Uncertain Devotion

      Ласвэлл напряженно всматривалась в тени, пляшущие за матовыми окнами, прикусывая зубами сигарету. Данное своей жене обещание бросить курить раз за разом нарушалось, когда Кейт нервничала. Дым приятно щекотал лёгкие, окутывая привычным запахом, что въедался в одежду и волосы.       Позади неё Прайс захлопнул дверь служебной машины, недовольно ворча на летнее солнце, что соизволило слепить глаза этим ранним утром. Сезон дождей вот-вот заканчивался, всё чаще температура поднималась выше двадцати пяти градусов, осушая воздух.       – Ты точно уверена, что это необходимо, Кейт? – капитан насупился, пряча руки в карманы ветровки. – Мы выходим за рамки своих полномочий.       – И без тебя знаю, – женщина затянулась полной грудью, а затем потушила остаток сигареты об столб. – Веди. Она-то с тобой в лицо знакома.       Прайс потёр шею и сунул папку с документами себе под руку, шагая в сторону додзё, откуда доносился глухой стук и негромкие выкрики. Ему не нравилась задумка агента ЦРУ, но после успешной поимки всех причастных к разработке газа его и всю команду ОТГ-141 с натянутой улыбкой поблагодарили за работу. И ослу было ясно: их выдворяют из страны, хотя не все оговоренные объёмы химикатов удалось отыскать. Кто-то мешался под ногами, заметая следы, водя Ласвэлл за нос, что весьма сильно её злило.       Капитан толкнул дверь, предчувствуя, что будет нежеланным гостем на чужой территории. Додзё, которое держал уже покойный Сатоси, всё равно кто-то исправно обслуживал: оплачивал по счетам, вызывал уборку и пользовался услугами разнорабочих.       У него были весьма сильные сомнения, что Хибана могла оказаться здесь: по каналам Ласвэлл не нашелся ни один юридический адрес, в котором фигурировало её имя или номер. Лейтенант Цутому в весьма язвительной форме отказался давать хоть одну подсказку на требования Кейт: конечно, он и не обязан был, но тут присутствовали более личные мотивы, чем просто “нет”.       И касаясь личных мотивов. Джона настораживало поведение Гоуста и Соупа, что околачивались в компании Хибаны. Если второй просто периодически чувствовал себя туристом и вкушал все возможности побывать в экзотической стране, то первый явно многое недоговаривал. Это было видно и в рапортах, и в личных разговорах. Райли никогда не был особо болтливым, но даже в разговорах наедине опускался до коротких “да” и “нет” на все вопросы капитана. Словно не хотел сболтнуть лишнего накануне отъезда домой.       Да и вид у него был весьма помятый. Он нехотя паковал вещи в привычной чересчур аккуратной манере, не реагировал на подколки сержанта и коротко хмыкал на заинтересованное “ты в порядке?” от Гаса по видеосвязи. Прайс догадывался в чём была проблема, но не хотел лезть лейтенанту в душу: тот бы подобное никак не оценил.       Внутри додзё их встретило шесть пар настороженных глаз. Молодые люди, облачённые в что-то наподобие длинной тёмно-синей рясы, носили на голове причудливый решетчатый шлем, защищающий лицо. Они отдалённо напоминали группку самураев: у каждого за поясом торчал метровый бамбуковый меч. Капитан окинул взглядом каждого из них в надежде найти знакомую фигуру.       – Прайс, тебе здесь не место, – раздалось слева от него.       На лавке сидела ещё одна фигура, облачённая в простой спортивный костюм, словно местный тренер. Лицо скрывала такая же маска с жесткими горизонтальными прутьями. Но этот тихий голос с нотками заносчивого недовольства он узнает из тысячи.       – Хибана, как жизнь? – мужчина приветливо усмехнулся в усы. – Давно…       – Повторюсь снова: тебе здесь не место, – девушка тяжело встала со скамьи и приблизилась к нему. – Уходите. Оба.       – Боюсь, мы этого сделать не можем, – подала голос Ласвэлл, прочистив горло. – Я – Кейт, Сатоси был моим хорошим другом тоже. Дело в том…       – Что бы вы не предлагали дальше – не интересует.       Японка развернулась к ним спиной и, сняв кроссовки, ступила на татами. Из-под шлема раздались резкие команды: все шестеро учеников разбились на пары и приготовились сражаться друг с другом, выставив перед собой мечи. Короткий вскрик – и додзё наполнили резкие звуки ударов, со свистом прорезающие воздух. Ласвэлл нахмурилась и открыла рот, чтобы выдать не самую терпеливую тираду, но Джон мягко качнул головой: он сам.       – Я хотел бы поблагодарить тебя за содействие и помощь мне и моим парням, но, скорее всего, дело не доведено до конца, – мужчина говорил спокойно, но чуть громче, чтобы его слова не утопали в битве на татами, впрочем, он знал, что Хибана его слушает. – По всем твоим разведданным мы отыскали и исполнителей, и заказчиков всей этой химической дряни, но… цифры всё равно не сходятся. Пару галлонов всё также не нашли, а они могут быть где угодно. Ваше правительство связало нам руки и отправляет домой, умышленно спуская на тормозах это расследование.       – Что-то я упустила момент, когда это стало конкретно моей проблемой, – произнесла девушка, не отрывая взгляда от сражения.       – Хибана… – едва ли не умоляюще выдал Джон.       – Ты даже не представляешь насколько это межнациональная проблема! – не выдержав, Ласвэлл повысила голос, от чего пара учеников вздрогнули и потеряли темп работы. – Этот газ… эта формула может попасть на чёрный рынок, а затем пострадают люди в крупных городах! Разве ты не даёшь себе отчёт о подобной опасности и угрозе? А как же обычные гражданские? Как же та “семья”, которой ты так предана?       В додзё повисла гнетущая тишина, прерываемая неуверенным шорохом босых ног по татами. Прайс осуждающе качнул головой: “пламенная” речь Кейт из благих побуждений могла превратиться в перепалку и закончиться парой сломанных носов с обеих сторон. Ласвэлл хоть и была высокоинтеллектуальным агентом, но она не терпела умолять и выпрашивать что-то. Ей привычнее было выложить карты на стол, надавить на жалость, сделать отрезвляющий укол совести.       – На сегодня закончили, – скомандовала Хибана, и группа учеников почтённо поклонилась ей на прощание.       – У нас нет физической возможности отыскать остатки газа, – продолжила Кейт. – Поэтому нам нужен кто-то внутри Японии, чтобы закончить дело и…       – Американцы, – надменно хмыкнула девушка, сунув руки в карманы спортивной куртки и оборачиваясь на незваных гостей. – Вы приходите в чужие дома без какого-то чувства уважения и начинаете рассказывать о сверхважных для вас вещах, даже если вас самих об этом никто не просил и не спрашивал. Годы идут, а ваш характер не меняется, Господи.       – Это действительно важно, – процедила агент: её терпение и спокойствие подходило к концу.       – Мне было велено держаться от всей этой хрени с поиском газа как можно дальше, – хоть её лица и не было видно, но голос японки холодно звенел, как самая лучшая сталь катаны. – А сейчас вы оба предлагаете мне пойти против приказа кумичё, против клана, который меня принял, в одиночку заняться расследованием без каких-либо средств и поддержки. Отказываюсь. Уходите.       Не дожидаясь ответа, Хибана демонстративно направилась к стойке у стены, где ученики неаккуратно разложили бамбуковые мечи. Она всем своим видом показывала нежелание общаться с чужаками, пришедшими в додзё. Джон разочарованно подвигал плечами. Впрочем, ему затея изначально не казалась удачной, ведь японка была сама у себя на уме, руководствуясь местными законами и личными убеждениями. Ей едва ли хватало терпения выслушивать бесконечный словесный поток от Соупа в любое свободное от заданий время. А к Гоусту она относилась очень настороженно, будто выжидая опасный выпад от него каждый раз, когда он приближался к ней.       – Мы не закончили, – Кейт выхватила из-под руки Прайса папку и направилась к девушке, в последнем порыве надежды достучаться. – Нам есть что тебе предложить. По сути, здесь то, что я обещала тебе в обмен на помощь команде Джона. Здесь всё о том, дне, когда погиб Сатоси…       – Татами… – злобно процедила Хибана, сжав рукоять бамбукового меча.       – Что?       – Ты залезла в своей грязной обуви на татами, американка. Уйди.       Ласвэлл не была трусихой. Никогда таковой не была: ни в принятии рискованных решений, ни в вызывающих речах, ни в грубости вышестоящим чинам. Но сейчас по её спине пробежался мерзкий холодок, когда гладкое и отполированное деревянное острие упёрлось ей в подбородок. За стальными прутьями маски темнели очертания лица, но вот глаза… глаза пылали злобой и ненавистью, пожирая любые цвета своей чернотой.       – Ты немолода, но глупа и наивна, думая, что я буду тебе помогать, – Кейт слышала, что где-то в глубине горла Хибаны клокотал зверь. – Ты не показываешь уважения этому додзё, не кланяешься при приветствии, не ценишь труд людей, что приводили в порядок это помещение. Ты пальцем о палец не ударила, когда якудза устроили перестрелку на мосту, оставив Юки отдуваться за последствия. А пару дней назад, когда меня арестовали, то что ты сделала, Ласвэлл? Я отвечу: ни-че-го. И сейчас просишь о помощи?       – Что ж, ты права, – женщина отступила, смиренно склонив голову. – Ты абсолютно права, Хибана. Ты не нуждаешься в нас, но мы нуждаемся в твоей помощи. Потому что без тебя, без твоего непосредственного участия – это будет тотальный провал.       – Твой провал, Ласвэлл, и только твой, – японка опустила синай . – Я не буду в этом участвовать.       – Мы тебя услышали, – подал голос Прайс, примирительно подняв руку. – Кейт, идём.       Женщина протянула Хибане документы, но та даже не шелохнулась, будто каменная горгулья, угрожающе сверля её взглядом. Агент поджала губы и широкими шагами сошла с татами, надеясь, что подошва её ботинок не настолько грязна, как считает японка. Перед самой дверью, которую по-джентльменски придержал капитан, она снова обратилась к девушке:       – Как бы ни было, но это плата за сотрудничество.       Бежевая папка со шлепком приземлилась на соломенное покрытие и раскрылась, оголяя с десяток белых листов и пару фотографий. Японка медленно перевела взгляд на бумагу, всё так же не выпуская из рук синай. Прайс в последний раз глянул на неё и неловко кивнул на прощание.       – Твоя затея с треском провалилась, – угрюмо проворчал он, садясь в машину.       – Не думаю, – Кейт наблюдала за Хибаной, чем силуэт просвечивался серой тенью сквозь матовое стекло додзё. – Просто подожди.       Джон возложил руку на руль и проследил взглядом за японкой. Её тень приближалась к дверям, а затем наклонилась у того места, куда приземлились документы. Капитан понимал, что Ласвэлл снова ведёт какую-то свою игру, не удосуживаясь посвятить его в свои планы. Конечно, он к этому привык: на то она и агент ЦРУ.       Мужчина вздрогнул от крика, исходящего из додзё. Силуэт японки со злостью отбросил папку, истошно и яростно ругаясь на японском. Листы бумаги легко взмыли в воздух, плавно планируя на пол. Следующим от гнева пострадал шлем: девушка резко сняла его и отбросила в угол, а затем осела на пол.       – Готово, – Кейт самодовольно ухмыльнулась и завела мотор автомобиля.       – Ты так и не показала, что собрала с тех документах, – Прайс пристегнул ремень безопасности.       – Ты был бы очень против, Джон. И опережая твой следующий вопрос: девчонке нужна мотивация двигаться дальше. Ей нужна была точка, чтобы начать всё заново уже без нас.       – Я хотел бы всё равно уточнить, что в той папке?       – Курилы, пару месяцев назад, – после недолгой паузы ответила женщина, проезжая по узкой улочке.       Капитан шокировано откинулся на спинку сиденья. Этого он и боялся. Боялся и не знал, как правильно преподнести Хибане с момента их встречи. Подбирал нужные слова и тут же их отбрасывал – она не поймёт. Не захочет понять и будет абсолютно права.       Он и Гоуст тогда просто вели наблюдение за несколькими китайскими группировками, что тайно скрывались на одном из Курильских островов, подконтрольных Японии. Тогда были задействованы и их силы обороны, включающие несколько отрядов спецназа, и пара поручителей из якудза, что должны были проследить за тем, чтобы контрабанда оружия и наркотиков не была перехвачена органами власти, а попросту уничтожена. Одним из таких поручителей и был Сатоси. Конечно, его предупреждали об опасности, но он лишь отшучивался, говоря, что ему уже давно в любом случае пора на покой.       Огневые позиции у них были слабы: открытая местность, холмистая, но без особой растительности. Естественно, их слишком быстро заметили и началась перестрелка, без каких-либо надёжных укрытий. Но даже это не помешало успешно завершить задание с минимальными потерями.       Минимальные – один труп чёрного кредитора из Инагава-кай. Сатоси попал под перекрёстный огонь, никто не знал откуда произвели выстрелы, но как только всё улеглось – первыми к нему на помощь бросились молодые парни из спецназа и их медики, в попытке спасти раненого.       Прайс знал его всего пару лет через Кейт, но господин Уто казался приятным человеком. Он часто бывал в Лондоне, забегая в антикварные лавки и выкупая красивые японские статуэтки. Хобби было у него такое.       Было.       Взгляд капитана уставился на собственные руки: шершавые и грубые, не успевшие приветственно пожать руку Сатоси в их последнюю встречу. Мужчина горестно вздохнул, сжав губы в тонкую полоску. Ласвэлл нарисовала на их спинах мишени и предоставила Хибане вполне легальную лицензию на убийство.

