад, каждый раз говоря ему остановиться. Результатом такого одностороннего и быстрого движения могла стать полная отстранённость девушки, а Гоуст остался бы ни с чем.       Японка в свою очередь металась между тем, чтобы хоть какую-то лишнюю минуту побыть рядом с ним или снова оттолкнуть, скрыться внутри непробиваемого панциря, стыдясь слабости. Плевать в каком состоянии: в слезах, смеясь, в ярости или даже при смерти. Ей было достаточно услышать его голос и поймать на себе внимательный взгляд тёмных глаз. Хибана отмахнулась от вопроса самой себе: когда же она успела стать такой сентиментальной и жадной к вниманию одного-единственного мужчины? Когда у неё появится решительность сделать уверенный шаг к нему, не отступая на стратегических два шага назад, чтобы не дать дотянуться до себя?       Они встретились взглядами на долгую минуту, не моргая, словно боясь упустить в собеседнике малейшее телодвижение. Девушка опустила голову и виновато произнесла:       — Прости. Это… это просто идиотская привычка выводить людей из себя.       — Я не злюсь, — коротко ответил Гоуст.       — Знаю, — она неловко глянула на него. — Но по твоим глазам видно слишком многое, а мне… хотелось бы больше слышать тебя, чем угадывать что творится в твоей черепушке.       — Ты всегда можешь задать мне любой вопрос.       — Да, но разве ты из тех, кто отвечает на них, не игнорируя?       Мужчина вздохнул и подошёл к столу, а затем уселся на свободный стул. Хибана непонимающе глянула на него сверху вниз. Под светом лампы его глаза посветлели, в тёмной радужке кое-где можно было разглядеть чёрные узелки, словно крошечные созвездия вокруг его зрачков. Гоуст придвинулся поближе и, не колеблясь, накрыл её ладонь своей.       — Я отвечу на любой твой вопрос, — его голос стал тише, но грубая хрипотца предательски проскальзывала, не давая смягчить тон. — Расскажу обо всём, что спросишь. Я хочу, чтобы ты знала меня. Возможно, не досконально, но я хочу… нет, мне необходимо стать к тебе ближе. Пока не истекло наше время, пока сотни миль не сделают своё дело и не разделят нас. Не хочу жалеть об упущенном, это не даст мне покоя.       — Так вот что у тебя постоянно на уме, — медленно протянула девушка, наклоняясь к нему чуть ближе. — А такой суровый здоровяк с виду.       — Опять твоя привычка?       — Возможно. Привыкай.       — Такое сложно пообещать.       Хибана хмыкнула, пряча неловкую улыбку под маской. Давно она не испытывала что-то наподобие смущения и каких-то микроскопических искорок радости в животе. Её пальцы неуверенно ухватились за его мизинец, словно беря с него обещание.       Насладиться спокойным уединением не позволила широко раскрытая дверь, на пороге которой предстал Андо. Немного запыханный, недовольный, с растрёпанными волосами и расстёгнутым пиджаком, мужчина ругался с кем-то в коридоре не самыми приятными словами. Хибана на секунду удивилась: он был самым спокойным из её ребят, а тут из него вырывался поток таких слов, которые даже было трудно перевести, если лейтенант спросит. Исида раздраженно поправил вывибшиейсмя пряди и обратил взор внутрь допросной.       Он вопросительно смотрел на них по очереди, задерживаясь на лице Хибаны и на руке Гоуста, что крепко держала ладонь его «старшей сестры». Неловкие гляделки прервало возмущённое восклицание с коридора, заставляя всех присутствующих спуститься с небес на землю.       — Ты свободна, — Андо махнул девушке рукой и специально говоря на английском. — У них ничего нет на тебя. Кто-то дал наводку, а вот приплести тебя к делу не смогли. Идём.       Японка кивнула, вскакивая со стола. и торопливо направилась к двери. Ей не хотелось здесь задерживаться ни минутой больше. Какой бы приятной ни была компания, допросная — не самое уютное место для долгих разговоров. Она мельком оглянулась на британца, но заместитель настойчиво положил ей ладонь на спину, поторапливая.       — Ты плакала? — тихо спросил он, искоса глядя на «старшую сестру».       — Немного, — кивнула та. — Не из-за него, не беспокойся.       — Понял. Жди на выходе, нужно подписать некоторые бумаги.       Девушка поправила на лице маску, вытерла на всякий случай уголки глаз и, кивнув Исиде, удалилась в сторону молодого и назойливого детектива, что нетерпеливо ждал её в конце коридора. Оставались лишь формальности: подпись документа о том, что у неё нет никаких претензий к копам, и, к сожалению, подписка о невыезде. Подозрения так легко не снимаются, даже если обвиняемого приплели к делу неясно каким боком.       — Сказал ей? — спросил Андо у Гоуста, дождавшись, пока детектив уйдёт.       — Нет, не успел, — глухо отозвался тот. — Мало времени.       — Серьёзно? — вскинул брови японец. — Что ж, опустим этот момент. Просто приглядывай за ней, когда у тебя будет возможность, ладно? Мне не по нраву работать с чужаком и военным, но сейчас такое время, что и семья может оказаться злейшим врагом.       — Понял тебя.       — Это же она точно не из-за тебя? — Исида коснулся уголка глаз, имитируя, что вытирает слезу. — Хотя ты складываешь впечатление уж слишком хорошего парня, который точно не заставит женщину плакать. Тем более дорогую сердцу.       — Я не…       — Ладно тебе, — японец толкнул его локтем и кивнул на выход, приглашая выдвигаться. — У тебя в глазах всё написано, да и это не первый раз, когда я вас прерываю.       Британец фыркнул и последовал за ним. Не то, чтобы он не был согласен, но вот обсуждать свои действия и чувства с человеком, которого знал от силы пару часов — желания не было.       Ранним утром его разбудил звонок с незнакомого номера японского региона. Не то, чтобы лейтенант ждал звонка от Хибаны, но сразу же поднял трубку. На том конце провода его уважительно попросили прибыть в полицейский участок одного из центральных районов города. Также пригласили в машину, что ждала на парковке армейской базы.       Лейтенант переглянулся с напарником, а затем молча принялся приводить себя в порядок, натягивая джинсы и толстовку со спинки стула. Пара минут, столкновение с Цутому — и британец недоверчиво уселся в чёрный седан рядом с Исидой. Он на всякий случай осторожно отстегнул ремешок кобуры на поясе, дабы иметь возможность защитить себя в случае похищения или нападения.       — Расслабься, — заместитель заметил его движения, а затем кивнул водителю, чтобы тот тронулся. — Я пришел просить помощи, а не угрожать.       Гоуст молча смотрел в окно, наблюдая, как лесные пейзажи постепенно начали вытеснять низкие дома, а затем кое-где выскакивали, как грибы, здания всё выше и выше. Андо принял это как готовность слушать дальше.       — Знаешь, она не говорила о тебе, но в больнице сразу было видно, что «старшая сестра» дорожит тобой, — японец скосил взгляд на соседа по сиденью, но тот даже бровью не повёл. — Никогда не видел её такой кроткой и спокойной в компании другого мужчины. Конечно, это нарушает имидж и кто-то наподобии меня из клана Инагава-кай пригрозил бы тебе держаться от Хибаны подальше Но ты ведь не из робкого десятка, раз она смогла что-то разглядеть в тебе, чужак.       — Впервые в Японии и в моей памяти уже есть самое противное слово, которым меня когда-либо называли, — не отрываясь от стекла, произнёс лейтенант. — Ближе к делу и короче.       — В данный момент Хибане пытаются навесить несуществующие доказательства причастности к хищению химического оружия и продаже его другим кланам.       Андо довольно хмыкнул, заметив как резко к нему повернулся британец. Но, выдержав паузу, продолжил:       — Конечно, это бред сивой кобылы. Я вытащу её без проблем, но ей нужно подписать подписку о невыезде.       — И?       — Да, дело не в этой идиотской бумажке, конечно. А в том, что кто-то навёл копов на этот след. Виновной сделали её: не главу клана, не какого-то более высокопоставленного члена организации и не мелкую шестёрку.       — Есть подозрения? — лейтенант потёр подбородок. — Возможно, существует такой человек, который хотел бы ей мести…       — Пока не уверен, но это некто из моей семьи, — Андо постучал кончиками пальцев по колену. — Мы вели слежку, чтобы это определить.       — Даже за мной?       — Естественно. Ты довольно скучен, знаешь?       — Заткнись.       — И не подумаю, — огрызнулся Исида. — Мы отошли от темы.       — И что ты предлагаешь? Провести детективное расследование? — саркастически хмыкнул британец.       — Увези её. Любыми средствами. Забери подальше от клана.       — Это невозможно, — не раздумывая, проронил Райли. — Я не смогу это сделать…       — Тогда она умрёт. Если не от руки какого-то копа, так от ножа в спину от семьи. Назревает что-то нехорошее, чужак.       Остаток дороги они провели в тишине. Водитель, словно назло, ехал неспешно, притормаживая на каждом светофоре. Саймон нервно жевал губу, раздумывая об услышанном. Меньше всего ему хотелось встревать в какие-то мафиозные разборки…       Он повторно прокрутил в голове весь разговор, шагая прочь из полицейского участка. Плана никакого не было, подобрать слова было сложно, но, кажется, искренняя речь подействовала. Хоть немного, но получилось завоевать её доверие. А дальше? Сказанное в лоб она восприняла бы с подозрением.       — Андо, подожди в машине, пожалуйста, — раздалось позади него.       Заместитель быстрым шагом спустился по ступенькам, мимолётно кивнув лейтенанту. Райли хмыкнул, натянув капюшон толстовки на голову — поднявшийся ветер гонял пасмурные тучи по небу и прилично продувал затылок даже под плотной маской. Но мужчина вздрогнул не от повеявшего холодка, а от робкого касания к своему плечу. Хибана вопросительно вздёрнула бровь от подобной реакции.       — Хотела только поблагодарить за твои слова и за то… за то, что успокоил, — девушка слегка кивнула головой. — Я очень ценю это.       — К твоим услугам, — Гоуст немного прищурил взгляд.       Мужчина слегка улыбался, возможно, даже просто уголками губ. Она уже научилась понимать его мимику, даже не задавая уточняющих вопросов. Японка удовлетворительно похлопала его по спине и спустилась вниз к машине, оставляя одного.       Внутри бурлило слишком много несказанных слов. Райли сунул руки в карман толстовки, глядя ей вслед. Ровная спина, украшенная причудливой татуировкой на лопатке, а плечи даже не покрылись мурашками от прохладного ветра. Момент — и девушка скрылась внутри автомобиля, не одарив его прощальным взглядом. Желудок неприятно завязался в узел от предчувствия чего-то нехорошего.       Андо ободряюще усмехнулся при виде «старшей сестры». Японец стянул пиджак и протянул девушке, дабы та набросила его поверх оголённых плеч, но вместо этого воздух в машине прорезали холодные и резкие слова:       — Какого чёрта ты притащил сюда этого чужака?       — Он ведь оказался полезен, — попытался оправдаться заместитель.       Хибана одарила его презрительным взглядом, что сложно обжигал душу раскалённым железом. Да уж, разница в общении между ним и этим британцем была колоссальной.       — Не стоит втягивать его в проблемы, — сурово произнесла она.       — Слушаюсь.       Исида потянулся к водителю, дабы указать следующий пункт назначения, но замер, непонимающе уставившись в лобовое стекло. Японка недовольно выглянула-из-за сидения, ища взглядом точку интереса.       Юки вальяжно облокотился об капот машины, которая была ей абсолютно незнакома. Слишком дорогая для лейтенанта оборонной армии, блестящая и, она готова была биться об заклад, новенькая из салона. Цутому болтал и улыбался уголком рта кому-то на другом конце провода.       — Езжай, — скомандовала девушка водителю и тот незамедлительно тронулся.       Андо откинулся на сиденье, хмуря брови. Он избегал внимательного и будто бы прожигающего взгляда «старшей сестры».       — Знаешь его? — неумолимый вопрос прозвучал слишком быстро.       — Да, — покорно кивнул Исида.       — Откуда?       — Этот коп показал нам местоположение последнего хранилища того газа. Его пустили к господину Миякаве, а затем мы с парнями отыскали подвал и потом сдали полицейским все данные.       — Что?! — восклик Хибаны заставил водителя нервно глянуть в зеркало заднего вида и сжать руль покрепче. — Во-первых, этот ублюдок не коп, а драный идиот из армии, которым получил местечко благодаря папаше, а во-вторых, кто… кто, мать твою, Исида, настолько безмозглый, что пустил постороннего к главе клана?!       — Я… не знаю.       Девушка гневно выдохнула, но это не помогло унять эмоции. Она сорвала медицинскую маску с лица, случайно оторвав одну из лямок, а затем уставилась в окно, приложив кулак к губам. Андо нервно постучал пальцем по колену, уставившись на носки своих кожаных туфель. Он облажался.       Спустя пару минут раздумий Хибана сосредоточенно изложила приказ:       — Собери парней, пускай узнают кто вчера пустил того «копа» за ворота, как можно скорее. Как узнают, пускай ведут этого человека в «конуру». И сообщите мне сразу же. Хочу пообщаться лично.       — К чему такая спешка?       — Твоё дело выполнять приказы, как покорный и натренированный пёс, а не вопросительно скулить.       — Понял, «сестра».       Японка прикусила край ногтя, задумчиво всматриваясь в окно. Некто спокойно пропустил легавого к главе клана и даже никто из подчинённых не запротестовал этому, что было весьма подозрительно. Даже Андо не сказал ей об этом сразу, предпочитая промолчать. Словно кто-то из вышестоящих членов клана сам одобрил такое безрассудное нарушение безопасности и заткнул глотки своим подчинённым.       Зубы с хрустом откусили кусочек ногтя, позволяя губам обнажиться в хищном оскале. Внутри клана завелась крыса, нарушившая законы и обычаи Инагава-кай. В груди заклокотал праведный гнев. Она ненавидела любых вредителей, оскорбляющих честь семьи и его главы.       Пора точить клинки.