***

      Гоуст нервно постукивал пальцем по рулю. Всё его внимание приковала дверь на первом этаже двухэтажного здания: сверху находились крошечные квартиры с тонкими стенами, а снизу – гаражи и складские помещения, где жильцы хранили хлам по типу велосипедов, старых матрасов и ненужных коробок.       Уже было далеко за полдень, солнце нещадно опаляло лучами асфальт, выжигало напитанный дождями газон и раскаляло кузов светлой машины настолько, что работающий кондиционер уже не спасал. Мужчина почувствовал, как взмокла его шея и затылок под маской, а тёмно-синяя футболка прилипла к спине, норовя слиться с кожей воедино.       Из здания уже несколько часов никто не выходил, только при подъезде к нему лейтенант заметил несколько силуэтов, входящих на нижний этаж. Рядом не было ни машин, ни прохожих, словно этот дом существовал отдельно от шумного Токио. Саймон откинулся на прохладное кожаное сиденье, вдыхая полной грудью прохладный воздух. Запах нового салона защекотал ноздри, погружая в утренние события.       Ласвэлл внезапно заявилась ни с того, ни с сего вместе с Прайсом. Пока капитан командовал парням собирать вещи, агент ЦРУ не на шутку ругалась с Юки, который объяснял, что помощь их команды более не требуется. Он хотел перенести всё на внутреннее разбирательство, что не устраивало женщину и порождало конфликт, который он закрыл парой слов:       – Мы больше в вас не нуждаемся, Ласвэлл.       Кейт разозлилась не на шутку, даже Прайс не смог ей нормально успокоить, поскольку сам понимал: они в долбанном тупике. Их пребывание в стране теперь нежелательно в качестве боевых единиц, а работать одной группой среди гражданских без поддержки министерства обороны – самоубийство.       Хибана больше не появлялась на базе. Казалось, Цутому не особо хотел её видеть, сконцентрировавшись на своих обязанностях. Он и Гоуст даже парой слов не перекинулись за эти пару дней. Впрочем, что один, что другой были только рады игнорировать присутствие друг друга, периодически кидая пренебрежительные взгляды.       Очередным тревожным сигналом в голове британца была реакция на желание Юки поговорить где-то наедине. Он даже протянул примирительный стакан с кофе, который Райли надменно отказался брать в руки, объясняя, что предпочитает чай. Японец издевательски скривился и поставил бумажный стаканчик на стол, а затем указал Гоусту на стул, приглашая присесть.       – Ближе к делу, – Саймон облокотился о стену.       – Я просто хотел поблагодарить за содействие и помощь, – передёрнул плечами Цутому. – Вы нам круто помогли. Тем более за такие кратчайшие сроки, это и правда неоценимая помощь…       Райли нахмурился, сложив руки на груди. Он не доверял японцу уже давно. Отчасти от пережитого, но больше… из-за Хибаны. Глупая ребяческая ревность изо дня в день точила что-то внутри, не давая спокойно и трезво оценивать человека. Перед глазами всегда маячил не лейтенант японских сил особого назначения, а мужчина, что касался её, целовал и… спал с ней. Гоуст раздраженно тряхнул головой.       – Это всё? – спросил он. – Ты хотел просто сказать аригато, но почему-то позвал меня одного. Разве Соуп и Прайс не заслужили на подобное?       – Ты же вёл операцию, – Юки скопировал его позу. – Высказываю благодарность тебе.       – Что за фарс, – гневно фыркнул британец и оттолкнулся от стены, намереваясь уйти.       – Есть ещё кое-что.       Саймон выдержано повернулся к собеседнику, ища оставшиеся крохи терпения внутри себя. Цутому выудил из кармана ключи из машины, на которой забрал Гоуста из больницы, и положил на стол между ними.       – Я знаю, что вёл себя, как последнее дерьмо, – мужчина провёл рукой по коротко стриженым чёрным волосам и поджал губы. – И правда благодарен за ваш… за твой вклад в это дело.       – Даришь свою новенькую машину? – Райли слегка удивился подобной щедрости.       – Ещё чего, – Юки насупился. – Я даю тебе возможность отправиться к ней. Ваш вылет только завтра вечером, поэтому не упускай шанс хотя бы в последний раз с ней увидеться.       – Я даже адреса её не знаю, с чего мне вообще куда-то ехать? – прищурился британец.       – Я дам тебе её адрес, идёт?       Тогда Гоуст всего с минуту колебался, а затем молчаливо кивнул, забирая ключи со стола. Сидя в этой новенькой машине, он несколько раз пытался набрать номер Хибаны, но спустя пару коротких гудков звонок прерывался. То же самое происходило и с Исидой.       – Какого хрена я вообще здесь делаю? – в который раз тихо спрашивал мужчина сам у себя, пялясь в одни и те же двери.       И знал ответ. Ох, как хорошо он знал. Лейтенант всё ещё чувствовал тепло её руки под своей: шершавые и сбитые костяшки, длинные и более прохладные пальцы неуверенно подрагивали под его широкой ладонью. Ему не хватало цепкого и немного колючего взгляда тёмных глаз, одновременно таких похожих на его собственные, но и глубоких, хранящих какое-то загадочное таинство, что пучиной пожирало его, как только они смотрели друг на друга. Тихий и ровный голос девушки уже начинал преследовать его, будто слуховая галлюцинация, которую он слышал фоном среди разговоров, находясь на базе.       Тогда в полицейском участке Гоуст понял, что она всё-таки хрупкая женщина. Невыносимо сложная, временами жестокая и прекрасно понимающая силу своих слов, которые не спроста произносила оскалившаяся маска, скрывая истинный облик нижней половины лица. Боже, ему так хотелось сорвать её и увидеть как расплываются губы в усмешке при виде его персоны.       Погрузившись в свои мысли, лейтенант слишком поздно заметил, как у машины столпилось трое мужчин, облачённых в офисные костюмы: на них даже слегка ослабленные галстуки были. Один из них курил, жадно затягиваясь и окидывая взглядом припаркованный автомобиль. Второй, самый низкий и коренастый, склонил голову набок и смотрел прямиком Райли в глаза, периодически щурясь и что-то говоря третьему мужчине, что махнул британцу рукой: мол, выходи.       Гоуст на всякий случай заблокировал двери, а затем коротко мотнул головой, вызывая у курящего кривую усмешку. Коренастый выудил из кармана складной ножик и угрожающе поманил им. Британец хмыкнул, давая понять, что с места не сдвинется. Не хватало ещё отвлекаться на всяких кретинов, чтобы упустить Хибану.       Троица что-то обсудила между собой и медленно начала окружать машину, постукивая ботинками то по колёсам, то по бамперу, негромко выкрикивая отдельные фразы на японском. Саймон абсолютно не понимал о чём они толковали, но чутье взволнованно подсказывало об опасности, стоит ему покинуть салон автомобиля. Коренастый нахально стал у самой водительской двери, скалясь неестественно ровными зубами. Нож в его руке исчез где-то под уровнем окна.       Раздалось резкое шипение, лейтенант крепко сжал руль от раздражения: этот ублюдок пробил шину.       Он резко открыл дверь, заставляя коренастого японца отшатнуться. Его друг повыше начал размахивать руками и не постеснялся даже толкнуть в плечо: хоть эффекта это и не принесло, но внутри Гоуст постепенно начинал закипать от подобной клоунады.       – Свалите нахрен, – требовательно процедил мужчина без единой надежды на то, что его поймут два японца.       И правда, эта парочка лишь непонимающе переглянулась, а затем ещё громче начала возмущаться. Нож в руке коренастого блеснул едва ли не перед глазами мужчины, лишь слегка царапнув очертание бледного черепа на маске. Это было последней каплей.       Саймон потянулся за низким японцем, намереваясь просто выбить опасное лезвие, но почувствовал жгучую боль в боку. Его зубы инстинктивно сжались, а тело оцепенело в волне боли, заставляя сдавленно замычать сквозь маску. Пальцы судорожно скользнули по крыше автомобиля, но были слишком непослушными, чтобы найти опору. Лёгкие сжало до невозможности, мозг словно напрочь забыл дать команду дышать, отказываясь пускать живительный кислород внутрь.       Он рухнул на колено, как только жжение слегка утихло. Губы жадно хватали воздух, втягивая его ртом вместе с маской. Гоуст глянул через плечо, замечая, что курящий демонстративно зажимая кнопку на электрошокере – тот издал противный трещащий звук, высекая бледные искры. Но это только сильнее разозлило британца: как лев рычал на укротителя, так и мужчина злобно оскалился под тканью на этого самоубийцу.       Впрочем, Райли оказался сильно беспечен, идя на поводу слепой ярости и забывая, что он безоружен и в меньшинстве. Первая попытка встать пресеклась крепким ударом по лицу. Было слышно, как коренастый возмущённо ухватился за собственный кулак: объёмный череп на маске на ощупь был очень твёрдым, в чём убедился японец. Щека болезненно саднила.       Второй попытке не суждено было сбыться. Курящий, затушив остаток сигареты носком ботинка, отмахнулся от своих коллег и склонился над британцем. Пробормотав что-то нечленораздельное, японец резко прижал шокер ближе к шее иностранца, держа до тех пор, пока гневное рычание под маской с черепом не утихло. Тело обмякло и тяжело опустилось на асфальт.       Последним, что чувствовал Райли, было его собственное ускользающее сознание и грубые пальцы, что стянули ткань с его лица.

***

      Андо прижал кулак к лицу, прикрывая рот от отвращения. Никогда в жизни глухой стук ударов о человеческое тело не приносил столько омерзения, как сейчас. Мужчина, подвешенный за руки, уже почти не стонал от боли, а только хрипел, периодически, свистя и втягивая воздух сломанным носом.       Хибана отряхнула кулаки и разжала их, отходя на шаг назад. Исида наблюдал, как капли густой крови стекали с её пальцев, а затем протянул полотенце с ближайшего стола, на котором кучей лежали разные инструменты. Он знал, что “старшей сестре” не нравилось их использовать: предпочитала всё решать кулаками или словами. Или и тем, и другим одновременно.       Девушка медленно вытерла руки, окрашивая светлую ткань чужой кровью. Она заметила, что на рубашку в районе груди попало несколько капель, и выругалась. Привычный чёрный галстук был перекинул через плечо, дабы не мешать в движении.       – Мори, ты ещё жив? – холодно спросила Хибана. – Не отключайся, мать твою.       Якудза звонко пошлепала беднягу по плотным щекам, от чего тот дёрнулся, а затем жалобно захныкал, осознавая где он всё ещё находится. Вчера парни начали понемногу его обрабатывать: позвали выпить вечером, а затем, в стельку пьяного, приволокли сюда, дав отоспаться на холодном полу. А затем уже Исида сообщил “старшей сестре” о добыче, чему та как-то по-хищному обрадовалась – её настроение было не самым приподнятым, что доказывало желание сделать из Мори грушу для битья и только после начать расспрашивать.       – Кто приказал пустить того копа внутрь здания? – спросила девушка. – Кто отдал тебе приказ открыть для него главную дверь?       – Я не помню… – прохныкал мужчина.       – Рекомендую напрячь мозги, пока я тебе их не вышибла, – японка отбросила в сторону полотенце. – Кто приказал открыть легавому дверь?       – Правда, не помню…       – Мори, твоя главная проблема в том, что ты, ну очень хреново врёшь, – подал голос Андо. – Все на том ночном собрании указали на тебя. Ты привёл его в Главный дом. С кем ты сговорился, чтобы пустить его внутрь через тайный ход?       Избитый мужчина жалобно промямлил. Хибана, потеряв терпение, ухватила его за ухо и рявкнула:       – Кто?! Кого ты покрываешь и так легко выдаёшь тайны клана, подвергая кумичё опасности? Кто этот предатель?       – Это Старшая Сестра, – завыл Мори. – Пожалуйста, только не кричите. Это она.       – Что за хрень ты несёшь? – прошипел Исида, резко подскакивая к подвешенному телу. – Как ты смеешь…       – Андо, – девушка укоризненно качнула головой, прося не вмешиваться, а затем снова обратилась к избитому японцу. – Ты говоришь о госпоже Рико?       – Да-да. О ней. Она приказала встретить человека и отвести его к кумичё. Говорила, что у них какая-то договорённость.       – О чём? Ты слышал их разговор? – Хибана напряженно всматривалась в распухшее лицо Мори.       – Они говорили о каком-то газе, а затем отправились группой на поиски…       Мужчина обмяк, потеряв сознание. Девушка шокировано отступила, осознавая, что пазл сложился неожиданным образом.       Если кто-то и мог сливать внутренние дела клана, тайные входы, даты собраний, теневой бизнес, то только Рико. Чёрт побери, та самая Рико, что вынудила кумичё взять себя в жены ради высокого положения. Та самая Рико, которая могла влиять на господина Миякаву любым самым опасным для семьи способом. Та самая Рико, которая ненавидела Хибану с тех пор, как та появилась в клане под попечительством господина Уто: единственной пары людей, что не принимали её в качестве новой жены кумичё.       Но каким образом они пересеклись с Юки? Зачем он пришел прямиком в пасть дракона, имея данные о местоположении остатков газа? Почему не пошел к Ласвэлл или Прайсу, а направился к якудза? Вопросов было слишком много, но ответы на них, хоть и частично, могла найти Кейт со своей командой.       – Я должна сделать звонок, – глупо сказала девушка. – Исида, опусти Мори на пол и отправь в больницу, а затем сообщи копам… хотя лучше не сообщай им.       Не глядя на Андо, она толкнула дверь каморки, в которой находилась. Перед ней был просторный гараж, где периодически парни помогали ей с починкой байка или диагностикой машины. Она в этом толком не хотела разбираться из-за нехватки времени, а им, как обычно, было интересно копаться в механизмах и устанавливать обвесы на мотоцикл.       Её привлёк шум, выводя из прострации осознанного от слов Мори. Трое парней столпилось в центре комнаты, смеясь над чем-то. Коренастый Йоширо нацепил что-то себе на голову и забавно дрыгал руками, веселя остальных, за чьими фигурами было видно ещё одного человека. Он сидел привязанный к стулу, а плотный тканый мешок покрывал его голову – она была слегка опущена, свидетельствуя о бессознательном состоянии.       – Что за шум? – девушка направилась к выходу, решив расспросить парней позже.       – Просто один сталкер, – Уэда обернулся к ней. – Следил за убежищем на машине, которую приказал искать Исида.       Хибана замерла, как вкопанная, осматривая знакомую маску на лице Йоширо. Желудок странно завязался в узел от волнения. Чёрная маска с грубо нашитым на неё белым черепом смотрелась на нём неестественно, особенно эти глаза: не покрытые тёмной маскировочной пастой, не смотрящие с какой-то глубокой усталостью из-под полуприкрытых век. Не его глаза.       – Откуда это у тебя? – её собственный голос звучал надтреснуто, что вызвало обеспокоенность в лицах парней.       – Да у него взяли, – Мамору жевал в зубах незажженную сигарету: знал, что “старшая сестра” ненавидит, когда он курил в помещении. – Пришлось немного попотеть, чтобы выманить его.       Девушка недовольно окинула его взглядом, а затем резко стянула с головы Йоширо знакомую маску. Пальцы оставили слабый красный след на белом черепе: кровь Мори словно въелась в кожу и оставалась под ногтями и на отпечатках. Японка всё ещё пыталась сложить в голове факт того, что её слегка дрожащие руки сжимают часть личности Гоуста.       Она нервно сглотнула, переводя взгляд на привязанного мужчину. Тот еле заметно дёрнул головой, приходя в сознание. Конечно, телосложением он был похож на Гоуста – уж слишком часто Хибана засматривалась на широкие и необъятные плечи, что будто бы отпечатала их у себя в памяти. А ещё его руки… крепкие, мускулистые, покрытые сетью выступающих вен.       Японка нахмурилась и подошла к пленнику слева. Мысли роем молились о том, чтобы это был не тот самый британский лейтенант. Ведь он не настолько глуп, чтобы следовать по пятам за якудза в одиночку, уже который раз сталкиваясь с ней лицом к лицу при самых непредвиденных обстоятельствах. Сколько раз они грубо отталкивали друг друга в окружении людей? Сколько раз они сдерживали свои внутренние желания, оставаясь наедине, позволяя своей совести только минимальные касания и слова, греющие сердце?       В её глазах отразилось болезненное недовольство. Левое предплечье щедро украшали такие знакомые татуировки гильз и черепов, местами исперещенные старыми шрамами. Как она и боялась: это был Гоуст.       Как же не вовремя и не в том месте они снова встретились...       Собрав волю в кулак и уронив его маску на пол, Хибана медленно стянула мешок с головы мужчины, заталкивая свои чувства как можно глубже. Раз уже Исида был в курсе британца, то остальные парни откровенно не поймут её резко дружелюбный настрой в сторону “сталкера”.       Свет лампы заставил лейтенанта сощуриться, не позволяя разглядеть толпу людей вокруг. Девушка удивлённо замерла, скользя взглядом по его лицу, которое видела впервые целиком.       Крепкий и покрытый отросшей щетиной подбородок украшала свежая ссадина. Рот болезненно перерезал кусок ткани с узлом посередине, в который впились зубы. Данный кляп неприятно впивался в щёки и будто бы сдерживал разъярённое дыхание: через раз было слышно гневный полурык-полувыдох с влажных от слюны губ.       Благо парни не сильно приложили к нему руки: взгляд девушки уцепился за пунцовый синяк на “яблоке” правой щеки, а левая скула пестрела ещё одним алеющим следом от удара. Японка сжала мешок в руке, ногти болезненно впились в кожу: она в любом случае должна оставаться хладнокровной, насколько бы сильно ей не хотелось оттаскать своих ребят за шкирку.       Нос был на удивление не тронут – на переносице виднелся старый горизонтальный шрам и не более. Область вокруг глаз покрывала привычная маскировочная паста, подчёркивающая его светлые брови и ресницы, на что девушка раньше не обращала внимания. Лоб пересекали несколько прямых морщин, а от левого виска и в сторону затылка уходил кривой шрам, оставляющий бледную полосу на волосах.       Хибана подавила желание усмехнуться, когда её взгляд переместился на копну волос на макушке британца. Аккуратно выстриженный андеркат, не скрывающий мелкие шрамы от осколков на шее и ушах, и густые пепельно-русые слегка кудрявые волосы, что растрёпанно ниспадали и прилипали влажными прядями ко лбу. Японка едва ли сдержалась, чтобы не убрать их с лица, но вместо этого аккуратно приподняла его за подбородок, игнорируя раздраженное рычание пленника.       Гоуст почувствовал, что глаза накрыла тень. Он пару раз моргнул, приспосабливаясь к тусклому свету, готовясь одарить противника самым недоброжелательным и злобным взглядом, что был у него в арсенале.       Над ним склонился что ни есть ангел. С ореолом света над головой и неимоверно ласковыми пальцами, что касались ссадины на подбородке. Длинные прямые волосы чёрной тенью обрамляли довольно бледное лицо. Тёмно-карие глаза, смотрящие с невыразимым величием, надменно прищурились, от чего пара бледно-розовых шрамов с левой стороны натянулась около виска. Почему-то он знал откуда они взялись, хотя и не портили будто бы высеченное из холодного мрамора лицо. Пухлые губы с крошечной родинкой на “луке Купидона” растянулись в какой-то хищной усмешке, оголяя ряд зубов и слегка длинные клыки.       Разве ангелы так улыбаются, будто бы хотят впиться в глотку, разрывая плоть? Разве их нежные руки пахнут кровью настолько сильно, что хочется перестать дышать? Разве они могут снизойти до смертных, наклониться и произнести, щекоча своим горячим дыханием край уха:       – Вот так сюрприз. Глупая собака набрела на логово волков.